Венчанные клятвой

Но после сегодняшнего разговора не осталось уже ничего.

После ухода матери меня затрясло. Руки не слушались, в груди неприятно сдавило, а к горлу подступила тошнота. Я медленно опустилась на край кровати и несколько минут просто сидела, пытаясь выровнять дыхание.

В номере было тихо, и в этой тишине мысли наконец стали яснее. Если я сейчас надену платье, выйду к гостям и произнесу согласие, то предам саму себя. Собственными руками отдам свою жизнь человеку, которого почти не знаю и рядом с которым постоянно чувствую угрозу, а потом позволю всем говорить, что это был мой выбор.

Я резко поднялась и подошла к окну. На территории отеля уже начиналась подготовка. Через несколько часов сюда приедут гости, которые будут улыбаться и поздравлять меня, не подозревая, что невеста в это время думает только о побеге.

Я не собиралась выходить за Нино и добровольно отдавать ему право распоряжаться моим телом и будущим только потому, что отец так решил. Пусть они оба считают, что уже победили, но я ещё даже не начала бороться.

Мысль об Авроре остановила меня.

Если я исчезну одна, отец воспользуется ею. Возможно, не сразу, но однажды обязательно поставит перед таким же выбором, потому что для него дочери оказались частью договорённостей, а не людьми. После моего побега Аврора станет самым удобным способом наказать меня.

Значит, уезжать мы должны вместе.

Я нашла телефон и набрала её номер. Аврора ответила почти сразу, словно всё утро держала его в руках.

— Милли? — в её голосе сразу появилась тревога. — Что случилось?

— Поднимись ко мне, — произнесла я, стараясь говорить спокойно. — Только ничего не спрашивай по телефону.

Она пришла меньше чем через десять минут. На ней была лёгкая кофта, накинутая наспех, волосы оставались растрёпанными после сна, а в глазах уже читался страх. Едва дверь закрылась, Аврора подошла ко мне и внимательно всмотрелась в лицо.

— Ты очень бледная. Что произошло?

— Мы уезжаем, — ответила я, не позволяя себе тянуть с признанием. — Сегодня, до церемонии.

Аврора несколько секунд молчала, будто пыталась понять, не ослышалась ли.

— Куда?

— Пока не знаю. Главное уехать из отеля и выбраться из города до того, как отец поймёт, что нас нет. Я не выйду за Валентино, Рори. Если останусь и позволю им завершить этот брак, потом выбраться будет гораздо сложнее.

— Милли, нас будут искать, — тихо напомнила она, сжимая телефон обеими руками. — Отец не позволит тебе просто исчезнуть. И Валентино тоже.

— Я понимаю. Но если сбегу одна, отец возьмётся за тебя. Он уже угрожал этим, и я не собираюсь проверять, насколько далеко готов зайти. Я не могу оставить тебя здесь вместо себя.

Аврора опустила взгляд. По её лицу я поняла, что она тоже думала об этом, просто боялась произнести вслух. Я подошла ближе, взяла её за руки и заставила посмотреть на меня.

— Я не хочу отнимать у тебя привычную жизнь, — продолжила я. — Но здесь у тебя её всё равно не будет. После моего побега отец станет контролировать каждый твой шаг, а потом найдёт другого мужчину, с помощью которого сможет восстановить то, что потерял из-за меня.

— Ты уверена, что у нас получится?

— Нет, — честно призналась я. — Но я уверена, что не хочу ждать свадьбы и надеяться на милосердие людей, которые ни разу не спросили, чего хочу я.

Аврора смотрела на меня ещё несколько секунд, а затем крепче сжала мои пальцы.

— Хорошо. Я поеду с тобой. Ты же всегда говорила, что мы идём только комплектом, — она попыталась улыбнуться. — Если я останусь, ты всё равно вернёшься ради меня. А я не хочу быть причиной, по которой ты сдашься.

Я обняла её, прижав к себе так крепко, будто уже сейчас боялась потерять. Аврора положила голову мне на плечо и впервые позволила страху отразиться на лице.

— Мне страшно, Милли.

— Мне тоже, — призналась я, поглаживая её по волосам. — Но мы будем вместе. Остальное решим по дороге.

Я не стала рассказывать ей о словах матери. Возможно, когда-нибудь мне придётся это сделать, но не сейчас. Аврора всегда верила, что Натали просто слишком эгоистична и не умеет проявлять любовь, а я пока не хотела отнимать у сестры даже эту слабую надежду.

Оставалась главная проблема — Виктор. Без него мы не пройдём охрану и не успеем выбраться из города до того, как отец поймёт, что происходит. Я написала, что у меня разболелась голова и нужны таблетки, попросив подняться в номер. Предлог был достаточно обычным, чтобы не привлечь внимания.

— Думаешь, он поможет? — Аврора стояла у окна и теребила край рукава, время от времени поглядывая на дверь. — Если откажется, сами мы отсюда не выйдем.

— Поэтому сначала поговорим с ним, — я убрала телефон. — Обманывать Виктора бессмысленно. Он сам учил нас замечать ложь и просчитывать выходы.

Через несколько минут в дверь постучали. Виктор вошёл с упаковкой обезболивающего, закрыл за собой дверь и сразу задержал взгляд на нас обеих. Аврора уже была одета, а на кровати лежала раскрытая дорожная сумка. Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять: таблетки здесь никому не нужны.

— Телефоны на стол, — произнёс он вместо приветствия. Дождавшись, пока мы выполним требование, Виктор выключил оба аппарата и посмотрел на меня. — Теперь говори.

Я изложила план коротко. Виктор не перебивал, но чем дальше я говорила, тем жёстче становилось его лицо. Закончив слушать, он подошёл к окну и несколько секунд наблюдал за территорией внизу.

— Вы собирались уйти вдвоём, не зная расстановки охраны, камер и людей Корлионезо, — сказал он, оборачиваясь. — То есть рассчитывали на удачу.

— Другого варианта у нас нет.

— Есть. Не делать глупостей без подготовки, — Виктор подошёл ближе, и по его тону я поняла, что спорить он не позволит. — Если я помогаю, вы выполняете всё, что скажу. Без самодеятельности. Один сбой — возвращаемся. Я не стану рисковать вами.

Я кивнула. Он уже проверял время и отправлял сообщения, а затем достал из внутреннего кармана сложенную схему отеля и разложил на столе.

— Главный вход исключён. Там люди Дмитрия и Корлионезо, — палец прошёл по плану. — Запасной выход тоже под наблюдением. Остаётся служебная часть: прачечная, кухня, грузовой лифт и парковка. Через двадцать минут пересменка. На всё — не больше восьми минут.

— Ты уже смотрел маршрут? — Аврора нахмурилась, переводя взгляд со схемы на него.

— Я всегда проверяю пути отхода там, где отвечаю за вашу безопасность, — сухо ответил Виктор. — Это моя работа.

Через двадцать минут в номер вошла горничная с тележкой для белья. Она закрыла дверь, достала спортивную сумку и поставила на пол. Внутри лежали два комплекта формы персонала и обувь без каблука. Мы с Авророй быстро переоделись, собрали волосы, сняли украшения и оставили телефоны вместе с чемоданами.

Мы вышли вместе с горничной и почти сразу растворились среди персонала. Виктор шёл впереди на расстоянии нескольких метров, не оглядываясь и ничем не показывая, что мы связаны. Служебная лестница, прачечная, кухня — всё прошло слишком спокойно. Каждый голос за спиной заставлял ждать оклика, но никто нас не остановил.

После кухни начался технический коридор с белыми стенами и гулом вентиляции. Виктор остановился у двери на парковку, приоткрыл её, осмотрел территорию и жестом приказал ждать. Только через несколько секунд открыл шире.

— Сейчас. Быстро, — коротко приказал он, первым выходя наружу и ещё раз проверяя пространство между машинами.

Чёрный седан стоял в дальнем ряду, скрытый от главного подъезда стеной соседнего корпуса.

— Документы и деньги внутри, — Виктор говорил быстро, продолжая следить за парковкой. — Едете к трассе, но не в аэропорт и не на вокзал. Телефоны не включаете, в крупных местах не останавливаетесь. Если поймёте, что за вами идут, не пытайтесь оторваться сами.

— А ты? — Аврора посмотрела на него, но в этот момент зазвонил телефон.

На экране высветилось имя отца. Виктор молча показал его мне, и по тому, как напряглась челюсть, стало ясно: времени действительно не осталось.

— Если исчезну вместе с вами, тревогу поднимут сразу. Я останусь и дам вам фору, — он ещё раз оглядел парковку и задержал взгляд на седане чуть дольше, чем раньше. — И запомните: если что-то покажется неправильным, не садитесь в машину. Разворачиваетесь и уходите обратно внутрь. Без геройства.

Я коротко обняла его. Виктор только сжал моё плечо, второй рукой коснулся затылка Авроры.

— Корлионезо на первый взгляд может показаться устрашающим — я понимаю. Поэтому побег тебе попробовать было нужно, Милли. А теперь ступай спокойно и ничего не бойся.

Я не до конца понимала о чём он, а спросить уже не могла, он принял звонок и пошёл обратно к служебному входу.

Аврора первой направилась к машине. Я пошла следом, но через несколько шагов замедлилась.

Слишком легко.

Ни одного вопроса, ни одной задержки, пересменка точно вовремя, машина именно там, где должна быть. Даже Виктор перед уходом слишком долго смотрел в её сторону.

Тревога резко усилилась.

— Милли, — голос Авроры заставил поднять голову.

Она уже сидела на заднем сиденье, но не закрывала дверь. Лицо побледнело, пальцы вцепились в ручку. Я проследила за её взглядом.

Водителем оказался Дин Корлионезо. Одна рука лежала на руле, а сам он спокойно смотрел на меня через зеркало заднего вида, без удивления и спешки, будто ждал нас здесь с самого начала.

Внутри всё похолодело. Значит, Виктор почувствовал неладное ещё до того, как ушёл. Возможно, именно поэтому сказал те слова напоследок. Я ещё пыталась понять, когда нас заметили и сколько времени Корлионезо наблюдали за побегом, когда за спиной раздался едва слышный шаг.

Кто-то остановился совсем близко.

Мне не понадобилось оборачиваться, чтобы понять кто.

— Куда-то собралась, tesoro1? — голос Нино прозвучал возле самого уха.

Я застыла, почувствовав Нино раньше, чем решилась повернуться. Когда я медленно развернулась, руки у него были в карманах, а на лице не было ни злости, ни удивления. Только привычное спокойствие человека.

— Ты следил за мной? — спросила я, стараясь убрать хрипоту из голоса. Нино неспешно осмотрел форму сотрудницы, собранные волосы и вернулся взглядом к моему лицу. — Или всё это время просто ждал здесь?

— Для слежки нужны сомнения, — ответил он, чуть склонив голову. — Я знал, что ты попробуешь сбежать. Хотел увидеть, как далеко зайдёшь и сколько ошибок допустишь.

От его тона мгновенно вспыхнула злость. Я отступила, но почти сразу упёрлась бедром в машину, внутри которой сидела Аврора. Нино шагнул следом, не прижимая и не удерживая.

— Значит, для тебя это было представлением? — я толкнула его ладонью в грудь. — Ты позволил мне поверить, что я могу выбраться, только чтобы потом объяснить, какая я глупая?

Нино перехватил моё запястье, остановив руку между нами. Пальцы сжались ровно настолько, чтобы я не ударила снова, и почти сразу разжались, когда я потребовала отпустить.

— Я называю ошибкой не попытку уйти, — произнёс он, снимая с моего жилета бейдж с чужим именем. Быстро взглянул на пластик и вложил его мне в ладонь. — А уверенность, что можно обойти людей, правил которых ты не знаешь.

— Ты считаешь, что власть даёт тебе право распоряжаться всеми вокруг, — я сжала бейдж в пальцах. — Решать, куда им идти, с кем жить и что делать. Для тебя люди — собственность.

Взгляд Нино стал внимательнее. Он посмотрел на меня несколько секунд, а затем спокойно спросил:

— Ты сейчас говоришь обо мне или о Дмитрии?

Возражение уже было готово, но застряло в горле.

Отец выбрал мне мужа, лишил работы и использовал Аврору как угрозу. Нино согласился на брак и вёл себя так, будто моё сопротивление ничего не меняло, но началась эта ловушка не с него.

— Вы оба решили мою судьбу без меня, — произнесла я после паузы.

— Нет. Твой отец принял решение за тебя, а я согласился на предложенный союз, — Нино не оправдывался и не смягчал формулировку. — Разница тебе не нравится, но она есть.

Я отвернулась к машине. Аврора сидела на заднем сиденье, прижавшись к двери, и не сводила с нас напряжённого взгляда. Дин оставался за рулём и молчал.

— Аврора не должна была быть здесь, — сказал Нино, проследив за моим взглядом.

Я мгновенно повернулась к нему.

— Не смей впутывать её. Я забрала её потому, что отец уже угрожал отдать тебе её вместо меня. Если бы я исчезла одна, она осталась бы у него как самый удобный способ добраться до меня.

Нино посмотрел на Аврору через стекло. Я сразу шагнула в сторону, закрывая сестру собой, и его взгляд вернулся ко мне.

— Ты действительно поставишь под угрозу себя ради неё.

— Я отдам за неё жизнь, если понадобится, — отчётливо ответила я. — Поэтому запомни: Аврора — не рычаг, которым можно заставить меня подчиняться. Если ты или твои люди попробуете использовать её против меня, я сделаю всё, чтобы этот брак не состоялся.

Я схватила его за край поло, вынуждая наклониться. Нино опустил взгляд на мои пальцы, затем накрыл их ладонью, но не оторвал от ткани.

— Я не твой отец, Миллиана, — произнёс он уже жёстче. — Мне не нужна твоя сестра, чтобы удержать тебя.

— Тогда чем ты собираешься меня удержать?

— Ничем. Ты сама придёшь к алтарю.

Самоуверенность в его голосе выводила из себя, но прежде чем я успела ответить, Нино позвал брата. Дин вышел из машины, обошёл капот и открыл заднюю дверь со стороны Авроры, не приближаясь к ней.

— Выходи, — сказал он спокойно. — Я отведу тебя обратно в номер.

Аврора посмотрела на меня, не двигаясь. Я подошла ближе, но Нино положил ладонь мне на талию, останавливая. Я сразу сбросила её.

— Рори, выходи, — сказала я, стараясь говорить увереннее, чем чувствовала себя. Когда сестра оказалась рядом, я обняла её. — Я скоро поднимусь. Не спорь сейчас.

Она крепко сжала мои пальцы, несколько секунд смотрела в лицо, а затем всё же пошла с Дином. Я смотрела им вслед, пока дверь служебного входа не закрылась.

Нино развернулся первым и направился туда же, явно не сомневаясь, что я последую. Побежать в другую сторону без Авроры уже не имело смысла. Он остановился у двери и придержал её.

— Не заставляй меня возвращать тебя силой, шоколадка. Здесь слишком много людей, которым не нужно знать о твоём побеге.

— Не делай вид, будто заботишься о моём достоинстве, — бросила я, проходя мимо.

— Я не делаю вид, — коротко ответил он и закрыл дверь за моей спиной.

Мы пошли теми же служебными коридорами, по которым я ещё несколько минут назад выбиралась к парковке. Нино держался рядом, направляя коротким прикосновением к спине только на поворотах, и каждый раз я тут же сбрасывала его руку. Он мог вывести меня через главный холл и превратить неудачный побег в публичное унижение. Вместо этого он выбрал служебный путь и не позволил никому задержать на мне взгляд дольше необходимого.

Мне это не нравилось почти так же сильно, как всё остальное. Было гораздо проще ненавидеть его, когда каждый поступок укладывался в образ самоуверенного ублюдка. Но сейчас Нино полностью контролировал ситуацию.

Когда дверь номера закрылась за нашими спинами, Нино повернул замок и убрал ключ-карту в карман. Щелчок прозвучал слишком отчётливо. Я уставилась на его руку и только потом подняла глаза к лицу, чувствуя, как злость после неудавшегося побега снова поднимается внутри. Несколько минут назад мне казалось, что я наконец сама решаю, куда идти и что делать, а теперь мы снова стояли в комнате, дверь была заперта, а ключ находился у него.

— Доволен? — я развернулась к нему всем корпусом, скрестив руки на груди, чтобы он не заметил, как напряжены пальцы. — Можешь считать, что опять победил.

— Победа предполагает равную борьбу, — Нино прошёл глубже в комнату и остановился возле кресла. Ни злости, ни торжества после поимки невесты. — А её не было.

Это спокойствие действовало хуже насмешки. Я хотя бы могла бы злиться на него за удовольствие от моего провала, но Нино просто наблюдал очевидный результат.

— Тогда что это было?

— Попытка убежать из мира, о котором ты ничего не знаешь.

Я невесело усмехнулась. Опять. Мир, правила, неизвестность — он разбрасывался этими словами с нашей первой встречи и каждый раз останавливался ровно там, где мог наконец объяснить хоть что-нибудь.

— Может, хватит разговаривать загадками? — я расправила плечи, не отводя взгляда. — Все вокруг знают что-то, чего не знаю я. Отец, Виктор, ты. А я должна ходить между вами и угадывать, почему собственная жизнь вдруг перестала мне принадлежать. Хочешь что-то сказать — скажи прямо.

Нино несколько секунд молчал. Его челюсть чуть напряглась, затем ладонь прошлась по шее — жест, который я уже замечала, когда он сдерживал раздражение. Он подошёл ближе, но на этот раз остановился на расстоянии, не заставляя меня автоматически отступать.

— Твой отец не просто владеет компаниями, Миллиана. Законный бизнес — только часть его жизни, которую разрешено видеть посторонним. За ним стоят люди, которые выполняют его приказы, территории, чиновники на содержании, перевозки наркоты, оружия и деньги, проходящие через компании, созданные не только ради законной прибыли. Дмитрий управляет организацией, влияние которой давно вышло за пределы России.

Я смотрела на него и ждала продолжения. Нормального. Такого, после которого всё сказанное превратится в очередную его попытку меня напугать. Но Нино не улыбнулся и не отвёл глаз.

— Какой ещё организацией?

— Собором, — ответил он сразу. — Русской мафией.

Слово ударило странно. Настолько нелепо, что первой реакцией захотелось рассмеяться. Мафия? Мой отец? Человек, который каждое утро просматривал финансовые отчёты за завтраком, ругался из-за опозданий и годами строил компании, оказывается, руководил мафией?

— Это не смешно, — голос всё-таки стал тише. — Мой отец бизнесмен.

— И поставленный Дон Собора. Одно другому не мешает.

Я покачала головой, но память уже предавала меня.

Виктор с оружием даже дома. Мужчины, приезжавшие к отцу поздно вечером и исчезавшие в кабинете на несколько часов. Ресторан, куда нам запрещали заходить. Охрана, которую я всю жизнь считала очередной привилегией богатой семьи. Люди, опускавшие глаза при появлении отца.

Раньше для всего находилось удобное объяснение: деньги, связи, влияние. Теперь Нино одним словом ломал его.

— Почему он скрывал это от нас? — спросила я и тут же подумала об Авроре. Она тоже ничего не знала. Мы обе жили в доме человека, которого, выходит, вообще не знали.

— Потому что хотел держать вас подальше от этой части своей жизни, пока это возможно. Вы должны были считать, что охрана нужна из-за его положения, а люди боятся его из-за денег и фамилии. Так было проще.

— А ты откуда знаешь обо всём этом?

Я уже почувствовала ответ раньше, чем он прозвучал.

— Потому что моя семья устроена так же. Корлионезо контролируют значительную часть Восточного побережья и территории на западе. Компании, которые вы нашли с Авророй, настоящие. Они действительно приносят деньги. Но моя власть держится не только на них.

В голове мгновенно всплыл вечер с ноутбуком. Сухие статьи, фотографии, отсутствие личной информации, ощущение, что мы смотрим только на поверхность. Тогда мне казалось, что вокруг Валентино просто много секретности. Господи, как же далеко мы были от правды.

— Кто ты? — спросила я, и собственный голос показался чужим.

— Дон Семьи Корлионезо.

Я отступила и упёрлась ногами в край кровати.

— То есть ты сейчас всерьёз говоришь, что управляешь мафией?

— Да.

Я посмотрела на него иначе, почти против воли. На его спокойствие, привычку входить куда угодно без разрешения, вооружённых людей рядом, ту уверенность, с которой он говорил, что может делать то, что хочет. Раньше я считала его богатым, избалованным властью ублюдком. Теперь слово «власть» внезапно приобрело совсем другой вес.

— И отец тоже Дон?

— Да. Но между нами есть разница, — Нино не приблизился, хотя явно видел, как я напряглась. — Я родился Корлионезо. Семья существует несколько поколений, и место Дона передаётся внутри рода. Фамилия дала мне право занять место отца, но удерживать его пришлось самому. Дмитрий положение не наследовал. Его поставили во главе Собора после смерти предыдущего Дона, когда не осталось наследника, способного удержать организацию.

— То есть отец… ненастоящий Дон?

— Настоящий, — жёстко поправил Нино. — Его признают. Ему подчиняются. Территории находятся под его властью. Но он поставленный Дон, а не наследственный, и люди, которые однажды помогли ему подняться, прекрасно помнят об этом.

Мне стало холодно.

Я вспомнила лица мужчин, которых видела у нас дома годами. Тогда я не видела ничего странного. Сейчас прошлое будто медленно выворачивалось наизнанку.

— Они могут его убрать?

— Если он покажет слабость, потеряет территорию или перестанет быть выгодным — попытаются. Пока Дмитрий удерживает власть, они подчиняются. Но подчинение и преданность — разные вещи.

Я несколько секунд молчала, а потом всё сложилось само. Настолько просто, что от понимания стало мерзко.

— Поэтому ему понадобился ты.

— Ему понадобилась Семья Корлионезо, — Нино чуть сузил глаза. — Брак между нами превращает соглашение двух организаций в родство. Если кто-то попытается сместить Дмитрия или забрать его территории, я получаю право вмешаться не как чужой Дон, а как его зять и твой муж. Против твоего отца многие готовы рискнуть. Против меня — никто из них.

В груди что-то болезненно сжалось.

Все слова отца о пользе семье, необходимости брака, моей обязанности вдруг приобрели настоящий смысл. Он не пытался спасти компанию. Он спасал собственное кресло.

— Вот зачем я ему понадобилась, — произнесла я, чувствуя, как голос становится жёстче. — Не дочь и не наследница. Просто способ привязать тебя к нему.

Нино не стал спорить.

— В том числе.

Я отвернулась к окну.

Хотелось, чтобы он начал оправдывать отца, тогда я смогла бы спорить. Но Нино просто отдавал мне факты один за другим и позволял самой понимать, насколько глубоко меня использовали.

— У Дмитрия нет сына, — продолжил он. — И нет наследника, которого Собор безоговорочно признает после него. Ты старшая дочь и первая в линии Волконских, но этого недостаточно. Женщина не займёт место Дона. После смерти Дмитрия начнётся борьба, если заранее не появится сила, способная её остановить.

Я резко повернулась к нему.

— То есть я наследница, которой всё равно не позволят ничего унаследовать?

— Ты даёшь законную связь между Волконскими и Корлионезо. А в будущем её продолжат наши дети.

Наши дети.

Слова вызвали почти физическое отторжение. Я ещё не стала его женой, не знала, смогу ли вообще позволить ему спокойно ко мне прикасаться, а где-то в их расчётах уже существовали дети, которыми тоже собирались укреплять власть.

— А тебе зачем всё это? — спросила я. — Отец боится потерять своё место. Это я уже поняла. Но ты? Если тебя настолько боятся, зачем тебе жениться на женщине, которая этого не хочет?

— Потому что Америка не даёт мне того, что контролирует Дмитрий в России и Восточной Европе. Люди, маршруты, связи, законные структуры — это невозможно просто забрать без войны. Мне нужен устойчивый союз. Ему нужна моя защита.

— И договор вам показался недостаточно надёжным.

— Договор существует, пока обеим сторонам выгодно его выполнять. Родство переживает смену власти и смерть, — Нино говорил спокойно, а у меня от каждого следующего предложения сильнее сводило живот. — Даже если Дмитрий потеряет место, ты останешься его дочерью, а я — твоим мужем.

Вот и всё. Отец получал Корлионезо за своей спиной. Нино — вход в Собор. А я была тем, чем эти два мужчины скрепили сделку.

— Виктор знал? — спросила я после долгого молчания.

— Да.

На секунду стало больнее, чем от всего остального.

Виктор. Человек, которому я доверяла больше, чем собственному отцу.

— Значит, все знали. Кроме нас с Авророй.

— Да.

— И не смей говорить, что это было ради нашей безопасности, — я подняла на него взгляд. Злость наконец нашла выход. — Не оправдывай их этим.

— Я никого не оправдываю, Миллиана. Ты хотела правду — я её тебе даю. Что ты с ней сделаешь, уже другой вопрос.

Я провела ладонями по лицу и опустилась на край кровати. Хотелось снова назвать всё ложью, но слишком многое уже встало на место.

— Что будет, если я всё равно откажусь?

Нино посмотрел на меня дольше обычного.

— Дмитрий потеряет поддержку Корлионезо. Люди, которые ждут его слабости, узнают, что союз сорвался. Он усилит контроль над Авророй, потому что второго неповиновения не допустит. Я вернусь в Нью-Йорк, а конфликт внутри Собора всё равно начнётся. Только уже без причины для меня его сдерживать.