Танки

Но тут Дерек с силой оттолкнул меня в сторону. Я едва не полетел кувырком, но сумел удержаться на ногах, ухватившись за перила балкона. Нас окружили пятеро багряных дворян. Дерек бесстрашно преградил им путь. Его суровый вид заставил их помедлить. Они замерли с направленными на него мечами. Внизу воцарилась мертвая тишина – толпа в саду во все глаза глядела вверх. И в этой тишине прогремел яростный рев Дерека:

– Назад! А ну пошли вон обратно в комнату! Живо, не то я убью вас всех!

В правой руке Дерек сжимал металлический цилиндр, нацеленный прямо в грудь нападавшим.

– Назад, я сказал!

Но они всё же бросились на него. Вспыхнула ослепительная вспышка. Из цилиндра вырвался сноп серебристого света, похожий на тонкий луч. Он мгновенно настиг троих шедших впереди мужчин. Их мечи со звоном посыпались на пол балкона. Сами они застыли на месте как вкопанные.

Прошла секунда. Смертоносный серебряный луч Дерека скользил по их телам. Красные плащи окрасились неестественным серебристым сиянием.

Они начали таять! Я ошарашенно вытаращил глаза. Остальные вельможи, не попавшие под удар луча, в ужасе попятились. Они тоже застыли, оцепенев от страха.

Еще мгновение – и три фигуры пошли рябью. Я успел разглядеть лицо одного из них: на нем застыла гримаса дикого, безумного ужаса. Лицо становилось прозрачным! Оно стиралось, и лишь широко распахнутые глаза указывали на то, где оно только что было.

Какое–то мгновение трое пораженных лучеметом мужчин стояли словно мерцающие призраки под смертоносным сиянием оружия Дерека. А затем они просто исчезли. В самую последнюю секунду мне показалось, будто они провалились сквозь каменный пол балкона...

Дерек выключил луч.

– Быстро в комнату, кому говорю! – процедил он сквозь зубы.

Уцелевшие дворяне в панике бросились наутек. Дерек снова подошел к перилам балкона.

– Мой народ! Да, я Александр. Я не думал, что вы так быстро узнаете меня. Но вы правы – пришло время вернуть то, что принадлежит мне по праву. И я буду править справедливо!

Он все еще сжимал в руке цилиндр, зорко оглядывая комнату позади себя. Я вспомнил о Робаре. Тот ушел в соседние покои вместе с королем. Видели ли они нападение на Дерека? Но наверняка слышали, как толпа скандировала имя Александра. Странно, что они до сих пор не появились.

Вспоминая те минуты на балконе, я вдруг ловлю себя на мысли, что в тот момент совершенно забыл о Хоуп. Перед самым нападением она стояла рядом со мной. Теперь ее нигде не было видно. Я встревожился, но следующая секунда вымела все мысли из моей головы. Из глубины дворца донесся пронзительный женский крик. Девушка кричала, а затем истошно завопила:

– Король мертв!

Дерек бросился ко мне:

– Чарли, это же...

Крик повторился:

– Король мертв!

Мы ворвались в смежную залу. Нам никто не препятствовал – во дворце не осталось никого, кто посмел бы перечить Дереку. Перепуганные дворяне падали перед ним на колени:

– Александр, пощади нас! Мы верны тебе!

Дерек пролетел мимо них. В соседнем кабинете мы обнаружили распростертого на полу короля. Из раны на его горле толчками изливалась багровая кровь. Судя по всему, он лежал здесь один, пока на него не наткнулась зашедшая служанка. Король был еще жив. Дерек склонился над ним. Леонто приоткрыл глаза.

Он слабо прохрипел:

– Робар... убил меня. Робар и эта... проклятая Багряная Сенсуа...

Голос его затих. Взгляд остекленел. Дерек бережно опустил его голову на пол.

И будто в подтверждение ужасной вести, колокол на дворцовой башне заунывно зазвонил. На сей раз это был не частый набат, а мерный, погребальный звон. Толпа внизу сразу все поняла. До нас долетели крики:

– Смерть! Смерть пришла!

Дерек поднялся, его глаза горели яростным огнем:

– Развязка близка, Чарли! Я не хотел, чтобы все обернулось именно так, но...

Он не договорил. Резко развернувшись, он бросился обратно на балкон. Внизу вновь поднялось смятение, толпа бурлила, выкрикивая:

– Король мертв!

На краю сада сквозь общий гомон прорезался визгливый, истеричный женский смех.

Дерек прокричал:

– Да, король мертв! – Он выдержал паузу и добавил: – Если вы признаете меня... если вы верны мне... я взойду на престол!

Его слова потонули в восторженном реве:

– Александр! Король Александр!

Он вскинул руки, призывая к тишине, но толпа не унималась:

– Король умер! Да здравствует король Александр!

Ликующий клич прокатился по саду, эхом отдаваясь в стенах замка. У главного входа угрюмо переминались с ноги на ногу солдаты Леонто.

Дерек стоял, празднуя триумф. Его руки были простерты над толпой ладонями вниз. Но вдруг на круговом мостике у самой вершины башни началось какое–то движение. Стражники попятились назад, освобождая место для новых действующих лиц. Я замер как вкопанный, не веря собственным глазам. На самом верху стоял огромный мужчина в кожаных одеждах, за широкий пояс которого был заткнут меч. Упрямая круглая голова, тяжелое лицо, устремленное вниз...

Робар!

А перед собой он держал хрупкую девушку. Хоуп! Он крепко прижимал ее к себе, обхватив мускулистой рукой за грудь. С замиранием сердца я понял, что произошло. В суматохе Хоуп отошла от меня. Все в комнате были увлечены Дереком. Робар, хладнокровно прирезав короля, незаметно пробрался в комнату, схватил Хоуп, зажал ей рот и утащил на башню.

А ведь я обещал Дереку уберечь эту девушку от беды! Ужас и чувство вины захлестнули меня, парализовав волю. Я не мог ни думать, ни шевелиться – лишь стоял и тупо глядел вверх. Робар прикрывался Хоуп как щитом. Низкие перила едва доходили ей до колен. Один неверный шаг – и она полетит на камни сада с огромной высоты. Он сжимал ее мертвой хваткой, и в его свободной руке зловеще сверкнул кинжал, прижатый к белоснежному горлу девушки. Робар закричал:

– Тихо там, внизу! Александр, ты предатель! Молчать всем!

Дерек поднял голову. Победное выражение лица мгновенно сменилось маской отчаяния. Он смотрел на башню, потрясенный. Толпа внизу тоже притихла. Гвардейцы на нижней платформе перестали кричать и уставились на новых актеров, столь неожиданно занявших сцену. Робар снова закричал, на сей раз обращаясь к страже:

– Я говорю от имени вашего короля Леонто! Этот Александр – изменник для всех нас! И он бессилен против меня! Я бросаю ему вызов! Посмотрите на него! Пусть попробует применить свое проклятое оружие!

Дерек безмолвствовал. Одно лишнее движение – и кинжал Робара перережет горло Хоуп. Смертоносный луч Дерека был здесь бесполезен: выстрели он сейчас, и луч испепелил бы Хоуп вместе с ее мучителем.

Увидев нерешительность Дерека, солдаты короля приободрились. Один из них крикнул:

– Он ничего не может нам сделать! Смотрите, он струсил!

Люди в саду узнали Хоуп. Они стали выкрикивать ее имя:

– Господин Робар, не губите нашу Хоуп!

– Я не трону ее! Но только если вы сделаете то, что я скажу! Убирайтесь из сада, расходитесь по домам! А я сам разберусь с этим предателем!

Он повернулся к страже:

– Ступайте наверх и схватите его! Он вам ничего не сделает! Схватите изменника! Если он не сдастся или если чернь посмеет напасть на вас, я убью Хоуп!

Дерек стоял, мертвой хваткой вцепившись в перила балкона. Под пристальным взглядом Робара он не смел даже шелохнуться. Я же стоял чуть поодаль, в полумраке комнаты, прямо за спиной Дерека. Обо мне никто не думал. Снаружи меня не было видно. И вдруг я, до сих пор бывший лишь пассивным наблюдателем, провалившим свое единственное поручение, отчетливо понял, какова моя роль. Мой выход. Моя партия в этой безумной драме.

Я отступил назад, вглубь темной залы. Несколько испуганных придворных и служанок все еще толпились здесь, прильнув к окнам и завороженно глядя на разворачивающуюся на улице трагедию. Никто не обратил на меня внимания, но я уже точно знал, что должен делать.

Я развернулся и опрометью бросился из залы в полутемный, опустевший коридор замка.

Глава 10. Моя роль

Я скользил тенью по почти пустым коридорам. На нижнем этаже я обнаружил, что многие гвардейцы отступили внутрь здания; они кучковались в проходах, ожидая вестей от своих товарищей на платформе, чтобы понять, что делать дальше. Времени у меня было в обрез: я понимал, что через считанные минуты они ринутся наверх, чтобы скрутить Дерека.

Я замер у стены неподалеку от главного входа, укрывшись густой тенью. Выбраться наружу я не мог – там было слишком много солдат.

Я старался мысленно ориентироваться в пространстве. Крыло, на котором высилась башня, находилось примерно в двухстах футах от меня. Если я не мог выйти на улицу, придется пробовать изнутри, продвигаясь по этому коридору. Я молил бога, чтобы не ошибиться. Я пытался точно рассчитать, где именно должна находиться башня.

В коридоре царил полумрак, и в этом крыле замка в тот момент, к счастью, никого не оказалось. Я дошел до угла и повернул налево. Из оружия у меня был только кинжал. Я обнажил его. Но мне никто не встретился. Я миновал двери множества пустых комнат. Все окна на этом нижнем этаже были забраны решетками. Снаружи доносились яростные крики толпы.

Наконец я добрался до конца крыла. Каменная лестница здесь вела наверх. Я прикинул, что нахожусь прямо под башней, и эта лестница наверняка вела прямо в нее. Я поднялся на несколько ступеней, чтобы проверить свою догадку. Все подтвердилось. Робар переманил на свою сторону солдат, которые находились здесь. Он отослал их вниз с мостика башни, и теперь они охраняли эту лестницу.

Я крадучись поднялся еще на несколько ступеней, стараясь не издавать ни звука. Сверху доносились их голоса. Там горел свет. Я видел ноги некоторых из них – они плотно запрудили ступени. Я тихо отступил назад.

Пробиться в башню отсюда было невозможно. Один, вооруженный лишь кинжалом, я не мог ринуться вверх по лестнице на дюжину вооруженных до зубов людей; тем более что любой поднятый мной шум мог напугать Робара на верхотуре, и тот с перепугу прирезал бы Хоуп.

Я замер на мгновение, лихорадочно соображая и обдумывая свои действия. Меня била крупная дрожь. Теперь все зависело только от меня. Я должен был во что бы то ни стало проникнуть в башню. И главное – нужно было спешить.

Я спустился обратно на нижний этаж. По моим ощущениям, я все еще находился футах в двадцати над землей. Слишком высоко. В десятке шагов дальше по коридору я заметил лестницу, ведущую вниз, в подвалы замка на уровне земли. Я мысленно зафиксировал, куда именно повернул и какое расстояние прошел. Затем спустился по ступеням.

Там была пустая полуподвальная комната. В ней царила кромешная тьма. Я лег прямо на земляной пол. Я мысленно воссоздал расположение башни: она находилась чуть выше меня и в нескольких шагах в стороне. По меньшей мере футов сто пятьдесят вверх до того самого мостика–балкона, где Робар удерживал Хоуп. Я сосредоточился на этой картине, молясь, чтобы не ошибиться в расчетах.

Еще я молил о том, чтобы удача оказалась на моей стороне. Это был отчаянный, безумный риск, но я примерно представлял, что находится на этом самом месте в моем родном Нью–Йорке. Лежа на боку в абсолютной темноте, я нажал на кнопку механизма на запястье...

Началось уже знакомое мне ощущение перехода. Тьма вокруг заструилась светом. Тени начали обретать очертания. Мое тело вибрировало, содрогаясь от внутренних колебаний. Мне казалось, будто земля под моими ногами плавится. Голова закружилась. К горлу подкатила тошнота, но я отчаянно пытался сохранить ясность мысли. Я должен был следить за этим новым Пространством, куда перемещался. Пространством? О, как я молился, чтобы здесь, на этой точке в Нью–Йорке, оказалось свободное место! Если бы возникла хоть малейшая преграда, я был готов мгновенно отключить механизм при первых признаках опасности.

Тени вокруг сгущались. Какое–то мгновение мне казалось, будто я парю в невесомости. Полная потеря веса. Мое тело словно повисло в пустоте – неосязаемое, невесомое, удерживаемое от распада лишь моим отчаянно борющимся разумом...

А затем я почувствовал, что материализуюсь. Вокруг начали вырисовываться стены. Я опустился на фут–другой и мягко приземлился на новый пол. Моя рука коснулась его. Физические чувства возвращались. Я нащупал бетонную поверхность. Рядом струился слабый, зыбкий свет, очерчивая прямоугольник окна. Кругом царила тьма. Пустая темнота, нарушаемая лишь глухим гулом работающего механизма...

Я находился внутри здания, в какой–то комнате. Внезапно я почувствовал себя почти нормально, если не считать непрекращающейся вибрации. Я снова щелкнул выключателем. Меня пронзил резкий толчок. Сознание помутилось, но затем я сел; голова прояснилась. Тошнота отступила.

Я вернулся в свой мир, в Нью–Йорк. Стояла ночь. Я попытался прикинуть время. Мы с Дереком ушли около полуночи. Значит, сейчас было предрассветное время. Я лежал в подвальном помещении на цементном полу. Под самым потолком виднелось окно, из которого лился слабый уличный свет. В этом тусклом свечении я разглядел ящик для угля, несколько бочек и дверь в соседнюю комнату, похожую на ремонтную мастерскую.

Я сел и принялся высчитывать координаты. Я находился примерно в тысяче футов от Бэттери–парка и в двухстах футах от реки Гудзон. Это было офисное здание, а я находился в одном из его подвальных помещений на уровне земли.

Скоро рассвет? Я попытался представить, что находится прямо надо мной. Пустующее офисное здание. Для уборщиц еще слишком рано. Лифты, скорее всего, не работают. Я мысленно усмехнулся. Да и какой прок мне от лифта, даже если бы он работал? Как бы я, ночной бродяга, появился из подвала этого здания и потребовал поднять меня наверх! Лифтов нет, но наверняка есть ночные сторожа. Мне нужно избежать встречи с ними.

Я нащупал дверь. Сердце испуганно екнуло от мысли, что она заперта, но засов поддался. Я скользнул в коридор и нашел лестницу. Прошел два пролета. Я снова постарался сосредоточиться на Пространстве. Замер и тщательно все взвесил. Мой план был предельно ясен: я не делал ни единого шага без точного расчета. Башня с Робаром все еще оставалась слева от меня, практически прямо надо мной.

Я поднялся по короткой каменной лестнице и осторожно приоткрыл еще одну дверь. Я оказался в полутемном вестибюле первого этажа офисного здания, прямо у неработающих лифтовых шахт. В нише по другую сторону шахты на столе ночного дежурного горела лампа. Сам он сидел спиной ко мне. Я бесшумно притворил дверь.

Лестница, идущая вверх рядом с лифтом, была прямо передо мной. Выждав удобный момент, я проскользнул за угол и побежал наверх. Мне никто не встретился. На каждом этаже бетонной лестничной клетки горела тусклая лампочка. Четвертый этаж. Нет, слишком мало! Я приоткрыл дверь четвертого этажа. Мраморный коридор офисного здания был пуст и безмолвен. Ряды запертых дверей кабинетов с золочеными названиями фирм и номерами. Один–единственный тусклый светильник озарял это безмолвное царство пустоты...

Я вернулся на лестничную клетку и стал подниматься выше. В руке я по–прежнему сжимал кинжал. Чарли Уилсон, скромный клерк из брокерской конторы на Уолл–стрит, крадется в ночи! И в какое же невероятное приключение я ввязался!

Наконец я добрался до нужного, как мне казалось, этажа. В коридоре я выбрал одну из дверей. Она была надежно заперта. Взломать замок у меня бы не вышло, но дверная панель была сделана из матового стекла. Придется рискнуть и пошуметь. Я бросился в конец коридора, где на стене в креплении висел пожарный топор с красной рукоятью. Схватив его, я вернулся и с размаху обрушил на стеклянную панель.

Услышит ли меня сторож? Выяснять это времени не было. Топором я быстро оббил острые осколки стекла по краям рамы и пролез в проем. Я сильно порезал руку, но даже не обратил на это внимания.

Я очутился в полутемном, тихом офисе с коврами на полу, расставленными письменными столами, картотечными шкафами, кулером для воды и сейфом в углу. Я бросился к одному из окон. Оно выходило на Бэттери–парк и залив. Звезды еще сияли на небе, но на востоке, над Бруклином, они уже бледнели в лучах приближающегося рассвета. Я посмотрел вниз, пытаясь определить высоту. Да, примерно то же самое. И положение правильное. Я различал очертания берега, силуэты деревьев в Бэттери–парке, оживленную гавань, которая даже в этот предрассветный час пестрела ходовыми огнями судов.

Все это я видел собственными глазами, но мысленным взором я созерцал разрушенный, опустевший павильон и сады замка Леонто. Разъяренная толпа должна находиться прямо подо мной. Вход во дворец – слева, внизу на улице, где припаркованы те такси. У входа в офисное здание внизу поднялась какая–то суета. Теперь–то я знаю, в чем было дело, но в тот момент не обратил на это внимания. Крыло замка находилось прямо подо мной. А здесь должна быть башня. Ее верхний ярус или балкон – прямо там, где я сейчас стоял. Я молил небо, чтобы так оно и было. Мой разум буквально воссоздавал эту картину во всех деталях.

Я лег на пол у самого окна. В коридоре послышались тяжелые, торопливые шаги. Очевидно, один из ночных сторожей услышал звон разбитого стекла.

Я тихо рассмеялся и нажал на рычажок механизма на запястье...

Глава 11. Схватка на балконе башни

И снова меня захлестнули знакомые ощущения. Офис растаял в воздухе. Я не знал и, честно говоря, мне было плевать, застали ли вошедшие сторожа мой призрачный силуэт на полу. Меня увлекло в водоворот теней. Через секунду я вынырнул из черного безмолвия. Офисная комната исчезла. Казалось, я упал или плавно опустился вниз – не знаю, на сколько именно футов. Меня захлестнуло торжество. Я лежал на другом полу. Вокруг материализовался дверной проем. Я оказался не на самом балконе, как рассчитывал, а внутри башенной комнаты. Вокруг выросли новые каменные стены.

На сей раз я проигнорировал дискомфорт перехода. Я был слишком сосредоточен на том, в какую обстановку сейчас попаду. Башенная комната. Теперь я видел ее отчетливо: овальные окна совсем рядом, дверной проем, ведущий на балкон. На меня обрушились звуки, смешиваясь с глухим гулом работающего во мне механизма. Знакомые звуки. Рев толпы. И один отчетливый голос – голос Робара. Сначала смутный и неразборчивый, по мере моей материализации он становился все яснее.

Внезапно я понял, что в комнате я не один. Рядом стоял гвардеец. Он увидел, как я возник буквально из воздуха, и в ужасе отпрянул. Я щелкнул выключателем на запястье. Мгновенно вскочив на ноги и пошатываясь, я прыгнул на него. Мой кинжал вонзился ему прямо в грудь.

Меня передернуло от ужаса содеянного. Голова закружилась от подкатившей тошноты, но когда солдат рухнул, я пересилил себя, мертвой хваткой вцепился в рукоять кинжала и с силой выдернул его. Клинок был по рукоять в крови.

Я стоял, дрожа всем телом. В этой небольшой башенной комнате больше никого не было. Я повернулся к двери. В проеме виднелся лоскут неба со звездами, бледневшими в предрассветных сумерках. Я пригнулся у низкого дверного проема, ведущего на балкон, всматриваясь и лихорадочно оценивая обстановку. Картина почти не изменилась. Разве что часть стражников покинула нижнюю платформу у входа – без сомнения, они ушли во дворец, чтобы подняться по лестнице и схватить Дерека.

На этом верхнем балконе, всего в десяти футах от меня, Робар все еще удерживал Хоуп. Девушка стояла перед ним. Он стоял ко мне спиной. Один резкий прыжок – и я смогу вонзить кинжал ему в спину.

Робар громогласно вещал:

– Король Леонто мертв! Если вы хотите, чтобы я наследовал ему, я сделаю эту девушку, Хоуп, своей королевой. Вы ведь все любите ее...

Я напрягся, готовый к прыжку. И тут на краю балкона я заметил притаившуюся Сенсуа. Ее багряное одеяние распахнулось, обнажая белые ноги. Рука женщины шарила в складках плаща. Она была лишь пешкой в игре Робара, и теперь наконец осознала это. В руке у нее блеснул нож. Обезумев от ревности и ярости, она бросилась на спину Робара, пытаясь ударить Хоуп.

Возможно, он почуял ее приближение или услышал шорох, а может, она просто действовала слишком неумело. Нож лишь слегка задел плечо Хоуп. Робар выпустил девушку. Издав яростный рев, он развернулся и мертвой хваткой вцепился в безумную нападавшую. Секунду–другую я оцепенело наблюдал за этой сценой. Он перехватил запястье Сенсуа, выкрутил нож и вонзил его ей прямо в грудь. С пронзительным криком она рухнула к его ногам, и когда он выпрямился, его взгляд упал на меня.

Но я уже прыгнул. Я обрушился на него всем телом. Его собственный кинжал остался в груди Сенсуа. Когда я в прыжке занес свое оружие, он перехватил мое запястье и выкрутил его, но я успел отбросить кинжал прежде, чем он завладел им. Клинок полетел вниз, за перила балкона. Сила моего броска повалила Робара навзничь, но его задержали перила. Он обхватил меня своими ручищами. Мощные тиски сдавили мои ребра. Я вцепился ему в горло.

На миг мне показалось, что мы оба перелетим через ограждение. Рядом я мельком увидел Хоуп и услышал ее испуганный крик. Но мы не упали: Робар дернулся и увлек меня за собой назад. Мы рухнули на пол балкона и покатились, сцепившись в глухой клубок. Он был куда сильнее и тяжелее меня, и вскоре подмял меня под себя. Мощным рывком он разомкнул мои пальцы у себя на горле, но я был юрким и выскользнул из–под него и почти успел подняться на ноги. Он уже стоял на одном колене, пытаясь выхватить меч. Я снова навалился на него, отчаянно пинаясь и царапаясь. Он взревел как раненый бык. Не обращая внимания на мои цепкие пальцы и град беспорядочных ударов, он поднялся во весь рост, увлекая меня за собой – я по–прежнему мертвой хваткой держал его за шею.

Робар оторвал меня от земли. Я понял, что он вытащил меч, но мы сцепились слишком крепко, чтобы он мог пустить оружие в ход. Под моим весом он покачивался, точно пьяный; его движения стали хаотичными. Мы снова налетели спиной на перила. И снова я услышал отчаянный крик Хоуп и краем глаза увидел, как она бросилась к нам. Робар нагнулся, пытаясь ухватиться за низкое ограждение. Из–за этого мои ноги коснулись пола. Собрав последние, отчаянные силы, я толкнул его назад. Когда он начал заваливаться через перила, я попытался разжать его пальцы, которыми он цеплялся за меня. Я почувствовал, что мы оба летим в бездну, но в этот момент мне на помощь пришла Хоуп. Ее руки мертвой хваткой обвили мою талию. Ее рывок вырвал меня из объятий великана. Огромное тело Робара сорвалось вниз...

Какое–то мгновение Робар еще балансировал на краю, а затем рухнул. С высоты донесся его протяжный, полный агонии крик. Я не стал смотреть вниз. Я обессилено опустился на колени у перил. Толпа в саду, Дерек на соседнем балконе, гвардейцы, появившиеся за его спиной – все замерли в гробовом молчании. И в этой тишине раздался жуткий, глухой удар упавшего тела...

На секунду я прижал к себе Хоуп, она дрожала всем телом. Вокруг снова поднялся невообразимый хаос. Я отпустил девушку и вскочил на ноги. Подойдя к перилам, я поднял руки и замахал Дереку. На его лице отразилось крайнее изумление, но он ответил на мой жест. За его спиной стояли стражники, пришедшие схватить его; они замерли, потрясенные новой трагедией.

Дерек резко повернулся к ним. Теперь он не был беспомощным!

– Прочь! – крикнул он.

Цилиндр в его руке угрожающе нацелился на гвардейцев, и те в ужасе попятились. Дерек промчался мимо них и скрылся в глубине дворца.

Хоуп потянула меня за рукав:

– Я хочу поговорить с народом.

Она встала рядом со мной, перегнувшись через перила балкона. Хрупкая, нежная фигурка. Они все прекрасно знали ее. Их любимая Хоуп. В наступившей тишине ее голос прозвучал чисто и звонко:

– Мой народ! Мы все хотим, чтобы к нам вернулся наш любимый Александр. Он здесь. Он наш законный король!

– Король Александр! Да здравствует король Александр!

Вскоре за нашими спинами появился Дерек:

– Боже мой, Чарли! Я ничего не понимаю...

Я быстро объяснил ему, как мне это удалось. Он крепко сжал мое плечо:

– Я никогда не смогу достойно отплатить тебе за это!

Я подтолкнув его вперед, и он встал рядом с Хоуп у перил. Он обнял ее, и она обвила его шею руками, отвечая на поцелуй. Толпа удивленно ахнула, а затем разразилась радостными криками.

Я закричал во весь голос:

– Хоуп станет вашей королевой! Правлению багряных дворян пришел конец!

Буйное ликование толпы, к которому теперь присоединились и дворцовые гвардейцы, взмыло к небу, заглушая мои слова.

Глава 12. Одна бурная ночь

Мой рассказ подходит к концу, и мне почти нечего к нему добавить.

Я вернулся в свой мир. А Дерек остался в своем. Каждому свое; можно сколько угодно сетовать на предначертанную судьбу, но расстаться с ней не так–то просто.

Ученые, исследовавшие механизм, с которым я вернулся, вполне естественно, отнеслись к моим словам со скептицизмом. Дерек очень опасался, что между его миром и моим наладится постоянная связь. Он тогда лишь тихо улыбнулся: