Восхождение элементалей

Волколаки же, наоборот, обращались в волков. Они не обладали магией, полагаясь лишь на своё звериное обличье. У них было одно племя, отделённое от бакенеко горами. Их город, обнесённый огромной каменной стеной, назывался Маракел. Во главе стоял пожилой мужчина из рода Лизорвил. Он активно вёл торговлю с гномами и людьми. Их обычаи были схожи с обычаями бакенеко.

На материке преобладала медная валюта, высшие сословия расплачивались серебряными монетами. В море никто не совался, так как оно кишело ядовитыми змеями. По этой причине города, находившиеся на границе с морем, выстраивали огромные стены, делавшие подход к воде невозможным.

На Шеже было свободное вероисповедание, но… от каждого народа требовалось иметь место для идола. Все должны были поклоняться богине войны и защиты Тауриэль и богу порядка Зигриду. В каждом племени и расе обязательно создавали идолов и возводили храмы в их честь. Это была вынужденная мера, так как они защищали наши миры от вторжения. Чем больше люди верили в богов и поклонялись им, тем сильнее они были.

— Так, собралась, не всё так плохо! — Вскочив на ноги, она подхватила со стула чёрный плащ и плетёную корзину. — Пора в лес, нужно успеть до прихода Анники поесть приготовить.

Выскользнув из дома, Ивей юркнула к забору, что отделял её двор от владений сварливой соседки. Старая яблоня Агаты одарила в этом году невиданным урожаем. Багряные плоды, налитые солнцем, клонили ветви к земле, и половина из них нахально свешивалась над Ивейкиной территорией.

«Ничего личного!» — подумала Ивей, потянувшись на носочках, чтобы сорвать пару самых спелых яблок. «Земля моя, значит, и яблоки мои! Не пойман — не вор». Но Агате это не объяснишь.

Внезапный хлопок двери заставил сердце подпрыгнуть.

«Ох, пора бежать, иначе эта старая ведьма тяпкой огреет!» Быстро кинув яблоки в корзину, Ивей накинула капюшон и пулей вылетела со двора.

— Успела! — Как только Ивей выбежала со двора, она услышала ругань и брань. — Вот карга старая, пару яблок ей жалко! Ну ничего, я вечером тебе устрою…

С этими мыслями Ивей направилась к лесу.

— Ивеееей, ведьма ты контуженая, а ну стой, а то я за себя не ручаюсь!

От неожиданности Ивей замерла на месте. «Вот язва! Только Самара так со мной разговаривает!»

Развернувшись, она упёрла руки в боки, ожидая, пока к ней подлетит эта бешеная бестия. Самара была из тех немногих, кто, вопреки слухам, оставался рядом с Ивей с самого детства.

Они старались держаться вместе. Полукровок сородичи не любили. Бакенеко презирали Самару, а местные люди плевали им в спину. И называли грязными.

Невысокая, с кожей смуглого цвета и пышными формами, Самара неслась к ней на всех парах. Белый, выцветший сарафан, надетый поверх голубой рубашки с расстёгнутыми пуговицами, развевался на ветру. Тонкие бретельки то и дело предательски сползали с плеч, обнажая хрупкую шею и ложбинку груди. Чёрная густая коса, безнадёжно растрёпанная, хлестала её по лицу, а в карих глазах плясал озорной огонь.

«Хотя, наверное, неправильно так говорить», — подумала Ивей. Самара такая же брошенка, как и она сама. Полукровка — наполовину бакенеко, наполовину человек. Горе‑мать, родив её, подбросила отцу в деревню с запиской, что не желает в одиночку расплачиваться за их ошибку.

Пока Ивей утопала в воспоминаниях, Самара наконец добежала и набросилась на неё с объятиями. От неожиданного напора обе девушки пошатнулись, угрожающе накренившись назад и едва не рухнув на землю.

— Ах ты зараза! Почему не откликаешься? Я на всю улицу глотку деру, как полоумная! Опять улизнуть без меня хотела!

Самара, отскочив, принялась читать нотации, одновременно приглаживая непокорные пряди на макушке.

— Спокойно, Ивей, вдох и выдох.

— Я тебя не слышала! У меня уши со вчерашнего дня из‑за порошка заложило, да и нос тоже.

Ивей начала пятиться, отступая в спасительную чащу леса и примирительно вскинув руки.

— Мне кажется, это хорошая идея. Ты же знаешь, что будет, если соплеменники тебя почуют. В прошлый раз тебя чуть не изнасиловали на поляне.

Скоро должен наступить гон, если уже не наступил. Это то редкое событие, когда инстинкты брали верх над разумом. Бакенеко словно зверели, стараясь быстрее спариться для продолжения рода.

Самара резко переменилась в лице. Сияющая улыбка мигом сползла. «Зря я это напомнила», — мелькнуло у Ивей. Она устремила на подругу лукавый взгляд.

— Знаю! Но в этот раз я подготовилась!

Она ухватилась за подвеску в виде пучка травы, перевязанного красной нитью, на шее, приподнимая и демонстрируя подруге.

— Меня не почуют. Тимьян полностью убивает мой запах, так что я с тобой!

Мягко говоря, Ивей была в шоке. Она стояла с отвисшей челюстью, не зная, что и сказать. «Вот ведь мымра! А я весь дом перерыла, ища этот вонючий пучок!»

Поняв, что запахло жареным, девица подняла руки в примирительном жесте и начала обходить Ивей по кругу, держась сзади — от греха подальше.

— Ивей, спокойно, без резких движений. Я знаю, что ты меня любишь, так что без паники.

— Люблю… Ах ты, стой! — Сжав кулаки, Ивей рванула за ней, угрожающе размахивая пустой корзиной из стороны в сторону.

— Ивеееейййй, полегче! — Самара уворачивалась от вездесущей корзинки. — Ненормальная!

Весело смеясь, девушка устремилась в чащу, уводя Ивей всё дальше от тропинки.

— Давай, успокойся, а я постараюсь исправиться! У меня для тебя сюрприз!

Самара пыталась бежать, на ходу уворачиваясь от хлещущих веток.

— Ивей… шварц… — Не глядя перед собой, она налетела на ветку, которая ощутимо хлестнула её по лицу, оставив алый след.

Она остановилась, прикрывая рукой пострадавшую щёку и пытаясь сдержать слёзы.

Ивей остановилась, тяжело вздохнув, и медленно подошла к ней, примирительно положив руку на плечо.

— Дай посмотрю, горе ты моё.

Самара лукаво посмотрела ей в глаза, улыбнулась и кинулась в её сторону.

— Шварц!

Не удержав равновесия, они рухнули вниз, покатившись кубарем с опушки. Бестия звонко смеялась, её заливистый смех разносился по всей округе. Ивей же лихорадочно молилась, чтобы на их пути не возникло дерева, ямы или, что ещё хуже, скалы.

— Вот будет весело! — крикнула Самара, крепче обнимая Ивей за талию правой рукой. Та отчаянно пыталась замедлить их безумное скольжение, тщетно хватаясь за траву.

Глава-2:

— Не получается затормозить!

Трава вырывалась с корнями, не давая возможности как следует ухватиться за неё и остановить кувыркание.

— Да чтоб вас…

Этой части леса я не знала. Мы убежали слишком далеко. После нескольких головокружительных перекатов мы выкатились на поляну, усыпанную розовым ковром опавших влажных листьев с затхлым запахом прелой листвы.

Не успев толком осознать, где мы оказались, я оттолкнула от себя Самару, поднялась на дрожащие ноги и выплюнула пригоршню листьев. Судорожно отряхивая волосы, пробормотала:

— Где мы? Это не Багровый лес. Эта часть леса совсем другая.

Самара, удобно устроившись на земле, скрестила ноги и со смехом наблюдала за мной. Мы оказались на холмистой местности, окружённой лиственными деревьями и редкими пучками колючих кустарников. Осматривая поляну, я заметила за спиной Самары водоём, подход к которому был усеян острыми обломанными скалами.

Вся эта красота сейчас вызывала лишь одно желание — избавиться от тошноты, подкатившей к горлу. Кислый привкус заполнил рот. Пытаясь отвлечься, я переключила внимание на подругу.

— Ну, ты же боялась, что оборотни меня учуют? Здесь нас точно никто не тронет — это не их территория. Тем более эта округа не тронута, трав полно. Может, что‑нибудь ценное откопаешь.

Ивей вопросительно изогнула бровь, явно не веря ни единому слову.

— Не смотри на меня так, — сказала Самара, поднимаясь на ноги и отряхивая бёдра от прилипшей листвы. — И сразу говорю: нет, у нас нет проблем. Помнишь, ты спрашивала меня о нейтральной территории? О той, про которую от вожака бакенеко услышала? Там, где когда‑то обитало южное племя оборотней?

— Бакенеко, — передразнила она и, не дав мне вставить и слова, продолжила: — Ты ещё просила узнать у моей матери, где это место находится. Так вот, естественно, я ничего у неё не узнавала, но нашла самостоятельно… случайно.

— Наткнулась в прошлое полнолуние. За кроликом гналась и, рухнув с того бугра, не успела затормозить, — Самара махнула рукой вправо, указывая на опушку, откуда мы, собственно, и скатились.

С каждым её словом мой глаз начинал дёргаться всё сильнее.

— Я говорила тебе, как сильно я тебя люблю? — неуверенно произнесла Ивей.

— Могла бы и почаще, — парировала Самара, подходя к выступу скалы. Она просунула руку в узкую щель между камнями и достала что‑то оттуда.

Я же, не теряя времени, кинулась осматривать поляну в поисках чего‑нибудь, что можно было бы выгодно продать.

Спустя какое‑то время я уже сидела довольная на берегу рядом с Самарой. Мы свесили ноги в воду, плавно покачивая ступнями и будоража гладь. Я отпивала вино, сделанное местными пьянчугами, из небольшого деревянного стакана.

Сегодня удача наконец — впервые в жизни! — ослепительно улыбнулась мне. Я нашла редчайшие целебные травы — ньяну и мороху. Их в основном использовали как примочки при тяжёлых ранах. Они с поразительной быстротой заживляли кожу, не оставляя и следа — ни шрама, ни царапины. В городе за них заплатят целое состояние.

«Жизнь прекрасна! — подумала я. — Денег должно хватить на ремонт избы и новый гардероб. А ещё лучше — на переезд в тихий городок на самой границе!»

Ивей прилегла на траву, раскинув руки.

— Я звёздочка! — закричала она во всю мощь своих лёгких. От неожиданности с веток деревьев сорвалась стая ворон, потревоженная этим громким вторжением в сонную тишину леса.

Звонкий смех Самары эхом разнёсся по округе.

— Я прощена? — Девушка наклонилась к Ивей, нежно проводя кончиками пальцев от шеи до живота.

— Приготовишь ужин — и считай, что прощена.

Не хотелось ни о чём думать. Лишь бы добраться до дома и тут же уснуть.

Ивей приподнялась, оглядывая залитую солнцем поляну, щурясь от яркого света. И вдруг…

— Белка?

Приподнявшись на локтях, Ивей вгляделась.

— Агонит! Эта проклятая зверюга держит в зубах мой камень! Это точно она. Из‑за неё я несколько дней мёрзла, как уличная попрошайка!

Самара, ничего не понимая, переводила взгляд с Ивей на белку. Вспомнив наконец историю с камнем, она тихонько проговорила:

— Ивей, нет… Мы купим тебе новый. Завтра же поедем в город и накупим всего, чего душа пожелает. — Самара поджала под себя ноги, обхватив колени руками, и попыталась отговорить подругу.

— Это дело чести, ты не понимаешь… — прошептала Ивей, но белка, кажется, услышала.

В мгновение ока она вскочила на ноги и бросилась к зверьку. Белка успела спрыгнуть со скалы и скрыться в зарослях. Не успев затормозить, Ивей поскользнулась на сырых листьях, проехалась подошвами сапог по скользкому склону и кубарем полетела в воду.

— Боги, за что мне это всё?! — вопила она на всю округу. Уже во второй раз эта наглая белка оставляла её в дураках — вернее, в дурочках!

Самара валялась на земле, пытаясь не рассмеяться, и прикрывала ладонями рот. Хотя на смех это было мало похоже — скорее на ржание кобылы. Она хохотала не столько над ситуацией, сколько над руганью подруги.

— Решила податься в охотницы на белок? Так бы сразу и сказала!

— Самара, ну погоди, выберусь, и…

Я лишь мельком взглянула в воду, осторожно ступая к берегу. Неглубоко — дно просматривалось насквозь, вода была кристально чистой. И вдруг вокруг меня медленно проплыл алый змеиный хвост — чудовищно огромный и длинный.

Я видела всякую лесную живность, но такое… Всегда носила с собой настойку чемерицы — на случай встречи с мелкими гадами: она нейтрализовала слабый яд за пару минут. А тут… Такого я ещё не видела!

Застыв на месте, стараясь не спровоцировать чудовище резкими движениями, я медленно двинулась к спасительным выступам скалы, моля богиню судьбы о том, чтобы змеюка оказалась сытой и просто уползла восвояси.

Самара, всполошившись от моего внезапного молчания, вскочила на ноги и бросилась к краю обрыва. С непониманием она оглядела водоём. Я лишь мотнула головой, надеясь, что она поймёт и не полезет следом.

До берега оставалось всего несколько шагов. А дальше — будь что будет, придётся вылезать одним рывком.

Самара, сообразив, что за мной лучше не нырять, мигом рванула к корзине. Умница — жалко бросать собранные травы. Махнув рукой на брошенную бутылку вина, девушка подлетела к выступу и протянула мне руку.

Я замешкалась, не отрывая взгляда от воды, — выискивала хвост. Он замер.

— Выжидает?

— Давай живее, вода ледяная — сляжешь! — подруга, заметив кончик хвоста, побледнела как полотно.

Вдох и выдох. Ивей медленно подняла правую ногу и поставила на скользкий выступ, ухватившись за него ладонью. Еле удерживая равновесие, рывком выбралась на берег. Нагретые солнцем камни обжигали ступни. Мы едва устояли на ногах, чтобы не рухнуть на землю.

Не оглядываясь, мы бросились бежать в сторону оврага.

— Не туда! — Самара схватила меня за руку, увлекая вправо.

— Ты с ума сошла? Сейчас не время окрестности разглядывать!

— Там был мост — пусть и деревянный, ветхий, но всё же лучше, чем карабкаться по скользкому склону. Ты промокла до нитки, далеко не убежишь.

Через несколько мгновений мы добежали до моста. Вернее, это была шаткая деревянная лестница, уводящая ввысь, с перилами тонкими, словно паутина.

— Я пару раз взбиралась — вроде крепкий.

— Ты здесь не раз бывала и ни разу не заметила змею?

— Ивей, потом! — Самара, не давая перевести дух, потянула меня за собой на лестницу.

Я судорожно вцепилась в перила, взбираясь по ступеням. Дыхание сбилось, ноги едва переставлялись. В висках пульсировала кровь, перед глазами плясали разноцветные искры. Звуки словно приглушились — всё происходило как в дурном сне.

Наконец, добравшись до верха, я выдернула руку и остановилась. Сгорбившись, ловила воздух, пытаясь прийти в себя.

— Подожди, больше не могу. Она за нами не ползёт. Дай хоть минуту отдохнуть.

Самара подбежала ко мне, с тревогой оглядывая и цепко ухватившись за локоть, словно боялась, что я упаду.

— Всё нормально? Она тебя не кусала? — растерянно замахала рукой.

Я вцепилась в перила, надеясь, что дурнота скоро отступит.

— Нет, она просто мимо проплывала… Скорее всего, переутомилась. Вот и плохо стало… Грёбаная белка, чтоб её змей сожрал!

Отдышавшись, я подняла взгляд на Самару. Она была мертвенно-бледна и смотрела назад. Я обернулась, пытаясь понять, что привлекло её внимание. На воде виднелись расходящиеся круги. Тишина давила на уши, нагнетая тревогу.

Постепенно меня отпустило, и я выпрямилась. Звон в ушах стих — и на том спасибо.

— Самара, пошли отсюда. Нечего тут стоять и глазеть, — сказала я, не отрывая взгляда от воды.

Вдруг из глубины стремительно появилась огромная змеиная голова. Брызги полетели во все стороны. Чудовище, опираясь на кольца своего хвоста, поднялось над водой, обозревая свои владения. Мой взгляд был прикован к его жёлтым глазам с вытянутыми зрачками. Из пасти то и дело показывался раздвоенный розовый язык.

Внезапно змей резко повернул голову в нашу сторону, открыл пасть, зашипел и, выскользнув из воды, двинулся к нам.

Самара среагировала первой, потащив меня за локоть. Мы бросились бежать со всех ног.

— Вот же дура! Зачем я стояла и глазела, ждала, пока он вылезет!

Я не оборачивалась. Боялась увидеть гада. Как вдруг передо мной на землю спрыгнула белка. Я чуть не запнулась о неё, но та вовремя запрыгнула на меня, цепляясь за складку платья.

«Шварц, с тобой позже разберусь». Она держалась накрепко, нервно дёргала хвостом и мордочкой.

Крепче прижав к себе Самару, мы резко свернули влево, обходя корявые стволы и цепкие кусты, надеясь, что змеюка провалится в расщелину или врежется в непроходимую стену леса.

Наконец мы вырвались на опушку Багрового леса. Хоть наконец началась знакомая местность! Вдалеке уже виднелись поля родной деревни. Осталось совсем немного.

Но Самара, споткнувшись о край моей юбки, повалила нас на землю. Белка, молниеносно среагировав, вцепилась в мою косу, карабкаясь по ней выше.

Поднявшись на четвереньки, я медленно обернулась.

Змей. Он был совсем рядом: огромный, багровый, с золотистыми крапинками на коже, свернувшийся в кольцо, грозно шипел, изучая нас.

— Ну всё, приехали. Интересно, если он такого окраса, значит, это магическое существо? Может, попробовать договориться? Что я, собственно, теряю? Всё равно ведь сожрёт.

Медленно, без резких движений… Самара, закрыв лицо руками, часто дышала и тихонько поскуливала. Змей смотрел прямо на неё.

«Была не была! Умру хоть как шут — всё равно моего позора никто не увидит».

— Ты там это… давай поспокойнее, без резких движений, — я примирительно выставила руки вперёд, моля всех богов, чтобы моя догадка оказалась верной и это была магическая разумная живность.

— Ну, ты… особь мужского или женского пола?

Змей зашипел и угрожающе дёрнул головой. Глаза наглой морды вдруг стали растерянными — конечно, хотел сожрать, а тут еда заговорила!

Медленно, очень медленно я поднялась на ноги, скрестив руки на груди. Пытаясь унять дрожь в руках и создать вокруг себя хотя бы хрупкую иллюзию безопасности, я замерла.

Белка тем временем вскарабкалась по моей косе на плечи и, дрожа всем тельцем, попыталась спрятаться в волосах.

— Не боись, помирать — так с песней, — буркнула я.

— Ну чего смотришь? По глазам вижу, что понимаешь, — Ивей, словно обиженная аристократка, упёрла руки в бока. — Не по‑человечески это как‑то. Мы вот пришли к тебе тихо, не шумели, прилично себя вели. Максимум — я небольшой заплыв устроила. Но как только тебя увидели, решили не мешать твоему покою и домой уйти. А ты что устроил? По всему лесу нас гонял! Ноги, между прочим, не железные!

Ивей театрально взмахнула руками, медленно расхаживая из стороны в сторону.

И тут произошло неожиданное. Змей замер. Его зрачки расширились, а голова чуть склонилась набок — будто он действительно пытался осмыслить мои слова.

— Что, не ожидал, что еда умеет говорить? — я нервно хохотнула, чувствуя, как по спине стекает капля пота. — Ну так вот, я не просто еда. Я — Ивей. И я требую извинений за этот бесцеремонный прессинг!

Змей моргнул. Один раз. Второй. Затем его пасть приоткрылась, и из горла вырвался странный звук — нечто среднее между шипением и бульканьем.

— Он… смеётся? — прошептала Самара, приоткрыв один глаз.

— Или готовится к прыжку, — парировала я, но всё же сделала крошечный шаг вперёд. — Так что, уважаемый, будем договариваться или сразу к десерту перейдём?

Змей снова издал булькающий звук, затем медленно развернулся и, извиваясь, направился обратно к воде. У самого берега он обернулся, бросил на нас странный взгляд — почти насмешливый — и скрылся под поверхностью.

— Он ушёл… — выдохнула Самара, падая на колени. — Он ушёл!

— Ушёл, — согласилась я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — И, кажется, даже не обиделся.

Белка на моём плече издала тихий писк, будто соглашаясь.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, стараясь вернуть себе бравый вид. — Раз уж мы выжили, предлагаю бежать домой, сушиться и…

— …и считать, сколько монет мы выручим за травы, — закончила за меня Самара, поднимаясь.

— Именно! — я подмигнула ей. — А с белкой мы ещё разберёмся. Позже.

— Я, между прочим, ещё незамужняя! А с тобой и поседеть недолго. И потом — кому я такая буду нужна? Так что ты давай это, домой ползи, а мы больше к тебе ни ногой, хорошо?

Змей смотрел на меня глазами величиной с два блюдца. Самара же перестала дрожать и с открытым ртом переводила взгляд то на меня, то на змея — будто не могла решить, кого из нас двоих считать большим чудом.

Гад, казалось, долго обдумывал выданную мной тираду. Я замерла, ожидая его дальнейших действий. В голове проносились нелепые мысли: «А вдруг он обидится? А если у змей есть гордость? О боги, я сейчас умру от стыда — и от чего угодно ещё!»

Вдруг он резко приблизил свою морду ко мне, пристально рассматривая. Сердце чуть не остановилось. В мыслях я уже успела обдумать, сколько всего не успела (особенно — дошить тот дурацкий плащ), и мысленно попрощалась со своей лачугой, которая, честно говоря, и так держалась на честном слове.

А он просто понюхал — медленно, тщательно, будто оценивая букет озёрной тины и моего недавнего заплыва. Затем развернулся и, бесшумно скользя, уполз в чащу, лишь золотистые крапинки на его шкуре мелькнули в последний раз между стволами.

Я же стояла оскорблённая, растерянная, не зная, что и думать.

— Я не поняла — я что, настолько воняю озёрной тиной? Или он побрезговал? — возмутилась я, чувствуя, как закипает негодование. — Это что, теперь все змеи будут меня обнюхивать и уходить?

Ивей, словно статуя, выпрямилась и резко повернулась к Самаре, едва заметно кивнув головой в сторону уползающего гада.

Не теряя ни секунды, она лихорадочно собрала рассыпавшиеся травы — каждая была на вес золота, особенно после такого приключения — и, вцепившись мёртвой хваткой в мою руку, потащила за собой в сторону деревни.

«Белка…» — я судорожно ощупала волосы, ища эту пакостницу. Пальцы нащупали лишь спутанную косу и пару веточек. Обещала ведь, что мы расквитаемся, но она исчезла, вот зараза… «Ничего, ещё поквитаемся. И не таких укрощала!»

Мы вихрем пронеслись по деревне, оставив в оцепенении всех, кто попадался на пути. Кто-то так и застыл с ведром у колодца, кто-то уронил корзину с яблоками — но нам было не до них.

К счастью, дверь в мой дом была не заперта — красть у меня нечего, да и боялись соваться в жилище ведьмы, если честно. Особенно после того случая с соседом, который решил, будто я его капусту заколдовала…

Распахнув дверь настежь, мы влетели внутрь, тяжело дыша. Ноги дрожали, и я рухнула на пол, раскинув руки и ноги в стороны. Как же я устала! Сырое платье противно липло к телу, и я вся была мокрая и распаренная после безумного бегства.

Распахнув дверь настежь, мы влетели внутрь, тяжело дыша. Ноги дрожали, и я рухнула на пол, раскинув руки и ноги в стороны. Как же я устала! Сырое платье противно липло к телу, и я вся была мокрая и распаренная после безумного бегства.

— Ты вообще нормальная? Зачем ты с ним разговаривать начала?! — взорвалась Самара. — Ты со змеюкой разговаривала, понимаешь?! О чём ты вообще думала?!

— Хватит! — вскочила я на ноги, направляясь к кровати и стягивая с себя мокрое платье. — Нас бы всё равно сожрали, а так хоть кто‑то узнал, что я не в своём уме.

— Швах с тобой, ты неисправима! — фыркнула Самара, поднимая лежащее на полу одеяло и бросая его в мою сторону. — Прикройся хоть! Я за дровами, а то заболеешь.

Подруга выбежала на улицу, громко хлопнув дверью. А я закуталась в одеяло. Живот свела болезненная судорога. С самого утра, кроме половины яблока, толком ничего не ела…

— Ивей, ты дома?! — тихонько приоткрыв дверь, в дом робко шагнула рыжеволосая Анника. Анника и Самара — единственные близкие мне люди.

— Дома, Ани! — ответила я, и в дом вошла стройная рыжеволосая девушка.

На ней была голубая рубашка и длинная чёрная юбка, ниспадающая до самого пола. На груди затейливые завязки стягивали ткань, образуя мягкие складки, манящие взгляд к ложбинке между грудей. Плечи укрывала пушистая меховая накидка. Распущенные волосы текли по спине волной тёмного шёлка.

Как ни странно, Анни была дочерью Грегори. И как ни пытался грозный папаша отвадить дочь от меня, ничего у него не вышло.

В руках она бережно держала тарелку, укутанную в полотенце.

— Что случилось? — встревоженно оглядела она меня с головы до ног, быстро поставила тарелку на стул и подбежала ко мне, прикладывая ладонь ко лбу.

— Заплыв она внеплановый устроила, вот что, — в комнату ввалилась Самара, кряхтя, с охапкой дров в руках.

Анни тут же подхватила половину поленьев, и в четыре руки они кинулись к печи, ловко растапливая её и подбрасывая дрова в разгорающееся пламя.

А я, распаренная и утомлённая, блаженно плюхнулась на кровать, постепенно погружаясь в дрёму под рассказ Самары о случившемся.