Чёрная любовь

— Берегите себя, — Ратмир слегка сжал моё плечо. — Когда придет время, и она неизбежно должна будет соединиться с Сердцем, эта боль может разрушить вас самого.

— Иронично, не правда ли? — я усмехнулся, залпом допил вино и с грохотом поставил кубок на каминную полку. — Ты говоришь мне о боли, вспоминая тех, кого я забрал у тебя в ходе Великой битвы?

Ратмир отнял руку. Его лицо осталось бесстрастным, как и подобало верному слуге.

— Мы уже обсуждали это. Я верен вам, мой Владыка.

— Потому что лишен выбора. Потому что ты не можешь ненавидеть меня за то, чего я тебя лишил, — я медленно направился к своему креслу у огня. — Если бы ты обладал свободой выбора, возможно, наша дружба имела бы совсем иной вкус.

— Это бессмысленный спор. То, что я не способен жаждать мести, не означает, что я не желаю вам избавления от страданий, — Ратмир развернулся и направился к выходу. — Но поступайте, как знаете, мой Владыка.

— Я всегда так поступаю.

Дверь закрылась с глухим щелчком. Я остался один в тишине огромного зала. Лишь треск поленьев в камине нарушал покой, напоминая мне о том, что даже самый сильный Дьявол обречен на вечное одиночество. И, возможно, это было самым жестоким наказанием, которое я сам же себе и уготовил.

***

Анна

Проснулась я от резкой боли: кто-то больно укусил меня за палец.

— Ай! Да чтоб тебя… — я рывком села на кровати, отмахиваясь от обидчика. Разумеется, это был кот Баюн. Он сидел на подушке, невозмутимо поводя хвостом из стороны в сторону. — Почему ты такой вредный? — прошипела я, баюкая укушенный палец.

— А почему ты такая недалёкая? — отрезал кот, глядя на меня свысока. — И приглуши голос, глупая смертная. Мы не хотим, чтобы стража услышала твои вопли.

Я вздохнула, засунула палец в рот и отвернулась к стене.

— Чего тебе?

— Я придумал, как заставить этого тирана снять с тебя ожерелье.

— О? — я заинтересованно приподняла бровь.

— Ты его соблазнишь.

Я чуть не подпрыгнула на кровати.

— Что?!

— Тише ты! — зашипел кот.

В дверь постучали. Сердце ушло в пятки.

— Барышня, вы в порядке? — глухо донеслось из-за тяжелой створки. Это был один из тех безмолвных стражей, чьи доспехи были выкованы самой магией.

— Д-да, всё хорошо, спасибо! — крикнула я, стараясь придать голосу уверенности. — Просто… ударилась ногой об угол.

За дверью воцарилась тишина. Я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Снова повернулась к коту, обнимая меховое одеяло.

— И даже не думай. Я не буду его соблазнять.

— Он уже делает всю работу за тебя, — Баюн перепрыгнул в ноги кровать и сел, глядя на меня с нескрываемым презрением. — Видимо, у него есть особая тяга к глупышкам.

— Знаешь, — я с трудом сдержалась, чтобы не запустить в него подушкой, — если бы ты был хоть капельку добрее, мне было бы куда проще с тобой общаться.

Я снова легла, глядя в потолок. Сквозь тяжелые шторы пробивался тусклый серый свет. Дом… я вспомнила нашу дачу под Хабаровском, тихие вечера и запах хвои. Всё это казалось таким далеким. Черноморье — это приключение, это магия, но это и смертельная опасность.

— У тебя нет выбора, Аня, — голос кота стал тише, но жестче. — Я — твой единственный путь домой. Если ты не поможешь мне восстановить силы, чтобы я разорвал связь, ты навеки останешься здесь, заточенная в Сердце Мироздания, как и остальные несчастные.

— Черномор сказал, что дороги домой нет.

— И ты поверила ему? Ты действительно наивна.

Кот коротко укусил меня за пятку через одеяло, заставляя вскрикнуть.

— Хватит! — я отпихнула его, но он ловко отпрыгнул.

— Не игнорируй меня. Вставай и приступай к делу. Чем дольше мы тянем, тем скорее Владыка решит, что ты ему наскучила, и закроет тебя в Сердце.

Баюн прыгнул на пол и исчез в клубах черного дыма. Я ненавидела этого кота.

Желудок протестующе заурчал. Делать нечего, пришлось вставать. Я натянула простое платье, накинула меховую накидку и направилась к двери. К моему удивлению, она открылась без усилий. Стражи у двери даже не шелохнулись, только их пустые шлемы повернулись в мою сторону.

— Мне… можно прогуляться? — робко спросила я. — Только в сопровождении, барышня, — отозвался один из них, хотя его губы не двигались.

— Понятно.

Я шла по длинным коридорам, разглядывая гобелены с изображением сказочных чудовищ. Замок был прекрасен и пугающе огромен. В одном из залов я наткнулась на человека — точнее, на существо, которое выглядело куда человечнее прочих. Это был тот самый «золотой» витязь. Его кожа местами переходила в сияющие золотые пластины, словно он был частью самой архитектуры этого места.

— Доброе утро, барышня, — он отвесил безупречный поклон. Его голос был мягким, глубоким, как гул колокола.

— Привет, — я улыбнулась, чувствуя, что от него не исходит той ледяной угрозы, что от Черномора.

— Я — Анна.

— Витязь Ратмир, Золотой рыцарь, — он склонил голову, целуя мою руку. Его пальцы были жесткими, мозолистыми, но движения — удивительно нежными. — Что привело вас в эту часть замка?

— Блуждаю в поисках… завтрака.

Ратмир тихо рассмеялся, и это был первый по-настоящему теплый звук, который я услышала в Черноморье.

— Позвольте мне проводить вас на кухню. Давно мы не принимали гостей, и я буду счастлив оказаться полезным.

Я шагала рядом с ним, чувствуя себя чуть менее одинокой в этом бесконечном, застывшем во времени дворце.

— Прошу прощения, если мои манеры покажутся вам несколько старомодными.

— У меня всё равно нет манер, так что не переживайте, — ответила я, пытаясь не отставать от его широкого шага.

Ратмир мягко усмехнулся, заведя руки за спину.

— Переход из земного мира в Черноморье всегда дается нелегко. Слишком много времени утекло с тех пор. Какой сейчас год на Земле?

— Две тысячи двадцать шестой, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Вот как… — он глухо кашлянул. — Поразительно. Мне казалось, прошло куда меньше времени. Время здесь течет причудливо, не так, как в прочих мирах. Но боюсь, в этот раз дело не только в чарах.

— Мирах? Во множественном числе? — я нахмурилась. — Черномор как-то упоминал, что наш мир когда-то был вратами.

— Именно так. Черноморье существует в пространстве между множеством миров. Земля — лишь один из них. Сам я родом из иного места.

— Правда? Это потрясающе! Откуда же вы?

Меня вдруг осенило: магия перестает казаться такой уж пугающей, когда рядом с тобой не чудовище, желающее тебя сжечь, а… просто собеседник.

— Мир под названием Дивье Царство. Земля фей, — он ответил так просто, будто говорил о соседнем городе. — Я путешествовал оттуда на Землю, чтобы сражаться плечом к плечу с великим князем. А когда мы вместе с остальными прибыли сюда, я остался верным соратником Владыки Черномора.

— Фей… — я запнулась. — Как в сказках? Как те самые феи?

Он мягко улыбнулся: — Можно сказать и так. До того, как Сердце Мироздания поглотило всё вокруг, мой народ процветал здесь… — он запнулся, и его лицо мгновенно омрачилось.

— Это случилось из-за Сердца? — тихо спросила я.

— Да. До него, — он покачал головой. — Простите, мне не следовало обременять вас нашими печалями. Вы не должны быть жертвой истории этого места.

— Думаю, я уже ею стала, — ответила я, плотнее кутаясь в меховую накидку. Она была удивительно уютной и теплой, но осенний холод замка всё равно пробирал до костей. Или это была не осень? Я окончательно перестала понимать, какое время года сейчас за стенами этого проклятого места.

— Да, пожалуй, вы правы, — он выглядел таким искренне опечаленным, что мне захотелось подойти и ободрить его.

К счастью, разговор прервался самым неожиданным образом. Мы свернули в глубину замка и наткнулись на двери, из-за которых внезапно донесся пронзительный женский визг: — Пошел вон! Вон, я сказала!

В следующее мгновение из проема вылетела чугунная сковорода и с грохотом врезалась в стену. Я подпрыгнула на месте, едва не взлетев к потолку, и инстинктивно отпрянула назад. Мимо нас пронеслось нечто: фигура в доспехах, но какая-то… рассыпающаяся. Вместо привычного металлического лязга в воздухе повис сухой, неприятный шорох, словно пересыпали горсть серой золы. У этого стража недоставало целых сегментов брони, а левая рука — сотканная из клубящегося пепла — парила в воздухе отдельно от тела, нервно подрагивая. Казалось, он едва удерживает свою форму, то и дело оседая облачками черной сажи.

Я в ужасе спряталась за спину Ратмира, пока этот «пепельный недотепа» в панике улепетывал по коридору, оставляя за собой тонкий серый шлейф. Из кухни вслед ему показалась женщина. Точнее, это была ожившая коллекция кухонной утвари в фартуке. Она напоминала мою тетю Люсю — такая же округлая, дородная и сейчас абсолютно разъяренная. Она сжимала скалку, от которой исходил едва заметный жар.

— И не смей возвращаться, сгусток золы недоделанный! — проорала она вслед удирающему призраку, чьи доспехи продолжали осыпаться прахом прямо на каменный пол. — Клянусь, мое терпение — не бесконечное пламя!

Ратмир вздохнул, стараясь сохранить невозмутимость: — Доброго утра, Елена. Я привел нашу гостью.

— Ой! — существо в фартуке тут же сменило гнев на милость, издав тонкий писк. — Ратмир! А это… о, господи, какая ты бледная, бедняжка. Заходи, заходи скорее! Ты, должно быть, ужасно голодна. Завтрак пропустила? Конечно, пропустила. Владыка, небось, всю ночь мучил тебя своими молчаливыми допросами? Он-то почти не говорит, но если уж начнет… Входи, входи, я живо соображу тебе что-нибудь поесть!

— Я… — я даже не успела открыть рот, как Елена ухватила меня за руку и поволокла в кухонный чад. Обернувшись к Ратмиру, я беззвучно взмолилась: «Помоги мне!»

Но высокий витязь лишь усмехнулся, отвесил шутливый поклон и развернулся, чтобы уйти.

— Приятного аппетита, барышня Анна.

Ну вот почему мне кажется, что меня только что «посвятили» в студенты? О, Ратмир, я вам это припомню! Как только выберусь из этой кухни — непременно припомню.

***

Владыка Черноморья, Черномор

— Вам стоит поторопиться, если Вы желаете спасти нашу гостью, — голос Ратмира звучал ровно и безупречно, как того требовал этикет.

Я поднял взгляд от свитков и книг, в которых тщетно пытался отыскать источник силы Анны, и вопросительно приподнял бровь. Ратмир, мой Золотой витязь, стоял в дверях, сохраняя неизменную почтительность. Он знал границы, но его глаза, казалось, видели гораздо больше, чем подобало слуге.

— О? — я откинулся на спинку кресла.

— Она заперта на кухне с Еленой, — Ратмир не позволил себе ни тени улыбки, но в его тоне проскользнула едва уловимая нотка иронии. — Она жаловалась на голод, мой Владыка. А Елена уже много месяцев просит аудиенции. Вы избегаете её, но она всё ещё помнит вкус Ваших любимых пирогов с брусникой.

Я тяжело вздохнул.

— Ратмир, ты становишься невыносимым в своем стремлении устроить мой досуг. Ты мог бы послать слугу, а не бросать смертную в пасть львице, лишь бы выманить меня из покоев.

Я поднялся, поправляя тяжелые полы камзола.

— Ты прекрасно знаешь, почему я избегаю Елену, — бросил я, проходя мимо него.

— Разумеется, мой Владыка, — Ратмир поклонился, пропуская меня вперед. — Но если эта юная особа обречена на столь трагическую судьбу, разве не справедливо позволить ей насладиться хоть каплей Вашего внимания? Я не видел, чтобы Вы улыбались… с тех самых пор, как пало Дивье Царство.

Я на мгновение замер. Этот витязь знал слишком много.

— Тебе не стоит брать на себя роль моей совести, Ратмир. Это опасное занятие.

— Кто-то должен это делать, — невозмутимо отозвался он, следуя за мной на почтительном расстоянии. — Но советую поспешить, прежде чем она взорвется от количества съеденного. Вы ведь знаете, как Елена умеет проявлять свою заботу.

— Да, — тихо ответил я. — К сожалению, знаю.

Когда я вошел на кухню, Елена, увидев меня, тут же опустилась в глубоком реверансе, её доспехи-фартук издали мягкий, сухой шорох, напоминающий звук пересыпаемого песка.

— О, мой Владыка! Вы почтили нас своим присутствием! — она всплеснула руками.

Я перевел взгляд на Анну. Она сидела на высоком табурете, не пытаясь ни вскочить, ни поклониться. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в этом взгляде не было той заученной покорности, к которой я привык за столетия.

— Нам пора, — добавил я, обращаясь к ней. — Твое обучение начинается сейчас.

Анна поспешно спрыгнула с табурета, прихватив с собой один из пирогов.

— Возьми второй для Владыки! — крикнула вслед Елена. — Он вечно забывает о еде, всё летает в своих думах!

Я лишь едва заметно усмехнулся. Анна, покраснев, послушно прихватила второй сверток. На лестнице она обернулась ко мне, небрежно сунув пирог в руку.

— Будешь? — спросила она так просто, словно я был обычным прохожим, а не повелителем Черноморья.

— Нет, — я позволил себе настоящую улыбку. — Но спасибо, Анна.

Я повел её во внутренний двор — небольшое пространство, засыпанное чистым песком. Там, под открытым небом, я протянул ей кольчугу из тончайшего золота.

— Это не загорится, — сказал я, отвернувшись, чтобы дать ей возможность облачиться. — Твой дар… он непокорен. Но ты должна стать его хозяйкой.

Когда она предстала передо мной, я почувствовал, как внутри полыхнуло что-то давно забытое.

— Слушай меня, Анна, — я коснулся кончиком пальца её подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я — Черномор. Я не знаю жалости, и в моем мире не бывает поблажек. Но если ты хочешь выжить, ты должна научиться подчинять хаос.

Я призвал свой клинок. Он соткался из самого пламени, дрожа и искрясь.

— Ты спрашивала о моем прошлом? Этот меч — наследие древних правителей.

Я бросил к её ногам легкий тренировочный меч.

— Подними его.

— Но я не умею…

— Это больше не имеет значения, — я щелкнул пальцами, и мой огненный клинок со свистом рассек воздух, застыв в нескольких сантиметрах от её плеча. — Защищайся, Анна. Иначе я сам покажу, как дорого стоит промедление.

Она стояла передо мной — хрупкая, смертная, но с огнем в глазах, который я был намерен разжечь до небес.

***

Анна

— Дисциплина. В самых разных смыслах, — пророкотал Владыка.

— Я не умею драться, — снова пробормотала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— Это мы сейчас исправим.

Он едва заметно повел кистью, и меч вспорхнул в воздух, направленный прямо мне в грудь.

— Защищайся.

— Что?

Клинок рванулся вперёд. Я вскрикнула, бросилась наутёк, споткнулась и растянулась на песке, точно мешок с картошкой на нашей даче под Хабаровском. Перевернувшись на спину, я зажмурилась, ожидая удара, но вместо него почувствовала лишь леденящий холод стали в нескольких сантиметрах от своего лица. В панике, не в силах сдержать напор стихии, я вспыхнула, как сухая трава.

Черномор рассмеялся. Этот звук был похож на треск ледника.

— Не смешно! — огрызнулась я, пытаясь выглядеть грозно.

— О, поверь, это невероятно забавно.

Я села, глядя на свои горящие руки, и тяжело вздохнула: — Я как рыба-ёж. Вспыхиваю, когда пугаюсь, чтобы защититься.

Владыка подошёл ближе. В его движениях не было прежней ледяной отстранённости — скорее, снисходительное любопытство. Он протянул мне руку, и я, помедлив, схватилась за его ладонь. Когти не вонзились в кожу — он помог мне подняться с поразительной грацией.

— Я хотел понять, основана ли твоя сила на страхе. Похоже, так и есть.

— Мог бы просто напугать меня, — проворчала я.

Он обошел меня кругом, словно хищник, изучающий диковинную добычу. Его пальцы коснулись моих волос, которые сейчас полыхали лазурными искрами. Металл его доспехов, коснувшись моего пламени, начал тихо вибрировать, излучая странный, завораживающий свет.

— Тебе больно? — я с тревогой взглянула на его руку.

— Чтобы причинить мне вред, тебе нужно пылать куда сильнее, — его голос, казалось, вибрировал у самого моего уха. — Не знаю, облегчение это для тебя или разочарование?

— Я не хочу причинять тебе боль.

Он подошел ещё ближе. Я чувствовала исходящий от него жар и мощь, от которых перехватывало дыхание. Его руки опустились мне на плечи, пальцы сжали кожу, и я видела, как пламя на моих руках разгорается ярче от этого простого прикосновения. Может, это была не нервозность? Может, всё было куда сложнее? Я не знала, как совладать с тем, что творилось внутри, когда он был так близко.

— Почему ты заточил других стихийных духов? — спросила я, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Я отвечу на это, когда твоё обучение будет завершено.

Он отступил, и тут его доспехи начали меняться. Они потекли по его телу, сгущаясь в причудливые, гротескные формы, напоминающие чешую дракона. Теперь передо мной стоял не просто мужчина — предо мной был сам Мрачный Принц, грозное и прекрасное воплощение тьмы.

— Подними меч, — велел он.

Я сжала рукоять. Тяжелый, холодный, чужеродный предмет.

— Как это поможет мне усмирить моё пламя?

— Скорее всего, никак, — его смех отозвался в глубине металлической маски. — Но зато это будет чертовски весело.

Следующий час превратился в пытку. Он сбивал меня с ног, наказывал за неверную стойку, заставлял чувствовать себя маленькой и беспомощной, как деревце в бурю. Но каждый раз, когда я падала в песок, он протягивал мне руку.

— Представь, что ты — дерево, — наставлял он, толкая меня в плечо. — Стой твердо. Будь сильнее ветра.

Я злилась, я огрызалась, и, кажется, ему это… нравилось? Он словно упивался моим смущением, моей яростью, моей неспособностью скрыть чувства. В конце концов, я заставила себя сосредоточиться. Вместо того чтобы бороться с пламенем, я позволила ему течь сквозь меня, как горному ручью. Я перестала бояться. И… вспышка погасла. Я снова стала обычной девушкой.

— Смотри! — я рассмеялась, вытирая пот со лба.

— Вижу.

Порыв чувств оказался сильнее разума. Я сделала шаг вперёд и обняла его — широкого, как скала, закованного в сталь. Он замер, словно пораженный молнией, а затем его рука — обычная, человеческая рука без единого когтя — осторожно легла мне на макушку.

— Ты справилась, Искорка.

Когда тренировка закончилась, он вернул мне ожерелье. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он притянул меня за цепочку, сокращая дистанцию до опасного предела. Его глаза, казалось, выжигали на мне клеймо. Он был так близко, что я почти почувствовала дыхание на своих губах. Я хотела этого поцелуя больше, чем возвращения домой.

Но он лишь улыбнулся — едва заметно, печально — и отстранился.

— Собери вещи. Я должен тебе обед и длинную историю.

Он ушёл, а я осталась стоять посреди двора, прижимая ладони к пылающим щекам. Кто же ты, Владыка Черномор? И почему мне кажется, что я уже давным-давно попала в твои сети?

Глава 5

Анна

Черномор привел меня в огромный зал, где в самом центре стоял массивный металлический стол. Он был круглым, с изящными стульями по краям. Каждый — из разного металла: железо, золото, серебро, медь, олово… Всего семь мест. Сразу видно: для него и его витязей. Я невольно выдохнула. Кажется, это максимум, на что я могу рассчитывать в качестве «гостьи» за круглым столом.

В центре столешницы, около трёх метров в диаметре, была выгравирована карта Черноморья. Остров, омываемый седыми волнами, а в самой его середине — пик высокой горы, уходящей в тяжёлые, застывшие облака. Я невольно вспомнила старые легенды о легендарном острове Буяне — интересно, не этот ли суровый край вдохновил слагателей былин?

Хотя, глядя на то, как рядом со мной замер Владыка, сходство казалось пугающим, почти зловещим. Его глаза — пронзительно-синие, холодные, как зимнее небо над морем, — казались бездонными, а острые клинки, заменявшие ему пальцы, лишь подчеркивали его внеземную, пугающую сущность. Это был не сказочный остров из детских книжек, а самая настоящая обитель тайны, скрытая от людских глаз за пеленой вечного тумана.

— Расскажи свою историю, Анна.

Я моргнула, застигнутая врасплох. Черномор уже наливал в стаканы что-то крепкое, янтарное. Обычно я не любительница пить в одиночку, но после наших «тренировок» всё тело ныло, так что я с благодарностью приняла протянутый напиток.

Сделав глоток, я закашлялась.

— Ого, ну и крепкий он! — второй глоток пошел легче, обжигая приятно и густо. Он усмехнулся, явно находя мою реакцию забавной.

— Ну же.

— Почему тебе это интересно? Я самая обычная. — Я уставилась на карту. На ней были расставлены маленькие фигурки, совсем как в исторических фильмах про древние битвы. Они были покрыты слоем пыли — кажется, к ним не прикасались столетиями. — Я думала, это ты расскажешь мне свою историю.

— Обязательно. Но твоя, подозреваю, куда короче, поэтому начнём с неё.

Я закатила глаза, но еще раз приложилась к стакану. Логично.

— Там особо нечего рассказывать. Я выросла в Хабаровске, ухаживала за живностью, огород, школа… Хотела поступить на исторический факультет или ветеринара в Москве — животные для меня всё. Но судьба распорядилась иначе.

— Почему? — он подошел к столу и встал у железного стула, не сводя глаз с карты.

— У меня… ну, ты видел. Панические атаки. — Я пожала плечами. — С самого детства. Дышать становится нечем, а потом — темнота. Родители решили, что отправлять меня в большой город опасно. Да и денег не было. Так я и осталась там.

— Тебе явно не по душе их решение.

— Что было, то прошло. — Я допила остатки. Напиток теперь казался даже вкусным. — Просто иногда жаль… что я не уехала вместе с друзьями. Не хотела всю жизнь провести, запертая в стенах квартиры, а летом на даче. Может, если бы я уехала, мой парень не стал бы мне изменять.

Черномор вскинул голову. В его синих глазах промелькнуло что-то живое.

— Сочувствую. Предательство — горькая чаша. — Его лицо помрачнело. — Я знаю, о чём говорю. Поверь мне.

— Это звучит как начало длинной и мрачной саги.

Он покачал головой: — Другой разговор, для другого времени. Скоро ты и так всё узнаешь. Продолжай: как ты попала в Черноморье?

Я не хотела лгать Владыке, но и доверять ему — с чего бы? Пока я не пойму, что он задумал, раскрывать карты не стоит. Кто знает, не швырнет ли он меня в Сердце Мироздания, узнав, что это вредный Кот Баюн притащил меня сюда?

— У меня был ужасный день. Узнала об измене Миши, мы расстались. Зажгла свечу, поставила фильм… — вот и ложь. Я уставилась в пустое дно стакана, надеясь, что оно скроет мою неуверенность. — Свеча упала, дом загорелся. В панике я побежала на второй этаж, а там — не знаю, как описать… портал? Дыра в пространстве? Я прыгнула, решив, что это лучше, чем сгореть заживо. Очнулась в лесу, в кратере у дуба с золотыми цепями, голая и напуганная. А потом вышла к деревне. Остальное ты знаешь.

— Понимаю, — он явно не поверил, но и докапываться не стал.

Он смотрел на карту с такой тоской, какой я от него не ожидала. Я хотела рассмотреть её получше — там, возле центральной горы, была пометка: «Руины стольного града». Но сейчас был явно не тот момент.

— Скажи мне, Аня, — тихо произнес Владыка Черномор, не сводя с меня глаз. — Что бы ты пожертвовала ради спасения собственного мира, даже если бы пришлось защищать его от него же самого?

Я попыталась отшутиться, чтобы скрыть подступившую робость: — Я… честно говоря, понятия не имею. Мне как-то не доводилось спасать миры.

Шутка прозвучала жалко и плоско, повиснув в прохладном воздухе тяжелым грузом.

— К несчастью, мне довелось. И в конце концов я пожертвовал всем — и всеми, — чтобы уберечь Черноморье от его собственной гордыни и неминуемой гибели. — Он на мгновение прикрыл глаза. — Но я забегаю вперед. Когда-то население нашего мира достигало миллиона душ, а может, и больше. Теперь же нас едва ли наберется двадцать тысяч. Все остальные запечатаны в Сердце Мироздания. И они должны оставаться там, иначе Черноморье вновь погрузится в пучину войны и хаоса.