Umbra Siderum: НЕКСУС-АБЕРРО

Ден Аберро

Umbra Siderum: НЕКСУС-АБЕРРО

Глава I

Служба Санации

Нижние слои Помпея-Приуса на Геонне не знали разницы между днём и ночью — лишь менялся спектр вони и оттенок токсичного фона. Днём город дышал перегретым железом: воздух густел от озона, горелого жира мутантов и раскалённого металла тысяч радиаторов. Ночью просыпались стоки. Кислотные туманы смешивались с нечистотами сотен тысяч людей, превращая канализацию в химический бульон высокой токсичности. Выживали здесь только крысы, мутанты… и я.

Я сидел под решёткой дренажной цистерны, обхватив колени руками — поза эмбриона лучше всего сохраняла тепло среди стылой слизи бетонных труб. Я пережидал выброс магистрального токсина. Мне было плевать на верхние законы Помпея-Приуса, на его преторов и совет самопровозглашённых богов. Там, в Поднебесье, они постоянно придумывали новые налоги, чтобы содрать лишнюю десятину. Меня волновало куда более приземлённое обстоятельство: нужно найти барыгу Гримма и вернуть долг. Иначе до утра я могу не дотянуть.

Гримма уже больше года никто не видел. Куда делся — тоже никто не говорит. Может, надзор взял его вместе с теми спорами? От этой мысли в затылке кольнуло паранойей. Химия в крови от постоянного нахождения в стоках давала о себе знать: руки мелко дрожали, а в висках пульсировала тупая боль.

Я уткнулся лбом в колени, пытаясь утопить тревогу в обрывках памяти. Воздух вдруг пахнул чем-то неуместным для этого уровня. Жжёный дарий вперемежку с цветами… Я глубоко вдохнул, и образ матери тут же мелькнул перед глазами — единственного человека, который в самую трудную минуту не бросал меня, несмотря на голод.

Мы побирались по кучам технологического хлама, жили под сточным дождём или в тёплых вентиляционных шахтах, питаясь тем, что удавалось добыть из терминалов. А вечерами она иногда рассказывала про подвиги отца. Он был солдатом Доминанта, оберегал земли конклава от внешней угрозы. Потом он погиб. Я помню, как мама плакала, но тот момент почему-то остался для меня светлым, почти чистым — навсегда пропахшим дорогим жжёным дарием и цветами.

Но однажды нас застали врасплох конструкты — деформированные сущности, неистово и невообразимо собранные из мёртвой плоти и костей разных существ. Для дна кротогорода это была обычная рутина: банды делили территории, одержимые выползали из шахт в поисках пищи, конструкты поглощали мёртвую массу, наёмники рыскали по заказам. Но именно этот день стал переломным. Мы случайно оказались там, где одна из банд решила отжать территорию у гнезда конструктов.

Мама погибла почти мгновенно. Сначала выстрел дробовика прожёг ей грудную клетку, а потом… Я до сих пор слышу влажный, рваный звук разрываемой плоти и хруст костей, с которым искажённая биомасса перемалывала её останки. Она не просто умерла — её позвоночник вытянулся спиралью, пробив собственную грудную клетку, а пальцы удлинились, превращаясь в костяные иглы прямо на моих глазах. Я впервые увидел, как человек становится этой тварью. И это была моя мать.

Я окаменел от ужаса, пока чья-то аугментированная рука не рванула меня в сторону. Раздались частые выстрелы, низкий басовитый вой атаки и тошнотворный запах кипящей лимфы. Меня впихнули в старый грузовой лифт, но спаситель не успел зайти следом. Он лишь потянул рычаг, когда костяные гарпуны прошили его насквозь — спину через грудную клетку — и утащили во тьму. Двери лифта сомкнулись перед моим лицом, отрезая меня от мясорубки.

Я едва не проморгал, как туман осел, обнажив голые кабели и мокрый бетон. Потянувшись, я размял кости.

«Отлично. Пора к этому скупердяю».

Я чуть приоткрыл решётку и замер. Гудение мотора подъёмника. Скрежет деформированного металла. Решётчатая дверь кабины распахнулась, и из неё вышла вооружённая группа — шесть человек.

Сначала ударил шаг керамопластиновой брони о бетон. Затем запах: озон, как перед грозой, смешанный со сладким душистым ароматом — тот самый знакомый жжёный дарий с цветами, пытающийся перебить вонь стоков.

— Мы уже совсем близко, претор, — раздался красивый женский голос, лишённый всякого тепла.

— Я вижу, Лия, — ответил мужчина низким аристократическим баритоном. — Отряд «Белла» в нескольких квадратах отсюда. Должны отвлечь на себя гнездо конструктов, пока мы берём выращенный объект. Угроза должна быть минимальной.

Мужчина в тяжёлом плаще водил пальцами по тактическому планшету, сканируя пространство.

Я уставился на пришельцев, изучая. Каждая из солдат была подобрана безупречно — стальная выправка, дорогая композитная броня с белыми керамопластинами и синими датчиками на экзоскелете. Каждая увешана тяжёлым игломётом и огнемётом за плечом, ионными клинками и качественными гофрированными респираторами с фильтрами на поясе. Но больше меня привлекла парочка, которая вела переговоры, — Лия и сам претор. Претор — высокий, худощавый мужчина средних лет с бледной как смерть кожей. Из брони у него был разве что грубый плащ дорогого покроя, респиратор и служебный тяжёлый револьвер в кобуре на поясе. Лия была, по-видимому, командиром отряда — высокая, стройная, как песочные часы, с идеальными формами. Из-под визора виднелись белые как пепел волосы, по моим подсчётам, до плеч. Таких я видел разве что в бандах Нижних Яров среди наёмниц. Но если те меня не интересовали от слова «совсем», то Лия была для меня сейчас уникальным, редким артефактом, на который хотелось смотреть не отрываясь.

— В тех тоннелях движение, агна, — одна из дам коснулась запястья, активируя встроенный планшет. — Мелкий выводок. Семь движущихся тел в нашем направлении. Быстрая санация.

Лия кивнула. Претор шагнул чуть в сторону, убирая устройство.

— Одержимые, агна Лия, — спокойно выдала вторая женщина. — Выводок ускорился в нашу сторону. Контакт через три… Два… — клацнул затвор её тяжёлого игломёта.

Лия оценила ситуацию. Крупные, с голубой кожей твари, похожие на лысых горилл, прыгнули из тоннеля. Их вышло немного для полноценной угрозы, но достаточно, чтобы испортить броню даже такой группе. Заплутавший молодняк, искавший еду.

— Приготовиться, — спокойно скомандовала она, но в интонации уже звенел боевой протокол. Самый крупный одержимый взвыл. Его голубая кожа покрылась синими нитями вен, нижняя челюсть отвисла до самого пола, отчего глаза неестественно увеличились вдвое, обнажая кривые коричневые зубы, и слюна потекла вниз. Он встал на массивные короткие задние конечности, готовясь к атаке.

— По готовности! — Главная чистильщица встала впереди всех, выставив вперёд громоздкий игломёт.

Режущий, хриплый крик одержимого разорвал темноту:

— М-мы… М-ма… Ед… Еда-а!

— Санация. — Приказ прогремел через усиленные динамики в воротнике. Палец лёг на спусковой крючок.

Я вжался в нишу. Эхом прокатились очереди — тихие, будто глухие щелчки. В воздухе запахло порохом. Женские голоса, жёсткие, лишённые эмоций. Их белая матовая броня, поглощающая вспышки, несмотря на массивность, сидела на них как вторая кожа. Из тех дешёвых инфо-планшетов про героев, что я находил в мусоре, я знал: такие доспехи стоят дороже, чем весь этот уровень помойки вместе с жителями. Но одно дело читать о них при свете галогеновых ламп, и совсем другое — видеть, как они заливают туннели градом бронебойных игл.

Они встали клином. Впереди стояла Лия — высокая, подтянутая женщина с хищной красотой идеального солдата, выпрямившаяся так, будто проглотила стальной стержень. За ней остальные. Они поливали туннели из тяжёлых игломётов. У одной на поясе мелькнул обрез пушки, выплёвывающий разрывные патроны.

— Агна, на час тридцать и на три часа ещё твари! Расчёт дал сбой. — Из боковых ответвлений выбегали напуганные мутанты, которых гнали рёвом подкрепления одержимых.

— Их тут стало значительно больше. — Мужчина с невозмутимым видом выпустил несколько пуль из крупнокалиберного револьвера в ряды синих гигантов. — Объект пока на сканах не обнаружен.

«Объект?» — подумал я. — «Их сейчас сожрут, а они ищут какой-то объект?»

Одна из чистильщиц сняла огнемёт с плеча и выплюнула струю жидкого гепалма. Струя ударила в мостовую. Дешёвый строительный материал поплыл, как воск, вместе с мутантами, разнося по туннелю запах горящего кремния и мяса. Напуганные мутанты явно не были их целью — просто попали под горячую руку этих дамочек.

Тени вокруг ожили паникой. Мужчина с лицом, заросшим костяными пластинами, споткнулся о кабель. Струя гепалма окатила его. Сверху рухнул одержимый, жадно вырывая куски плоти мутанта. Тут же летящие иглы встретили синего монстра, откинув его и пригвоздив к креолитной стене.

Женщина-мутант с лишними руками пыталась закрыть собой ребёнка, что-то крича, но разрывной патрон прошил обоих насквозь, оставив дымящуюся сквозную пробоину.

Эти дамы в силовой броне шили всё, что не имело их опознавательных знаков, как лазер сквозь гниющую ткань: ни жалости, ни колебаний. Только чистка ради чистки.

Я гуськом перебежал под перевёрнутую вагонетку. Сердце колотилось о рёбра не от страха, а от зрелища абсолютной эффективности смерти. Книжки любят приукрашивать великих героев — там они красиво рубят злых врагов мечами и пафосными речами. Здесь же воняло жареной плотью, расплавленным металлом и жжёной резиной изоляции, а смерть доставалась тем, кто даже не создавал опасности. Мои собственные руки — тонкие, узловатые, похожие скорее на птичьи лапы, — дрожали не от ужаса, а от чёртова химического бульона, который сегодня прошёлся по мне.

Плотный огонь прекратился почти мгновенно. Лишь редкие хлопки револьверов добивали раненых. Я вжался в вагонетку так, чтобы меня было почти не видно. Мне повезло, что моё место не освещалось.

Группа слегка расслабилась и распределилась. Часть перезаряжала оружие, другая сканировала местность на наличие угроз.

— Сектор чист, агна, — доложила одна, глядя на монитор, — но есть какие-то колебания. Не совсем ясно, что это.

Претор, словно отрешённый от всего происходящего, вдруг ткнул пальцем в мерцающий синим экран планшета:

— Объект последний раз был обнаружен в этом квадрате. Готовьте инъекцию сдерживания. Берём, уходим. — Он указал на западный тоннель. Группа собралась и уже хотела выдвинуться, но тут же застыла. Все внезапно уставились в потолок.

Раздался тихий хруст ломающегося бетона.

«ПРРР… ФР… ООМММТ… М-М-М… МАССА…» — прошептал деформированный голос в моей голове.

— Твою-то мать, — вслух выругался я, глядя на стены и прижимаясь ниже. — А вот и кавалерия. — Внутри всё оборвалось. Нужно бежать. Но куда? Пришьют как свинину к стене.

С потолка посыпалась крошка. Раздался низкий гул из недр стоков. Стены канализации задрожали так, что стали падать куски арматуры.

Появился сладкий запах гнилой плоти. А потом полезли они — конструкты. То, что эти дамочки уничтожали ранее, было мелкой перхотью. Теперь же показалась элита этих мест. Масса из костей и деформированной плоти, каждая размером от собаки до плотного человека, похожие на сгорбленных мертвецов с гримасой застывшего ужаса. Но сходство на этом заканчивалось. Кожа висела лохмотьями, обнажая переплетения мышц и неестественно собранный скелет. С большинства стекала зеленовато-жёлтая гниль остатков плоти. Одна тварь выпала из щели в стене на гору трупов. Встала на культи рук — её ноги превратились в костяные пики. Другая волочила собственный разорванный кишечник. Пасти кишели гнилыми лезвиями вместо зубов. Передние боевые конечности — те же пики деформированных костей, способные прошить любую броню среднего класса.

Две дамочки скинули игломёты и сняли с плеч огнемёты, без команды открыв огонь на поражение. Десятки мясных тел выдавливали друг друга из нор в стенах. Они текли кроваво-бордовой массой с красными глазами, переваливаясь на полу и используя спины поднимающихся сородичей как трамплины. Даже в своём виде некоторые конструкты были невероятно быстры и юрки.

Это перестало быть зачисткой. Это стало бойней.

«МАССА… МАТЕРИЯ… ЕДА…»

— Контакт слева! — констатировал мужской голос откуда-то сзади. — Их здесь быть не должно!

— Сомкнуть строй! СОМКНУТЬ СТРОЙ! Активировать барьер сдерживания! — Голос Лии звенел сталью, но в нём впервые послышалась животная паника существа, осознавшего свою смертность. Группу накрыл едва заметный голубовато-белый купол.

— Вызывает отряд «АСТРА», Квадрат 7! Отряд «Белла», срочно! Беатрисс, у нас угроза уровня А1 — РОЙ!

Толпа конструктов едва замечала удары игл. Иглы прошивали их насквозь, не задевая важных органов. Они били невидимый кинетический барьер вокруг группы с одержимой ненавистью. Купол содрогнулся и схлопнулся — мощности батареи не хватило на защиту от натиска. Первый конструкт прыгнул на спину огнемётчицы. Его голова разделилась на четыре лепестка, выстрелив костяными гарпунами. Острия пробили сочленение керамопластин на шее. Девушка захрипела, роняя баллон с горючим. Её напарница развернулась помочь и получила вторым конструктом прямое попадание жвала в горло. Всхлип. Кровь брызнула на нагрудник стоящей рядом блондинки.

Медик отряда отпрыгнула в сторону от удара и оказалась в пяти метрах от моей вагонетки. Скинув оружие, она вскинула револьвер. Руки дрожали. Лицо под шлемом исказилось от ненависти и смирения перед неизбежным. На неё прыгнула третья тварь. Женщина нажала на спуск. Револьвер сухо щёлкнул. Осечка. Конструкт сбил её с ног. Он не грыз жертву — он методически умертвлял тело, чтобы начать перестраивать материю, втыкая костяные трубки прямо в череп, интегрируя нервную систему в свою сущность. Она умерла быстро, успев лишь посмотреть на мою тень пустыми, стремительно мутнеющими глазницами.

Строй поредел.

«М-МАССА… ЗДЕСЬ… ОН ЗДЕСЬ… НАЙТИ…» — шёпот в голове стал яснее. Твари чуяли и меня.

— Это плохо, очень плохо! — Я вжался в металл, лихорадочно ища путь отхода.

Одна, отойдя от строя, билась против пятерых в центре зала. Активированный ионный клинок ревел, разрезая конструктов, как масло. Но они давили массой. Один вцепился ей в ногу. Второй рубанул по запястью, отсекая руку вместе с перчаткой.

— НЕТ… — прошипела она.

Её голова покатилась по полу прежде, чем тело успело упасть. Чистильщица рухнула в поток нечистот.

Мужик в плаще позади мёртвых смотрел на эту мясорубку через линзы респиратора. Спокойно, как бухгалтер. Когда голова укатилась, он кивнул выжившим:

— Отходим.

Голос претора дрогнул впервые за весь бой. Хрипло, будто слова застревали в горле. Одна из уцелевших встала у его спины, прикрывая отступление к лифту. Её пушка выплюнула пулю, но тварь неестественно ловко, рубленым движением увернулась и оказалась слишком близко. Красные, залитые кровью глаза блеснули, когда когти вонзились женщине в грудь. Она упала на колени, закрывая собой претора. Последний удар её оружия пришёлся точно в грудь здорового выродка, заставив того потерять ориентацию.

Конструкты методично подбирались к последним выжившим. Мужчина и женщина отстреливались. Ситуация критическая. Твари падали и словно воскрешались из собственных ошметков. Хрип. Бросок!

Тело небольшого конструкта разлетелось в метре от мужчины.

Раздался оглушительный грохот прицельных выстрелов револьверов. С фланга, из бокового туннеля, объявилась вторая группа. Силуэты искажены вспышками тяжёлого дробовика прикрытия. Они несли переносные турели и тяжёлые огнемёты санации, которые уже развернули перед стеной роя, перекрывая всё пространство.

— Огонь! — проревела командир подкрепления, чей голос, усиленный динамиками воротника, перекрывал нарастающий ужас.

Мгновенно ударил шквал огня. Турель, словно живой организм, изрыгала потоки раскалённого свинца, превращая проход в стену из свистящих пуль, прошивая тела конструктов и отбрасывая их обратно во тьму, где они растворялись в зловонии. Тяжёлые огнемёты синхронно поливали углы и стороны от возможных прорывов.

Отряд конструктов на мгновение замер, ошеломлённый яростью новой атаки. Однако лишь на краткий миг. Основная масса, ведомая инстинктом, разделилась, устремляясь к новой угрозе.

Один из мелких, размером с кошку, раскрыв капюшон, всё же метнулся к горлу претора. Громила в плаще сделал единственный меткий выстрел, превратив тварь в фарш.

Претор шагнул назад, позволяя первой соратнице запрыгнуть в лифт. На его каменном лице читалась ненависть и страдание. Миссия была прервана из-за просчёта.

— Ты будешь не забыта, сестра, — прошептал он, сложив три пальца вместе в подобии поцелуя.

Вспышки озарили стены, отбрасывая чудовищные тени. Вторая группа фанатично продвигалась вперёд, создавая гору из мякоти и костей, заливая гепалмом. Конструкты ползли отовсюду.

«ЕДА… МАССА… УНИЧТОЖИТЬ НЕОПОЗНАННЫХ… ПРРФФ… ММММГГ… НАЙТИ ОБЪЕКТ… УНИЧТОЖИТЬ… ПРИСОЕДИНИТЬ…»

Я оценил обстановку. Путей отхода не было. Только лифт.

«Убьют как мутанта или оставят в живых?» Мысли сплелись в узел. Выбора не осталось. Я сделал низкий старт, рванул. Через пять метров прыгнул головой вперёд, выставив руки, и влетел под ноги бойцам. Двери за полсекунды закрылись, едва не располовинив мои ноги гидравлическими створками шлюза.

***

Лифт с механическим скрежетом древних лебёдок пополз вверх. Редкие быстрые шаги всё ещё стучали по внешней шахте. Я поднялся. Изумлённая парочка направила на меня стволы, разглядывая сверху донизу. Лифт резко затормозил спустя минуту. Двери-шторы разъехались, впуская белый стерильный свет ультрафиолетовых ламп и запах антисептиков. Нижний Яр. Не самое приятное место, но именно тут частенько ошивался Гримм.

Мужик снял респиратор. Запах дорогого дарийского листа ударил в нос — сладковатый, как тот, что жгут на алтарях. Рядом с ним я выглядел особенно жалко: сто семьдесят сантиметров грязи, свалявшиеся русые волосы, неопрятная борода в кусках мусора, одежда-мешанина из чужих обносков.

— Подожди, Лия, — ровно произнёс он, пальцем опуская её ствол. Взгляд не отрывался от моего лица. Голос хрипел после боя; в нём слышалось напряжение, но не злость. — Можешь дать указание Беатрисс с координатами? Пусть продолжает миссию по захвату объекта и заберёт тела группы, чтобы скверна не поглотила их.

Лия опустила револьвер, окинула меня холодным, брезгливым взглядом — словно я был куском субстанции из фильтра очистки. Отойдя в сторону, она активировала связь.

Я пошевелил челюстью. Хорошо приложился о железный пол при падении.

«Кто эти люди? Дамочка в броне, мужик… э-э… в тунике?» — оценил я. На врагов не похожи, но друзьями этих чистюль считать не спешил.

— Внешне ты даже не мутант. Кто ты такой?

— Обычный бродяга, оказавшийся не в то время и не в том месте, — отряхнулся я, не придавая особой важности этому человеку и чуть размяв челюсть.

— Понятно, бродяга. — Он медленно закивал, переваривая информацию.

— Если вы ищете сектантов, — продолжил я, — то не по адресу. Тут поклоняются разве что ржавому баку на третьем уровне. Да и тех сожгли минут десять назад. Спасибо, хоть меня не задели…

Сделав паузу, я добавил:

— Вы понимаете, что своими действиями призвали этих конструктов? Вам жить надоело?

Претор даже не повёл бровью. Достал сканер и провёл им передо мной, словно анализируя мою болтливость.

— Очень интересно… Как тебя звать?

Я прищурился, выискивая подвох.

— Деон. Деон Каликс. Что за допросы? Сам-то кто?

Светловолосая, с выбритым виском и имплантом, тянущимся до макушки, услышав мой тон, сделала шаг ближе и сняла респиратор.

Храните её Боги неба, как же она прекрасна. Серые, как сталь, глаза, аккуратный нос…

Я мысленно одёрнул себя. Так, что это со мной? Нет. Так не должно быть. Это не страх и не влюблённость. Скорее внезапное осознание того, что мир состоит не только из грязи. Что есть люди, настолько прекрасные… Как она.

— Ты понимаешь, кто перед тобой сейчас? — спокойно, с небольшими нотками отвращения, снимая перчатки, спросила она. — Перед тобой сам претор Помпея-Приуса, червь. Если не сбавишь тон, обещаю: до конца жизни ты будешь бегать без языка.

Её голос не дрогнул — был холоден и спокоен. Даже для той, которая только что потеряла всех своих боевых подруг. Для неё я был крысой из стока. Но эта крыса впервые заметила, что даже солдаты могут быть красивыми женщинами.

— О, простите, Госпожа, — выдавил я сквозь боль в челюстях, сделав намёк на поклон. — Я думал, преторы выглядят иначе. Знаете, обвешанные золотом, хор мальчиков-зайчиков за спиной, воспевающих чистоту тела, пердёж дария из машины восхваления с выкрикиваниями фраз несуществующих деяний. Хотя костюмчик сидит отлично. Подчёркивает талию. Кстати, знаю одного портного…

Самаэль поднял ладонь, приказывая замолчать.

— Юмор — это щит. Хороший способ не смотреть вниз, когда падаешь в бездну страха, — тихо произнёс он.

Его голос дрогнул. Не от дерзости — от усталости. За маской властного судьи скрывался человек, потерявший половину отряда.

— Нет, претор, — возразил я, чувствуя, как Лия закипает. — Щит — это вера ваших погибших дамочек. Они умерли счастливыми, думая, что ждут вечные протоколы блаженства с объятиями вашей догмы. А мой метод называется «реализм». Внизу темно, воняет блевотиной, и все хотят тебя сожрать или переделать в мебель. Зачем делать вид, что мы в светском зале высшего общества?

Я едва услышал, как зубы Лии издали тревожный скрип…

Самаэль сделал паузу. Впервые за весь разговор посмотрел мне прямо в глаза. Не как на крысу. Как на интересный экспонат.

Эхо тяжёлых карабинов прокатилось по шахте снизу. Вспышки озарили стены. Началась санация гепалмом. Где-то там, среди огня, раздавались короткие приказы по зачистке.

— Что сейчас защищает твой разум? В тебе какой-то экспериментальный имплант? Несмотря на твою дерзость, ты не лишён ноток начитанности, — тихо спросил он, щурясь. Он смотрел на меня уже как на породистую собаку, осмелившуюся тявкать на хозяина.

— Не, имплантацией не балуюсь, — честно ответил я и сплюнул тягучую слюну с кровью на идеально чистый пол. — Но чувствую себя прекрасно. Люблю много читать, претор. Особенно литературу про героев и элиту. Интересно знать о том, кого ты знаешь. К чему все вопросы… эм-м…?

— Зови меня претор Самаэль.

— Угу… Понятно, — равнодушно отозвался я, пытаясь изобразить добродушную улыбку. Переминаясь с ноги на ногу, я высматривал пути к побегу за его спиной. — Ну, приятно было познакомиться. А мне сейча…

— Далеко собрался? — сухо перебил претор, выпрямляясь во весь рост и опуская планшет, словно поставил галочку в базе данных.

Я тяжело вздохнул. Просто так меня не отпустят.

— Да, блин… — Плечи обречённо опустились.

— Ответь мне только на один вопрос. — Он даже не ждал реакции. — Как тебе удалось не стать массой в этих стоках?

— Вы о червях? — устало произнёс я. — Да, было дело. Несколько раз, и всё неудачно. Их черви слишком слабы для моего токсичного тела, наверное. Видимо, я просто недостаточно вкусный для этих гурманов.

Самаэль чуть приподнял бровь. Мой ответ вызвал у него изумление. Перед ним стоял не мутант. Нечто феноменальное — человек, которому абсолютно всё равно, кто перед ним стоит. И то, что в высших кругах за такую дерзость сточной крысы жгут гепалмом, его, кажется, забавляло.

Он медленно опустил планшет. На миг в его взгляде мелькнуло любопытство охотника-коллекционера, увидевшего редкого зверя живьём.

— Лия, давай-ка этого объекта мы допросим в другом месте. Нужно его деактивировать, — произнёс он спокойно через плечо, не отводя взгляда. Но в этом спокойствии звенел приказ. — По прибытии наверх сразу в медблок. Как бы он не отошёл к праотцам от такой дозы токсина.

Лия приподняла бровь, явно желая спросить, зачем ему сдался этот червяк, но дисциплина взяла верх. Профессиональная выправка воина осталась в её глазах единственным теплом. Она послушно кивнула и достала инъектор с транквилизатором военного образца.

— Я бы его сожгла без сожаления, — зло улыбнулась она без намёка на шутку.

Я хотел съязвить, умолять или просто сказать «подождите», но не успел. Молниеносное движение — и игла впилась в шею. Холодная волна прокатилась по коже, словно жидкий азот плеснули прямо в вены.

Мир качнулся, начал тускнеть, как гаснущий неоновый шар. Звуки стали глухими, будто я проваливался под воду: отдалённый лязг дверей, короткий приказ Самаэля, чьё-то тяжёлое дыхание.

— Эх, прощай, мой пайковый брикет, — пробормотал я, едва шевеля губами.

Последнее, что я увидел, — как Лия убирает инъектор, а Самаэль смотрит на меня так, словно пытается прочесть аномальный код ДНК между строк моей жизни.

ГЛАВА II

"Кошачий Глаз"

Мир возвращался не сразу. Сначала была только боль — во рту всё ещё чувствовался привкус крови. Потом пришёл свет.