Восхождение элементалей

— Да чтоб вас! — прошипела я сквозь зубы, кое‑как поднимаясь на ноги. Правая нога саднила, а колено горело огнём. Из последних сил я ковыляла вперёд, стараясь не упасть. Проклятая сорочка то и дело цеплялась за колючие ветки кустов.

Погони пока не было. Наёмники прочёсывали территорию рядом с тропой, опасаясь заходить глубоко в чащу. Вдали, со стороны тропы, виднелись пляшущие огни факелов и доносилось ржание лошадей.

— Точно по мою душу, — пробормотала я, прижимаясь к стволу дерева. — Скорее всего, эти сволочи даже и не догадаются искать меня в лесу. Всё‑таки хрупкая беспомощная девушка в тёмный лес сунуться не должна…

М‑да… Как нутром чуяла, что не стоит туда идти. А то бы их ждал сюрприз, преподнесённый на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Сдаваться этому гаду я не собираюсь! — твёрдо сказала я себе, стискивая кулаки.

Решение созрело мгновенно. То, что он и его головорезы охотятся за моей душой, у меня не оставалось ни малейших сомнений.

Через несколько мгновений мы вышли на пшеничное поле, залитое лунным светом. Колосья мягко шелестели под лёгким ветерком, а серебристая дымка тумана стелилась между ними. Дальше местность была мне хорошо знакома. До города восточного племени оставалось всего‑то минут пятнадцать. Вряд ли наёмники сунутся на чужую территорию. Хотя и в племени в такой поздний час меня ждал не самый радушный приём.

Погружённая в раздумья, я замерла на границе леса, подозрительно оглядывая поле. Мне не хотелось выходить из леса, где я могла хоть как‑то затеряться в тенях деревьев. Там же я буду как на ладони.

Точных гарантий, что они не сунутся сюда, у меня не было. От напряжения тело пробила мелкая дрожь. Собирая всю свою волю в кулак, я сжала руки до побеления костяшек.

Глубоко вздохнув, я решила обойти поле краем, оставаясь в тени деревьев, где меня было сложнее заметить. Здесь я чувствовала себя немного спокойнее — по крайней мере, пока густые ветви надёжно скрывали меня от чужих глаз.

Гойя, увидев, что я иду в другую сторону, тут же бросилась за мной, запрыгнула на подол моей сорочки и вцепилась в ткань своими крошечными коготками. Её большие глаза с тревогой смотрели на меня, будто она понимала, что впереди нас ждёт что‑то недоброе.

А я лихорадочно думала, что скажу часовым. Я столько раз отказывалась даже переночевать в их городе, не то что остаться жить, — а тут сама пришла: в жалком подобии сорочки, грязная, растрёпанная, в поздний час.

Оборотней я не интересовала как женщина — у них своих красавиц хватало. Но вот как травница…

Их кланом правил матёрый, изрядно потрёпанный временем оборотень — сам Фалкор. Истинный альфа, воплощение силы и власти. Его избрали вожаком, когда их клан висел на волоске от гибели после кровавой междоусобицы северного и южного племён. Северяне были разбиты: казна разграблена, женщины уведены в плен, а город обращён в пепел. Выжившие ютились в лесах, словно загнанные звери.

Но Фалкор, взойдя на трон, в кратчайшие сроки переломил ситуацию. Он обратился за помощью к волкам, предложив взаимовыгодный союз. И вот уже вчерашние жертвы сами стали охотниками — их стая окрепла, а влияние клана росло с каждым годом.

Насколько мне известно, с наследниками у него не заладилось — одни дочери, целых пять.

— С одной из них я, к несчастью, уже сталкивалась, — пробормотала я, вспоминая недавнюю встречу.

Скажем так, она весьма настойчиво пыталась силой затащить меня в город, схватив за волосы. От этих воспоминаний я горько усмехнулась и ускорила шаг.

Похищение, по идее, должно быть безболезненным, но Хезер, похоже, об этом не слышала. Старшая дочь Фалкора, единственная из его отпрысков, упорно отказывавшаяся связывать себя брачными узами, она оставалась в поселении подле отца, пользуясь всеми привилегиями своего положения.

Она открыто заявляла, что именно ей суждено стать следующим вожаком. Правда, как она собирается поднять руку на отца, оставалось загадкой. Таков уж закон оборотней: чтобы занять место альфы, необходимо бросить ему вызов.

Именно Хезер и вела со мной торговлю. В ней‑то и заключалась вся проблема: в их лесу произрастало невероятное количество редких трав, а вот знахарей и травников не было. Из‑за этого племя страдало — без целебных снадобий болезни распространялись быстрее, а раны заживали хуже.

Я невольно сжала кулаки, вспоминая, как Хезер в прошлый раз угрожала мне, если я откажусь поставлять им зелья. Она не понимала, что травничество — это не просто сбор листьев, а целая наука, требующая времени, знаний и тонкого чутья.

Погрузившись в раздумья о предстоящей встрече с Хезер, я и не заметила, как обошла поляну. Впереди уже виднелись первые огни поселения, мерцающие в ночной темноте.

— Фух, — Гайю осталось совсем немного, — выдохнула Ивей.

Девушка шла, лихорадочно приглаживая волосы, дрожащими пальцами зачёсывая их назад. Отчего те лишь ещё сильнее спутывались, превращаясь в огромные колтуны.

Вскоре впереди показались каменные белоснежные очертания городской стены. Ворот пока не было видно.

— Чёрт, да сколько можно! — Из‑за этой лесной чехарды я вышла совсем не с той стороны, — злобно оглядывая стену, Ивей тщетно пыталась понять, где она очутилась.

Как вдруг… Позади раздался утробный рычащий рык. От неожиданности Ивей вздрогнула, на миг обратившись в статую. Белка в панике юркнула ей на плечо, прячась в густых волосах. Девушка медленно обернулась, боясь даже представить, на кого она так скоро нарвалась в этих краях.

«Мне показался до боли знакомым этот рык», — пронеслось в голове.

Мельком взглянув на мужчину, стоявшего в чём мать родила, Ивей, покраснев, отвернулась, нервно закусив губу. Это был Йорас — один из охотников, отвечавший за провизию. Когда‑то он бегал за ней, клялся в вечной любви. Да, честно сказать, мужчина с хвостом не особо‑то её и привлекал.

Надоел он ей, да и бабки начали шептаться — а ей это надо? Правильно, не надо. Он оказался упрямым бараном и отказывался понимать, что ему ничего не светит. Ну и она не промах: пригласила на ужин, напоила одной травкой… В общем, облысел он. И если в человеческом обличье это ещё терпимо, то представьте лысую огромную пантеру!

В общем, после этой истории, кроме него, у всех мужчин его племени отбило охоту претендовать на неё — да и в принципе подходить без острой надобности.

Медленно сосчитав до десяти, Ивей попыталась настроиться на разговор. «Знаю я, что сейчас будет. Любит он пофилософствовать да на нервы капать».

— Позволь узнать, о неприступная моя, что ты здесь забыла в столь поздний час? — раздался голос Йораса.

— Йорас, я, конечно, всё понимаю, но предпочту разговаривать с тобой так. Ты хотя бы ипостась смени. На твоё хозяйство любоваться пока не хочется. Поворачиваться не буду!

После этих слов в округе воцарилось мёртвое молчание. Казалось, даже птицы замерли, наблюдая за ними.

Как вдруг… В один момент спина ощутила лёгкое дуновение ветра. Мурашки галопом пронеслись по коже, а плечи невольно дёрнулись. Он стоял вплотную, обжигая кожу жаром своего тела. «Что ж такое, когда же эта проклятая ночь закончится!»

Он не касался её, но больная фантазия уже услужливо нарисовала картину их со стороны в голове Ивей.

— Что, лишние волосы появились? — бросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

В ответ раздался раскатистый, громоподобный смех.

— Я выполняю свои обязанности. Кем бы ты ни была, но в столь поздний час ты не имеешь права здесь находиться, и тебе это должно быть известно, — уже с угрозой прорычал оборотень.

Девушка молча подрагивала, судорожно сжимая и разжимая пальцы. «Что мне ему сказать?! Для восточного племени я не представляю особой ценности. Если наёмники придут за мной, никто не станет меня защищать. Может быть, попытаться договориться с ним? Вдруг он тайно проведёт меня?»

— Ладно, решено, — прошептала я и, тяжело вздохнув, резко повернулась к нему. Чуть не врезалась носом в его грудь. Задрав голову, я попыталась разглядеть его лицо. Встретившись с золотыми, как расплавленное солнце, глазами, я инстинктивно отшатнулась.

Отступив на шаг, я отчаянно пыталась увеличить и без того жалкое расстояние между нами. Он изменился. Я не видела его давно. Говорили, он проходил инициацию.

По их традициям мужчины, достигшие совершеннолетия — а именно двадцати лет, — должны быть изгнаны из города на год. Целый год они учатся выживать, познают свои инстинкты, силу и выносливость и не имеют права возвращаться обратно домой. Весело, конечно. Даже родители отказываются от собственных детей: они не имеют права им помогать или принимать обратно. После инициации бакенеко не имеет права вернуться в родительский дом. Ему отстраивают собственное жилище соплеменники — там он и обязан проживать дальше, обзаведясь собственной семьёй и детьми.

Инициация заметно повлияла на Йораса. Натренированное тело, смуглая кожа и прищур жёлтых глаз, в которых плескалось неприкрытое любопытство. Нос с горбинкой добавлял облику хищности, а заострённые уши завершали странный, притягательный образ.

И тут меня прорвало на смех — этакий дикий зверь отрастил роскошную каштановую шевелюру! Мужчина, скрестив руки на груди, изучал меня. Веселье мигом схлынуло с его лица, оставив лишь настороженный прищур. Он ждал, когда я начну распинаться и оправдываться.

— Мне срочно нужно поговорить с Хезер.

Глаза оборотня разом стали величиной с блюдца, а рот приоткрылся в немом изумлении, обнажая острые клыки. Он прекрасно знал, как я отношусь к этой особе, и такое заявление явно сбило его с толку. Но отступать было некуда — придётся зайти издалека.

— И на кой хрен тебе сдалась эта мегера? — хрипло спросил Йорас.

— Йорас, пожалуйста, позови её. Я всё тебе объясню, но позже. У меня ноги отваливаются, и мне срочно нужно прилечь. Хоть на стогу сена, в углу, — выдала я почти залпом.

Он молча сверлил меня взглядом. Гойя притихла и не вмешивалась, словно растворилась на моей макушке.

Видимо, приняв какое‑то решение, он заговорил:

— Переночуешь у моей сестры. Здесь небезопасно разговаривать. Всё расскажешь в подробностях позже.

Не церемонясь, он подхватил меня на руки и одним прыжком взмыл вверх. Я лишь успела пискнуть и вцепиться в его шею. В мгновение ока он оказался на стене. Придерживая меня одной рукой, а другой перемахнув через край, вцепился когтями в каменную кладку, сдерживая наше падение. За это я была несказанно благодарна.

— Спасибо, можешь…

Он злобно рыкнул, прижав меня к груди так сильно, что, кажется, я услышала хруст собственных костей. Осматривая местность, его глаза вспыхнули жёлтым огнём.

«Нормально, я тут душу изливаю, о его удобстве беспокоюсь, про наготу ничего не…» — ой. Вздрогнув от внезапного осознания, я уткнулась лицом в шею мужчины, пряча пылающие щёки.

Йорас стремительно нёс меня по пустынным улицам, практически летел на всех парах. Он постоянно прислушивался и оглядывался, и при малейшем подозрительном звуке прыгал на крыши домов. Ну а я, вся красная, крепко держалась за него, стараясь не свалиться. «Как же стыдно! А ему вообще нормально — разгуливает тут, причиндалами направо и налево размахивая?»

Наконец мы подошли к дому. Ничего примечательного: двухэтажная громада из красного камня, крытая тёмной черепицей. Высокий металлический забор с зубцами, тяжёлая деревянная дверь и небольшой парник, теплившийся в ограде, завершали картину.

Йорас торопливо распахнул калитку, не дав мне как следует рассмотреть дом, и тут же надёжно прикрыл её за собой. Он понёс меня к дому, открыл дверь и вошёл внутрь. На пороге он вдруг остановился, повернулся ко мне и, словно зверь, принюхался у моего уха.

— Ты пахнешь по‑другому… Твой запах изменился, — пробормотал он и, поставив меня на ноги, отступил на шаг.

— Ах ты, шварс облезлый, сейчас ты у меня получишь! — злобно зашипела я, собираясь высказать ему всё, что накипело.

Но из дома донеслась брань. С лестницы, словно разъярённая фурия, сбежала полноватая женщина и угрожающе надвигалась на нас. Не ожидая такого поворота событий, я во все глаза уставилась на неё. Чёрные волосы были спрятаны под красным платком. Длинное, простого кроя зелёное платье без рукавов с огромным вырезом открывало непристойный вид. Глаза — такого же пронзительного цвета, как и у Йораса. В руках она держала белое махровое полотенце, которым угрожающе размахивала, ударяя им о ладонь.

— Опять, ирод, свой пост покинул? Сколько раз тебе говорить! — Она заметила меня и вздрогнула. — Ах ты, кот плешивый, всё-таки утащил девку из деревни! — Женщина придирчиво оглядела меня с ног до головы. — Мари, это не то, о чём ты подумала! — Йорас начал пятиться назад, растерянно размахивая руками, пока спиной не упёрся в дверь. — Да я и не думал… — не успел он договорить, как сестра подлетела к нему и со всей силы ударила полотенцем по лицу. Хлёсткий звук разнёсся по дому.

Похоже, полотенце было влажным. Она стояла и без перерыва хлестала брата по голове, рукам, спине. Видимо, нервы сдали. Будь он моим родственником, я бы его давно в лесу прикопала, под ежевикой.

Мужчина, защищая лицо согнутой в локте рукой, другой отчаянно пытался нащупать металлическую ручку двери. Наконец, наткнувшись на спасение, он распахнул дверь и выскочил на улицу. Сестра бросилась за ним, замахиваясь полотенцем, но момент был упущен, и как бы она ни старалась, ей больше не удавалось попасть по брату. Так и гонялись они по всему двору, под крики Йораса о том, что он не виноват, и она всё не так поняла.

Мне же это надоело. Я устало присела на крыльцо, опершись головой о косяк двери, не смея заходить в дом без разрешения хозяйки, и наблюдала за этой сценой. Глаза устало закрывались сами собой.

— Всё, больше не могу, глаза слипаются…

Вдруг Гойя встрепенулась, и в ней, видимо, взыграла женская солидарность. Словно пушистый вихрь, она сорвалась с места и понеслась за этой семейкой, кружа вокруг них, как игривый щенок. Мда… Если бы не эта выматывающая усталость, можно было бы списать всё на козни шварса, вызванные палёным вином. Зевая, я потянулась, разминая затёкшую спину.

— Вон, и белочка бегает…

Последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в сон, были отборные матерные крики Йораса.

В это же время у стен города… У главных ворот стоял небольшой отряд воинов, взятый в кольцо оборотнями. Огромные, словно изваянные из снега, массивные белоснежные барсы окружили их, не давая ни малейшего шанса на бегство.

Загнанные в ловушку, воины не выдавали и тени эмоции, даже не откинули капюшоны, чтобы лучше обозревать окрестности. Они замерли в ожидании, обнажив парные мечи, закрывая товарищей спинами, натягивающими тетивы луков. Как вдруг…

Ворота в город распахнулись, выпуская девушку. Позади неё, словно безмолвные тени, скользили двое мужчин, сосредоточенно смотря вперёд.

Хезер, дочь главы. Её внешность была необычной. Весьма массивная на вид, она являла собой воплощение силы, выкованной бесчисленными тренировками. Смуглая кожа, почти плоская грудь, узкие бёдра. Острые черты лица, небольшие, с узким разрезом, зелёные глаза. Заострённые уши с множеством проколов в хряще.

Необычная причёска: виски выбриты, а остальные волосы туго зачёсаны назад и заплетены во множество мелких косичек, едва достигающих лопаток. Одета Хезер была в чёрный кожаный корсет и жёсткие хлопчатые штаны землистого, коричневого цвета. К корсету крепилось необычное украшение — брошь в форме ромба бронзового оттенка. К броши цеплялся багровый плащ, перекинутый через левую руку и тянущийся за девушкой длинным шлейфом. Из украшений на ней были лишь серьги-кольца в ушах. На ногах — простые замшевые сапожки.

Хезер неспешно приближалась к нарушителям границ. Их участь была предрешена, и она благородно оттягивала момент расплаты, давая им насладиться последними мгновениями жизни.

— Интересное зрелище. Небольшой отряд благородных эльфов под видом наёмников нарушает границу и пытается проникнуть в наш город.

Воины замерли, словно громом поражённые. Вопрос девушки явно застиг их врасплох.

— Toreyum lehxl! — выкрикнул один из мужчин.

В тот же миг воины распрямились, со звоном убирая мечи в ножны. Одновременно развернувшись, они встали в идеально ровную шеренгу. Оборотни расступились, образуя полукруг, давая своей госпоже возможность поиграть.

Быстрым шагом, не сгибая спины, к Хезер подошёл высокий мужчина. Широкий плащ не скрывал его мощного торса, но разгуляться взгляду там было особо не на чём. Да и правильно — незачем отвлекаться.

Главарь плавным движением сбросил капюшон, открывая своё лицо.

Перед девушкой стоял изрядно потрёпанный жизнью мужчина. Острые скулы, волевой скошенный подбородок, заострённый прямой нос. Нахмуренные голубые глаза… Его лицо было изуродовано двумя рваными косыми шрамами: один тянулся через правый глаз тремя полосами, другой красовался на левой щеке — яркой алой полосой. Алые волосы, перевязанные тугим узлом на затылке, прятались под пологом плаща. Знатный эльф, не иначе.

Презрительный взгляд девушки скользнул по нему, и в следующее мгновение её прорвало взрывом хохота.

— Давненько я не видела эльфов из рода Энурад, — сквозь приступы смеха выдохнула она. Мужчина терпеливо ждал, не дрогнув ни единым мускулом.

— Я так понимаю, альфа не знает о нашем визите? — тон девушки мгновенно оледенел, словно её окатили ледяной водой. Высокомерный взгляд пронзил красноволосого гостя.

— Ну, задницы эльфийские, и что же вас привело в мои владения? — Она скрестила руки на груди, тщетно пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу.

— Моё имя Реален, и мы здесь по поручению короля. В вашем городе укрывается беглянка, и мы требуем, по‑хорошему, выдать её нам и разойтись с миром, госпожа, — произнёс эльф.

Едва он закончил говорить, самодовольная ухмылка ещё не успела покинуть его губы, как барсы, до этого молчаливо наблюдавшие за происходящим, угрожающе зарычали, ощетинились и плотным кольцом окружили эльфов, отгораживая их от своей хозяйки.

Выражение лица Реалена не изменилось ни на йоту. Ни страха, ни злости — лишь бесстрастное спокойствие, словно он наблюдал за представлением уличного театра.

— Беглянка? — Хезер опешила, пытаясь понять, о ком толкует этот остроухий нахал.

— Травница, что жила в деревушке на вашей границе. Эта женщина — собственность нашего Архимага! — Произнося титул, мужчина с уважением приложил два пальца — средний и указательный — к губам.

— Значит, девчонка всё же в городе. Забавно, — хмыкнула Хезер. — Мы шли по её следу, но, к несчастью, он оборвался у самых ваших стен.

Реален положил руку на рукоять меча, медленно вынимая клинок из ножен.

— Её здесь нет. Да будь она и здесь, я бы вам её не отдала, — твёрдо ответила девушка, окинув мужчину презрительным взглядом.

— Она — собственность моего клана, и только мне решать, куда и с кем ей уйти, — добавила Хезер, угрожающе вскинув левую руку. С показным интересом она перебирала пальцами, на которых, словно по волшебству, мимолётно удлинялись и заострялись когти.

— Зачем Архимагу вообще сдалась эта деревенщина? Не настолько он уродлив, чтобы за ней гоняться! — с вызовом бросила она.

Мужчина пристально следил за каждым её движением, за мимикой, пытаясь уловить хоть малейший отблеск лжи, но тщетно. Её лицо было непроницаемо.

«Нужно сообщить Маэтору, где потерялся след. Пусть сам разбирается со своей беглянкой. Он и так слишком много невинной крови пролил», — подумал Реален.

— В таком случае прошу ответить: не останавливался ли кто‑то из посторонних в городе?

Девушка всё так же надменно смотрела на него.

— Может, да, а может, и нет. Память у меня девичья, — она театрально схватилась за голову, запрокинув её назад.

— Тогда прошу прощения за вторжение. Надеюсь, об этом неприятном инциденте альфа не узнает, — Реален из последних сил сохранял спокойствие. Наглая девица действовала ему на нервы. Он был уверен, что она лжёт, но сейчас приходилось отступить.

— Разумеется… Пока что, — девушка тяжело вздохнула, развернулась и направилась к воротам. — Пока у меня хорошее настроение.

Оборотни расступились, освобождая дорогу, и выжидающе смотрели на незваных гостей, не отходя ни на шаг.

Мужчина вздохнул и двинулся в сторону деревушки, на ходу набрасывая капюшон. Его люди бесшумными тенями последовали за ним.

«Как эта девчонка без моего ведома проскользнула в город?» — Хезер шла по пустынным улицам, яростно пытаясь уловить хоть малейший след её запаха. Белая брусчатка, многоэтажные дома, лавки, флаги и украшения — всё её раздражало.

«Как такое вообще возможно? Если только…»

Девушка произнесла, не оборачиваясь, но зная, что её услышат:

— Срочно предоставьте мне список всех, кто хоть на минуту отлучался со своего поста, и укажите причину.

За спиной послышался шорох, и мужчины, охранявшие её, бесшумно исчезли.

— Решила поиграть, ну‑ну… — пробормотала Хезер себе под нос.

Глава-5:

Утро следующего дня

Живот скрутило от голода. Я проснулась от собственного урчания желудка.

— Эх, а так тепло и мягко… Совсем не хочется вставать, — пробормотала я.

Приоткрыв глаза, я попыталась сфокусировать сонный взгляд на окне, пока очертания комнаты не стали более отчётливыми.

«Так, стоп… Где я?!»

Резко вскочив, девушка в смятении начала осматриваться. Просторная комната тонула в молочной белизне. У стены стояла тумбочка, увенчанная подносом с настойками. Рядом — дверь из морёного дуба, а у окна — туалетный столик, над которым возвышалось огромное зеркало.

Окно во всю стену сквозь тонкую кисею белоснежного тюля пропускало лучи рассвета. С потолка, словно причудливые украшения, свисали фиолетовые лианы, обвивая плоскую люстру и касаясь спинки кровати. По комнате, игриво порхая, танцевали огоньки‑чертики. Несмотря на наступивший день, они всё ещё кружились в воздухе, мягко освещая пространство голубоватым светом.

Воспоминания, словно набат, обрушились на сознание одно за другим. В висках появилась мучительная пульсация, и я, издав стон, рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку. Крик, полный отчаяния, вырвался из груди — единственное, на что сейчас хватало сил. Горло саднило, воздух в лёгких иссяк, но я всё ещё пыталась издать хоть звук.

Внезапно оборвав вопль, я резко вскочила с кровати.

— Магия… Дар… Он пробудился! — прошептала я, с трудом веря в случившееся.

— Я так боялась, что это лишь пьяный бред, плод моего воображения.

— Ладно, вдох… выдох, — я попыталась сосредоточиться, представляя, как вчера, свет, бурлящий внутри, перетекает в руку, формируя шар. Моля всех богов, чтобы конечности остались на месте, а платой за магию стали… ну, хотя бы только выпавшие волосы.

Минут пятнадцать прошло в бесплодных попытках. Я давила на себя, пытаясь хоть что‑то создать. В какой‑то момент я выдохнула, расслабила тело и, упрямо, на одном лишь желании, попыталась добиться хоть малейшего результата.

Знакомая дрожь пронзила пальцы почти мгновенно. Распахнув глаза, я с изумлением уставилась на раскрытую ладонь. В руке плавно переливался шар, излучающий мягкий зелёный свет. Не веря своему счастью, я растерянно улыбнулась. Глаза в свете магии угрожающе блеснули, выдавая волнение.

— О, богиня Селестия, благодарю тебя! Ты услышала мои молитвы! — я закружилась по комнате, плавно взмахивая руками и представляя, как черки гаснут. Они, медленно пульсируя, угасали, исчезая один за другим.

— Стоп, рано праздновать, — осознание происходящего вновь обрушилось на меня, как набат. — Нужно бежать, выбираться отсюда как можно скорее, до реки. Оставаться здесь слишком опасно.

Живот предательски заурчал, требуя еды, угрожая скорой голодной смертью нам обоим, если немедленно не получит пищу.

— Погоди, возможно, сейчас мы огребём по самое не балуй! — страх сковал меня. Йорас, преданный Хезер до мозга костей, не станет молчать о моём ночном визите. Побежит докладывать сразу же, как облезлый котяра!

Как же хотелось есть… Я всё ещё была в той же вчерашней сорочке. Хоть это немного и радовало.

Тяжело вздохнув и протирая заспанные глаза, Ивей подошла к окну.

— М-да… Второй этаж — высоковато. Не хотелось бы проверять, обрела ли я способность летать… Ничего не поделаешь, придётся увидеться с Мари. Судя по её вчерашней реакции, она сообразительнее своего братца.

Медленно, словно на негнущихся ногах, ожидая подвоха, Ивей подошла к двери и приоткрыла её. Выглянув в коридор, она осмотрелась.

Убедившись, что никого нет, Ивей вышла из своего укрытия, плотно закрывая дверь. Стараясь не шуметь, она огляделась.

Стены коридора были отделаны светлым деревом. На втором этаже всего три двери. На стенах около дверей и чуть ли не на потолке — цветы. Чёрные пушистые лианы оплетали стены возле дверей, словно зловещее украшение.

Прямо у порога моей комнаты валялся свёрток с запиской. Раздираемая сомнениями, девушка аккуратно взяла его в руки и развернула.