Восхождение элементалей

«Йорас заперт в подвале, не волнуйся. Времени у тебя не так много. Когда будешь готова, спускайся — чем смогу, помогу».

Подрагивающими руками девушка смяла записку, до крови прикусывая нижнюю губу. Словно фурия, зайдя в комнату, Ивей бросила свёрток на кровать и присела рядом. Дрожащими пальцами она развязала узел и стала рассматривать содержимое.

В кульке была заботливо уложена одежда, гребень и заколки. Ходить в сорочке по городу совсем не хотелось.

— Интересно, на этом этаже есть купальня или хотя бы деревянное корыто? После вчерашних приключений мне нужно срочно ополоснуться, — тяжело вздохнув, я вышла в коридор и по очереди открыла каждую из трёх дверей. Две оказались заперты, а третья, с краю, — открыта.

Аккуратно приоткрыв дверь, девушка просунула голову внутрь, осматривая убранство. Это оказалась купальня. Просторная, отделанная плиткой персикового цвета с мелкими белыми крапинками.

Посреди комнаты возвышался плоский выступ, больше похожий на огромную невысокую ступень. Внутри него была высечена углублённая чаша с бортиками вокруг. И она пуста, если не считать странного камушка, одиноко лежащего на бортике.

Подойдя ближе, Ивей с интересом рассматривала камень. На бортике лежал нормит — голубоватый, небольшой камень, используемый для создания пресной воды в малых или больших количествах. Не из дешёвых, очень дорогой, но, к сожалению, недолговечный. Один такой камушек служит примерно полгода, а потом просто рассыпается в пыль.

Я подошла к купели и скинула с себя сорочку. Она была вся в грязи и потная. Как ни странно, пол оказался тёплым — словно я попала в остывшую баньку.

Опустившись на корточки у края купели, Ивей положила нормит на дно чаши — аккуратно, еле касаясь пальцами. Мгновение — и камень озарился золотистым сиянием, осыпая вокруг себя россыпь искр. Из этих искр, словно живая вода, хлынули потоки воды, медленно наполняя чашу.

Нормит одиноко плавал на поверхности. Агонита нигде не было видно, как я ни всматривалась. Рядом с купелью, словно по волшебству, появилась аккуратная стопка из мягкого халата, пушистых полотенец и ароматного мыла.

«Нужно скорее смыть с себя всё это и бежать отсюда», — подумала я, осторожно погружаясь в купель. С головой окунувшись в прохладную воду, я почувствовала, как она обжигает своим холодом — но сейчас это было даже приятно. Это было то, что нужно: вода взбодрила меня. Быстро освежиться и бежать — времени терять нельзя.

Намыливая руки, я тщательно тёрла кожу, пытаясь избавиться от грязи: руки, грудь, живот… Пока взгляд не упал на внутреннюю сторону бёдер. Там была запёкшаяся кровь. В памяти тут же всплыли воспоминания. Щёки Ивей вспыхнули румянцем, и в голове вихрем пронеслись вчерашние воспоминания о Ноэле.

«Как стыдно! Я бросила его там одного…»

Хватит! С головой нырнув в прохладную воду, я попыталась обуздать смятение в мыслях.

Минут через пятнадцать я наконец выбралась из купели, мысленно благодаря Мари за роскошный багровый халат. Пробежав босыми мокрыми ногами по полу, я вернулась в комнату.

Подойдя к кровати, схватила резной деревянный гребень и провела им по влажным волосам.

«Девчонки вчера знатно потрудились, распутывая мои патлы», — подумала я, чувствуя, как гребень легко скользит по сырым локонам, практически не запутываясь.

Закончив с волосами, я решила примерить одежду Мари. Сорочку я оставила в купальне. Надеюсь, на меня не осерчают за такое пренебрежение гостеприимством — тащить её с собой не хотелось.

В кульке лежал костюм из невероятно мягкой ткани. Он состоял из глухого кафтана без рукавов нежного голубого оттенка, застёгивающегося на рубиновые пуговицы. Края его были искусно расшиты разноцветными цветочными узорами, выполненными серебряными и золотыми нитями. Кафтан доходил до колен.

В комплекте шли хлопковые чёрные штаны и перчатки, скорее украшавшие руки, чем согревающие их: они изящно облегали ладонь и тянулись до плеча, обуви не было.

Быстро скрепив заколками влажные волосы у основания шеи и спрятав их под копной, я соорудила немного странный пучок. Волосы ещё не высохли, но ждать было некогда.

Подходя к двери, я чуть не расшибла нос, споткнувшись о длинные чёрные сапоги на шнуровке.

«Клянусь, минуту назад их здесь не было! Что за игры!» — про себя выругалась я, кое‑как поднимаясь на ноги и натягивая сапоги. Спасибо Мари — они уже были зашнурованы, оставалось только затянуть и завязать. Каблук был совсем маленький, плоский, почти не чувствовался. Но если придется убегать звук от этих каблуков привлечет внимание.

Лестница, как я поняла, вела прямо в столовую. Осторожно спускаясь вниз, я растерянно оглядывала убранство.

В столовой, залитой мягким бежевым светом, царил уют. В центре комнаты возвышался большой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. Под ногами утопал белоснежный махровый ковёр, словно облако. Во главе стола восседала Мари.

На ней была фиолетовая ночная сорочка простого кроя, открывающая плечи тонкими бретельками. Стол был сервирован на двоих: две тарелки с дымящимся супом, приборы и небольшая тарелка с тёмным хлебом. Справа, ближе к центру, расположился пузатый фарфоровый чайник. Живот предательски заурчал, напоминая о себе настойчивым требованием.

— Ну, заходи же, чего стоишь? Голодная, небось? — голос Мари был мягким.

Я медленно спустилась по лестнице, вошла в столовую, не смея поднять глаз, и замерла, не решаясь подойти к столу.

— Так, соберись! — прошептала я себе, пытаясь унять дрожь.

Мари, заметив моё замешательство, одарила меня доброй улыбкой и махнула рукой в сторону свободного стула. Приглашение было ненавязчивым.

Медленно опустившись на стул, словно загнанный зверёк, я настороженно оглядела хозяйку.

— Почему ты заперла Йораса? — Голод отступил на второй план, уступая место накопившимся вопросам.

— А ты эту дубину разве не знаешь? — нахмурилась Мари.

— Она кого‑то гладит под столом? — любопытство взяло верх.

Небрежно положив руку на стол, я ловким движением смахнула ложку на пол, якобы случайно, и нагнулась, чтобы поднять её.

Гойю, несносная толстая белка, развалилась на коленях у Мари и блаженствовала. Хозяйка щедро накормила её, раздув круглый живот до неприличных размеров.

Подняв ложку и выпрямившись, я в упор посмотрела на Мари, протирая прибор салфеткой.

— К Хезер чуть не сбежал, ну я его сковородкой и огрела, как тебя наверх отнёс. Дальше уж я сама с тобой справилась, — ответила Мари.

— Слух по городу ходит с самого утра. Говорят, травница из деревни пропала. А какие‑то странные люди ищут её по всей округе, — произнесла Мари, переводя взгляд с белки на меня. Её взгляд стал пристальным, холодным, хищным. Он проникал под кожу, достигая самых костей.

— Мари, пожалуйста, не впутывай меня. Я сейчас же улизну из города, соберу травы и исчезну из вашей жизни, — выпалила я на одном дыхании, боясь взглянуть ей в глаза.

В столовой воцарилась звенящая тишина. Она давила на уши, нагнетая обстановку. Я вся напряглась, ожидая её слов, будто смертного приговора.

— Дар пробудила. Запах твой изменился. Знаю я, что дальше ты будешь делать. Только вот хорошая ли это затея? В городе тебя проще достать будет, — сказала Мари.

Я слушала её и медленно начала хлебать похлёбку. Живот благодарно затих и, видимо, временно отменил расправу.

— В Суруйскую академию тебе надо, — продолжила Мари.

Я вопросительно подняла на неё глаза.

— Туда мне не светит. Академию построила Айла. Она — истинная пара предписанная судьбой, бога магии и разрушения, Хангвара. Да только брак у них не удался: завёл он вторую женушку себе. Но и про Айлу не забывал, похаживал к ней иногда. Она, женщина волевая, долго терпеть не стала, сбежала из мира богов Одиоса. И, долго не раздумывая, построила академию в центре измерения Ивроме. Муженёк пытался её забрать, да она защиту такую поставила на академию, что сам чёрт лазейку не найдёт. Что про бога говорить! Суруйская академия считается лучшей во всех двенадцати измерениях. Попасть туда для меня невозможно.

— Маг тут недавно объявился, беглый какой‑то огневик, из знатных. Просился на пару ночей в городе переночевать, под защитой. Как я поняла по разговорам, туда путь держит. Могла бы с ним поговорить, напроситься в дорогу — вдвоём безопаснее будет. А насчёт академии не волнуйся, поступишь. Айла — женщина справедливая, если что, укроет. Да и дар у тебя сильный, раз запах изменился.

— С чего ты так просто мне помогаешь? — спросила я.

Я уставилась в тарелку, пытаясь понять подвох в её словах. Огневик‑аристократ… Небось сам в бегах, если на ночлег в город просился. Ещё одни лишние проблемы мне уж точно не нужны.

Вдруг Гойю встрепенулась и, с трудом переваливаясь с боку на бок из‑за огромного живота, спрыгнула на пол, направляясь ко мне.

В дверь настойчиво колотили. Мари, ничего не говоря, поднялась — медленно, с тяжёлой неохотой, словно её тащили против воли, — и поплелась к двери.

Меня же пробила мелкая дрожь. Вскочив со стула так резко, что он с грохотом рухнул на пол, я, как загнанный зверь, шарахнулась назад, оглядываясь в поисках спасения.

— Задержались мы с тобой, пора уходить по‑тихому. Можно попробовать через окно — первый этаж не проблема. Но вот зубчатый забор… Так просто я его не перелезу: будут потери, штаны могу разорвать, — прошептала я и тяжело вздохнула.

Злоупотреблять гостеприимством не хотелось, но и засиживаться дольше было нельзя.

В столовой, во всю стену, располагались два огромных окна, выходящих в сад, на задний двор. Окна были обрамлены позолоченными прутьями, образующими узор из квадратов. Внизу — едва заметные резные ручки, без которых сложно было догадаться, где именно открываются створки.

Не теряя ни секунды, Ивей подошла к окну, слегка надавливая на створку.

— Проклятье, слишком туго! — прошептала она.

Тем временем дверь отворилась, и Мари громко с кем‑то разговаривала.

По спине пробежали мурашки. Осознание неизбежного плена набатом застучало в голове, мешая трезво мыслить. Упрямо, из последних сил, я давила на стекло, надеясь, что если оно не откроется, то хотя бы треснет, разлетится вдребезги — и чёрт с ним, если привлечёт лишнее внимание.

Вложив все силы в последний рывок, мне удалось распахнуть створки.

С угрожающим грохотом они ударились о стену дома, петли взвыли от напряжения. Ивей, не медля, взобралась на подоконник и перевалилась через раму наружу. Несчастная белка едва успела зацепиться за штанину, повиснув бездыханным комочком. Спрыгнув на землю, девушка попыталась как можно тише прикрыть за собой створку. Скрип получился громким. «Если не идиоты, то точно меня услышали», — мелькнула тревожная мысль.

Растерянно оглядываясь, Ивей медленно двинулась к углу дома, скользя вдоль стены, опираясь на неё спиной, крадучись на носках. Достигнув угла, она осторожно выглянула из укрытия, пытаясь боковым зрением оценить ситуацию на крыльце.

— Может, удастся проскочить… Скрыть своё присутствие в этом доме уже не получится. В купальне осталась моя сорочка. Да и в столовой наверняка остался мой запах. Оборотни к запахам чувствительны, сволочи такие. Как я вообще могла быть такой дурой, оставив там сорочку? Это всё равно что письмо с указанием моего местоположения.

На крыльце стоял отряд из нескольких мужчин. С Мари разговаривал рослый, матёрый оборотень. Подробно рассмотреть его не получалось.

— Чёрт, не выйдет проскользнуть незамеченной. А через забор с шипами я уж тем более не полезу — уж лучше Хезер тогда… Лишаться единственных штанов мне совсем не хотелось.

Пытаясь найти выход, девушка окинула взглядом задний двор, выискивая пути к отступлению. Вдоль забора рос «сурук» — цветок‑лиана, густо переплетавший ограду и образующий внизу огромный куст с фиолетовыми бутонами.

— Можно попробовать там спрятаться, но цветок этот мой запах точно не скроет. Слишком слабый, неопределённый запах он источает, чем‑то черёмуху напоминает… Попытка не пытка, хуже точно не будет, — прошептала Ивей.

Вздохнув, девушка двинулась к кустам, пробираясь под сплетёнными ветвями и укрываясь под их пышной кроной. Ей повезло: под лианами оказалось достаточно места между кустом и забором.

— Когда же это кончится… Уж лучше бы я с Ноэлем осталась. От него хоть проще было убежать… — в памяти начали всплывать фрагменты: его глаза, прожигающие меня взглядом, после которого я теряла всякую волю. — Кто же он такой?

Куст рос как раз напротив окна, позволяя следить за происходящим. Лианы были достаточно толстые, чтобы скрыть меня от посторонних глаз. А вот унюхать… это другое дело.

Слегка отодвинув лианы, я попыталась рассмотреть, что происходит внутри. На кухне столпился практически весь отряд. Я вовремя успела спрятаться.

— Восемь человек… Ладно, пока Мари заговаривает им зубы, можно попробовать сбежать. В конце концов, не все же знают мой запах — может, получится сойти за местную.

Гойю тем временем, еле перебирая лапками, переползла на моё плечо. Мысленно помолившись всем богам, Ивей поползла вдоль своего укрытия, раздвигая руками лианы в стороны и пытаясь пробраться наружу. Еле выбравшись из кустов, я вновь выглянула из‑за угла. Никого. Скорее всего, ищут её нерадивого братца в подвале. Ладно, у меня всего одна попытка, на счёт три…

— Раз, два…

Тяжело вздохнув, я со всех ног помчалась к открытой калитке, захлопывая её за собой.

— Да чтоб вас! Вместе со всем вашим везением!

Не успев затормозить, я завернула за угол и, как назло, споткнулась на ровном месте. И вместе с наглой белкой полетела вниз, на брусчатку.

— Да чтоб вас всех! Семерых одним махом! Одежда цела, и то слава матери. Но колено саднило и пекло — кажется, я всё‑таки его разбила.

Прихрамывая, я направилась к главной площади. Единственное место, где мог остановиться этот аристократишка, — таверна у Юлиса. Местные бы его даже к забору не подпустили: нарушение территории, и всё такое. Тяжело пыхтя и ковыляя, я бранилась хуже городского сапожника, проклиная эльфов, оборотней и день, когда я появилась на свет.

— Вот не могли таверну где‑нибудь поближе к стене построить? Нет, надо в самом центре, у всех на виду, да чтоб хромать до неё дня два! На что я надеялась? Думала, в сказку попала? Ага, конечно, и сожгут меня в конце на поминальном костре!

Гойю тем временем радостно бегала внизу, виляя хвостом. Пока её маленький проворный носик что‑то не учуял. Сразу же оживившись, белка убежала далеко вперёд.

— Конечно, беги! Что тебе, я не пропаду! Как‑нибудь подпалю твой пушистый хвост, предательница, и будет всё замечательно!

Радовало только одно: насколько я помню, сейчас у племени грядёт фестиваль, а значит, Хезер лично патрулировать улицы не будет — она занята подготовкой к встрече племён.

Всего в мире Сайвариса существовало три племени бакэнэко. Раньше было четыре, но южное племя кануло в небытие. В прямом смысле: за одну ночь всё племя исчезло вместе со своим поселением — просто как будто их и не было никогда.

— А значит, Хезер сейчас будет не до меня. Хоть какое‑то облегчение. Вот только как же аристократишку узнать…

Если верить книгам по истории созданий, у каждого мага стихий были свои специфические черты лица — всё зависело от рода магии, которой обладал маг. У меня не было возможности вживую убедиться, так ли это. Но в пример, думаю, можно привести мою мать. Её стихия, как я поняла, — вода. У водников обычно волосы от синего до голубого оттенков, иногда каштановые, бледная или белоснежная кожа, голубые или серые глаза. Опять же, это всё из книг — точно убедиться в этом у меня не было возможности. Проблема в том, что у огневиков бывают и каштановые волосы — такие же, как и у большинства оборотней.

Пока я раздумывала, наконец‑то приковыляла к трактиру.

Тем временем на стене города Хезер стояла на смотровой вышке у стен, придирчиво рассматривая западную часть города в поисках беглянки. Её глаза злобно сверкали золотым светом, а зрачок то и дело приобретал вытянутую форму, позволяя хозяйке пользоваться силами второй ипостаси. Вид у девушки был измождённый и помятый.

Целую ночь вместе со своими ищейками она обыскивала улицы города. К сожалению, толку было мало. Пропажа так и не нашлась. Девушка тяжело вздохнула, сильнее сжимая металлическую ограду башни, отчего та, не выдержав напора, немного погнулась, оставляя на себе следы от пальцев девушки. Её раздражало, что пришлось всю ночь гоняться за деревенщиной.

— Ничего не поделаешь, она пока единственная травница на всю округу. Отец, узколобый старый кот, противился всем попыткам послать обучать наших людей медицине. Бурчал, дескать, нечего им там делать, Ивей нам с лихвой хватает. А кому суждено, того Богиня смерти и так заберёт.

— Идиот, его религиозность когда‑нибудь ему боком выйдет, — прошептала девушка.

В этот момент сзади, словно тень, к ней подкрался мужчина, стараясь не нарушить покой хозяйки.

— Госпожа, след девчонки нашли, как вы и приказали. Дали ей возможность ускользнуть незаметно.

На лице Хезер расцвела довольная ухмылка.

— И какая же скотина её укрывает? Тот паренёк с заставы, Йор… как его там? — произнесла она, не оборачиваясь.

— Госпожа, нам неизвестно, как она проникла в город. Но мальчишка, клянусь, не виноват, — он протянул ей грязную сорочку, принадлежавшую беглянке.

— Вот, нашли в доме вашей… — мужчина запнулся.

— Говори!

— Вашей кормилицы…

Не успел он договорить, как Хезер резко обернулась, выхватывая сорочку.

— Пшёл вон! — голос Хезер прозвучал хлестко, как удар кнута. — С ней я потом разберусь. Девчонку из виду не упускать! Её глаза сверкнули золотом.

Хезер поднесла сорочку к носу, втягивая еле уловимый аромат, отчего‑то напоминающий корицу. Ей овладел охотничий азарт. Вот почему она приказала псам следить за девчонкой. Лёгкая добыча, но хоть какое‑то развлечение.

— Запах изменился… — удивлённо пробормотала девушка, разглядывая ткань.

— Какого чёрта… Так вот почему я тебя не заметила, — Хезер с омерзением швырнула сорочку с вышки и, вся в раздражении, зашагала прочь, вздымая подолом плаща пыль.

Глава-6:

Трактир

Ивей окинула взглядом улицу. Тени удлинялись, предвещая вечер. У трактира толпились люди — торговцы, ремесленники, пара подозрительных типов в плащах. «Нельзя вот так просто войти, — подумала она. — Полгорода меня знает». Она отступила в тень переулка, прикидывая, как подобраться ближе, не привлекая внимания.

— Ладно, ничего не поделаешь, мне нужен этот паренёк, — Ивей окинула взглядом улицу, ища место, где можно незаметно наблюдать за трактиром.

— Надоело всё, хватит! — раздражённо воскликнула она, хватаясь за ручку двери с намерением войти. Но в этот момент ей на голову запрыгнула белка — мягкая, но тяжёлая, с цепкими коготками. Ивей подпрыгнула от неожиданности, едва не вскрикнув.

— Что у тебя за манера — исподтишка прыгать мне на макушку?! — прошипела она, пытаясь аккуратно стянуть Гайю за шкирку. Белка возмущённо пискнула, вцепившись в волосы, но всё же позволила себя снять.

— Ну и что ты там нашла? Учти, денег на еду у нас нет. До обеда ты голодная, хотя… — Ивей посмотрела на торчащий живот белки, сомневаясь, что её сегодня вообще нужно кормить.

Гайю, заметив, куда она смотрит, оскорблённо фыркнула, развернулась на своих четырёх лапках и убежала в переулок справа.

— Ах, какие мы нежные! Слово поперёк не скажи, — вздохнув, я сорвалась с места, догоняя её.

Западная окраина города:

— Да на кой чёрт мы вообще в эту дыру забрались! — процедил Алукард сквозь зубы.

По улице неспешно брёл стихийник. Высокий, даже излишне, и худощавый — но даже сквозь одежду чувствовалась мощь натренированного тела мага. Длинные багровые волосы были небрежно собраны в низкий хвост, ниспадающий почти до земли. Бледная кожа, золотистые глаза, аристократические, словно выточенные из слоновой кости черты лица, волевой подбородок. Тонкие, брови прямой острый нос.

Одет он был в чёрную рубаху с распахнутым алым камзолом, расшитым золотыми нитями и украшенным золотыми пуговицами. Бархатные чёрные штаны обтягивали стройные ноги, а высокие кожаные сапоги до середины бедра привлекали внимание. Рядом с ним, не спеша, парил магический фамильяр — ворон породы аксура. На таких птиц хозяева ставили родовую печать, и владели ими, как правило, только представители высшего света. Ворон был угольно‑чёрным, с алым клювом и багровыми, словно бусины, глазами. На спине его переливались багровые узоры, складывающиеся в шестиконечную звезду.

— Шариз, да это не город, а… чёрт знает что! Вторые сутки тут проторчали. Ищейки отца скоро нас найдут, и что тогда?

Птица плавно спикировала на брусчатку и зашагала рядом с хозяином.

— Кто ж знал, Алукард, что люди такие пугливые. Даже провизии купить не дают.

— Может… — парень поднял руку в белоснежной перчатке, и на ней вспыхнул огненный шар, переливаясь багровыми отблесками. — По старинке? Этот метод всегда срабатывал.

— Даже не думай! — Шариз злобно каркнул, захлопал крыльями, взмывая вверх, к лицу Алукарда. — Из‑за твоих методов нас теперь на всём Восточном континенте, кроме твоего папаши, ещё пять племён ищут! Сколько городов ты подпалил, идиот!

— Как же есть‑то хочется…

Тяжело вздохнув, мужчина потушил шар и провёл рукой по лицу.

— Мы почти дошли до таверны Ал.

— Слишком далеко! А что там за толпа?

— Кажется, там как раз находится таверна. Толпа выглядит внушительно.

— Таверна… — Алукард, воспрянув духом, со всех ног бросился к площади.

Толпа плотным кольцом обступила таверну. В центре этого живого водоворота стояла девушка, совсем юная и миловидная. Её окружали оборотни: одни требовали немедленно доставить её к госпоже, другие же утверждали, что она вольна сама решать свою судьбу.

Сама девушка, одетая в простенький костюмчик, потупившись, вцепилась руками в ткань кафтана. На её волосах сидел маленький зверёк — вряд ли магический. Белка как белка.

Шариз тем временем перелетел ко мне на плечо, искусно скрывая свой правый бок с родовой печатью от любопытных глаз за моими волосами.

— Ал, присмотрись.

— Ты о чём?

— На девушку взгляни.

— Обычная селянка.

— Да чтоб тебя шварц побрал, на ауру посмотри! Только об одном и думаешь…

Я опешил. Впервые за пятнадцать лет знакомства услышал от него брань. Вот что побег из родового поместья и отказ от аристократических манер творят.

Алукард, сосредоточившись, устремил взгляд на девушку, мысленно взывая к стихии. Сердце вдруг забилось с бешеной частотой, разнося по телу потоки магии. В считанные мгновения глаза его налились багровым светом.

От незнакомки исходило сияние, словно сотканное из чистого света, а из области груди во все стороны тянулись тончайшие нити изумрудного цвета. Я никогда не видел ничего подобного.

— Её аура… Кто она?

— Ты лучше на свечение посмотри. Дар могучий, но свет… незнакомый.

В этот момент девушка развернулась и начала пробираться сквозь толпу к противоположному краю площади, пытаясь скрыться от любопытных взглядов.

— Стой! — я рванулся следом за ней.

— Да чтоб им вечность на костре гореть! Девчонка им теперь не интересна, лишь бы зубы поскалить.

Мужчины тут же переключили своё внимание на незнакомца.

— Огневик… маг… чужак… Как же вы все надоели!

Над нашими головами пронёсся Шариз, крича:

— Это не он! Вы ошиблись, расходитесь! Не на что тут смотреть!

— Да что это за идиоты?!

— Не то слово! — Ал, кое‑как расталкивая зевак, выбежал из толпы, но, не удержав равновесия, рухнул на булыжную мостовую. Растерянно оглядываясь по сторонам, он вдруг увидел перед собой хрупкую маленькую ладошку.

— Живой?

Глава-7:

Чуть позже, в таверне

В затхлом помещении полукругом стояли грубые дубовые столы, за которыми уже средь бела дня заседали захмелевшие мужчины. Посреди комнаты высилась массивная барная стойка, истерзанная временем, грозящая рассыпаться в труху от первого же неловкого звука. Круглая люстра висела на толстой цепи, даря полумрак, а не свет. К её основанию были приварены подсвечники, в которых оплывали свечи.

В самом дальнем углу, рядом с единственным источником свежего воздуха — маленькой распахнутой форточкой — за покосившимся столом сидели два мага: Ивей и Алукард. Молчание давило, словно тяжёлая плита. Ивей нервно заламывала пальцы, устремив взгляд в столешницу, а Алукард, не скрывая брезгливости, осматривал убранство таверны. Так продолжалось уже полтора часа, пока Ивей не выдержала.

— Я — Ивей. Приятно познакомиться, — девушка приветливо протянула руку.

Но стоило Алукарду перевести взгляд на неё, как со стороны послышался шум. Вопросительно переглянувшись, они одновременно повернулись в поисках источника звука.