Чёрная любовь

Баюн взбесился окончательно и воинственно оскалился на пустую улицу: — Да! Бегите в ужасе, ничтожные черви! Трепещите перед истинными хозяевами этого мира, ибо мы вернулись, чтобы вернуть свое!

Я закрыла лицо обеими руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от всего этого сюрреалистического цирка.

— Твою ж налево.

Глава 12

Владыка Черноморья, Черномор

Я приземлился с оглушительным, закладывающим уши грохотом, всколыхнувшим саму ткань пространства.

Трава на поляне согнулась до самой земли под мощнейшим ураганным потоком от крыл моего дракона. «Крошка» — теперь так звали эту чешуйчатую громадину, к лучшему или к худшему. Скорее всего, к неизбежному худшему. Только одна безумная на свете особа могла наградить моего великого и ужасного зверя столь издевательским прозвищем.

С тихим, леденящим душу вздохом я окинул взглядом открывшийся пейзаж. Черноморье расцвело во всей своей первозданной, ослепительной красе: изумрудная зелень сочных лугов утопала в море разноцветных бутонов, а птицы заливались беззаботными весенними трелями, празднуя возвращение долгожданных времен года. Переведя взгляд, я направился к скрытой за раскидистыми ветвями поляне, где, по моим расчетам, должна была находиться нужная мне стихийная дева.

Зрелище было поистине захватывающим. И в то же время оно несло в себе предзнаменование неизбежного хаоса, новой кровопролитной войны и смерти.

Совсем скоро жаждущие власти мятежные духи вновь начнут свою бесконечную борьбу за превосходство, не заботясь о сожженных селениях и тысячах невинных жизней. Но в этот миг меня волновало совсем другое. Где-то там, затерявшись в лабиринтах островов, скрывался демон, известный как Царь Пепла.

Отыскать и остановить его — вот моя первостепенная задача. Всё остальное могло подождать.

Это давало мне благовидный предлог позволить остальным стихийным сущностям самим выбрать свой дальнейший путь. Снова бросятся ли они в братоубийственную бойню? Объединятся ли перед лицом общей угрозы? Или же выберут мудрый мир, пытаясь собрать по осколкам свои разбитые жизни и наслаждаясь дарованной мной свободой после сокрушения Сердца Мироздания?

Хотя, если быть до конца честным, это решение не было тщательно спланированным ходом. Я уничтожил артефакт в слепом порыве ярости и невыносимой боли. Но раз уж свершилось непоправимое и древняя магия вырвалась на свободу, с моей стороны было бы бесчестно тут же пытаться загнать её обратно в ледяную тюрьму.

Нет, я должен дать им шанс. Шанс доказать обретенную мудрость — или же швырнуть эту милость мне в лицо, избрав путь войны.

Кровопролитие начнется точно не по моей воле.

Пусть мне было бесконечно далеко до легендарного благородства князя Владимира, Владыка Черномор вовсе не был тем безжалостным тираном, каким меня привыкли рисовать в черных сказках.

Хотя переубеждать кого-то из них — пустая трата времени.

Я соскользнул со спины дракона, успокаивающе похлопав чешуйчатого зверя по мощной шее. Я точно знал: владычица этой поляны не причинит мне вреда. Пусть она и славилась скорее миролюбием и искусной дипломатией, чем воинским пылом, сама суть моих неразрушимых лат делала меня неуязвимым для её чар. Ни один дух стихии не мог навредить мне в этом неестественном, скованном железом состоянии. Именно эта моя инородность веками питала их слепую ненависть и недоверие ко мне.

Шагнув в тихую прохладу поляны, я мысленно вернулся к главной цели. Хозяйка этих мест пользовалась всеобщим уважением и почтительным трепетом, хотя внешне казалась хрупкой и беззащитной. Врываться в её обитель вот так, сразу после её пробуждения, было сущим святотатством.