Венчанные клятвой

— Миллиана, выходи, — спустя несколько минут произнёс Нино. Его голос звучал ровно, но я услышала в нём напряжение.

Я крепче обхватила колени и отвернулась от двери.

— Нет. Можешь вернуться в гостиную и наслаждаться тишиной.

— Я не собираюсь каждые пять минут просить тебя выйти, — предупредил он после короткой паузы.

— Я не выйду только потому, что ты снова решил за меня.

— Выйдешь, — ответил Нино, уже не скрывая раздражения.

— Нет!

Он замолчал. Я уже подумала, что Нино отошёл, но в следующую секунду дверь открылась. Он стоял на пороге с раздражённым лицом.

— Ты обещал не подходить ко мне без разрешения, — произнесла я, поднимаясь с пола и вжимаясь бедром в край столешницы. Голос предательски дрогнул, и я возненавидела себя за это ещё сильнее. — Открытая дверь не означает, что тебе можно войти.

— Не означает, — согласился он. — Но я просил по-хорошему, ты заупрямилась, — он вошёл на один шаг и остановился, заметив, как я отступила. Между нами оставалось достаточно пространства, но в светлой ванной он всё равно казался слишком большим. — Выйди сама, Миллиана, — произнёс Нино уже тише. — Я не хочу вытаскивать тебя отсюда.

— Вот теперь честно, — ответила я, сильнее сжимая край столешницы. — Стоило ослушаться, чтобы услышать, как быстро заканчивается твоё терпение.

Нино провёл ладонью по шее и несколько секунд смотрел на меня, сдерживая ответ.

— Я не говорил, что терпеливый или мягкий. Я сказал, что не стану касаться тебя без разрешения, и до сих пор этого не сделал. Ты не можешь остаться здесь до утра. Выйди, и мы продолжим разговор в комнате. Я останусь на расстоянии.

Я долго смотрела на него, ожидая движения или протянутой руки, но Нино просто отступил к стене, освобождая проход. Я сделала шаг, затем второй и прошла мимо, стараясь не задеть его плечом. Он тоже немного отстранился и позволил мне выйти первой.

В гостиной я остановилась возле дивана, но садиться не стала. Нино вышел следом и оставил дверь ванной открытой, после чего вернулся к креслу и положил ладонь на его спинку.

— Я не собираюсь отнимать у тебя честь, — продолжил он уже спокойнее. — И не хочу, чтобы ты потом вспоминала эту ночь как насилие. Но притворяться, что наш брак ничего не меняет, тоже не стану.

— Нет никакого «нас», — произнесла я, повернувшись к нему.

Нино оттолкнулся от кресла и сделал один шаг.

— Уже есть, Миллиана. Тебе не обязательно это принимать сегодня, но отрицание не отменит ни свадьбу, ни того, что с этого дня твоя безопасность и жизнь связаны со мной и Семьёй.

— Ты опять говоришь только о правилах, — прошептала я. — Ты даже не понимаешь, чего именно я боюсь.

— Тогда объясни, — ответил он, оставаясь на месте.

Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Произнести правду было тяжелее, чем спорить, потому что после неё я больше не могла спрятаться за раздражением.

— Я никогда… — начала я и сразу замолчала, не в силах продолжить под его внимательным взглядом.

Нино не торопил и не стал заканчивать фразу за меня. Он только немного разжал челюсть и опустил руки вдоль тела, показывая, что не собирается приближаться.

— У меня никого не было, — наконец произнесла я, заставляя себя смотреть не на него, а на пуговицы его рубашки. — Я девственница, Нино. Я не знаю, что должна делать, как себя вести и что вообще будет происходить.

Он ничего не ответил. Молчание затянулось, и мне пришлось поднять глаза. На лице Нино не было ни удовлетворения, ни насмешки, которых я ожидала после слов матери. Он выглядел по-настоящему удивлённым.

— Что? — резко спросила я, не выдержав. — Тебе нравится услышанное?

— Не паясничай, — ответил он сразу и провёл ладонью по нижней части лица. — Я не знал.

— И что это меняет?

— Всё, — произнёс Нино после короткой паузы.

Я недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, не скрывает ли он настоящее отношение.

— Мне казалось, мужчинам вроде тебя должна нравиться такая новость. Чистая, нетронутая жена, которой можно гордиться перед остальными.

Нино резко поднял на меня взгляд, и его лицо стало жёстче.

— Больше не повторяй эти слова.

— Почему? Неприятно слышать правду?

— Потому что это не твоя правда, — ответил он, делая ударение на каждом слове. — Это Натали внушила тебе, что неопытность делает женщину товаром или доказательством мужской значимости. Мне не нужна девственница, чтобы чувствовать себя мужчиной.

Я замерла, потому что он слишком точно назвал то, о чём мать говорила весь день, не произнося прямо.

— Не делай вид, что ты выше этого, — тихо сказала я.

— Я не выше многих вещей, Миллиана, — произнёс Нино, не смягчая голоса. — Но это не одна из них.

— Тогда почему ты решил, что у меня кто-то был?

Он некоторое время рассматривал моё лицо, после чего снял часы и положил их на столик.

— Ты красивая, эффектная и не позволяешь людям приближаться к себе без сопротивления. Я предположил, что раньше существовал человек, которому ты всё-таки доверилась.

— Ты ошибся.

— Да, — спокойно признал он. — И теперь мне придётся учитывать это.

— Каким образом?

Нино снова опёрся ладонью на спинку кресла, сохраняя расстояние.

— Сейчас мы будем разговаривать. Дальше ты сама скажешь, готова ли позволить мне приблизиться.

— Ты же не отступишь.

— Я не отступлю от брака, — ответил он. — Но мне не нужно причинять тебе боль или доказывать свои права сегодня ночью.

Глаза защипало, и я быстро моргнула, злясь на эту реакцию. Нино заметил и сделал ровно один шаг. Между нами всё ещё оставалось расстояние, но теперь мне приходилось немного поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Я правда ничего не знаю, — призналась я, опустив взгляд. — Не хочу выглядеть глупо и не хочу, чтобы ты сравнивал меня с кем-то. Я боюсь, что будет больно, и что мать окажется права хотя бы в одном своём намёке.

Лицо Нино стало жёстче. Он посмотрел в сторону, сжал челюсть и только после этого снова сосредоточился на мне.

— Твоей матери здесь нет, — произнёс он. — И я не позволю её словам определять то, что происходит между нами.

— Они уже определяют. Я слышу их каждый раз, когда думаю об этой ночи.

— Тогда будем говорить до тех пор, пока ты не перестанешь её слышать, — ответил Нино.

Из меня вырвался слабый нервный смешок.

— Ты слишком уверен, что способен всё исправить.

— Я уверен, что могу хотя бы не сделать хуже, — произнёс он, и впервые его ответ не прозвучал самодовольно.

Нино медленно поднял руку, но остановил её между нами, не касаясь моего лица.

— Можно?

Я посмотрела на его ладонь и едва заметно кивнула. Нино медленно выдохнул и провёл пальцами от моей щеки к подбородку. Он не потянул к себе, только немного приподнял лицо и дождался, пока я встречусь с ним взглядом. Когда его губы коснулись моих, поцелуй оказался мягче того, что был у алтаря. Я напряглась, ожидая, что он сразу станет настойчивее, но мужчина остановился первым и отстранился ровно настолько, чтобы видеть моё лицо.

— Останься здесь, Миллиана, — Нино задержал взгляд на моих губах, но не приблизился снова.

Его слова заставили меня вспомнить нашу первую встречу возле лифта. Тогда он схватил меня за локоть, вторгся в личное пространство и говорил так, будто моё смущение его развлекало. В ресторане было ещё хуже: Нино видел мой страх, но продолжал давить, удерживая меня рядом с собой.

— Раньше ты не спрашивал, хочу ли я оставаться рядом, — тихо сказала я, и его пальцы сразу перестали удерживать мой подбородок. — Ты просто считал, что имеешь право.

Нино медленно убрал руку от лица, позволяя отвернуться, но я продолжила смотреть на него.

— Ты говоришь о встрече в ресторане?

— Не только. В офисе отца ты сказал, что я стояла бы перед тобой на коленях и ждала разрешения. Ты видел, как мне неприятно, но тебе нравилась моя реакция.

Его челюсть напряглась, однако спорить он не стал.

— Я увидел красивую девушку с острым языком и решил, что могу позволить себе больше, чем следовало, — произнёс Нино после короткой паузы.

— Ты был не просто самоуверенным. Ты был мерзким.

— Да, — ответил он, удерживая мой взгляд. — Был.

— В ресторане ты знал, что я боюсь, и всё равно прижал меня к столу. После этого я ещё долго думала, что со мной что-то не так, раз позволила себе так испугаться.

Нино напрягся и сделал небольшой шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— Я думал, что ты всё знаешь о браке и специально изображаешь наивность, — добавил он, сжав пальцы у бедра. — Но я перешёл черту.

— Не одну. Ты просто не хотел их замечать.

— Хотел, — Нино ответил сразу, а затем на несколько секунд замолчал. — Я видел твой страх. Тогда мне было всё равно.

От этой правды стало неприятно, но она хотя бы не позволяла ему переписать прошлое в свою пользу. Я обхватила себя руками и внимательно посмотрела на него.

— А сейчас тебе не всё равно только потому, что я стала твоей женой?

— Брак не оправдывает то, что я делал раньше, — Нино медленно покачал головой. — Но сейчас я знаю, что ты действительно не понимала, во что тебя втягивают. Поэтому спрашиваю, прежде чем касаться.

Он поднял руку к моей талии, но остановил её в нескольких сантиметрах от платья.

— Ты хочешь, чтобы я сказала «можно»? — спросила я, переводя взгляд с его ладони на лицо.

— Да.

— А если я запрещу?

— Уберу руку, — ответил Нино без паузы и слегка склонил голову. — И буду злиться молча.

Несмотря на напряжение, из меня вырвался короткий нервный смешок.

— Ты умеешь молча?

— Плохо, но иногда приходится.

Его рука всё ещё оставалась в воздухе. Я видела напряжение в плечах и понимала, что ждать ему тяжело.

— Можно, — произнесла я наконец.

Ладонь легла на мою талию поверх плотной ткани. Нино слегка сжал пальцы, но не потянул меня к себе. Шаг сделала я сама, сокращая расстояние между нами.

— Не комментируй, — предупредила я, упираясь ладонью в его грудь.

— Тогда скажи сама, что сейчас произошло.

— Я не убежала.

Нино наклонился немного ближе, но остановился перед моими губами.

— Если захочешь прекратить, скажи «стоп». Я сразу уберу руки.

— Стоп, — произнесла я, проверяя его.

Он отпустил меня мгновенно и отступил на полшага. В его взгляде осталось раздражение от прерванной близости, но он не спорил и не попытался снова прикоснуться.

— Ты специально предложил мне проверить, — сказала я, почувствовав, как напряжение немного ослабевает.

— Да. Иначе ты бы не поверила.

Я несколько секунд смотрела на него, а затем сама нарушила расстояние.

— Можно снова.

Нино не коснулся меня сразу. Он дождался, пока я подниму на него глаза, и только после этого вернул ладонь на талию, а вторую положил на спину выше корсета. Я напряглась, но не остановила его.

— Дальше? — спросил он, удерживая меня рядом.

— Не знаю.

— Тогда будем медленно.

— Обещаешь?

— Обещаю, — ответил Нино без усмешки.

Я осторожно коснулась его плеча. Он замер, и эта реакция показала, что моего добровольного движения он ждал сильнее, чем разрешения приблизиться.

Поцелуй начался медленно, однако вскоре стал настойчивее. Он притянул меня ближе, оставляя возможность отступить, и я сама сделала последний шаг.

Сначала я не отвечала, не понимая, как двигаться, но затем осторожно повторила движение его губ. Нино сразу напрягся, пальцы сильнее сжались на моей талии, однако он первым прервал поцелуй.

— Это сделала ты, — произнёс он возле моих губ. — Я не заставлял.

Я открыла глаза, всё ещё удерживая его рубашку на плече.

— Я не знаю, правильно ли делаю.

— Сейчас нет правильного способа, — Нино коротко коснулся губами уголка моего рта и снова остановился. — Есть только то, что ты позволяешь.

— Медленно, — сказала я твёрже, превращая просьбу в условие.

Взгляд Нино стал темнее, но ладонь на моей спине не сдвинулась ниже.

— Медленно, — согласился он и дождался, пока я сама потянусь к нему.

Он снова поцеловал меня, на этот раз глубже и настойчивее. Его ладонь легла на мою спину и притянула ближе, но движение остановилось раньше, чем стало грубым. Я чувствовала, насколько сильно ему приходится себя сдерживать, и впервые замечала не только то, каким он был раньше, но и то, каким старался не стать сейчас.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Ты прекрасно понимаешь.

— Понимать недостаточно, — жёстко ответил он, наклоняясь ближе. — Я хочу услышать это от тебя.

В его тоне снова прозвучал приказ, но теперь он требовал не подчинения, а ясного ответа. Я могла промолчать или остановить его, однако вместо этого сильнее сжала пальцы на его плече.

— Я хочу тебя, — выдохнула я почти беззвучно.

Его ладонь на моей талии сжалась резче, а взгляд стал тяжелее, выдавая желание, которое он до этого удерживал.

— Повтори, — потребовал он, приблизившись к моему лицу.

— Не издевайся надо мной.

— Я не издеваюсь, — Нино коснулся губами моей щеки и медленно прошёл к линии челюсти. — Мне нужно знать, что ты не просто перестала сопротивляться.

Я закрыла глаза, стараясь справиться со смущением.

— Я хочу тебя, Нино, — произнесла я отчётливее и сразу почувствовала, как его самоконтроль стал слабее.

Сердце колотилось в моей груди так сильно, что, казалось, оно вот-вот пробьет ребра. Первая брачная ночь. Комната была залита мягким светом свечей, но для меня этот свет казался почти ослепляющим. Я стояла перед Нино, сжимая пальцами ткань своего белоснежного платья, и чувствовала, как по спине пробегает дрожь. Я знала, что должно произойти, но страх перед неизвестностью, перед этой неизбежной болью, о которой шептались подруги, сковывал меня.

Он поцеловал меня резко и глубоко. Его руки скользнули к моей спине, к сложной шнуровке корсета. Он пытался развязать её осторожно, но узлы оказались слишком крепкими. Я услышала резкий звук рвущейся ткани. Нино, потеряв терпение, просто разорвал шнуровку. Я вздрогнула от неожиданности, но он тут же прижал меня к себе, успокаивая.

Давление на рёбра стало слабее, прохладный воздух коснулся спины, и я невольно вдохнула глубже. Он провёл ладонью по открывшейся коже, затем стянул платье с плеч. Я осталась в одном лишь нижнем белье, почти прозрачном и с вызывающими вырезами, которое мать и её помощницы подбирали для меня несколько часов, настаивая, что «муж должен быть впечатлён».

Я почувствовала, как краснею, пытаясь прикрыться руками, смущенная тем, насколько откровенно я выглядела.

— Не закрывайся от меня, — он удерживал мои руки по сторонам, и его взгляд прошёл по мне, задерживаясь на уровне груди.

— Я впервые стою перед мужчиной почти без одежды.

Выражение его лица изменилось, но хватку он ослабил не сразу.

— Я помню, — Нино отпустил мои запястья и провёл ладонями по плечам, оставляя мне возможность снова прикрыться. — Но прятаться от меня всю ночь не получится.

Он рассматривал меня открыто, не пытаясь скрыть желание.

— Ты смотришь так, будто собираешься меня съесть.

— Именно это я и собираюсь сделать, — его ладони прошли по бокам и остановились на талии. — Ты всё ещё боишься, — произнёс он возле моего уха, проводя пальцами по обнажённой спине.

— Да, — я не видела смысла лгать.

Нино немного отстранился, чтобы видеть моё лицо.

— И всё ещё хочешь продолжить?

— Да.

Он наклонился и подхватил меня на руки. Я успела обхватить его за плечи, прежде чем он перенёс меня на кровать и осторожно опустил на прохладные простыни. Сам остался надо мной, опираясь руками по обе стороны от моего тела. Напряжённая челюсть и тяжёлое дыхание показывали, насколько сложно ему сохранять прежний контроль.

— Ты понимаешь, что будет дальше? — спросил Нино, не опускаясь ниже.

— В общих чертах.

— Этого недостаточно. Если захочешь прекратить, говоришь «стоп», и я отхожу. Один раз и громко.

— А если не скажу?

Нино наклонился, остановившись в нескольких сантиметрах от моих губ.

— Тогда я буду считать, что ты разрешаешь продолжать.

Поцелуй последовал сразу. Нино больше не пытался быть мягким и не скрывал настойчивости, однако каждое его движение оставалось контролируемым. Он вёл, а я сначала только следовала, не понимая, куда деть руки и как отвечать. Постепенно пальцы сами прошлись по его плечам и спине, а дыхание стало сбиваться уже не только от страха.

Нино спустился губами к моей шее. Я напряглась, почувствовав знакомый запах бергамота и его горячее дыхание на коже, но не отстранилась. Он задержался возле ключицы, провёл ладонью по моему боку и вернулся к лицу, проверяя взглядом, не изменила ли я решения.

Я закрыла глаза, когда его губы снова коснулись кожи, однако голос Нино сразу вернул внимание.

— Посмотри на меня, Миллиана.

— Нино…

— Смотри, — повторил он твёрже, остановившись до тех пор, пока я не открыла глаза.

Его контроль тоже перестал выглядеть безупречным. Я видела желание в каждом тяжёлом вдохе и в том, как напрягались мышцы под рубашкой, но Нино не позволял этому превратиться в жестокость.

Он не отрывал взгляда от моих глаз, когда начал опускаться ниже. Его губы коснулись кожи чуть ниже ключицы, пальцы прошлись по краю тонкого кружева, и его рот накрыл меня прямо через ткань, а из моего горла вырвался сбивчивый вдох.

Нино добрался до застёжки белья. Он расстегнул её и снял с меня лишнюю вещь. Я снова подняла руки, однако он остановил их одним движением и наклонился ближе.

— Не закрывайся, — произнёс он уже без прежней резкости. — Ты красивая, Миллиана.

Его слова не убрали смущение, но позволили перестать бороться с каждым собственным движением. Я оставила руки на его плечах.

Нино смотрел на мои соски с таким голодом, что стало жарко. Его язык коснулся одного из них, обводя кругом, а затем мягко захватил сосок губами, посасывая. Я вскрикнула, почувствовав, как от этого прикосновения по всему низу живота прошла электрическая волна.

Я и не знала, что прикосновение к груди может вызвать такое приятное чувство.

Его язык обводил сосок, а губы ласково успокаивали. Иногда он позволял себе прикусывать его, тогда получал в ответ мои стоны.

— Ещё, — потребовал Нино, и в его голосе прозвучало открытое желание.

Когда он перешёл к другой груди, его рука опускаться ниже, поглаживая бедро, а мои на его спину. Даже сквозь белоснежную ткань рубашки я чувствовала каждый мускул и неровность, и мне нравилось это до чёртиков.

Каждый сантиметр этого мужчины возбуждал меня.

Мне хотелось думать о стыде, но я уговорила себя отложить это на завтра.

— Больно?

— Нет, — ответила я и заставила себя ослабить хватку. — Просто ты почти полностью одет, а я уже нет.

В его взгляде появилось тёмное веселье.

— Тебя это беспокоит?

— Раздражает, — я потянулась к пуговицам его рубашки, пока не успела передумать.

Нино не помогал и не торопил. Он смотрел, как мои дрожащие пальцы расстёгивают одну пуговицу за другой. Под тканью открывались широкая грудь, пресс и несколько небольших шрамов, которые я не ожидала увидеть.

— Ты скрываешь страх за инициативой, — заметил Нино, когда я добралась до последней пуговицы.

— А ты анализируешь каждое моё движение, — я раздвинула края рубашки. — Это невыносимо.

— Сейчас я только и делаю, что изучаю тебя, — он выпрямился, снял рубашку и отбросил её на край кровати. — И пока это самое приятное занятие за сегодняшний день.

Мой взгляд сам прошёлся по его телу, задержавшись дольше, чем позволяла гордость. Нино заметил и провёл указательным пальцем от моей ключицы к животу. Он положил руки на мои бёдра и поднял взгляд, прежде чем коснуться ткани трусиков. Я поймала его за запястье, но не оттолкнула.

— Что ты хочешь? — я вернула ему его же вопрос, сама удивляясь собственной смелости в этот момент.

Нино замер, несколько секунд изучая моё лицо, после чего наклонился к уху.

— Я хочу трахнуть тебя.

Он обвёл большим пальцем и так возбуждённый сосок, и очередное прикосновение заставило меня выдохнуть громче.

— Мне нравится твой голос, — произнёс он с явным удовлетворением. — Это может стать твоим преимуществом.

— Или оружием против тебя, — я цеплялась за остатки дерзости.

В его глазах появилось заинтересованное выражение, и он наклонился ближе, не убирая ладони с моего тела.

— Попробуй.

Нино вернул ладонь к краю моих трусиков, и когда дыхание немного выровнялось, он медленно стянул кружево по моим ногам и отбросил его к остальной одежде. Я осталась перед ним полностью обнажённой и сначала почувствовала привычное желание прикрыться, но руки так и не поднялись.

Нино положил ладони на внутреннюю сторону моих коленей и медленно развёл их шире. От стыда я сразу закрыла глаза, однако он остановился, не двигаясь дальше.

— Миллиана, посмотри на меня, — он продолжал успокаивающе проводить большими пальцами по моей коже. Когда я упрямо не отреагировала, его голос стал жёстче: — Открой глаза. Я не стану продолжать, пока ты не подчинишься.

Я всё-таки посмотрела на него. Нино несколько секунд наблюдал за моим лицом, убеждаясь, что я понимаю происходящее, после чего наклонился и оказался между моих ног. Первое прикосновение губ заставило меня резко вдохнуть. Я не знала, чего ожидать, и совсем не была готова к тому, насколько остро тело откликнется на него.

Язык прошёл по моим складкам, собирая всю влагу, что выходила из меня, а рот буквально всасывал её. Нино действовал уверенно и без лишней осторожности, касаясь особенного места, из-за которого мне было сложно оставаться в том же положении, а не двигать тазом ему навстречу. Каждый раз, когда он языком играл с клитором, из меня вырывались всё более громкие стоны.

Я сжала колени возле его головы и сразу попыталась ослабить их, испугавшись собственной реакции. Но он не отстранился и только провёл ладонью по бедру, давая понять, что мне не нужно контролировать каждое движение. Пальцы сами зарылись в его волосы, и после думать о том, правильно ли я себя веду, стало невозможно.

Удовольствие нарастало слишком быстро. Я ещё пыталась сдерживать голос и цеплялась за остатки самообладания, но в какой-то момент тело напряглось целиком, а затем меня накрыло так резко, что я забыла вдохнуть. Мой крик заполнил спальню, пальцы сильнее сжали волосы Нино, а перед глазами на несколько секунд всё исчезло.

Когда я снова начала понимать, где нахожусь, Нино уже поднялся и навис надо мной. На его лице было откровенное удовлетворение, которое он даже не пытался скрыть, а большой палец медленно провёл по моим приоткрытым губам.

— Понравилось? — он наблюдал, как я пытаюсь восстановить дыхание.

— Что это было?

— Оргазм, — спокойно ответил Нино и убрал выбившуюся прядь с моего лица. — Судя по твоему удивлению, первый.

— Нино, — предупредила я, уже понимая, что он собирается сказать что-нибудь самодовольное. — Ты отвратителен.

— Но эффективен.

Он поднялся с кровати и начал расстёгивать ремень. Звук металлической пряжки сразу вернул тревогу, которую на несколько минут вытеснило удовольствие. Нино заметил, как я напряглась, но не стал останавливаться или делать вид, что не понимает причины. Он медленно снял брюки вместе с бельём и остался передо мной полностью обнажённым.

Я впервые видела мужчину так близко и открыто. Взгляд сам прошёлся по его телу, задержался на члене, а затем я быстро отвернулась, испугавшись не его, а того, насколько сильно меня заинтересовало увиденное.

Нино немного приподнял моё колено, устроил меня удобнее и достал из кармана брюк квадратную упаковку. Я несколько секунд смотрела на презерватив в его руке и не смогла промолчать.

— Ты весь день носил его с собой? — спросила я, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.

— Тебе действительно нужен ответ? — Нино разорвал упаковку зубами и бросил её на пол возле кровати. — Я женился сегодня, Миллиана. Подготовиться было разумно, — произнёс он, надевая презерватив.

Когда Нино вернулся ко мне, мои ноги сами разошлись немного шире. Он опёрся одной рукой возле моей головы, а второй провёл по щеке, заставляя смотреть на него.

— Сначала будет непривычно и, возможно, больно, — произнёс он серьёзно, без прежней насмешки. — Если захочешь остановиться, скажешь об этом вслух. Я не стану угадывать. Поняла?

Я кивнула, но Нино не начал двигаться и продолжил ждать.

— Словами.

— Поняла, — произнесла я, крепче сжимая его плечи. — Я скажу.

Он устроился ближе и сначала опустил пальцы, входя ими. Это было необычно, и я не поняла почему он медлил. Нино, увидев моё замешательство, пояснил:

— Мне нужно растянуть тебя. Ты слишком узкая для члена.

Он вытащил один палец, а затем вошёл двумя. Я ахнула от небольшого дискомфорта, но свободной рукой он уже потёр клитор. Нино наблюдал за мной, сдвигая немного пальцы и находя нужный ритм.