Венчанные клятвой

На парковке всё ещё стояла машина Виктора. Я распахнула дверь и села внутрь, не сказав ни слова. Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида, но ни о чём не спросил. Просто завёл двигатель и выехал с парковки. Не знаю, устраивало ли меня его молчание. Сегодня я вообще уже мало что понимала.

Я опёрлась локтем о дверь, прижала ладонь ко лбу и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Меня всё ещё трясло, чёрт возьми. Стоило вспомнить, как Валентино прижал меня к столу и полез рукой под платье, внутри снова поднимался страх, а следом — ярость на саму себя. Если бы я не застыла, если бы в нужный момент голова не опустела, этот мудак получил бы ногой по яйцам раньше, чем успел бы коснуться меня второй раз. Виктор годами учил меня защищаться, а я в реальной ситуации не смогла нормально пошевелиться. Именно это унижало едва ли не сильнее всего.

Когда машина остановилась возле крыльца дома, я выбралась наружу настолько быстро, что даже не закрыла за собой дверь. Виктор терпеть этого не мог, но сейчас мне было плевать. Мне нужен был отец. Именно он отправил меня в тот ресторан, потребовал не переодеваться и явно знал значительно больше, чем сказал утром.

Я вошла в дом, почти не замечая людей вокруг. Даже Аврору я заметила только тогда, когда она встала у меня на пути и схватила за запястье.

— Милли, подожди, — сестра нахмурилась, быстро оглядывая меня. Её весёлость исчезла мгновенно. — Что случилось? Ты почему такая?

— Потом, Рори, — я осторожно высвободила руку, не желая сейчас объяснять то, что сама ещё не могла нормально осмыслить. — Мне сначала нужно поговорить с отцом. Я всё расскажу тебе позже.

Я обошла её и поднялась по лестнице. Аврора, конечно же, пошла следом, продолжая что-то спрашивать, но я почти не разбирала слов. Перед глазами будто стояла пелена, и существовала только одна цель — кабинет Дмитрия Волконского.

Я распахнула дверь без стука. Отец был не один. Мать сидела напротив него, закинув ногу на ногу, совершенно расслабленная, с привычной полуулыбкой на губах. Судя по всему, утренний конфликт они уже успели оставить позади.

— Миллиана, ты совсем потеряла чувство меры? — отец резко поднял голову, и его лицо сразу стало жёстким. — Какого хрена ты врываешься в мой кабинет без стука, да ещё и в таком состоянии? Сегодня ты всё чаще заставляешь меня разочаровываться в твоём воспитании.

После всего произошедшего последняя фраза окончательно сорвала остатки терпения.

— О каком воспитании ты говоришь? О том, которого никогда не было? — я посмотрела прямо на него, не пытаясь смягчить тон. Злость хотя бы ненадолго вытесняла страх, который всё ещё сидел под кожей. — Потому что сегодня вы оба вдруг решили слишком активно напоминать мне, какой я должна быть.

— Следи за тоном, Миллиана, — мать медленно повернулась ко мне и поправила волосы, будто раздражало её не моё состояние, а испорченное мной спокойствие. — Ты разговариваешь с отцом. Я советую тебе вспомнить об этом раньше, чем окончательно перейдёшь границу.

— А то что? — я перевела взгляд на неё, не скрывая вызова. — Что именно вы сделаете?

На лице матери впервые появилось настоящее удивление. Несколько секунд она молча рассматривала меня, словно пыталась понять, откуда вдруг взялась эта наглость, затем поднялась с кресла и взяла сумочку.

— Ты должен согласовать всё как можно быстрее, — бросила она отцу, проходя мимо меня. В голосе звучало такое отвращение, что я невольно напряглась. — Она это заслужила.

Я не успела спросить, о чём речь. Мать уже вышла в коридор, где стояла Аврора. Сестра тут же снова потянулась ко мне, и я на секунду сама сжала её пальцы.

— Милли, я останусь, — тихо сказала она, всматриваясь мне в лицо. — Мне вообще не нравится, как ты выглядишь. Что произошло?

— Иди к себе, Аврора. Пожалуйста, — я постаралась произнести это мягче, хотя голос едва держался. — Я всё расскажу потом.

Мать тут же вмешалась, холодно заметив, что если Аврора продолжит лезть в разговор, последствия для меня станут только хуже. Этого оказалось достаточно. Мы обе прекрасно знали слабое место друг друга: стоило угрозе коснуться одной из нас, вторая была готова отступить даже против собственного желания.

Я закрыла дверь и наконец осталась с отцом наедине.

— Теперь ты объяснишь мне, почему позволила себе подобное поведение, — отец откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы. Его взгляд оставался холодным и внимательным. — И советую подобрать действительно убедительное объяснение, если не хочешь серьёзных последствий.

— Я должна объяснить? — я усмехнулась без капли веселья и подошла к его столу. — Ты отправил меня неизвестно куда, к человеку, который считает нормальным хватать меня, угрожать и делать со мной всё, что ему вздумается, а теперь оправдываться должна я? Что это вообще были за переговоры? Кто такой Валентино Корлионезо и почему наши так называемые партнёры позволяют себе подобное?

К собственному удивлению, говорила я достаточно спокойно. Жаль, что такой же собранности мне не хватило ранее.

Отец же выглядел совсем не удивлённым. Он не спросил, что именно произошло и не потребовал подробностей, будто уже понимал, о чём я говорю.

— Сядь, Миллиана, — приказал он, указав на кресло, которое недавно занимала мать. Я осталась на месте, и его взгляд потяжелел. — Я сказал, сядь. И прежде чем продолжим, ответь мне: ты вела себя прилично? Мне не придётся краснеть за тебя перед Корлионезо?

— Ты серьёзно сейчас спрашиваешь, прилично ли вела себя я? — я всё-таки опустилась в кресло, но спокойствие начало стремительно исчезать. Перед глазами снова мелькнули чужая рука под платьем. — Я хочу знать, что, чёрт возьми, происходило в этом ресторане. Ты знал, кто меня там ждёт. Виктор тоже знал. Хватит водить меня за нос, папа. Я весь день ничего не понимаю.

— Ты сейчас выслушаешь меня до конца, Миллиана, — отец несколько секунд молча изучал меня, а затем заговорил жёстче. — Не перебивая, не споря и не пытаясь доказать, что знаешь лучше. Пока ты не согласишься на эти условия, я ничего тебе не скажу. Останешься в неведении до того момента, когда скрывать правду станет невозможно.

— Ты сейчас издеваешься? — я нервно усмехнулась и подалась вперёд. — Что это вообще за информация такая, ради которой я должна заранее согласиться молчать?

— Миллиана, закрой рот, пока не стало поздно, — голос отца стал громче, и знакомое напряжение моментально заставило меня замолчать. — Я не стану терпеть этот тон. Спрашиваю последний раз: ты будешь слушать меня или нет?

Я коротко кивнула. Плевать на условия. Мне нужна была правда.

— Сегодня ты встречалась с человеком, представляющим наших иностранных партнёров, — продолжил отец, убедившись, что перебивать я больше не собираюсь. — Валентино Корлионезо владеет компанией, которая финансирует часть наших строек и новых проектов. Мы сотрудничаем с ними уже много лет. После проблем с главным бухгалтером и подрядчиком в две тысячи пятнадцатом компания понесла серьёзные убытки, и именно Корлионезо помогли нам стабилизировать положение.

— Тогда почему ты представил их как новых партнёров? — вопрос вырвался раньше, чем я успела вспомнить обещание. — И почему я вообще никогда не слышала ни об этих убытках, ни о том, что они столько лет…

Отец с силой ударил ладонью по столу, и я вздрогнула.

— Ещё раз перебьёшь меня — пожалеешь, Миллиана, — произнёс он значительно тише, но угроза от этого прозвучала только хуже. — Ты прекрасно знаешь, что происходит, когда окончательно выводишь меня из себя. Мне напомнить?

Не понадобилось. Перед глазами сразу вспыхнула та пощёчина и тот единственный момент, после которого я почти две недели старалась не оставаться с отцом наедине. Одного напоминания оказалось достаточно, чтобы злость смешалась со старым, давно спрятанным страхом.

— Нет, — тихо ответила я, заставляя себя смотреть на него. — Я поняла. Больше не перебью.

— Хорошо, — отец выдержал короткую паузу, будто проверяя, действительно ли я усвоила предупреждение. — Потому что Корлионезо не просто наши деловые партнёры. Валентино Корлионезо — твой будущий муж, Миллиана. Через два месяца состоится свадьба, и ты выйдешь за него замуж.

На несколько секунд я перестала слышать всё остальное. Слова повторялись в голове снова и снова, но никак не складывались во что-то, что могло существовать в реальности.

Валентино.

Будущий муж.

Тот мужчина, который несколько часов назад прижал меня к столу, залез рукой под платье и сообщил, что может делать со мной всё, что захочет.

Грудь сдавило настолько резко, что я не смогла нормально вдохнуть. Воздух застрял где-то на полпути, пальцы похолодели, а мысли начали метаться, не задерживаясь ни на одной достаточно долго.

Я не выйду за него.

Отец не может просто выбрать человека, назначить дату и поставить меня перед фактом, тем более после того, что Валентино сделал сегодня.

Холод медленно расползался по телу, а вместе с ним возвращалось ощущение, которое я ненавидела с детства. Будто мне снова не двадцать один. Будто я опять маленькая девочка перед отцом, которой сообщают решение взрослых и даже не предполагают, что у неё может быть собственное мнение.

— Отец, ты же… — голос оборвался сам, и мне пришлось сглотнуть, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Я всматривалась в его лицо, цепляясь хотя бы за малейшее движение, за намёк на шутку, но ничего не находила. — Ты же не можешь всерьёз говорить о моём браке так, будто мы на рынке и ты просто решил меня продать.

— Ты услышала всё правильно, Миллиана, — спокойно ответил отец, будто речь шла о давно согласованной сделке. Он даже не попытался смягчить слова. — В нашем мире такие браки обычное дело. Союз с Корлионезо пойдёт на пользу обеим семьям, а нам сейчас нужна их поддержка. Ты так хотела быть полезной — вот твоя возможность.

От этой последней фразы внутри болезненно сжалось. Пальцы дрожали, поэтому я сцепила их на коленях сильнее, стараясь хотя бы внешне держаться.

— Я не выйду за него замуж, — произнесла я, хотя голос прозвучал значительно тише, чем хотелось. Перед глазами снова возник Валентино, его руки и холодное спокойствие, с которым он делал всё, что хотел. — Ты видел этого человека? Ты вообще понимаешь, что он может со мной сделать? Хотя… конечно понимаешь. Просто тебе всё равно.

— Этот брак хотя бы научит тебя покорности, — голос отца стал жёстче. Он смотрел прямо на меня, не испытывая ни малейшего сомнения. — Для женщины это необходимое качество, а тебе его всегда не хватало.

Я несколько секунд молчала, пытаясь осознать услышанное.

— Ты не можешь меня заставить, — выдохнула я, сильнее впиваясь ногтями в ладони. — Я не пойду под венец с человеком, которого сегодня увидела впервые. Не буду жить с ним и тем более не собираюсь становиться той послушной женой, которую вы оба себе придумали.

— Ты сделаешь это добровольно, — отец даже не повысил голос. — Сама пойдёшь под венец, сама скажешь «да» и сама ляжешь в постель со своим мужем. Выбора у тебя нет. Если я сказал, что ты выйдешь за Валентино Корлионезо, значит, свадьба состоится.

Меня передёрнуло от его слов. Я медленно покачала головой, всё ещё пытаясь удержаться за мысль, что он не сможет заставить меня сделать такое.

— Нет. Что бы ты ни говорил, я не соглашусь.

Отец немного помолчал, а затем едва заметно пожал плечами.

— Хорошо. Тогда вместо тебя выйдет Аврора, — сказал он так просто, что смысл дошёл не сразу. — Если продолжишь упрямиться, я сообщу Валентино, что отдаю ему младшую дочь.

Воздух будто выбили из лёгких.

Аврора.

Всё, что ещё секунду назад касалось меня, перестало иметь значение. Я слишком хорошо знала отца, чтобы надеяться, что это пустая угроза. Если он решил, что одна из его дочерей должна стать частью сделки, то просто заменит меня Авророй и не почувствует никакой вины.

Мысли наконец перестали метаться. Паника отступила, оставив после себя холодную ясность. Если выбора не дают мне, я должна сделать так, чтобы он хотя бы остался у сестры.

— Я согласна, — произнесла я после долгой паузы, и собственный голос показался чужим. Отец заинтересованно посмотрел на меня, но я не отвела глаз. — Только при одном условии. Аврору никогда не постигнет то же самое. Ты не используешь её в своих сделках, не выберешь ей мужа и не заставишь расплачиваться за твои проблемы. Я хочу гарантию её безопасности.

На лице отца появилась лёгкая ухмылка.

— Теперь я наконец узнаю в тебе свою дочь. Только подумай, Миллиана: к тому моменту ты уже будешь замужем и далеко отсюда, а Аврора останется под моей крышей. Что помешает мне изменить решение?

Меня затошнило от его довольства, но отступать было поздно.

— Ты прекрасно знаешь, что ради Авроры я готова на всё, — сказала я, медленно подаваясь вперёд. — Именно поэтому сейчас согласилась. И именно поэтому, если нарушишь обещание, я найду способ защитить её даже за тысячу километров отсюда. Хочешь, чтобы свадьба состоялась и Валентино получил свою «послушную» жену, — последнее слово едва удалось произнести без отвращения, — тогда сдержишь слово.

Отец несколько секунд изучал меня, а затем кивнул.

— Хорошо. Аврора не пострадает и никогда не последует по твоим стопам. На этом разговор закончен. С завтрашнего дня мать займётся подготовкой к свадьбе и введёт тебя в курс дела. Валентино утром улетает в Нью-Йорк и вернётся ближе к церемонии.

— Тогда зачем он вообще приезжал сюда? — спросила я, уже поднимаясь с кресла. Теперь ответ почти не имел значения, но услышать его всё равно хотелось.

— Увидеть тебя лично. Хотел понять, кого получит, — отец снова потянулся к документам, явно теряя ко мне интерес. — Можешь идти, Миллиана.

Оценить товар. Ну конечно.

Я вышла из кабинета, и только в коридоре на меня окончательно обрушилось понимание: я действительно выхожу замуж. За человека, который сегодня позволял себе касаться меня так, будто уже считал своей собственностью. Теперь становилось понятно, откуда взялась эта уверенность.

Я дошла до стены и медленно опустилась на пол, подтянув колени к груди. Хотелось заплакать, но слёзы будто застряли внутри. Что должно произойти, чтобы я хотя бы научилась смотреть на Валентино без отвращения? Отец ещё требует покорности. Может, мне встречать мужа на коленях и ложиться под него по первому приказу?

От одной мысли стало мерзко.

Когда чья-то ладонь коснулась моего затылка, я подняла голову и увидела мать. Она стояла напротив со скрещёнными руками, и её прежние слова сразу вернулись в память.

— Ты всё знала, — тихо сказала я, вставая. — И действительно считаешь, что я это заслужила?

— Не имеет значения, что считаю я, — равнодушно ответила она. — Главное, свадьба состоится. Тебе невероятно повезло, хотя сейчас ты этого не понимаешь. Валентино Корлионезо даст тебе всё, о чём другие женщины только мечтают. Будешь послушной, покорной и хорошей любовницей — проживёшь прекрасную жизнь.

— Только не сравнивай меня с собой, — бросила я, выпрямившись перед ней. — Я не ты. Мне недостаточно дорогой жизни, чтобы добровольно продать себя мужчине. Поэтому свои советы можешь оставить при себе.

Я обошла её, но голос матери заставил остановиться.

— Ты ещё пожалеешь об этом характере, Миллиана, — произнесла она с почти довольной усмешкой. — Корлионезо известны не только влиянием, но и жестокостью. Продолжишь быть такой же упрямой сукой — он тебя раздавит. А ты не выдержишь и сломаешься.

Я медленно повернулась. От того удовольствия, с которым она это произнесла, внутри стало больнее, чем от самой угрозы.

— За что ты так ненавидишь меня?

Мать подошла ближе и наклонилась к самому уху.

— За рождение, — тихо ответила она, после чего отстранилась с привычной холодной улыбкой. — Запомни, милая: покорность и принятие — лучшее оружие женщины.

Она ушла обратно к отцу, а я осталась посреди коридора с тяжестью в груди.

Двенадцатое мая.

Стоило мне переступить порог комнаты Авроры и увидеть её обеспокоенное лицо, как всё, что я удерживала внутри последние несколько часов, окончательно рухнуло. Слёзы хлынули сами, одна за другой, дыхание тут же сбилось и стало слишком частым. Я пыталась вдохнуть глубже, но получалось только хуже: воздух будто застревал в горле, грудь сдавливало, а от страха, что я сейчас действительно не смогу вдохнуть, паника усиливалась ещё больше.

— Милли, господи, что с тобой? — Аврора мгновенно оказалась рядом, схватила меня за руку и буквально втянула в комнату, захлопнув дверь. Затем обхватила ладонями моё лицо и заставила смотреть прямо на неё. — Не торопись. Слышишь меня? Дыши со мной. Не пытайся набрать сразу много воздуха, просто медленно. Вот так. Смотри на меня, Милли. Я здесь, ты со мной.

Я цеплялась за её голос, как за единственное, что сейчас имело смысл. За знакомые зелёные глаза, тепло её ладоней на моих щеках, за спокойствие, которого совершенно не осталось во мне самой. Аврора дышала медленно и нарочно заметно, заставляя меня подстраиваться под её ритм, пока судорожные вдохи наконец не стали глубже. Слёзы всё ещё текли, но ощущение, что я вот-вот задохнусь, постепенно отступило.

— Вот так, умница, — она осторожно убрала прилипшие к моему лицу волосы и повела к кровати. — Садись. Я сейчас принесу воды, только никуда не падай, пожалуйста, потому что я сама следом упаду.

Даже эта нелепая фраза немного вернула меня в реальность. Я села на край кровати, а Аврора тут же принесла стакан и вложила его мне в руку, придерживая за запястье, потому что пальцы всё ещё дрожали.

— Пей маленькими глотками, — попросила она, внимательно следя, как я делаю первый. — Ещё. Не спеши.

Когда стакан опустел почти наполовину, Аврора забрала его, поставила на тумбочку и сразу обняла меня. Я уткнулась лицом ей в шею, обхватила руками за талию и сжала сильнее, чем собиралась. Наверное, ей даже стало больно, но она ничего не сказала, только прижала меня к себе и медленно провела ладонью по спине.

В комнате повисла тишина, совсем не похожая на ту, что была между мной и отцом. Там молчание душило. Здесь оно позволяло наконец перестать притворяться, что я справляюсь. Рядом с Авророй мне не нужно было выпрямлять плечи, следить за голосом или доказывать, что я взрослая. Я могла просто сидеть, плакать ей в шею и чувствовать, как с каждым её движением внутри становится немного тише.

Иногда мне казалось, что именно ради неё я вообще научилась выдерживать всё остальное.

— Милли, — спустя какое-то время тихо позвала она, немного отстраняясь, но не убирая рук. Большими пальцами стёрла мокрые дорожки под моими глазами и внимательно всмотрелась в лицо. — Расскажи мне. Что случилось?

Одного этого вопроса оказалось достаточно, чтобы слёзы снова подступили к глазам. Я открыла рот и тут же закрыла, потому что произнести всё вслух неожиданно оказалось намного тяжелее, чем слушать это от отца.

— Рори, я… — голос дрогнул, и я нервно выдохнула. — Я даже не знаю, как это сказать.

— Как есть, — спокойно ответила она, снова погладив меня по щеке. — Мне не нужно, чтобы ты красиво формулировала. Просто скажи.

Я несколько секунд смотрела на наши сцепленные руки.

— Отец выдаёт меня замуж, — наконец выговорила я. Горло тут же сжалось сильнее, но останавливаться уже было поздно. — Через два месяца я должна стать женой Валентино Корлионезо.

Лицо Авроры изменилось настолько быстро, что в другой ситуации я бы наверняка рассмеялась. Сначала она просто моргнула, потом нахмурилась, будто пыталась убедиться, что правильно услышала.

— Подожди, — медленно произнесла она. — Я сейчас, скорее всего, поняла какую-то херню, поэтому давай ещё раз. Ты сказала, что отец решил выдать тебя замуж через два месяца?

— Именно это я сказала, — слёзы снова сорвались, и я торопливо вытерла их ладонью. — За того самого человека, с которым сегодня встретилась. За Валентино. За мужчину, который распускал рядом со мной руки, будто уже имеет на это право.

Шутливость исчезла с лица Авроры мгновенно.

— Что значит «распускал руки»? — она выпрямилась, и я увидела, как напряглась её челюсть. — Миллиана, расскажи мне всё. С самого утра. Ничего не пропускай.

Я рассказывала долго. Про отца, его слова о женщинах, про странное поведение Виктора, про ресторан, пистолеты. Когда дошла до того, как Валентино прижал меня к столу, голос снова начал ломаться. Несколько раз приходилось останавливаться, потому что тело будто вспоминало происходящее вместе со мной: возвращалось давление стола под грудью, чужая рука под платьем, невозможность пошевелиться.

Аврора не перебивала. Только крепче держала меня за руку.

А потом я рассказала про отца. Про свадьбу. Про его требование покорности.

И про неё.

— Я отказалась, — сказала я уже почти шёпотом. За время разговора мы успели полностью перебраться на кровать, и теперь я лежала рядом, уткнувшись лбом ей в плечо. — Сказала, что не выйду за него. А папа просто посмотрел на меня и сказал, что тогда отдаст Валентино тебя.

Рука Авроры на моей спине замерла.

Я тут же подняла голову.

— Вот этого я боюсь больше всего, Рори, — слова посыпались быстрее, потому что именно они весь вечер сидели внутри. — Не свадьбы. Не того, что он сделает со мной. Я боюсь, что отец передумает. Что однажды решит, будто я недостаточно послушная, слишком много проблем создаю, и снова вспомнит о тебе. Ты же его знаешь. Если ему понадобится что-то получить, он найдёт способ.

— Милли…

— Я согласилась из-за тебя, — призналась я и почувствовала, как по щекам снова покатились слёзы. — Я сказала ему, что выйду замуж, если он пообещает никогда не делать с тобой ничего подобного. Он согласился, но я всё равно не могу успокоиться. А если он соврал? Если я уеду, а тебя здесь некому будет закрыть собой?

Аврора смотрела на меня так, будто я сказала что-то совершенно невозможное.

— Ты сейчас серьёзно думаешь, что должна выйти за этого человека, потому что иначе отец отдаст ему меня?

— А что мне ещё было делать? — я резко села, сама не замечая, как голос становится громче. — Я сегодня видела Валентино, Рори. Я знаю, как он обращается со мной, и не позволю ему даже приблизиться к тебе. Ты не должна оказаться в этой ситуации. Никогда.

Она тоже поднялась и сразу обхватила меня за плечи.

— Милли, посмотри на меня, — попросила Аврора, дождавшись, пока наши взгляды встретятся. — Я понимаю, почему ты это сделала. Но ты не можешь всю жизнь принимать удары вместо меня.

— Могу.

— Нет.

— Могу, Аврора, — я сжала её руки на своих плечах. — И если придётся, буду делать это столько, сколько нужно. С самого твоего рождения я знала, что должна быть рядом. Когда родители не замечали нас, у тебя хотя бы была я. И я не собираюсь сейчас вдруг сказать: «Извини, разбирайся сама», потому что мне страшно.

Она долго смотрела на меня, а затем притянула к себе. На этот раз я почувствовала, что дрожит уже её дыхание.

— Иногда ты меня ужасно бесишь, — прошептала Аврора мне в волосы. — Потому что решила, будто обязана защищать меня вообще от всего.

— Обязана.

— Ты моя сестра, а не бронежилет, Милли.

Я невольно всхлипнула со смешком и сильнее прижалась к ней.

— Поздно. Уже бронежилет.

Аврора тихо рассмеялась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Тогда договоримся хотя бы так: ты защищаешь меня, а я защищаю тебя. Потому что мне тоже не плевать, что с тобой произойдёт. И я не собираюсь сидеть здесь спокойно, пока ты где-то далеко позволяешь какому-то мудаку тебя ломать.

Последнее слово больно задело.

— Мне страшно, что он сможет, — призналась я после паузы. — Сегодня рядом с ним я себя не узнавала. Виктор столько лет учил меня защищаться, я умею стрелять, умею драться, а когда Валентино меня схватил… я просто застыла. Не могла ничего сделать. Как будто тело перестало быть моим.

Аврора снова уложила меня рядом и подтянула ближе, чтобы моя голова оказалась у неё на груди. Я слышала ровное сердцебиение под щекой, пока она перебирала мои волосы.

— Тогда запомни это место, — тихо сказала она. — Не комнату. Вот это. Мой голос, мои руки, всё что угодно. Когда снова почувствуешь, что теряешь себя, вспомни, кто ты здесь. Со мной. Ты не слабая и не беспомощная. Ты просто испугалась.

— А если этого окажется недостаточно?

— Тогда вернёшься ко мне и будем придумывать что-нибудь ещё, — ответила она так просто, будто между Россией и Нью-Йорком не существовало никакого расстояния. — Ты не одна, Милли. Даже если будешь за тысячу километров.

Я закрыла глаза и сильнее сжала пальцами её футболку.

— Иногда мне кажется, что это ты старшая сестра. Я не должна лежать тут, реветь тебе в плечо и жаловаться. Мне положено придумать план и сказать, что всё исправлю.

— Старшая здесь ты, — Аврора чуть отстранилась и улыбнулась. — А я просто хорошо училась. Ты сама научила меня быть рядом, когда человеку плохо. Так что не жалуйся на результат собственного воспитания.