Босс мафии. Сын от моего врага

Это его дом. Его территория. Его правила.

А я здесь всего лишь добыча, которая по собственной глупости попалась в западню.

Подхожу к зеркалу и едва узнаю своё отражение. Кира Воронова, безупречный агент, исчезла. На меня смотрит растрёпанная, помятая женщина с безумными глазами. Женщина, которая позволила эмоциям взять верх над разумом.

Женщина, которая кончала в объятиях врага.

Достаю телефон дрожащими пальцами. Набираю номер Ники. Она отвечает мгновенно.

— Кира? — В голосе подруги слышна тревога. — Что случилось? Ты пропала из радиоэфира на всю ночь. Мы с Денисом не спали, волновались.

— Я... — Голос предательски надламывается. Откашливаюсь, заставляю себя говорить ровно. — Всё под контролем. Мне нужна срочная помощь.

— Какая? — Ника сразу переходит в рабочий режим.

— Денис может отключить камеры видеонаблюдения в этом доме? Все, на час-полтора?

Пауза затягивается. Слишком долго.

— Кира, — голос Ники становится острым как лезвие, — где ты находишься?

— В доме Ковалёва. — Нет смысла врать. — Мне нужно провести тщательный обыск, но незаметно.

— В доме? — Её голос повышается на октаву. — Как ты туда попала? Нет, подожди. — Пауза. — О господи. Ты переспала с ним.

Это утверждение, не вопрос.

— Ника, сейчас не время для...

— Ты переспала с объектом операции, — повторяет она медленно, словно не верит собственным словам. — Ты нарушила основное правило.

— Я знаю! — шиплю в трубку, стараясь не разбудить Сергея. — Я прекрасно знаю, что натворила. Но сейчас не время для разбора полётов. Поможешь или будешь читать мне лекции?

Слышу, как она тяжело вздыхает.

— Денис говорит, что сможет. Ему нужно полчаса на подготовку. Но будь осторожна, если в доме есть дублирующие системы безопасности, он может их сразу не засечь.

— Понятно. Дайте знать, когда будете готовы.

— Кира, — голос Ники становится мягче, почти материнским, — ты в порядке? Он не причинил тебе вреда?

Причинил ли он мне вред? Физически... нет, если не считать приятной боли между ног. Эмоционально... Эмоционально он разрушил все мои защиты одним прикосновением. Заставил почувствовать то, что я считала навсегда утраченным. Способность раствориться в чужих объятиях, довериться, быть уязвимой.

Это хуже любых физических травм.

— Справлюсь, — отвечаю коротко.

— Встретимся после операции?

— Конечно.

Заканчиваю разговор и прячу телефон. Теперь остаётся ждать.

Включаю холодную воду, умываюсь, пытаясь смыть с лица следы прошедшей ночи. Но стереть память так просто не получится. Она записана в каждой клетке моего тела.

В зеркале на меня смотрит женщина, которую я не узнаю. В её глазах читается то, чего не должно быть у профессионального шпиона. Сомнение. Сожаление. И что-то ещё, что я боюсь назвать.

Привязанность.

Трясу головой, прогоняя опасные мысли. Мне нужно сосредоточиться. Вспомнить, кто я такая.

Я - Кира Воронова. Оперативник высшего класса. Профессионал.

И у меня есть работа.

Осматриваю ванную комнату с профессиональным интересом. Дорогие туалетные принадлежности, несколько флаконов элитного одеколона, электробритва последней модели. Всё аккуратно расставлено по полочкам, ни один предмет не нарушает общей гармонии.

Человек, привыкший контролировать даже мелочи.

Открываю шкафчик над раковиной. Набор медикаментов: обезболивающие, что-то от давления, витамины. Ничего необычного, но запоминаю всё. Любая деталь может оказаться важной.

Телефон вибрирует. Сообщение от Ники: "Денис готов. Камеры отключаются через минуту. У тебя час пятнадцать."

Час пятнадцать. Не так много времени, но должно хватить для поверхностного осмотра.

Выхожу из ванной комнаты на цыпочках. Сергей всё ещё спит, раскинувшись на кровати как римский император. Одна рука покоится там, где недавно лежала моя голова. Даже во сне он выглядит властно.

На мгновение меня накрывает волна воспоминаний. Как эти сильные руки поднимали меня, прижимали к стене, гладили так нежно, что я готова была расплакаться от переизбытка чувств...

Хватит. Немедленно хватит.

У меня есть работа. Есть дети, жизни которых зависят от информации, которую я могу добыть. И если для их спасения мне придётся предать мужчину, подарившего мне лучшую ночь в жизни...

Пусть так и будет.

Я шпион. У шпионов не бывает сердца.

Направляюсь в гостиную, стараясь запомнить планировку. Огромное пространство с панорамными окнами и дизайнерской мебелью. Но меня интересуют не красоты интерьера, а потенциальные тайники.

Проверяю картины на стенах, некоторые подозрительно тяжёлые. Возможно, за ними скрыты сейфы. Обхожу комнату по периметру, проверяю плинтуса, книжные полки. Пока ничего очевидного.

И тут я замечаю матовую стеклянную дверь в дальнем углу гостиной. Кабинет.

Сердце начинает колотиться быстрее. Вот где может быть что-то действительно ценное.

Осторожно толкаю дверь. Она поддаётся без скрипа, даже петли здесь смазаны до идеального состояния.

Кабинет встречает меня запахом дорогой кожи и полированного дерева. Массивный стол, кресло из чёрной кожи, стеллажи с книгами от пола до потолка. На столе стоит закрытый ноутбук, рядом аккуратной стопкой лежат папки с документами.

Подхожу к столу, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Открываю первую папку: документы на английском языке. Контракты на поставку чего-то. Быстро фотографирую каждую страницу, стараясь не нарушить порядок.

Во второй папке какие-то разрешительные документы. В третьей - распечатки электронной переписки.

Имена, даты, суммы в долларах. Пока ничего конкретно компрометирующего, но аналитический отдел разберётся.

Достаю из кармана подарок от Дениса. Миниатюрное устройство для копирования данных. Размером с монету, но способное за несколько минут скопировать весь жёсткий диск.

Открываю ноутбук. Система загружается без запроса пароля. Либо удача, либо Сергей слишком самонадеян. С такими людьми ничего не бывает случайно.

Вставляю устройство в USB-порт. Оно начинает работать автоматически. По словам Дениса, процесс займёт не больше десяти минут.

Пока жду, осматриваю остальную часть кабинета. На одной из полок стоят фотографии в дорогих рамках. Сергей-подросток с пожилым мужчиной. Отец, судя по сходству. Ещё одна фотография: он уже взрослый, в окружении группы серьёзных мужчин в тёмных костюмах.

Его "семья". Криминальная династия.

На другой полке: награды, кубки. Интересно. Сергей-спортсмен? Подхожу ближе. Бокс, судя по наградам. Это объясняет его физическую форму и уверенность в собственных силах.

Телефон беззвучно вибрирует. Сообщение от Дениса: "Копирование завершено. Устройство можно извлекать."

Быстро вытаскиваю гаджет, закрываю ноутбук. Папки аккуратно возвращаю на место, проверяю, чтобы всё выглядело нетронутым.

Выхожу из кабинета и тихо прикрываю дверь.

Сергей всё ещё мирно посапывает в постели. Интересно, он всегда так крепко спит, или я его действительно измотала?

При мысли о нашей ночной активности внизу живота вспыхивает предательское тепло. Качаю головой. Сейчас совершенно не время для подобных воспоминаний.

Пишу Денису: "Миссия выполнена. Можно включать камеры обратно."

Через минуту приходит ответ: "Понял. Системы активируются через тридцать секунд. Береги себя, Кира."

Если бы всё было так просто...

Теперь мне нужно придумать, как незаметно выбраться отсюда. И как объяснить себе самой, почему при мысли об уходе что-то болезненно сжимается в груди.

Глава 9

Алина

Выбираюсь из подъезда на подгибающихся ногах. Каждый шаг отзывается сладкой болью между бедер. Живое напоминание о безумной ночи в объятиях Сергея. Холодный московский ветер обжигает разгоряченные щеки, но не может остудить пожар стыда, пылающий в груди.

Останавливаю такси дрожащей рукой. За рулем сидит седоватый мужчина с добрыми глазами, который одним взглядом в зеркало заднего вида понимает мое состояние и тактично отворачивается.

— На Тверскую, — хрипло прошу и откидываюсь на сиденье.

За окном течет обычная жизнь обычных людей. Деловые москвичи спешат в офисы, студенты плетутся к метро. Никто из них не знает, каково это... раствориться в объятиях человека, которого должна предать.

Телефон вибрирует. Ника.

— Где ты?

— Еду к тебе.

— Хорошо. Кофе уже готов. Судя по твоему голосу, крепкий понадобится.

В ее словах нет осуждения, только забота. Поэтому Ника — единственная, кого я могу назвать подругой.

Квартира встречает ароматом свежего кофе и уютом. Ника выходит из кухни с дымящимися чашками, окидывает меня взглядом с головы до ног и качает головой.

— Боже, Кира. Ты выглядишь...

— Как шлюха? — заканчиваю за нее, принимая обжигающую чашку.

— Как женщина, которая впервые в жизни занималась настоящей любовью, — мягко поправляет она. — Это совсем другое.

Обжигающий кофе обрушивается на язык, но я жадно пью, стараясь взбодриться. Мне нужна ясность мысли.

— Ты не понимаешь, — шепчу, рухнув на диван. — Я совершенно потеряла себя. Он делал со мной такое, что... — Голос обрывается. Не могу произнести вслух, как кричала его имя в момент пика.

Ника садится рядом, ее теплая ладонь ложится на мое плечо.

— Кира, ты всю жизнь контролируешь каждую секунду. Но иногда лучшие результаты получаются именно тогда, когда мы позволяем чувствам взять верх.

— Лучшие результаты? — Смотрю на нее как на сумасшедшую. — Ника, я забыла, зачем была там!

— Но задание ты выполнила, — спокойно напоминает она. — Денис говорит, ты скопировала весь жесткий диск и сфотографировала документы. Разве не это было целью?

Достаю телефон дрожащими пальцами, перекидываю ей все фотографии. Ника листает, хмурится, увеличивает некоторые фрагменты.

— Основная масса похожа на обычную корпоративную документацию, — бормочет, изучая снимки. — Контракты, отчеты, переписка... Стоп.

Замирает на одной фотографии, вглядывается пристальнее.

— Это интересно.

— Что такое?

Поворачивает экран ко мне. На снимке виден документ на английском. Разрешение на транспортировку специального груза через таможенный терминал в Подмосковье. В графе описания расплывчатая формулировка: "промышленное оборудование специального назначения".

— Дата поставки уже послезавтра, — указывает пальцем на строку. — А эта подпись нужна для прохождения груза без досмотра.

— Промышленное оборудование, — повторяю, чувствуя холодок внутри. — Может быть чем угодно. Оружием, наркотиками...

— Или людьми, — тихо добавляет Ника.

Смотрим друг на друга. Если это правда, если Сергей действительно торгует людьми, то я спала с чудовищем. С человеком, разрушающим жизни ради прибыли.

Тошнота подкатывает к горлу.

— Мне нужен душ, — вскакиваю с дивана.

— Кира...

— Пожалуйста. Мне нужно смыть это с себя.

В ванной включаю воду погорячее и стою под обжигающими струями, пока кожа не покрывается красными пятнами. Но никакая температура не смоет то, что творится в душе. Отвращение к себе. Стыд. И самое ужасное... тоску по его прикосновениям.

Даже сейчас, зная правду, тело помнит каждую секунду близости. Помнит, как он целовал меня, словно я была самым драгоценным сокровищем. Как шептал мое имя в момент экстаза.

Неужели все притворство? Неужели он настолько искусный актер?

Или... или я ошибаюсь?

Качаю головой, прогоняя сомнения. У меня есть документы. Есть улики. Сентиментам здесь не место.

Выхожу из душевой кабины, заворачиваюсь в махровый халат Ники. В зеркале отражается бледная незнакомка с потухшими глазами. Такой меня никто не видел. Даже я сама.

Возвращаюсь в гостиную. Ника сидит за ноутбуком, продолжает разбирать фотографии.

— Что-то еще нашла?

— Денис расшифровывает данные с жесткого диска, — отвечает, не отрываясь от экрана. — Пока скажу одно: документ о грузе — это наша главная зацепка. Если проследим, что именно ввозится, получим конкретные доказательства.

— Значит, послезавтра нужно быть на терминале.

— Или найти другой способ добыть информацию. — Ника поднимает глаза. — Кира, есть кое-что важное, о чем мы должны поговорить.

По интонации понимаю: разговор будет неприятный.

— Говори.

— Твое поведение прошлой ночью создает проблему.

— Какую? — Хотя знаю ответ.

— Мужчины калибра Сергея Ковалева не привыкли, что женщины исчезают из их кровати без объяснений. Их эго этого не переносит. — Ника встает, начинает мерить комнату шагами. — Он будет искать тебя. Непременно будет.

— И это хорошо или плохо?

— Смотря как использовать. — На лице появляется хитрая улыбка. — Слушай внимательно. Таких мужчин привлекает охота. Будешь слишком доступной и он потеряет интерес. Но если заставишь добиваться...

Понимаю направление мысли.

— Предлагаешь играть в кошки-мышки.

— Предлагаю обратить мужскую психологию против него самого. — Садится напротив, смотрит прямо в глаза. — Кира, за одну ночь ты получила больше информации о его личной жизни, чем мы добыли бы за месяцы. Это не провал. Это триумф.

— Не слишком ли грязно все это?

— Грязнее торговли детьми? — Вопрос звучит как удар.

Закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ника права. У меня нет права на сантименты. Есть миссия.

— Ладно, — говорю наконец. — Что предлагаешь?

— Исчезнуть на несколько дней. Полностью. Пусть поймет, что потерял тебя. Почувствует, каково это. А когда будет готов на все, чтобы вернуть...

— Я появлюсь и позволю себя найти.

— Именно. — Кивает. — Только на этот раз ты будешь готова. Будешь знать, чего ожидать.

На столе звонит телефон. Видеовызов от отца.

Переглядываемся с Никой. Она кивает: принимай.

Лицо Геннадия Воронова материализуется на экране. Безупречно выбритое, в дорогой оправе очков, с проницательными глазами, видящими насквозь. Даже через камеру от него исходит аура власти.

— Кира, — приветствует довольным тоном. — Вероника передала предварительный отчет. Превосходная работа.

— Спасибо, папа.

— За одну ночь получила доступ к личным документам и компьютеру. Выдающийся результат. — Пауза, изучает мое лицо. — Ты в порядке? Выглядишь измотанной.

— Все нормально. Просто было напряженно.

— Понимаю. Ковалев — непростая мишень. — В глазах мелькает подобие заботы. — Он не навредил тебе?

— Нет.

— Отлично. — Снова деловой тон. — Покажи, что удалось найти.

Ника поворачивает ноутбук к камере, демонстрирует фотографию с разрешением. Отец внимательно изучает, хмурится.

— Любопытно, — бормочет. — Весьма любопытно. Дата поставки?

— Послезавтра, — отвечаю.

— Этого может хватить для санкции на обыск терминала. — Откидывается в кресле, размышляя. — Кира, работа выполнена блестяще. Теперь действуем осторожно.

— У меня есть план, — вмешивается Ника. — Временно исчезнуть из поля зрения Ковалева. Заставить его самого искать Киру.

Отец прищуривается.

— Поясни.

— Мужчины его типа не выносят игнора. Особенно после близости. Он обязательно начнет поиски. А найдя, будет готов на все, чтобы удержать рядом.

— Рискованно, — отмечает отец. — Может решить, что его предали, и отреагировать соответственно.

— Или решит, что она единственная женщина, сумевшая его заинтересовать, — парирует Ника. — Мы изучили досье. Серьезных отношений не было уже несколько лет. Только случайные связи.

— И что это дает?

— Алина может стать исключением. Теперь нужно убедить его в этом.

Отец молчит целую минуту, взвешивая. Наконец кивает.

— Попробуем. Но времени мало. Если груз связан с торговлей людьми, каждый день промедления может стоить жизней.

— Понимаю, папа.

— Алина, ты уверена в своих силах? После прошлой ночи можешь эмоционально привязаться к объекту.

Вопрос повисает обвинением. Он знает. Конечно знает.

— Я профессионал, — отвечаю твердо. — Личные чувства не повлияют на выполнение задачи.

— Прекрасно. — Одобрение в голосе. — Приступайте к реализации.

Связь обрывается. Экран темнеет.

Ника смотрит с сочувствием.

— Все получится, Кира. Ты справишься.

— Откуда уверенность?

— Потому что ты лучший оперативник из всех, кого знаю. А он... — Пауза. — Всего лишь мужчина. А мужчины предсказуемы.

Если бы все было так просто.

Но выбора нет. Есть миссия. Есть дети, которых нужно спасти.

А есть мужчина, заставивший меня почувствовать себя живой впервые за годы.

И теперь мне предстоит его уничтожить.

Встаю с дивана, решение созрело.

— Ника, мне нужна другая квартира. Где Сергей меня точно не найдет.

— У меня есть варианты. — Она уже листает телефонную книгу. — Но сначала... — Поднимает глаза. — Кира, если он действительно начнет тебя искать, будь готова к тому, что это будет всерьез. Мужчины его уровня не играют в догонялки. Они охотятся.

Слова отзываются дрожью где-то в глубине живота. Страхом или возбуждением. Не понять.

— Тогда посмотрим, кто кого поймает, — отвечаю, и в голосе звучит сталь.

Игра только начинается.

Глава 10

Сергей

Просыпаюсь от тишины.

Не от будильника, не от звонка. От неправильной, оглушительной тишины, которая обрушивается на меня, как холодная вода. В спальне пусто. Место рядом остыло. Простыни ещё хранят её тепло, но это лишь дразнящий призрак того, что было.

Кира исчезла.

Резко сажусь, сердце колотится в груди. Взгляд метется по комнате в поисках хоть какой-то детали, подтверждающей, что прошлая ночь была реальностью, а не сном. Её красное платье не лежит у кровати. Даже аромат её кожи почти растворился в воздухе.

Она сделала то, что обещала. Ушла первой.

Кулаки сжимаются сами собой. Внутри поднимается что-то тёмное и злое. Никто не уходит от Сергея Ковалёва. Никогда. Женщины борются за моё внимание, оставляют записки с номерами, «забывают» серёжки и платки. Они цепляются, умоляют, требуют продолжения.

А она... она растворилась в ночи, словно её и не было.

Встаю, подхожу к панорамной стене. Москва просыпается подо мной, окрашиваясь в серые тона рассвета. Город простирается до горизонта. Весь мир лежит у моих ног. Но впервые за долгие годы я чувствую пустоту. Не ту привычную, с которой научился жить, а острую, режущую. Словно что-то важное исчезло из моей жизни, едва успев появиться.

Что она со мной сделала? Одна ночь, и я чувствую себя... другим. Живым.

Она не просто ушла. Она бросила мне вызов.

И я его принимаю.

К полудню раздражение сменяется холодной решимостью. В кабинете привычно тихо. За окном деловая Москва кипит своими играми и сделками, но меня это не касается. Сегодня у меня другое дело: завершение двухлетней охоты.

Лев Зильберман сидит в кожаном кресле напротив моего стола. Он словно сдулся. Дорогой костюм висит на нём мешком, под глазами тёмные круги, кожа приобрела болезненный, сероватый оттенок. Ещё два года назад этот мужчина улыбался мне с обложки делового журнала. Теперь он напоминает побитую собаку, которая боится поднять глаза на хозяина.

Медленно верчу в пальцах дорогую ручку из чёрного дерева, наслаждаясь его дискомфортом. Молчание затягивается. Он нервно сглатывает, потирает ладонями колени.

— Итак, Лев, — наконец произношу, откидываясь на спинку кресла. — Давай подведём итоги твоих успехов. Компания на грани банкротства. Инвесторы подают в суд и требуют немедленного возврата средств, которых у тебя, как мы знаем, нет. Завтра тебя ждёт крупнейший судебный процесс в истории твоей фирмы.

Каждое слово падает в тишину кабинета, как удар молота. Зильберман вздрагивает, но молчит. В его глазах ещё тлеет ненависть, но силы её покинули.

— А я предлагаю тебе выход, — продолжаю ровным тоном, словно обсуждаю прогноз погоды. — Покупаю твой бизнес за один рубль.

Его рот приоткрывается. Он хочет возмутиться, закричать, но из горла вырывается только хриплый звук.

— Помнишь наш разговор два года назад? — Чуть наклоняюсь вперёд, кладу ручку на стол. — Предлагал тебе партнёрство. Крупный проект в сфере элитной недвижимости. Но ты отказался. Сказал, что хочешь сохранить свой бизнес «чистым». Что не хочешь связываться с такими, как я.

В его взгляде вспыхивает понимание. Он наконец осознаёт, что последние два года боролся не с кризисом, не с конкурентами. Он боролся со мной. И у него не было ни единого шанса на победу.

— Я уважаю принципы, — добавляю с лёгкой усмешкой. — Поэтому методично, шаг за шагом, разрушал твою «чистую» империю.

Гнев в его глазах гаснет. Плечи опускаются. Он понимает, что игра окончена.

— Пожалуйста, — шепчет он. Одно слово, которое ставит точку в его карьере.

Улыбаюсь. Не зло, а скорее с удовлетворением хорошо выполненной работы.

— Мой секретарь подготовит документы. Можешь идти.

Он поднимается на ватных ногах и, не глядя на меня, направляется к двери. Когда она закрывается, встаю и подхожу к окну. Москва сияет тысячами огней. Моя империя простирается до горизонта.

Полная победа.

Но вместо удовлетворения в груди звенит привычная пустота. Месть оказалась пустой, как и всё остальное в моей жизни. Что со мной происходит? Раньше подобные триумфы наполняли меня силой на недели.

А теперь... теперь я думаю о золотистых волосах и синих глазах, в которых читалась такая же боль, как в моей душе.

Тяжёлые шаги в коридоре заставляют меня отвлечься от окна. Дверь открывается без стука. Входит Руслан. Единственный человек, которому это разрешено.

— Контейнер прошёл таможню без проблем, — сообщает, опускаясь в освободившееся кресло. — Всё чисто.

Киваю. Хорошие новости, которые не вызывают никаких эмоций.

Руслан изучает меня взглядом. Его проницательные глаза всегда видят слишком много.

— Ты его окончательно дожал, — говорит он без эмоций. — Сергей, в последнее время ты стал слишком... жёстким. Даже для тебя. История с Зильберманом была слишком личной. Не дай этой тьме сожрать тебя окончательно.

— Не читай мне лекции, Рус, — отрезаю, возвращаясь к столу.

— Не лекции, а забота о друге, — усмехается уголком рта. — Кстати, напоминаю про благотворительный аукцион. Твоё присутствие обязательно. Пресса, партнёры, влиятельные люди. Нужно показать лицо.

Аукцион. Искусство.

Одно слово, и её образ встаёт перед глазами с болезненной ясностью. Кира, изучающая картину в галерее. Увлечённая, сосредоточенная. Наконец-то искренняя. Именно в тот момент я понял, что она не притворяется. Искусство для неё не способ произвести впечатление. Это страсть.

Память возвращает каждую деталь. Как она замерла перед полотном, забыв обо всём мире. Как её глаза загорелись, когда она говорила о цвете и композиции. В те минуты маска упала, и я увидел настоящую Киру. Уязвимую, живую, прекрасную.

Она была не похожа на других. В ней не чувствовались расчёт или фальшь. Только чистая страсть и какая-то болезненная честность. Впервые за много лет женщина запомнилась мне больше, чем на одну ночь. Она стала единственной, с кем я захотел остаться до утра.

Но утром дом был пуст.

Она исчезла, не оставив ни записки, ни номера телефона. Моя охрана в клубе не смогла найти о ней информации. Камеры зафиксировали только то, как она вошла в клуб и растворилась в ночи, словно призрак.

И вдруг мысли выстраиваются в чёткую линию. Аукцион. Художественная выставка. Её слабость. Нет, это не слабость, а сердце. То место, где она по-настоящему живёт.