Венчанные клятвой

Я уже взялась за пиджак, собираясь демонстративно снять его, но остановилась. Ткань была тёплой, тяжёлой и неожиданно давала ощущение защищённости, которого мне сейчас не хватало. Через несколько минут придётся выйти из номера, встретить людей Нино уже не как невеста, а как жена Дона, а потом уехать с ним в совершенно другую жизнь. Под его пиджаком мне почему-то было чуть проще представить этот первый шаг.

Хуже всего — Нино сразу заметил колебание.

— Не придумывай себе ничего, — предупредила я, продевая руки в слишком длинные рукава. — Я оставляю его только потому, что мне так удобнее.

Он не усмехнулся открыто, но взгляд стал слишком довольным.

— Разумеется.

— У тебя отвратительно выразительное лицо, когда ты молчишь.

— А ты слишком быстро учишься меня читать, — Нино отошёл к двери и взялся за ручку.

Я хотела привычно возразить, но неожиданно поймала себя на том, что всё ещё держу пальцами его лацканы. Кольцо на моей руке особенно выделялось на тёмной ткани.

Жена Дона в его одежде.

Картина раздражала своей очевидностью.

У двери Нино остановился и посмотрел на меня внимательнее.

— Готова?

Я машинально перевела взгляд на выход. За этой дверью заканчивалось пространство, где мы были только вдвоём и могли хотя бы притворяться обычными молодожёнами после странной первой ночи. Дальше снова начиналась Семья, его люди, правила и чужие взгляды. Вчера я ещё могла мысленно называть происходящее свадьбой. Сегодня начиналась жизнь после неё.

— Нет, — призналась я, потому что не видела смысла лгать. — И сомневаюсь, что через пять минут ответ изменится.

Нино не стал шутить. Рука осталась на дверной ручке, а взгляд стал серьёзнее.

— Тогда просто не пытайся понять всё сразу. Но соберись настолько, чтобы замечать, что происходит вокруг тебя. С этого момента незнание больше не защищает тебя.

Мне сразу захотелось возразить против приказного тона, однако смысл слов был слишком похож на то, о чём я сама думала несколько минут назад.

— Ты вообще умеешь поддерживать человека без того, чтобы это звучало как распоряжение?

— Умею, — Нино чуть склонил голову. — Но с тобой распоряжение работает быстрее.

Я фыркнула и первой вышла из номера, чувствуя, как раздражение действительно возвращает уверенность быстрее любых успокаивающих слов. За моей спиной Нино закрыл дверь и почти сразу поравнялся со мной.

Возле лифта ждали двое мужчин в тёмных костюмах. При нашем появлении оба коротко склонили головы. Раньше я могла бы решить, что они просто охрана. Теперь видела в жесте другое: уважение было адресовано прежде всего Нино, а затем уже мне как женщине рядом с ним.

Когда двери лифта закрылись, его ладонь нашла мою. Он переплёл наши пальцы совершенно естественно, будто мы делали это годами. Я машинально дёрнула руку, но он удержал.

— Опять обязательно? — спросила я, опустив взгляд на наши соединённые пальцы. Его большой медленно прошёл по моему кольцу, и этот жест почему-то оказался слишком личным.

— За пределами номера ты будешь рядом со мной, — ответил Нино. — Люди должны привыкнуть видеть тебя со мной и понимать твоё положение.

Вот оно снова. Положение. Семья. Фамилия.

— То есть понимать, кому я принадлежу.

Нино повернул голову ко мне. Его пальцы всё ещё удерживали мои, но хватка не стала сильнее.

— Понимать, чья ты жена. Не путай эти вещи специально, Миллиана.

Я хотела сказать, что для меня разница пока почти незаметна, но промолчала. Утром он отвернулся, когда я попросила. Убрал руку, когда я потребовала. Не спорил с тем, что я не вещь, хотя каждое второе его действие всё равно напоминало о привычке контролировать пространство вокруг себя.

Наверное, именно поэтому всё становилось сложнее.

Я больше не вырывала ладонь и пошла рядом, всё ещё утопая в его пиджаке и чувствуя кольцо под большим пальцем Нино. Это не означало согласия с его правилами. Пока только то, что я начинала замечать разницу между тем, что он действительно навязывал мне, и тем, чему я сопротивлялась просто потому, что это исходило от него.

В ресторане было немного людей. Нас проводили к столу в отдельной зоне, и только когда мы сели, Нино отпустил мою руку. До этого момента он держал её почти непрерывно

Нино отодвинул для меня стул, дождался, пока я сяду, и только потом занял место напротив. После того как официант принял заказ и отошёл, он положил телефон рядом с чашкой, поправил часы на запястье и посмотрел на меня тем самым спокойным взглядом, который я уже начинала воспринимать как предвестник очередного решения, принятого без моего участия.

— Через час выезжаем в аэропорт, — сообщил он. — Багаж заберут из номера без нас. Остальные вещи перевезут отдельно, так что о них можешь не беспокоиться.

Я взяла стакан с водой, пытаясь не показать, насколько странно было слышать о Нью-Йорке как о месте, куда я действительно сегодня уеду. До свадьбы переезд существовал где-то в конце длинного списка неприятностей. Теперь он внезапно оказался следующим пунктом.

— Надеюсь, хотя бы комнату мне позволят выбрать самой, — произнесла я, поставив стакан обратно. — Или в доме Корлионезо даже это определяется положением жены Дона?

Нино взял чашку, но пить не стал.

— Гардеробную переделаешь как захочешь. Нужен будет кабинет — выберешь любую свободную комнату.

Он слишком аккуратно обошёл единственную, которая меня действительно интересовала.

— А спальня?

— Одна, — спокойно ответил он и наконец сделал глоток кофе.

Я откинулась на спинку стула. Конечно. После всего, что случилось ночью, наивно было ждать другого ответа, но часть меня всё равно надеялась хотя бы на возможность отступить и осмыслить произошедшее без его тела рядом каждую ночь.

— То есть одной ночи оказалось достаточно, чтобы решить, что теперь мы постоянно спим в одной постели?

Нино поставил чашку на блюдце и задержал на мне взгляд.

— Я решил это до первой ночи.

Внутри сразу поднялось раздражение. Я отвернулась, но почти сразу услышала:

— Посмотри на меня, Миллиана.

От приказа захотелось сделать ровно обратное, однако я всё же повернула голову. Лучше смотреть ему в глаза, чем позволять думать, что я избегаю разговора.

— Вчера ничего не изменило в том смысле, который ты сейчас пытаешься придумать, — сказала я, чувствуя, как под его пиджаком становится жарко. — То, что я согласилась на секс, не даёт тебе права решить всё остальное за нас обоих.

Нино подался немного вперёд. Насмешки в его лице не было.

— Я не собираюсь делать вид, будто вчера ты лежала рядом со мной против своей воли. И тебе тоже не советую. Каждый раз, когда ты хотела остановиться, я останавливался. Всё остальное происходило потому, что мы оба этого хотели.

Салфетка под моими пальцами смялась. Он говорил именно то, от чего я пыталась спрятаться с момента пробуждения. Проще было бы злиться на его самоуверенность, чем признать, что часть сегодняшнего смущения вообще не имела к нему отношения. Я стыдилась собственной реакции. Собственного желания. Того, насколько быстро ненависть перестала быть единственным чувством, которое Нино умел во мне вызывать.

Официант принёс завтрак, и разговор пришлось прервать. Я была почти благодарна ему за эти несколько секунд. Когда тарелки оказались на столе и мы снова остались одни, я взяла вилку и сосредоточилась на омлете так старательно, словно от аккуратно отрезанного кусочка зависела моя жизнь.

Нино какое-то время наблюдал молча.

— Тебе не нужно стыдиться того, что тебе понравилось, — произнёс он наконец уже тише.

Вилка замерла в руке.

— Я не стыжусь.

Слишком быстро. Даже мне самой стало очевидно, насколько неубедительно это прозвучало.

Нино опустил взгляд на мои пальцы, крепко державшие прибор, но комментировать ложь не стал. Вместо этого положил ладонь на стол ближе к моей.

— Тогда просто привыкни говорить прямо. Если тебе больно — скажи. Если не хочешь — тоже. Если хочешь — не жди, пока я буду угадывать по тому, как ты цепляешься за меня.

Щёки вспыхнули мгновенно.

— Нормальные люди не обсуждают такие подробности за завтраком.

— Нормальные взрослые люди обсуждают секс там, где им удобно, — Нино сказал это совершенно буднично и вернулся к кофе. — Особенно если собираются продолжать им заниматься.

Я едва не подавилась водой.

Ему хватило одного взгляда, чтобы понять мою реакцию, и на этот раз он всё-таки едва заметно усмехнулся.

— Ты опять говоришь так, будто уже всё решил.

— Я решил только то, что мы не будем притворяться чужими после того, как поженились и переспали, — его взгляд стал серьёзнее. — Хочешь ты меня в конкретный момент или нет — решать тебе. Вчера ты этот выбор сделала сама.

Я замолчала. Формально он оставлял мне право отказаться, но одновременно говорил о сексе как о естественной части нашего брака, будто сомневался только во времени, а не в самом факте. И самое неприятное — при мысли о том, что он снова прикоснётся ко мне, внутри возникало не одно возмущение.

Я провела пальцем по краю стакана.

— Если я скажу «нет», ты действительно остановишься?

Вопрос прозвучал тише, чем хотелось. Нино не ответил сразу, и я подняла глаза.

— Да, — произнёс он без колебаний. — Но ты тоже перестанешь молчать и ждать, пока я сам пойму, что у тебя в голове. Мне не нужна жена, которая терпит из принципа, а потом ненавидит меня за то, о чём не сказала.

В его словах было слишком много здравого смысла, чтобы я могла правильно возразить. Это раздражало почти оскорбительно.

Я снова взялась за вилку.

— Твоя самоуверенность когда-нибудь станет причиной твоей смерти.

Нино чуть приподнял бровь.

— Я каждый день достаточно близко к смерти, Миллиана. Самоуверенность там далеко не главная причина.

Фраза зацепилась в голове. Я медленно разрезала омлет, хотя аппетит окончательно пропал. С момента вчерашнего разговора один вопрос возвращался снова и снова. Я знала, кто он. Знала, чем занимается Семья. Но между знанием в общих чертах и конкретным человеком напротив оставалась огромная пропасть.

— Ты убивал? — спросила я, не поднимая глаз от тарелки.

Тишина между нами стала другой.

— Да, — ответил Нино после короткой паузы. — Больше людей, чем тебе сейчас стоит пытаться представить.

Я всё-таки посмотрела на него. Никакой гордости. Никакой попытки напугать. Он сообщил это так же прямо, как утром рассказывал о клятве.

И вот здесь мне стало по-настоящему не по себе.

Я ещё сутки назад считала его просто опасным мужчиной с оружием, а теперь сидела напротив человека, который спокойно признавался в убийствах и через час собирался забрать меня в свой дом. При этом странным образом сама новость не разрушила картину мира, а только завершила её. Оружие, охрана, закрытые разговоры, власть, клятва — всё наконец соединялось между собой.

К концу завтрака я уже понимала несколько вещей, которых вчера утром не знала вообще. Сегодня я улечу в Нью-Йорк. Буду жить в доме Нино. Рядом останутся люди, обязанные защищать меня, но вместе с этой защитой придут правила. Мы будем делить спальню. И прошедшая ночь, скорее всего, действительно не станет единственной.

Последняя мысль должна была злить сильнее остальных.

Но не злила.

По крайней мере, не только.

Когда с завтраком было покончено, я отложила салфетку и поднялась.

— Я в уборную, — сказала я, поправляя пиджак на плечах. — И нет, сопровождение мне не требуется.

Нино проводил взглядом движение моих рук по лацканам, затем поднял глаза к лицу.

— Иди. Только не исчезай через вентиляцию.

Я фыркнула и ушла прежде, чем он придумал продолжение. Несколько минут без его взгляда сейчас казались необходимостью.

В уборной я подошла к зеркалу и остановилась перед отражением. Следов свадьбы почти не осталось. Волосы распущены, белое платье под чужим пиджаком, кольцо на пальце. Только взгляд выдавал, что за последние сутки моя жизнь успела перевернуться несколько раз.

Дверь открылась.

Аврора вошла быстро, но сразу же замедлилась, увидев меня. Она проверила кабинки, дождалась, пока убедится, что мы одни, и только после этого подошла.

Она искала доказательство, что со мной всё в порядке.

Аврора взяла меня за руку и внимательно осмотрела лицо, будто следы вчерашней ночи обязательно должны были быть видны.

— Милли, скажи честно, — начала она, и пальцы на моей ладони сжались сильнее. — Он тебя не заставил?

Я почти сразу поняла, что именно она спрашивает. Отвести глаза всё равно пришлось.

— Нет, Рори. Нино меня не принуждал.

На лице сестры тревога сменилась растерянностью.

— Значит, вы…

— Да, — оборвала я её раньше, чем фраза прозвучала полностью. Щёки опять предательски потеплели. — И прежде чем начнёшь допрашивать: да, я сама согласилась.

Аврора смотрела на меня несколько секунд, а потом её взгляд стал мягче.

— Тогда почему ты выглядишь так, будто тебе хочется одновременно убить его и спрятаться под раковиной?

От точности формулировки мне даже стало смешно.

— Потому что я всё ещё злюсь на него, — призналась я. — После всего было бы проще, если бы я его только ненавидела. А теперь выяснилось, что моё тело вообще не интересуется тем, можем ли мы хотеть этого человека.

Аврора тихо выдохнула и обняла меня. Я сразу прижала её к себе, и только тогда напряжение последних часов немного ослабло.

— Милли, желание не отменяет того, что он делал раньше, — сказала она, не отпуская меня. — Ты можешь злиться, не доверять ему и всё равно хотеть. Одно не обязано уничтожать другое.

Я прикрыла глаза. Именно это я знала сама, но почему-то услышать от неё оказалось легче.

Когда Аврора отстранилась, взгляд опустился на пиджак Нино.

— А вот это уже подозрительно.

Я машинально запахнула ткань плотнее.

— Мне холодно.

Сестра посмотрела на меня таким выражением, что стало понятно: не поверила ни единому слову.

Я не стала оправдываться.

Мы вышли вместе и пошли медленно, не торопясь возвращаться каждая к своему завтраку. Недалеко от нас стоял Виктор. Он разговаривал по телефону и заметил нас почти сразу. Закончив звонок, направился навстречу.

Аврора первой отпустила мою руку и почти налетела на него.

— Ты живой, — выдохнула она, вцепившись в его руку. — Вчера мы вообще не понимали, что с тобой произошло.

Виктор положил ладонь ей на плечо и коротко сжал. Для постороннего жест выглядел почти формальным, но я слишком хорошо его знала. Так он всегда проверял, что мы действительно рядом и целы.

— Со мной всё в порядке, — спокойно ответил он. — В отличие от вашего плана.

Аврора недовольно нахмурилась, но я уже смотрела на Виктора. Вчерашняя парковка не выходила из головы. Его странное предупреждение перед машиной.

— Ты увидел Дина ещё до того, как мы подошли к машине, — сказала я.

Виктор не стал притворяться, что не понимает.

— Да. Я заметил его за рулём. Стёкла были затемнены, но я узнал его достаточно быстро.

Аврора резко отпустила его руку.

— И всё равно позволил нам сесть?

Виктор перевёл на неё взгляд. Ни оправдывающейся улыбки, ни попытки смягчить ответ.

— Потому что к тому моменту побег уже закончился. Если бы я крикнул вам остановиться, Миллиана развернулась бы и попыталась искать другой выход. Я не знал, сколько людей Корлионезо находилось у служебных дверей и на парковке. Зато знал, что Дин сидел в машине не для того, чтобы причинить вам вред.

Мне не понравилось, насколько уверенно он это говорил.

— А если бы ты ошибся?

Лицо Виктора стало жёстче.

— Я не рискую вами на основании надежды. Я знал, кто такой Дин и что ему приказано. Его задачей было вернуть вас внутрь. Не стрелять, не тащить силой и не делать ничего, что вынудило бы меня вмешаться.

Я вспомнила, как Виктор смотрел на машину перед уходом. Тогда его слова казались бессмысленными. Теперь становилось ясно: он не пытался успокоить меня. Он пытался остановить от глупости, не выдавая того, что уже понял.

— Поэтому ты сказал, что Нино не такой, каким мне кажется.

— Поэтому, — подтвердил Виктор. — Ты уже была готова бежать куда угодно, лишь бы подальше от него. Если бы я сказал, что вас ждут, ты восприняла бы это как ещё одну причину сопротивляться.

Попал точно. Я бы именно так и сделала.

Аврора снова взяла Виктора под руку, но теперь уже спокойнее.

— Дин действительно ничего мне не сделал, — призналась она. — Даже не касался, пока я сама не вышла. Только предупредил, что если начну кричать, прибежит охрана и Милли станет хуже.

Я поморщилась.

— Как предусмотрительно.

— Милли, он хотя бы не врал, — Аврора слегка пожала плечом.

Я вернулась взглядом к Виктору.

— Почему ты ушёл и не остался рядом?

— Потому что звонил Дмитрий, — ответил он. — Если бы я исчез одновременно с вами, он понял бы всё за минуту. Мне нужно было сохранить возможность остаться рядом после того, как вас остановят. Драка на парковке закончилась бы тем, что я потерял бы доступ к вам обеим. Это было бы хуже.

В его логике не было ни одной красивой детали. Только расчёт. Именно таким Виктора я и знала.

— Нино рассказал отцу, что ты помогал?

На этот раз Виктор чуть дольше задержал на мне взгляд.

— Нет. После церемонии мы поговорили. Валентино дал понять, что понимает, почему я это сделал. И предупредил: второй раз вывезти тебя без его ведома он не позволит.

— То есть угрожал, — сразу вмешалась Аврора.

Виктор посмотрел на неё строго, но без раздражения.

— Предупредил. В его мире это разные вещи. И да, тебе эта разница не понравится.

Я обняла себя за плечи поверх пиджака.

— Мне вообще мало что нравится в его мире. Особенно то, что ты знал о нём всё это время.

Авроре я рассказала всю правду ещё при первой возможности во время свадьбы, поэтому говорить при ней уклончиво не было необходимости.

Виктор мог промолчать о плане Нино, потому что оценивал угрозу. Но он знал о Соборе, о Доне, о Корлионезо, о том, кем был мой отец. Знал годами и всё это время смотрел, как мы с Авророй живём внутри огромной лжи.

Виктор несколько секунд молчал.

— Я не имел права рассказывать вам о делах Дмитрия, — произнёс он наконец. — Это не значит, что мне нравилось держать вас в неведении. Я надеялся, что вам не придётся узнать правду так.

— Плохое оправдание.

— Согласен.

Я подошла и обняла его. Не потому, что простила всё за одну секунду. Просто слишком хорошо понимала, что через час уеду, а он останется здесь.

Виктор замер только на мгновение, затем положил ладонь мне на спину. Аврора сразу оказалась рядом, прижавшись с другой стороны, и несколько секунд мы снова стояли втроём, как раньше, когда никакого Собора, Корлионезо и Нью-Йорка в моей жизни будто не существовало.

— Я лечу с тобой, — произнёс Виктор.

Я сначала решила, что ослышалась, и отстранилась.

— Что?

— В Нью-Йорк, — повторил он спокойно. — В качестве твоего личного охранника. Документы уже готовы. Валентино согласился, что рядом с тобой должен остаться человек, которому ты доверяешь.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Облегчение пришло настолько резко, что стало трудно дышать. Всё утро я пыталась представить дом Нино, его людей, неизвестные правила, город, в котором у меня не будет Авроры. И только теперь впервые появилось что-то знакомое, что я могла взять с собой.

Я снова сжала руку Виктора.

Аврора улыбнулась, но в глазах почти сразу появилась грусть.

— Значит, она хотя бы не будет там одна, — тихо сказала она.

Я посмотрела на сестру и почувствовала, как радость от слов Виктора мгновенно смешалась с другим пониманием.

Не одна.

Но без неё.

— Я слышу, — раздался за моей спиной низкий голос.

Мы с Авророй обернулись почти одновременно. Нино шёл по коридору без спешки, но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять, что моё отсутствие затянулось дольше, чем ему понравилось. Он сначала посмотрел на Виктора, затем на его руку у меня на плече и только после этого перевёл внимание на меня.

Виктор первым убрал ладонь и выпрямился, возвращаясь к той профессиональной сдержанности, с которой я привыкла видеть его рядом с посторонними.

— Миллиана уже знает, что я лечу с вами.

— Я вижу, что новость она восприняла хорошо, — Нино остановился рядом и положил ладонь мне на поясницу. — Ты задержалась.

Я повернула к нему голову.

— У меня состоялось несколько разговоров, которые сложно уместить в срок, придуманный тобой у себя в голове. Или поход в уборную теперь тоже требует согласования?

Пальцы Нино чуть сдвинулись по ткани пиджака, поправляя его на моём плече.

— Нет. Но если исчезаешь из моего поля зрения дольше, чем собиралась, предупреди. Особенно после вчерашнего утра.

Возразить было чем, но спорить об охране перед Виктором казалось бессмысленным. К тому же я уже начинала понимать неприятную особенность нового мира. Некоторые ограничения действительно существовали не потому, что Нино нравилось мной командовать. От этого они не становились приятнее, зато спорить приходилось точнее.

Аврора, похоже, решила воспользоваться редким моментом, когда мы оба молчали.

— Это ты согласился, чтобы Виктор поехал с Милли? — спросила она, глядя на Нино уже без прежнего испуга. После вчерашнего дня страх в ней не исчез, но любопытство и желание защищать меня явно начали его теснить.

Нино перевёл взгляд на неё.

— Да. Виктор знает её лучше большинства моих людей, а она ему доверяет. В первые недели это полезнее, чем приставить к ней ещё десять незнакомых мужчин, от которых она будет пытаться сбежать из принципа.

Я медленно посмотрела на него.

— Как приятно узнать, что моё присутствие в Нью-Йорке уже оформлено как отдельная категория риска.

— Так и есть, — ответил Нино без тени смущения. — Я предпочитаю учитывать проблему до того, как она разобьёт окно и полезет по пожарной лестнице.

Аврора прыснула, а я одарила мужа взглядом, который должен был ясно сообщить, что идея с пожарной лестницей теперь, возможно, внесена в список.

С противоположной стороны коридора появился Дин. Он выглядел неприлично бодрым и уже издалека заметил Аврору. Улыбка на его лице стала заметнее, а мне этого хватило, чтобы внутренне насторожиться.

— Доброе утро, — он остановился рядом с братом и быстро оглядел нас всех. — Рад видеть, что сегодня никто не маскируется под персонал отеля. Хотя, признаюсь, форма тебе шла.

Последнюю фразу он адресовал Авроре.

Она скрестила руки на груди, но уголки губ всё равно дрогнули.

— А мне казалось, ты вчера был слишком занят похищением нашей машины, чтобы оценивать форму.

— Я умею совмещать обязанности, — невозмутимо ответил Дин. — Очень полезный навык.

Я наблюдала за ним внимательнее, чем хотела бы. Вчера он держался с Авророй корректно, сегодня не приближался без необходимости, но его интерес уже невозможно было списать на обычную общительность. Он смотрел на сестру дольше, чем на остальных, ловил каждую её реакцию и явно получал удовольствие, когда она отвечала ему тем же тоном.

— Дин, — вмешалась я прежде, чем он успел продолжить. — Давай сразу договоримся: не смотри на неё так.

Он перевёл глаза на меня, и в них мгновенно появилось знакомое веселье.

— Боюсь спросить, как именно я смотрю.

— Как мужчина, которому в голову пришла идея, способная мне не понравиться.

— Очень точное описание половины моих идей, — признал он, однако к Авроре ближе не подошёл. — Но если тебя успокоит, я прекрасно знаю, кто она.

— Вот именно это меня и не успокаивает.

Рука Нино на моей пояснице чуть сжалась. Не останавливая меня, скорее напоминая, что он слышит и, если понадобится, вмешается.

Аврора дёрнула меня за рукав пиджака.

— Милли, я стою рядом. Ты можешь перестать обсуждать меня так, будто мне двенадцать?

Я сразу повернулась к ней. Возражение уже было готово, но пришлось проглотить. После всего, что отец сделал со мной под предлогом знания того, что для меня лучше, меньше всего хотелось самой повторять ту же ошибку с сестрой.

— Хорошо, — уступила я нехотя. — Но если он начнёт предлагать тебе подозрительные экскурсии, сначала вспоминай парковку.

— Я как раз собирался предложить Нью-Йорк, — Дин опёрся плечом о стену и посмотрел на Аврору. Насмешка в голосе осталась, но взгляд стал серьёзнее. — Если когда-нибудь приедешь, покажу город. Обещаю начать с чего-нибудь менее криминального.

Аврора усмехнулась.

— После знакомства с вашей семьёй планка действительно очень низкая.

Дин коротко рассмеялся. На секунду его лицо изменилось — не стало мягким или мечтательным, просто исчезла привычная издёвка. Он смотрел на неё с открытым интересом, и именно это мне не понравилось сильнее всего. Шутку можно было отбить. Настоящий интерес — уже нет.