Пока у мира есть мы

— То есть ты просто раздаёшь хлеб?

— Нет, — ответила я, чувствуя, как в груди поднимается лёгкое раздражение. — Я даю им возможность не умереть с голоду. Это разные вещи.

Я остановилась возле мастерской, где трое мужчин вытаскивали новый ткацкий станок. Один из мастеров, пожилой мужчина с седой бородой и руками в мозолях, поклонился мне, даже не прерывая работы.

— Этот кому? — спросила я, кивнув на станок.

— Вдове Карен, — ответил он, и в голосе послышалась гордость. — Мы сделали всё, как вы просили.

— Хорошо.

Мастер махнул рабочим, и они покатили станок дальше, оставляя за собой длинную полосу на грязной мостовой. Дэрек проводил их взглядом, а потом снова посмотрел на меня, и я почти видела, как он перебирает в голове цифры, прикидывает, сколько это стоит, пытается понять логику.

— Она заплатила за него? — спросил он.

— Нет.

— Тогда как… — он замолчал, подбирая слова, и я невольно усмехнулась его замешательству.

— Через месяц начнёт ткать ткань, — сказала я, направляясь дальше. — Через два найдёт помощницу. Через полгода обе будут платить мне налоги. Намного выгоднее дать человеку возможность заработать, чем потом кормить его детей, когда он умрёт от голода.

Дэрек ничего не ответил. Он просто снова оглядел улицу, складывая картину воедино.

— Госпожа!

Мы повернулись на голос. К нам бежал мальчишка, который с утра чуть не сбил меня с ног. Теперь он выглядел запыхавшимся и взволнованным, глаза его горели. Он остановился передо мной, переводя дыхание, и я по опыту знала, что хороших новостей это не сулит.

— Госпожа! — выпалил он, хватая ртом воздух. — Мясники опять спорят!

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри закипает привычная усталость. Мясники. Опять. В третий раз за месяц.

— Что теперь? — спросила я, готовясь к худшему.

— Один говорит, что второй украл покупателей, — мальчишка переминался с ноги на ногу, явно ожидая, что я сейчас всё решу одним движением. — Они уже с ножами.

— Конечно, с ножами, — пробормотала я, поворачивая в соседний переулок. — У них же нет другого языка.

Дэрек пошёл следом, не задавая вопросов.

— Не вмешивайся, — предупредила я, не оборачиваясь.

— Почему?

— Потому что это мои люди.

Через несколько секунд мы вышли на маленькую площадь. Двое здоровенных мужчин действительно стояли друг против друга, и вокруг уже собралась целая толпа, предвкушающая зрелище. В руках у одного был нож — длинный, мясницкий, привычный к разделке туш. Второй держал здоровенный тесак, и я видела по его глазам, он готов использовать его по назначению.

— Госпожа пришла! — крикнул кто-то из толпы, и произошло самое удивительное: оба мужчины одновременно опустили оружие. Я почти физически ощутила, как напряжение на площади схлынуло, будто кто-то перекрыл воду.

Я шагнула в центр, не повышая голоса, и остановилась между ними. Оглядела каждого — потные лица, вздувшиеся жилы на шеях, руки, всё ещё сжимающие ножи, но уже без той слепой ярости, что была минуту назад.

— Маркус, — сказала я, глядя на первого.

— Госпожа… — начал он, но я перебила коротким жестом.

— Опять начал первым?

Маркус виновато почесал затылок, и я увидела, как под его пальцами запутались седые волосы.

— Он…

— Я не спрашивала, кто из вас начал, — отрезала я, и он замолчал. — Я спросила, опять ли начал первым ты.

Он опустил глаза.

— Да.

Я перевела взгляд на второго.

— Лир. Ты опять поднял тесак.

— Да, госпожа, — ответил он, и в голосе послышалось что-то вроде извинения.

Я кивнула, не глядя на них, и шагнула к их прилавкам. Взяла по куску мяса с каждого, покрутила в руках, понюхала. Оба были свежими, хорошими, без запаха. Оба стоили одинаково.

— Ты поднял цену, — сказала я Маркусу, не оборачиваясь. — На одну монету.

— На одну, — повторил он, будто это имело значение.

— И люди ушли к нему.

— Да.

— А потом ты решил, что виноват он.

Маркус окончательно сник. Вокруг уже посмеивались те, кто хорошо знал меня, кто видел, как я разбираю такие споры.

— Вернёшь старую цену, — сказала я, наконец поворачиваясь к нему. — Потом снова поговорим.

Потом я перевела взгляд на Лира.

— А ты не будешь стоять у входа в его лавку и переманивать покупателей. Ты торгуешь своим мясом, он — своим. Если люди приходят к тебе сами — это твоя удача. Но не переманивай.

Он виновато усмехнулся, опуская тесак и прижимая его к бедру.

— Хорошо, госпожа.

— Отлично, — сказала я, окидывая обоих взглядом. — Работайте.

Толпа начала расходиться, унося с собой новость о том, что Хранительница пришла и всё решила. Мясники разошлись по своим лавкам, и я услышала, как Маркус ворчит что-то про цены, а Лир уже начинает улыбаться первым покупателям. Я сделала несколько шагов, чувствуя, как усталость начинает давить на плечи, и вдруг услышала рядом голос Дэрека — очень тихий, очень серьёзный, без привычной насмешки.

— Теперь понял, — сказал он.

— Что? — спросила я, не оборачиваясь.

— Почему Нижний Ярус держится.

Я остановилась и наконец посмотрела на него. В его разноцветных глазах не было ни флирта, ни ленивого превосходства, ни той скучающей усмешки, с которой он привык смотреть на мир. Он смотрел на меня так, будто впервые увидел не ту женщину, которую сняли с плахи, не ту, которая швыряла в него ножи, а ту, которая держит в руках целый город на своих плечах.

— Здесь нет нищих, которые ждут милостыню, — сказал он, и в голосе не было сомнения. — Есть люди, которым ты не позволяешь упасть. Ты даёшь им не еду, Иса. Ты даёшь им возможность не сдохнуть с голоду. Это разные вещи. Я вижу.

Я ничего не ответила. Просто пошла дальше, чувствуя его взгляд на своей спине, и внутри меня поднималось что-то странное — не гордость, не гнев, а что-то более сложное, чему я не могла дать имя.

— Шелли, — позвала я, не оборачиваясь. — Сколько мы ещё должны раздать?

Она мгновенно оказалась рядом, открывая свою книгу.

— Сорок две семьи, госпожа. Но мы можем растянуть, если…

— Не растягивай. Раздавай. Люди должны знать, что у них есть опора.

Она кивнула, но в её взгляде мелькнула тревога.

— Госпожа, если мы раздадим всё сейчас, через месяц нам нечем будет платить за поставки.

Я остановилась и посмотрела на неё.

— Тогда найди способ. Ты же умеешь находить деньги там, где их нет.

Шелли по-деловому улыбнулась, но я увидела в этой улыбке гордость.

— Я уже начала переговоры с южными купцами.

— Хорошо. Когда?

— Завтра утром.

— Я пойду с тобой.

Она удивлённо подняла брови.

— Госпожа, вы же не показываетесь в порту. Ваше лицо…

— Моё лицо уже видел весь Арсам, — перебила я. — Теперь у меня нет причин прятаться.

Шелли замерла на секунду, переваривая мои слова, а потом кивнула.

— Тогда я подготовлю бумаги.

— Неси всё завтра утром.

Мы пошли дальше, и я чувствовала себя почти свободной — странное, непривычное чувство после долгих лет тени и молчания. Но боль в рёбрах напомнила о себе, когда я слишком резко шагнула через лужу. Она полоснула так остро, что перед глазами на миг потемнело, и я невольно замедлилась, но почти сразу взяла себя в руки, не хватало ещё показывать слабость перед Дэреком.

— Замедли шаг, — сказал он.

— Что? — я резко обернулась, готовясь к спору.

— Я сказал: замедли шаг, — повторил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни жалости. — Ты идёшь слишком быстро для человека со сломанными рёбрами.

— Я в порядке, — процедила я сквозь зубы.

— Ты побледнела.

— Это от солнца.

— В Нижнем Ярусе нет солнца.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Дэрек уже обогнал меня и теперь шёл рядом ровно в том же темпе, в котором я могла идти без боли. Он не смотрел на меня, не предлагал руку, не говорил ни слова, и почему-то именно это молчаливое, почти незаметное движение разозлило меня сильнее, чем любая попытка утешить.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение: на себя, на своё тело, которое предавало меня в самый неподходящий момент.

— Шелли, — позвала я, чтобы отвлечься. — Что ещё?

— Бумаги от вдовы Торен, — ответила она, не поднимая глаз от своей книги. — Она просит разрешить её сыну работать в порту. Говорит, что он достаточно взрослый и сможет кормить семью.

— Сколько ему?

— Четырнадцать.

— Нет.

Шелли подняла голову, удивлённая.

— Но госпожа, её муж умер, у неё больше никого…

— Пусть придёт ко мне, — перебила я. — Я найду работу, которая не убьёт её сына. Она не первый раз просит об этом, и я уже говорила — я не отдаю детей в порт. Там слишком опасно для мальчишек.

Шелли кивнула, записывая что-то, и я услышала рядом тихий голос Дэрека:

— Ты знаешь всех своих людей по именам, да?

Я усмехнулась, не оборачиваясь.

— Нет, я знаю тех, кто просит помощи. И тех, кто её заслуживает.

Он замолчал, и я почти физически почувствовала, как он снова складывает картину.

— Как ты определяешь, кто заслуживает?

— По тому, как они живут, когда за ними не смотрят, — ответила я. — На площади легко быть хорошим. Трудно быть хорошим, когда никто не видит.

Дэрек ничего не сказал, но я почувствовала его взгляд на своём лице. Я не стала оборачиваться, просто шла дальше, чувствуя, как он идёт рядом, как Шелли перелистывает бумаги за моей спиной, как город дышит вокруг меня, как он смотрит на меня и ждёт моих решений.

Я уже собиралась идти домой, когда впереди раздался грохот. Потом — чей-то вскрик. И почти сразу звон разбитой бутылки. Я остановилась, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение, которое всегда предшествует беде.

— Это что? — спросила я, оборачиваясь к Шелли.

Она побледнела.

— Восточные дома…

Я сорвалась с места, забыв о боли в рёбрах, забыв о Дэреке, забыв обо всём, кроме звуков драки, которые доносились из внутреннего двора. Мы выбежали туда почти одновременно, и картина, открывшаяся передо мной, заставила меня замереть на мгновение.

Двор был забит людьми. Лунные солдаты сцепились с наёмниками Нижнего Яруса. Кто-то уже лежал на земле с разбитым лицом, кто-то держался за окровавленный нос, женщины затаскивали детей обратно в подъезды. Возле перевёрнутой телеги валялись рассыпанные овощи, а двое мужчин уже тянулись к оружию.

— Всем стоять! — мой голос ударил по двору, и несколько человек сразу замерли.

Но один из лунных всё-таки толкнул моего человека плечом. Тот выругался и выхватил нож.

— Оружие убрать! — рявкнула я.

Я быстро оглядела двор, считая лица, запоминая, кто где стоит, кто уже ранен, кто только готовится вступить в драку. Лунные солдаты. Здесь. В Восточных домах. Тех самых, где жили мои наёмники. Тех самых, которые я приказала оставить свободными для своих людей.

— Что они здесь делают? — спросила я, не оборачиваясь к Шелли.

Она тоже растерянно нахмурилась.

— Госпожа... их ведь должны были поселить в Северных квартирах...

Именно. Я сама так приказала. Северный квартал пустовал после пожара, там хватало места: отдельные дворы, конюшни, склады. И главное — достаточно далеко от районов, где жили мои наёмники, чтобы не произошло именно этого.

— Кто разрешил?..

В этот момент из дальнего подъезда вышел Джо. За ним ещё несколько моих людей. Он сразу понял по моему лицу, что что-то пошло очень не так. Остановился, перевёл взгляд с меня на Дэрека и обратно, и на его лице промелькнуло что-то, что я не успела прочитать.

— Иса…

— Объясни.

Всего одно слово. Но в нём было всё: гнев, боль, усталость, предательство. Он посмотрел на Дэрека — всего на мгновение, но этого хватило. Я всё поняла. Медленно, очень медленно повернулась к Дэреку, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость.

Он спокойно выдержал мой взгляд.

— Это было моё предложение, — заявил Фойверс.

— А твоё что? — я резко посмотрела на Джо.

Он тяжело выдохнул.

— Моё согласие.

У меня внутри будто что-то оборвалось. Я медленно обвела взглядом двор: людей, кровь на мостовой, испуганных детей, разбитые окна, и снова посмотрела на них.

— Я приказала разместить ваших людей отдельно, — сказала я, и голос мой был ледяным, почти неживым. — Кто-нибудь хочет напомнить мне, почему мой приказ оказался необязательным?

Джо первым опустил глаза.

— Нам нужно было…

— Кому «нам»? — перебила я. — Тебе? И ему? — я кивнула на Дэрека.

— Его людям нужно быстро получать приказы, — тихо сказал Джо. — Если они жили бы дальше…

— Поэтому вы решили не спрашивать меня?

Он молчал. Я посмотрела на Дэрека.

— А ты?

Он ответил сразу.

— Да.

— Просто «да»?

— Я привык принимать подобные решения сам.

— Ты не имеешь никакого права принимать такие решения! — голос сорвался сам собой. — Это мой город!

Несколько человек вокруг невольно сделали шаг назад. Даже лунные солдаты перестали переговариваться. Я шагнула ближе к ним обоим, и боль в рёбрах напомнила о себе, но я заставила себя дышать ровно.

— Семь лет, — продолжила я уже тише. — Семь лет я разделяла районы, следила, какие шайки могут жить рядом, а какие перебьют друг друга за одну ночь. Знала, кого нельзя селить возле борделей, кого возле кузниц, кого рядом с рынком. — Я ткнула пальцем себе под ноги. — И ты приходишь сюда, неделю как появившись в Ярусе, и решаешь, что понимаешь все лучше меня?

— Я не думал, что понимаю все лучше тебя.

Я смотрела на него, ничего не понимая.

— Тогда почему?

Он ответил без оправданий:

— Потому что подумал о своих людях, и не подумал о твоих.

Несколько секунд во дворе стояла абсолютная тишина. Даже ветер, казалось, замер. Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри переворачивается что-то тяжёлое. Он сказал правду и это было хуже любого оправдания.

— Хорошо, — сказала я наконец, и голос мой прозвучал ровно. — Тогда слушайте.

Я повернулась к Шелли, и она мгновенно достала книгу, готовая записывать.

— До заката всех лунных переселить в Северный квартал.

— Есть, — кивнула она, и её пальцы уже бежали по страницам.

Я посмотрела на Джо.

— Проследишь лично.

— Иса…

— Лично.

Он медленно выдохнул и опустил глаза.

— Хорошо.

И только потом я снова перевела взгляд на Дэрека. Он стоял неподвижно, глядя на меня с тем самым выражением, от которого у меня внутри всё сжималось, — внимательный, спокойный, без тени оправдания в глазах.

— Ещё одна вещь, — сказала я, и голос мой прозвучал тихо, но каждый звук был слышен на весь двор.

Он ждал.

— Пока ты в Нижнем Ярусе, — я сделала шаг ближе к нему, чувствуя, как воздух между нами становится плотным, — ты можешь отдавать приказы своим людям, но ни одного решения, которое касается моего города, ты больше не принимаешь без меня.

Он медленно кивнул.

— Согласен. Это моя ошибка.

И почему-то именно это обезоружило меня сильнее любого спора. Потому что впервые с момента нашего знакомства он не пытался выиграть этот разговор. Он просто признал, что был неправ. Я смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть тень насмешки, хоть тень превосходства, и не находила. Только усталость и уважение. И от этого становилось ещё труднее дышать.

— Шелли, — сказала я, не сводя с него глаз. — Подготовь бумаги. Я хочу, чтобы каждый новый приказ, связанный с лунными, подписывали обе стороны. Моя подпись и его.

— Хорошо, госпожа, — ответила она.

Я развернулась и пошла прочь из двора, чувствуя, как город смотрит на меня. Как Дэрек смотрит на меня. Как Джо смотрит на меня. Я знала, что ещё вернусь к этому разговору. Вернусь, когда остыну. Когда боль в рёбрах перестанет напоминать при каждом вдохе. Но сейчас я просто шла, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое — твёрдая, холодная решимость. Я не позволю им разрушить то, что строила семь лет.

Глава 10

Проснулась я ещё до рассвета.

Не потому, что выспалась. Потому что снова не смогла глубоко вдохнуть — ребро будто сжали раскалёнными клещами. Боль уже не была такой острой, как в первые дни, но поселилась где-то внутри и теперь напоминала о себе при каждом неосторожном движении.

Я долго лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как время течёт сквозь пальцы, оставляя после себя только тягучую усталость. Последние несколько суток слились в один бесконечный, выматывающий день. Площадь, плаха, королева, Дэрек, драка в Восточных домах — всё навалилось друг на друга так плотно, что я перестала различать, где заканчивается одно и начинается другое. Казалось, с того момента, как меня схватили в переулке, прошло не несколько дней, а целая жизнь.

В дверь тихо постучали.

— Госпожа?

— Заходи, Стеф.

Лекарша вошла привычно бесшумно. Поставила на стол деревянный ящик, достала чистые бинты и баночку с густой пахучей мазью. Мы почти не разговаривали — она уже знала, что утро начинается одинаково, а я не находила сил на лишние слова.

Я сняла рубашку, осторожно размотала старые повязки. Стеф нахмурилась, ее пальцы мягко ощупали бок.

— Лучше, — наконец сказала она.

Я лишь коротко кивнула.

Она осторожно нанесла мазь, кожу неприятно защипало, потом крепко затянула новые бинты. Каждый оборот ткани словно собирал меня обратно по кускам.

— Сегодня никаких нагрузок, — строго сказала она.

Я усмехнулась. Даже сил ответить нормально не осталось.

Стеф только покачала головой.

Когда я спустилась вниз, квартира ещё казалась сонной. На кухне пахло свежим хлебом. Я поставила на плиту тяжёлый чугунный чайник, взялась за ручку, попыталась переставить его ближе — ребро тут же прострелило такой болью, что пальцы сами разжались. Чайник с глухим стуком вернулся на место.

Я устало закрыла глаза.

В следующую секунду кто-то спокойно поднял его одной рукой и переставил туда, куда я собиралась. Я открыла глаза. Дэрек. Он ничего не сказал. Даже не посмотрел на меня. Просто поставил чайник на плиту и занялся кружками.

Я тоже промолчала. Села за стол. Налила себе воды.

Несколько секунд в комнате слышалось только потрескивание огня. Когда я подняла взгляд, Дэрек всё ещё стоял у плиты. Он обернулся.

— Доброе утро.

— Доброе.

Тишина затянулась. Я почувствовала на себе его взгляд и подняла голову. Он всё ещё смотрел, брови едва заметно сошлись к переносице, будто что-то не складывалось.

— Что? — спросила я устало.

Он ещё секунду молчал. Потом едва заметно качнул головой.

— Ничего.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Госпожа?

— Входи, Шелли.

Она вошла с большой книгой в руках.

— Вы вчера просили зайти утром.

— Да.

Она сразу раскрыла книгу.

— Я принесла бумаги, можно выдви…— она подняла глаза и встретилась с моим взглядом. — Слушаю.

Я медленно отпила воды.

— Мой особняк в Верхнем городе выстави на продажу.

Карандаш замер.

— Вы уверены?

— Да.

Шелли молчала. Она знала этот дом, сколько воспоминаний он хранил.

— Подбери мне квартиру здесь, — продолжила я. — Из тех, что сейчас сдают наши люди. Я буду платить аренду, как все.

Шелли быстро записала.

— Остальные деньги от продажи дома передай на содержание сирот.

Она снова подняла глаза.

— Все?

— Все.

Карандаш снова заскрипел по бумаге.

Шелли машинально взглянула на Дэрека, стоявшего у плиты, потом снова в книгу. Сделала ещё пару записей.

Входная дверь открылась без стука — Джо и Исаак вошли сами, как делали это всегда, когда считали, что их ждут. Джо сразу увидел Дэрека у плиты, потом перевёл взгляд на меня. Ничего не сказал, но я слишком хорошо знала его лицо, чтобы не заметить, как оно напряглось.

— Доброе утро, — негромко сказал Исаак.

Я кивнула.

— Садитесь.

Джо не сел. Он продолжал смотреть на Дэрека.

— Долго ещё это будет продолжаться?

Я устало подняла голову.

— Что именно?

— То, что он живёт здесь.

— Ты же сам поселил его в мою квартиру. А вообще, недолго. — Я кивнула на книгу в руках Шелли. — Я продаю дом, сниму квартиру в ярусе у кого-то из наших же людей.

— Можно было просто занять свободную.

— Нет. — Я спокойно покачала головой. — Тогда человек потеряет арендатора. А я не собираюсь разрушать систему, которую сама же строила.

Исаак едва заметно улыбнулся.

Шелли закончила писать.

— Всё?

— Пока да.

Она закрыла книгу.

— Тогда займусь этим сегодня. Мне пора на встречу, возьму Мару.

— Спасибо.

Дверь за ней закрылась. В квартире стало тихо.

Я медленно поставила кружку.

— Джо.

Он наконец посмотрел на меня.

— Нам нужно поговорить.

Он молча кивнул.

Я резко поднялась. Бок сразу неприятно заныл.

— Я больше не доверяю тебе.

Он молчал.

— Первый раз ты предал меня тогда, когда решил убить принца. Без моего приказа. Без моего согласия. Ты решил, что знаешь лучше.

Он открыл рот. Я подняла ладонь.

— Не перебивай.

Он замолчал.

— Второй раз. Когда неделю скрывал от меня приезд принца Тулейхии, познакомил его с моими людьми, показал ему мои убежища, мой город.

Я перевела взгляд на Дэрека. Тот не вмешивался, даже не шевельнулся.

— И третий раз. Вчера. Когда вы решили поселить лунных рядом с нашими наёмниками. Я заранее сказала, почему этого нельзя делать. Но вы оба решили, что понимаете Нижний Ярус лучше меня.

— Это была моя идея, — спокойно сказал Дэрек.

Я кивнула.

— Знаю. И вчера уже высказала тебе всё, что думаю по этому поводу. Теперь говорю ему.

Я снова посмотрела на Джо.

— Ты понимаешь, что объединяет все эти три случая?

Он молчал.

— Каждый раз ты лишал меня права принимать решения. Потому что был уверен, что защищаешь меня. Ты думал, что я не справлюсь.

Я устало выдохнула.

— Но меня не нужно защищать, меня нужно уважать.

В комнате стало совсем тихо. Даже часы на стене, казалось, начали идти громче.

— Поэтому с сегодняшнего дня ты больше не моя правая рука.

Эти слова дались тяжелее всего. Я видела, как он побледнел.

— Что?

— Ты остаёшься одним из командиров Нижнего Яруса. Люди будут тебе подчиняться. Но больше ни одно решение не принимается без меня. Ни одно.

Он долго смотрел на меня. Потом очень тихо спросил:

— Это окончательно?

Я не ответила сразу. Потому что честный ответ звучал слишком больно.

— Это зависит только от тебя.

Он медленно опустил голову. Не спорил. Не кричал. Даже не пытался оправдаться. Наверное, впервые за всё время действительно понял, что потерял и меня, и мое доверие.

Джо развернулся и молча вышел. Дверь закрылась с громким щелчком.

Исаак тяжело вздохнул. Посмотрел сначала на меня, потом на Дэрека, потом на дверь, за которой скрылся Джо.

— Когда Крис умирал, он сказал мне одну вещь, — произнёс он негромко. — «Если когда-нибудь встанете перед выбором: пожалеть Ису или сказать ей правду, — говорите правду. Жалость она переживёт. Ложь — нет».

Он перевёл взгляд на меня.

— Ты сегодня сказала ему правду. Это было жестоко, но правильно.

Я молчала. Исаак неспешно поднялся, человек, который давно перестал суетиться.

— Джо это переживёт. А ты переживёшь то, что придётся делать дальше. — Он чуть заметно кивнул Дэреку и направился к двери. — Если понадоблюсь — я у Северных ворот.

Дверь закрылась. В комнате снова стало тихо.

А Дэрек всё это время молчал. Он смотрел на меня тем долгим, внимательным взглядом, который появлялся у него всякий раз, когда он замечал то, что остальные предпочитали не видеть.

Сегодня он увидел простую вещь.

Я больше не злилась. Я просто устала.

Я уже собиралась встать, когда Дэрек негромко заговорил:

— Твой Исаак... он ведь служил ещё Кристиану Кастерну?

Я подняла голову, не понимая, к чему он клонит.

— Да. Они были друзьями.

Дэрек медленно кивнул, будто что-то для себя подтвердил.

— Такие люди на вес золота. Они держат прошлое, даже когда настоящее пытается его стереть.

Он сделал короткую паузу.

— Я бы хотел, чтобы он был в совете.

Я удивлённо нахмурилась.

— Исаак? В совете?

— Как свидетель. Как человек, который видел Нижний Ярус до тебя и при тебе. Если кто-то попытается сказать, что ты всё придумала, он встанет и скажет правду. Такие люди на вес золота.

Я долго смотрела на него, пытаясь понять, что именно он задумал, но в его глазах не было никакой игры. Только трезвый расчёт человека, который знает цену памяти.

— Я подумаю, — сказала я наконец.

Я подошла к столу, налила себе кружку ещё горячего чая, взяла ломоть хлеба и медленно направилась к лестнице.

Есть совершенно не хотелось. Но если я снова забуду поесть, организм однажды просто перестанет меня слушаться.