Босс мафии. Сын от моего врага

— Немного. — Присаживаюсь напротив. — Отец заболел. Приходится чаще к нему ездить, ухаживать.

Ложь слетает с губ легко, как дыхание. Десять лет тренировок.

Достаю из сумки коробочку в золотистой упаковке.

— Но давай не будем о грустном. Это тебе.

Юля разворачивает подарок и ахает. Внутри лежали серьги с небольшими бриллиантами, изящные, дорогие, но не кричащие.

— Кира, они потрясающие! Но зачем ты потратила столько денег?

— Ты выходишь замуж раз в жизни. Надеюсь. — Улыбаюсь, и улыбка получается почти натуральной.

— Спасибо, солнце. — Она надевает серьги прямо за столом, вертит головой перед зеркальцем из косметички. — Как смотрятся?

— Идеально.

Официант подходит принять заказ. Юля выбирает салат с креветками и белое вино, я беру рыбу на гриле и тоже вино. Желудок сжимается от голода, поскольку сегодня толком ничего не ела.

— Ну рассказывай! Как медовый месяц?

— Кир, это великолепно! — Она откидывается на спинку стула, мечтательно вздыхает. — Мы провели неделю в Крыму, в отеле прямо на берегу. Просыпались под шум волн, завтракали на террасе...

Я слушаю, покачиваю головой в знак согласия, задаю правильные вопросы. Но когда Юля описывает белый песок и бирюзовую воду, перед глазами всплывает совсем другая картинка.

Персидский ковер. Кровь, растекающаяся темным пятном. Сергей Ковалев, стоящий над телом с окровавленными руками.

— ...а потом мы поехали в винодельню, и там закат поражал красотой! — Голос подруги звучит как в тумане.

Юля говорит о белом песке, а я вижу кровь на персидском ковре. Как я могу сидеть здесь и улыбаться?

— Кира? — Юля машет рукой перед моим лицом. — Ты куда пропала?

— Извини, задумалась об отце. — Встряхиваю головой, возвращаясь в настоящее. — Продолжай, пожалуйста.

Самоненависть жжет горло, как плохой алкоголь. Вру лучшей подруге, использую ее чувства для прикрытия. Но выбора нет.

— Понимаю. — Юля накрывает мою руку своей. — Но сейчас ты со мной, так что давай развеемся. Где я остановилась? А, да! Винодельня...

Официант приносит вино. Первый глоток холодного «Шардоне» помогает сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. На смехе подруги, на ее счастливом лице, на том, как она жестикулирует, рассказывая очередную забавную историю.

— ...а представляешь, он забыл ключ от номера, и нам пришлось ждать администратора полтора часа! — Юля хохочет. — Мы так и просидели в холле, я в одном халате!

Смеюсь вместе с ней. И это не притворство: ее радость заразительна, я чувствую, как напряжение постепенно отступает.

— А что у тебя? — Юля делает глоток вина, смотрит на меня выжидательно. — Личная жизнь как? Все еще одиночка?

Вопрос заставляет сердце пропустить удар.

— Не совсем. — Слова вылетают раньше, чем успеваю их обдумать. — Познакомилась с одним человеком недавно.

— О! — Юля выпрямляется, как охотничья собака, учуявшая дичь. — Рассказывай немедленно!

Мозг лихорадочно работает, выстраивая правдоподобную легенду.

— Его зовут... Алексей. Работает в банке. Встретились в спортзале. — Детали рождаются сами собой. — Пока только два свидания прошли, но он... привлекательный.

— Как выглядит?

— Высокий, темноволосый. Спортивного телосложения. — Почему-то описываю Ковалева. Быстро корректирую: — Очень воспитанный, интеллигентный.

— А поцеловались уже?

— Юль! — Изображаю смущение, хотя щеки краснеют по-настоящему.

— Ну что? Нормальный вопрос! — Она смеется. — Судя по румянцу, поцеловались. И не только.

— Не только в первый раз нельзя. Я приличная девочка. — Отпиваю еще вина, пытаясь унять жар на щеках.

— Ага, конечно. — Юля скептически хмыкает. — А фото есть?

— Пока не делали совместных. — Хватаю первое попавшееся объяснение. — Он не любит фотографироваться.

— М-м, подозрительно. — Но тон у нее шутливый. — Ладно, прощу на этот раз. Когда следующее свидание?

— Не знаю. — И это уже правда. — Он сейчас много работает.

— Не тяни резину. Хороших мужиков быстро разбирают.

Официант приносит заказ. Креветки выглядят аппетитно, рыба пахнет травами и лимоном. Желудок урчит от голода.

— За дружбу! — Юля поднимает бокал.

— За твое счастье. — Чокаемся.

Следующие полчаса проходят в приятной болтовне. Юля рассказывает о планах на квартиру: они с мужем хотят делать ремонт, показывает фотографии с телефона. Я делюсь выдуманными подробностями работы.

Вино делает свое дело. Мышцы расслабляются, в голове появляется приятная легкость. Когда Юля заказывает вторую бутылку, я не возражаю.

— А помнишь, как мы в универе пытались приготовить борщ в общежитии? — Юля давится от смеха. — И чуть не устроили пожар!

— Еще бы! Ты же решила его в микроволновке готовить. — Смеюсь так, что болят мышцы живота. — А потом мы две недели проветривали комнату.

— Зато теперь я умею готовить! — Она гордо выпрямляется. — Андрей в восторге от моих котлет.

— Ой, не верю. Ты же яичницу пережигала.

— Такой глупой я была раньше. Теперь я изменилась. — Юля подмигивает. — Любовь вдохновляет.

Мы перескакиваем с темы на тему, как делали в студенческие годы. Обсуждаем новый сериал, который она смотрела в отпуске, планы на новогодние праздники, общих знакомых. Обычная девичья болтовня, которой мне так не хватает.

К концу третьего бокала я чувствую себя легче, чем за последние месяцы. Сердце наполняется теплом от общения с искренне счастливой подругой. Забываются кровавые ковры и холодные глаза убийц.

Вот что значит нормальная жизнь. Вот чего я лишена.

— А вот это могу показать только тебе. — Юля протягивает телефон с фотографией, на которой она в бикини обнимается с каким-то загорелым красавцем. — Это Дима, он работал аниматором в отеле. Ничего серьезного, но Андрюша ревнивый.

— Юль, ты неисправима. — Качаю головой, но улыбаюсь.

— А что такого? Посмотрела на красивого мужчину. — Она убирает телефон. — Кстати, а твой Алексей ревнивый?

— Не знаю. — Пожимаю плечами. — Рано еще об этом говорить.

— Все мужчины ревнивые. Вопрос только в степени. — Юля становится философом под действием алкоголя. — Главное, чтобы не собственник какой-нибудь. Такие потом всю жизнь контролируют.

Слова задевают за живое. В моей жизни все контролирует отец. Может, поэтому я и не умею строить нормальные отношения.

— Ты права. — Отпиваю вина, пытаясь заглушить неприятные мысли.

— Конечно, права. — Юля самодовольно покачивает головой. — А теперь расскажи, как он целуется.

— Юля!

— Что «Юля»? Я замужняя женщина, имею право интересоваться подробностями. — Она наклоняется через стол. — Ну же!

— Хорошо целуется. — Щеки снова полыхают.

— «Хорошо» — это не ответ. Как именно?

— Нежно. — Выдумываю на ходу. — И... страстно одновременно.

— О, понятно. — Юля откидывается на спинку стула с видом эксперта. — Значит, опытный.

— Возможно.

— А ты не боишься, что он бабник?

— Пока не думала об этом. — И это правда. О выдуманном Алексее думать не о чем.

— А зря. Такие обычно не женятся. — Юля назидательно машет пальцем. — Им зачем корова, если молоко бесплатно дают?

Фраза звучит забавно в ее исполнении. Хихикаю.

— Ты философ, Юль.

— Я мудрая замужняя женщина. — Она гордо поднимает подбородок. — Слушай меня и будешь счастлива.

Мы болтаем еще полчаса. Рассказываем старые анекдоты, вспоминаем студенческие годы, строим планы на лето. У меня болит живот от еды и смеха, но я по-настоящему счастлива.

Когда Юля смотрит на часы, я понимаю, что мирная передышка подходит к концу.

— Черт, уже почти десять! — Она спохватывается. — Андрюша ждет. Мы собирались фильм посмотреть.

— Конечно, иди. — Отвечаю согласием, хотя внутри что-то сжимается от предстоящего одиночества.

— А ты?

— Еще посижу немного. Допью последний бокал.

Юля встает, достает кошелек.

— Не смей. — Останавливаю ее жестом. — Мой подарок молодоженам.

— Спасибо, солнышко. — Она обнимает меня крепко-крепко. — И не пропадай, хорошо? Держи меня в курсе по вопросу Алексея.

— Хорошо. — Обнимаю ее в ответ, чувствую, как щиплет глаза.

— И не сиди слишком долго одна. — Юля шепчет на ухо. — Таким красивым девушкам, как ты, в ресторанах опасно засиживаться.

— Буду осторожна.

Она машет рукой и исчезает за дверью. Я остаюсь одна с недопитым бокалом и осознанием того, что беззаботное время закончилось.

Официант подходит узнать, не нужно ли что-нибудь еще. Качаю головой. Достаю телефон и вижу: никаких пропущенных звонков, никаких сообщений.

Может, все обойдется. Может, Сергей действительно не считает меня угрозой.

Или может, он просто еще не решил, как меня убрать.

Допиваю вино и готовлюсь вернуться в мир секретов, опасностей и двойной жизни. А сейчас, в этом тихом ресторане, я позволяю себе еще несколько минут просто побыть Кирой Орловой, обычной девушкой, которая встречается с подругами и выдумывает романы с несуществующими банкирами.

Завтра снова стану шпионкой. А пока что просто сижу у окна и смотрю на ночную Москву.

Глава 21

Сергей

Прошло три дня с тех пор, как Кира исчезла из моей жизни так же внезапно, как в неё ворвалась. Трое суток, которые тянулись как годы пыток.

Сижу в кресле за массивным дубовым столом, смотрю на троих мужчин перед собой. Алекс — светловолосый бугай с лицом профессионального боксёра, возглавляет группу поиска. Рядом с ним двое его подчинённых: Витёк и Миша, оба одинаково неприметные, одинаково надёжные, одинаково бесполезные.

Молчание затягивается. В нём слышно только тиканье антикварных часов на каминной полке и шелест перелистываемых страниц папки с отчётами. Алекс нервно теребит угол документа, оставляя влажные пятна от пота.

— Итак? — произношу наконец.

— Пока ничего конкретного, Сергей Геннадьевич. — Алекс откашливается, пытаясь придать голосу уверенность. — Мы проверили все адреса, которые смогли найти. Соседи, коллеги по работе...

— Три дня, — перебиваю тихо. — Три дня на поиск одной женщины в городе, где у нас глаза и уши на каждом углу.

— Она очень осторожна. Словно знает, что её ищут.

Конечно, знает. После того, что видела в моём кабинете, она понимает... встретиться со мной второй раз может стать последним, что она сделает в жизни. Умная девочка.

— Адрес, где она живёт?

— Съёмная квартира. Пустая. Хозяина не найти.

— Работа?

Витёк подаётся вперёд, достаёт блокнот.

— По словам начальства, заболела три дня назад. Больничный не приносила, на связь не выходит.

Идеальное алиби. Заболела ровно в тот момент, когда увидела мёртвого Артёма. Совпадение почище чуда.

— Родственники?

— Не найдены. В анкете при приёме на работу указала, что из Владивостока, родители умерли. Подруг близких тоже нет, коллеги говорят — девушка была приятная, но держалась особняком.

Встаю из-за стола, подхожу к окну. За стеклом вечерняя Москва переливается огнями, как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. В отражении вижу троих мужчин, которые сидят, не смея пошевелиться.

Поворачиваюсь к ним резко. Алекс вздрагивает, словно получил удар.

— За три дня вы не смогли найти обычную девушку без связей, без денег, без опыта работы с преследователями. — Голос остаётся спокойным, но в словах слышится лёд. — Одну. Чёртову. Девушку.

— Сергей Геннадьевич, мы...

— Объясните мне, — продолжаю, не повышая тона, — как так получилось, что женщина, которая работает в одном с нами здании, сумела раствориться в воздухе лучше профессионального шпиона?

Тишина. Они смотрят в пол, на стены, куда угодно, только не на меня. Витёк нервно сглатывает, Миша крутит в руках папку с отчётами.

— У неё нет опыта! — взрываю наконец, и голос эхом отражается от стен кабинета. — Нет связей! Она обычная девушка, которая испугалась и побежала!

Алекс пытается что-то сказать, но я обрываю его жестом.

— А вы — троё взрослых мужчин с двадцатилетним опытом розыска людей, с контактами во всех службах, с неограниченным финансированием — не можете найти перепуганную блондинку!

Подхожу к Алексу вплотную. Он поднимает глаза, и в них читаю смесь страха и обиды. Страха больше.

— Может, я зря плачу вам зарплату? — спрашиваю тихо. — Может, найти людей подешевле, но эффективнее?

— Мы найдём её, — Алекс сглатывает, голос хрипловатый. — Дайте ещё немного времени.

— Сколько времени? Неделю? Месяц? — Отхожу на шаг, скрещиваю руки на груди. — Пока она доберётся до Владивостока или Новосибирска? Пока устроится там на новую работу под чужим именем?

— Несколько дней. Максимум неделя.

— У вас есть сутки. — Возвращаюсь за стол, опускаюсь в кресло. — Двадцать четыре часа, чтобы принести мне информацию о том, где сейчас Кира Орлова.

Они переглядываются быстро, и в этом взгляде читаю понимание: задача может оказаться невыполнимой.

— А если не найдём? — осмеливается спросить Витёк.

Смотрю на него долго, молча. В кабинете слышно только тиканье часов и едва различимые звуки ночного города за окном.

— Тогда не возвращайтесь вообще.

Слова повисают в воздухе как дамоклов меч. Троица моментально преображается: спины выпрямляются, лица становятся собранными. Они понимают, что это не угроза увольнения. Это угроза совсем другого рода.

— Всё ясно, Сергей Геннадьевич, — Алекс встаёт первым. — Найдём.

— Я не просто хочу её найти, — добавляю, когда они направляются к двери. — Хочу знать каждый её шаг за последние три дня. Где была, с кем говорила, что покупала, куда звонила.

— Поняли.

— И ещё, — останавливаю их у самого порога. — Когда найдёте — не приближаться. Только доложить местонахождение. Лично мне.

Дверь закрывается за ними с мягким щелчком. Остаюсь один в просторном кабинете, где пахнет дорогим кожей, табаком и едва уловимыми остатками вчерашнего виски.

Три дня без сна. Три дня, когда каждый звонок телефона заставляет сердце пропускать удар в надежде, что это новости о Кире. Три дня размышлений о том, что именно она думает обо мне сейчас.

Подхожу к бару, наливаю «Макаллан» тридцатилетней выдержки. Янтарная жидкость переливается в хрустальном стакане, ловит отблески света от настольной лампы. Пятьдесят тысяч за бутылку, а на вкус как горькое разочарование.