Пока у мира есть мы

— Шелли, — сказала я, не сводя с него глаз. — Подготовь бумаги. Я хочу, чтобы каждый новый приказ о переселении подписывали обе стороны. Моя подпись. И его.

— Я сделаю, госпожа, — ответила она.

Я развернулась и пошла прочь из двора, чувствуя, как город смотрит на меня. Как Дэрек смотрит на меня. Как Джо смотрит на меня. Я знала, что ещё вернусь к этому разговору. Вернусь, когда остыну. Когда боль в рёбрах перестанет напоминать при каждом вдохе. Но сейчас я просто шла, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое — не гнев, не усталость, а твёрдая, холодная решимость. Я не позволю им разрушить то, что строила семь лет.

Глава 10

Проснулась я ещё до рассвета.

Не потому, что выспалась. Потому что снова не смогла глубоко вдохнуть — ребро будто сжали раскалёнными клещами. Боль уже не была такой острой, как в первые дни, но поселилась где-то внутри и теперь напоминала о себе при каждом неосторожном движении.

Я долго лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как время течёт сквозь пальцы, оставляя после себя только тягучую усталость. Последние несколько суток слились в один бесконечный, выматывающий день. Площадь, плаха, королева, Дэрек, драка в Восточных домах — всё навалилось друг на друга так плотно, что я перестала различать, где заканчивается одно и начинается другое. Казалось, с того момента, как меня схватили в переулке, прошло не несколько дней, а целая жизнь.

В дверь тихо постучали.

— Госпожа?

— Заходи, Стеф.

Лекарша вошла привычно бесшумно. Поставила на стол деревянный ящик, достала чистые бинты и баночку с густой пахучей мазью. Мы почти не разговаривали — она уже знала, что утро начинается одинаково, а я не находила сил на лишние слова.

Я сняла рубашку, осторожно размотала старые повязки. Стеф нахмурилась, ее пальцы мягко ощупали бок.

— Лучше, — наконец сказала она.

Я лишь коротко кивнула.

Она осторожно нанесла мазь — кожу неприятно защипало — потом крепко затянула новые бинты. Каждый оборот ткани словно собирал меня обратно по кускам.

— Сегодня никаких нагрузок, — строго сказала она.

Я усмехнулась. Даже сил ответить нормально не осталось.

Стеф только покачала головой. Она давно знала цену моим обещаниям.

Когда я спустилась вниз, квартира ещё казалась сонной. На кухне пахло свежим хлебом. Я поставила на плиту тяжёлый чугунный чайник, взялась за ручку, попыталась переставить его ближе — ребро тут же прострелило такой болью, что пальцы сами разжались. Чайник с глухим стуком вернулся на место.

Я устало закрыла глаза.

В следующую секунду кто-то спокойно поднял его одной рукой и переставил туда, куда я собиралась. Я открыла глаза. Дэрек. Он ничего не сказал. Даже не посмотрел на меня. Просто поставил чайник на плиту и занялся кружками.

Я тоже промолчала. Села за стол. Налила себе воды.

Несколько секунд в комнате слышалось только потрескивание огня. Когда я подняла взгляд, Дэрек всё ещё стоял у плиты. Он обернулся.

— Доброе утро.

— Доброе.

И снова опустила глаза.

Тишина затянулась. Я почувствовала на себе его взгляд — тот самый, внимательный, изучающий. Подняла голову. Он всё ещё смотрел. Без привычной ленивой улыбки. Брови едва заметно сошлись к переносице. Будто что-то не складывалось.

— Что? — спросила я устало.

Он ещё секунду молчал. Потом едва заметно качнул головой.

— Ничего.

И отвернулся.

Я прекрасно понимала, что именно его удивило. Сегодня мне не хотелось язвить. Даже с ним.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Госпожа?

— Входи, Шелли.

Она вошла с большой книгой в руках.

— Вы вчера просили зайти утром.

— Да.

Она сразу раскрыла книгу.

— Я принесла бумаги, можно выдви…— она подняла глаза и встретилась с моим взглядом. — Слушаю.

Я медленно отпила воды.

— Мой особняк в Верхнем городе выставить на продажу.

Карандаш замер.

— Вы уверены?

— Да.

Шелли молчала. Она знала этот дом. Знала, сколько воспоминаний он хранил. Я тоже знала. Именно поэтому больше не собиралась туда возвращаться.

— Подбери мне квартиру здесь, — продолжила я. — Из тех, что сейчас сдают наши люди. Небольшую. Я буду платить аренду, как все.

Шелли быстро записала.

— Остальные деньги от продажи дома передай на содержание сирот.

Она снова подняла глаза.

— Все?

— Все.

Карандаш снова заскрипел по бумаге.

Шелли машинально взглянула на Дэрека, стоявшего у плиты, потом снова в книгу. Сделала ещё пару записей.

Входная дверь открылась без стука — Джо и Исаак вошли сами, как делали это всегда, когда считали, что их ждут. Джо сразу увидел Дэрека у плиты, потом перевёл взгляд на меня. Ничего не сказал, но я слишком хорошо знала его лицо, чтобы не заметить, как оно напряглось.

— Доброе утро, — негромко сказал Исаак.

Я кивнула.

— Садитесь.

Джо не сел. Он продолжал смотреть на Дэрека.

— Долго ещё это будет продолжаться?

Я устало подняла голову.

— Что именно?

— То, что он живёт здесь.

— Недолго. — Я кивнула на книгу в руках Шелли. — Именно поэтому продаю дом. Куплю квартиру здесь. У наших же людей. Как любой другой житель Нижнего Яруса.

— Можно было просто занять свободную.

— Нет. — Я спокойно покачала головой. — Тогда человек потеряет арендатора. А я не собираюсь разрушать систему, которую сама же строила.

Исаак едва заметно улыбнулся.

Шелли закончила писать.

— Всё?

— Пока да.

Она закрыла книгу.

— Тогда займусь этим сегодня. И пойду на встречу, возьму Мару.

— Спасибо.

Дверь за ней закрылась. В квартире стало тихо.

Я медленно поставила кружку.

— Джо.

Он наконец посмотрел на меня.

— Нам нужно поговорить.

Он молча кивнул.

Я поднялась. Медленно. Бок сразу неприятно заныл.

— Я больше не доверяю тебе.

Он молчал.

— Первый раз ты предал меня тогда, когда решил убить принца сам. Без моего приказа. Без моего согласия. Ты решил, что знаешь лучше.

Он открыл рот. Я подняла ладонь.

— Не перебивай.

Он замолчал.

— Второй раз. Когда неделю скрывал от меня приезд принца Тулейхии. Познакомил его с моими людьми. Показал ему мои убежища. Мой город.

Я перевела взгляд на Дэрека. Тот не вмешивался. Даже не шевельнулся.

— И третий раз. Вчера. Когда вы решили переселить лунных рядом с нашими наёмниками. Я заранее сказала, почему этого нельзя делать. Но вы оба решили, что понимаете Нижний Ярус лучше меня.

— Это была моя идея, — спокойно сказал Дэрек.

Я кивнула.

— Знаю. И вчера уже высказала тебе всё, что думаю по этому поводу. Теперь говорю ему.

Я снова посмотрела на Джо.

— Ты понимаешь, что объединяет все эти три случая?

Он молчал.

— Каждый раз ты лишал меня права принимать решения. Потому что был уверен, что защищаешь меня. Потому что думал, что я не справлюсь.

Я устало выдохнула.

— Но меня не нужно защищать от моей собственной жизни. Меня нужно уважать.

В комнате стало совсем тихо. Даже часы на стене, казалось, начали идти громче.

— Поэтому с сегодняшнего дня ты больше не моя правая рука.

Эти слова дались тяжелее всего. Я видела, как он побледнел.

— Что?

— Ты остаёшься одним из лучших командиров Нижнего Яруса. Люди будут тебе подчиняться. Но больше ни одно решение не принимается без меня. Ни одно.

Он долго смотрел на меня. Потом очень тихо спросил:

— Это окончательно?

Я не ответила сразу. Потому что честный ответ звучал слишком больно.

— Это зависит только от тебя.

Он медленно опустил голову. Не спорил. Не кричал. Даже не пытался оправдаться. Наверное, впервые за всё время действительно понял, что потерял. Не меня. Доверие.

Джо развернулся и молча вышел. Дверь закрылась почти беззвучно.

Исаак тяжело вздохнул. Посмотрел сначала на меня, потом на Дэрека, потом на дверь, за которой скрылся Джо.

— Когда Крис умирал, он сказал мне одну вещь, — произнёс он негромко. — «Если когда-нибудь встанете перед выбором: пожалеть Ису или сказать ей правду, — говорите правду. Жалость она переживёт. Ложь — нет».

Он перевёл взгляд на меня.

— Ты сегодня сказала ему правду. Это было жестоко. Но правильно.

Я молчала. Исаак поднялся — неспешно, как человек, который давно перестал суетиться.

— Джо это переживёт. А ты переживёшь то, что придётся делать дальше. — Он чуть заметно кивнул Дэреку и направился к двери. — Если понадоблюсь — я у Северных ворот.

Дверь закрылась. В комнате снова стало тихо.

А Дэрек всё это время молчал. И впервые с момента нашего появления в одной квартире он не попытался ни пошутить, ни вставить язвительное замечание. Только посмотрел на меня тем долгим, внимательным взглядом, который появлялся у него всякий раз, когда он замечал то, что остальные предпочитали не видеть.

Сегодня он увидел простую вещь.

Я больше не злилась. Я просто устала.

Я уже собиралась встать, когда Дэрек заговорил — негромко, без привычной лёгкости:

— Твой Исаак... он ведь служил ещё с Крисом?

Я подняла голову, не понимая, к чему он клонит.

— Да. Они были друзьями.

Дэрек медленно кивнул, будто что-то для себя подтвердил.

— Такие люди на вес золота. Они держат прошлое, даже когда настоящее пытается его стереть.

Он сделал короткую паузу.

— Я бы хотел, чтобы он был в совете.

Я удивлённо нахмурилась.

— Исаак? В совете?

— Как свидетель. Как человек, который видел Нижний Ярус до тебя и при тебе. Если кто-то попытается сказать, что ты всё придумала, — он встанет и скажет правду. Такие люди нужны не для голосования. Для правды.

Я долго смотрела на него, пытаясь понять, что именно он задумал. Но в его глазах не было никакой игры. Только трезвый расчёт человека, который знает цену памяти.

— Я подумаю, — сказала я наконец.

— Этого достаточно.

Я поднялась. Бок сразу отозвался тупой болью.

— Я буду у себя, — тихо сказала я.

Он не попытался меня остановить.

Я подошла к столу, налила себе кружку ещё горячего чая, взяла ломоть хлеба и медленно направилась к лестнице.

Есть совершенно не хотелось. Но Стеф права — если я снова забуду поесть, организм однажды просто перестанет меня слушаться.

Деревянные ступени привычно поскрипывали под ногами. Каждый шаг отдавался болью в боку. Добравшись до своей комнаты, я осторожно прикрыла дверь ногой и поставила кружку на подоконник.

За окном жил Нижний Ярус. Кто-то уже открывал лавку. Дети носились между домами. Женщина развешивала бельё. Город продолжал жить, будто не произошло ничего. Будто вчерашней драки не было. Будто я не отправила Джо в изгнание из моего доверия. Будто мир не рухнул в очередной раз.

Я опустилась на край кровати. Хлеб так и остался нетронутым. Чай медленно остывал.

В дверь негромко постучали.

Я закрыла глаза.

— Входи.

Дверь открылась почти бесшумно. Даже не оборачиваясь, я знала, кто это. Только один человек в этой квартире двигался настолько тихо.

Дэрек.

Он остановился у двери. Несколько секунд ничего не говорил. Я тоже.

— Если ты пришёл читать мне очередную лекцию, — произнесла я, не поднимая головы, — давай завтра. Сегодня у меня совершенно нет сил.

Ответа не последовало. Я всё-таки посмотрела на него. Он стоял, прислонившись плечом к косяку. Никакой усмешки. Никакой привычной ленивой уверенности. Только внимательный взгляд, который, казалось, видел больше, чем я хотела показать.

— Я не собирался читать тебе лекцию, — сказал он негромко. — Я хотел спросить кое-что.

Я удивлённо приподняла бровь. За всё время нашего знакомства Дэрек Фойверс никогда ничего не спрашивал. Он заявлял. Предлагал. Требовал. Но не спрашивал.

— Удиви меня, — ответила я устало.

Он чуть склонил голову, будто обдумывал, как лучше начать, и я впервые увидела в нём нерешительность — совсем крошечную, почти незаметную, но она была.

— Там, где твои наёмники тренируются… во дворе у старой кузницы. Место большое, почти не используется по ночам. Я хочу, чтобы мои люди тренировались там. По ночам. Когда твоих там не будет.

Я нахмурилась, пытаясь осознать, что он только что сказал.

— Ты спрашиваешь разрешения?

— Спрашиваю.

В голосе не было насмешки. Только усталая серьёзность.

— Капитан моего отряда, Гаррет, будет держать их под контролем. Я лично прослежу, чтобы ни один из них не пересёкся с твоими людьми. Никаких конфликтов. Никаких случайных встреч. Только тренировки. Только по ночам.

Я смотрела на него. В голове медленно ворочались мысли, тяжёлые, как камни.

— Ты мог просто сделать это, — сказала я. — Как в прошлый раз.

— Мог. — Он встретил мой взгляд. — Но я решил, что если хочу, чтобы ты мне доверяла, мне стоит начать спрашивать.

Я долго молчала. Где-то внизу хлопнула дверь. Кто-то крикнул на улице. Город жил своей жизнью, а я сидела на краю кровати и пыталась понять, что делать с этим странным, почти неловким моментом.

— Твои люди не будут трогать моих?

— Нет.

— Они будут уходить до рассвета?

— Да.

— И Гаррет будет за ними смотреть?

— Лично.

Я устало выдохнула.

— Хорошо.

Он едва заметно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то — может быть, облегчение. Или уважение.

— Спасибо, — сказал он.

Я слабо усмехнулась.

— Не привыкай.

Он не улыбнулся в ответ. Просто стоял у двери, глядя на меня тем долгим, внимательным взглядом, который появлялся у него всякий раз, когда он замечал то, что остальные предпочитали не видеть.

— Ты очень устала, — сказал он негромко.

Я устало улыбнулась. Без злости. Без привычного желания уколоть его в ответ.

— Думаешь, дело только в этом?

Он вопросительно посмотрел на меня — не настаивая, не требуя ответа, просто давая мне пространство, чтобы я сама решила, хочу ли говорить.

Я отвела взгляд к окну. Долго молчала, глядя, как город просыпается, как люди живут свои обычные жизни, как солнце поднимается над крышами, не зная, что для кого-то этот день значит больше, чем просто ещё одно утро.

Потом тихо сказала:

— Сегодня день смерти моего отца.

Комната стала ещё тише. Я не смотрела на Дэрека. Продолжала разглядывать улицу, чувствуя, как слова выходят наружу сами собой.

— Каждый год в этот день я стараюсь ни с кем не разговаривать. Сижу одна. Вспоминаю его. Иногда просто молчу.

Я слабо усмехнулась, но в усмешке не было иронии — только горечь, которую я слишком долго носила в себе.

— Сегодня... у меня это получается хуже обычного.

За спиной не прозвучало ни одного слова. Ни сочувствия. Ни банального «мне жаль». Только очень тихий вдох — почти незаметный, но я услышала его в этой абсолютной тишине.

Я наконец обернулась.

Дэрек всё ещё стоял у двери. Но что-то в его лице изменилось. Будто на одно короткое мгновение исчезла вся та броня, которую он носил с первой минуты нашего знакомства. Будто я увидела не принца-бастарда, не стратега, не опасного союзника — а просто человека, который слишком хорошо знал, что значит нести эту тяжесть в одиночку.

Он медленно кивнул.

— Понимаю.

Всего одно слово. Спокойное. Почти шёпотом. И почему-то именно оно прозвучало честнее любых соболезнований.

Он не стал подходить ближе. Не стал задавать вопросов. Не попытался остаться рядом или предложить утешение, которое я всё равно не приняла бы. Просто взялся за дверную ручку.

— Отдыхай, Иса.

И вышел. Дверь тихо закрылась. Я ещё долго смотрела на неё, сама не понимая, что меня удивило больше. То, что он не стал лезть ко мне с утешениями. Или то, как быстро он ушёл. Словно слишком хорошо знал, что иногда человеку действительно нужно только одно — чтобы его оставили одного. Словно у него самого была такая дата, которую он каждый год проживал в одиночестве, не позволяя никому прикасаться к этой ране.

Я перевела взгляд на окно. Город жил своей жизнью. Дети бегали по улицам, женщины развешивали бельё, торговцы открывали лавки. Мир не остановился. Но внутри меня что-то изменилось. Что-то, чему я пока не могла дать имя.

Я взяла остывший чай и сделала глоток. Горький. Тёплый. Почти живой.

Завтра будет новый день. Завтра я снова буду сражаться. Завтра я верну себе контроль над тем, что ещё можно спасти.

Но сегодня я просто сидела у окна, глядя на свой город, и позволяла себе быть просто Исой. Дочерью Кольта Ревейна. Женщиной, которая всё ещё училась прощаться.

Улицы Верхнего города никогда не казались мне такими тихими.

Мы шли не спеша. Впереди — я и Дэрек. На полшага позади — Джо, Гаррет и ещё несколько моих наёмников вперемешку с лунными воинами. Когда-то подобное зрелище закончилось бы дракой ещё на первом перекрёстке. Теперь же они молчали. Только внимательно следили за каждым окном, каждой крышей и каждым переулком.

Сегодня никто не рисковал терять бдительность.

На мне были широкие нежно-голубые брюки, свободная белая рубашка и такого же небесного оттенка корсет, плотно стягивавший талию поверх ткани. Стеф настояла, чтобы ребро было туго перебинтовано, поэтому корсет приходился очень кстати — он скрывал повязки и одновременно удерживал грудную клетку.

Волосы Шелли уложила так, как я никогда не носила их раньше. Две тонкие косы сходились на затылке, переплетались между собой и рассыпались дальше длинным водопадом по спине. Она сказала, что сегодня я должна выглядеть не Хранительницей. Правительницей.

Рядом со мной шагал Дэрек. Тёмно-синие широкие брюки, белый камзол с серебряной вышивкой, высокие чёрные сапоги. Ни плаща. Ни доспехов. Будто он собирался не во дворец к женщине, ещё недавно приказавшей отрубить мне голову, а на очередной скучный приём.

Люди смотрели. Все. Торговцы переставали выкладывать товар. Слуги останавливались прямо посреди улицы. Аристократы, прогуливавшиеся по Верхнему городу, замедляли шаг, не скрывая любопытства. Некоторые откровенно оборачивались нам вслед.

Конечно. Ещё несколько дней назад никто не знал моего лица. Теперь же я шла по центральной улице рядом с самым опасным человеком на всём материке. И весь город прекрасно понимал, что это означает.

— Они сейчас прожгут во мне дыру, — негромко заметила я.

— Пусть смотрят, — спокойно ответил Дэрек.

— Мне кажется, половина города уже решила, что мы идём захватывать дворец.

— Хорошая мысль.

Я покосилась на него. Он выглядел совершенно серьёзным. Только уголок губ всё же дрогнул.

Я неожиданно поймала себя на том, что улыбаюсь. Совсем чуть-чуть. Наверное, впервые за последние дни. И тут же отвернулась. Не хватало ещё, чтобы он это заметил.

Чем ближе становились ворота замка, тем плотнее собиралась толпа. Люди не подходили близко. Просто смотрели. Я чувствовала десятки взглядов. Восхищённых. Испуганных. Недоверчивых. Ненавидящих.

Вчера они бы радовались моей смерти. Сегодня не решались даже шептаться слишком громко.

Странно. Ещё неделю назад я прятала лицо под маской. Теперь же впервые за долгие годы шла по Верхнему городу с высоко поднятой головой. И чувствовала себя… сильной.

Не потому, что рядом были мои люди. Не потому, что за спиной стояли лунные. А потому, что впервые перестала прятаться.

Я мельком посмотрела на Дэрека. Он, словно почувствовав взгляд, повернул голову. Наши глаза встретились всего на секунду. И я вдруг поймала себя на мысли, которая пришла совершенно неожиданно.

Рядом с ним мир почему-то казался менее опасным. И это раздражало.

Я бы справилась и одна. Как справлялась всегда. Мне не нужен был никто рядом, чтобы чувствовать себя уверенно. И всё же этот человек, шагавший в полушаге от меня, умудрялся каким-то образом влиять на пространство вокруг — словно его присутствие само по себе отодвигало угрозу. И я ненавидела себя за то, что это замечала.

Высокие кованые ворота медленно распахнулись. Королевская стража стояла по обе стороны дороги. Золотые доспехи. Копья. Ни один из них не шелохнулся. Но каждый внимательно следил за каждым нашим шагом.

Мы поднялись по широкой лестнице. Оставалось всего несколько ступеней до главных дверей.

— Не думаешь, что внутри нас может ждать неприятный сюрприз? — тихо спросила я.

— Например?

— Облава.

Дэрек даже не повернул головы.

— Нет.

— Почему ты так уверен?

Он спокойно продолжал подниматься.

— Потому что она боится.

— Королева?

— Очень.

Я вопросительно посмотрела на него. Он наконец остановился у самых дверей. Повернулся ко мне.

— Она прекрасно знает, что произойдёт, если мы отсюда не выйдем.

Я молчала.

— Она видела площадь, Иса. Видела, сколько людей пришло за тобой. Сколько пришло за мной. Она знает, что в Нижнем Ярусе сейчас ждут нашего возвращения тысячи человек. Знает, что достаточно нам задержаться хотя бы на час…

Он посмотрел куда-то поверх моей головы, туда, где над замком развевалось знамя Солнца.

— …и этот город вспыхнет раньше, чем она успеет собрать совет.

Я глубоко вдохнула.

— Значит, сегодня она будет улыбаться.

— Именно. — Дэрек едва заметно усмехнулся. — А это, поверь мне, гораздо опаснее открытой войны.

Тяжёлые двери замка начали медленно открываться.

И я впервые за долгое время почувствовала не страх.

Предвкушение.

Высокие двери распахнулись прежде, чем мы успели подняться на последнюю ступень.

На пороге уже ждал капитан королевской гвардии.

Джейд Хокинс.

Высокий мужчина лет сорока, с короткими светлыми волосами и лицом, на котором, казалось, никогда не существовало улыбки. Золотые доспехи сидели на нём безупречно, ладонь покоилась на рукояти меча так естественно, словно он был продолжением руки.

Он скользнул по мне коротким взглядом. Потом посмотрел на Дэрека. И в его глазах мелькнула такая холодная, выверенная ненависть, что я почти физически ощутила её — она висела в воздухе, как запах гари перед пожаром.

Он ненавидел Дэрека. Не просто презирал, не просто недолюбливал — ненавидел всей той глухой, безвыходной ненавистью, которую можно испытывать только к человеку, который уничтожил твой привычный мир, поставил твою королеву на колени и заставил тебя терпеть его присутствие, потому что у тебя нет выбора.

— Признаться, не ожидал снова увидеть вас живыми, — произнёс он с той ледяной вежливостью, за которой чувствовалось желание всадить нож между рёбер.

Дэрек даже не замедлил шаг.

— Разочаровал?

— Немного.

— Сочувствую.

Капитан сжал челюсти. Я видела, как под его скулой дёрнулась мышца, когда он смотрел на Дэрека, идущего по мрамору так спокойно, будто этот замок принадлежал ему. Будто он не был тем, кто ворвался в столицу с армией, не был тем, кто поставил королеву на колени перед всей площадью. Будто всё это — просто мелкое недоразумение, которое даже не стоило его внимания.

И именно это спокойствие, эта невозмутимость, это убийственное безразличие к чужой ненависти — выводило Джейда из себя сильнее, чем любой вызов.

Он повернулся ко мне.

— Госпожа Ревейн.

Его взгляд задержался на моих перебинтованных запястьях.

— Надеюсь, сегодня вы никого не попытаетесь убить.

— Всё зависит от того, как пройдёт заседание.

На этот раз Джейд действительно усмехнулся — коротко, без тепла.

— Тогда остаётся надеяться на благоразумие присутствующих.

— Боюсь, это самая ненадёжная ставка из всех возможных, — лениво заметил Дэрек. Он даже не повернул головы, когда говорил это, просто продолжал идти, и это пренебрежение било сильнее любого оскорбления.

Капитан смерил его долгим взглядом. Мне показалось, я услышала, как скрипнули его зубы.

— Прошу за мной.

Мы вошли в длинный мраморный коридор. Эхо шагов отражалось от высоких сводов. По обе стороны через равные промежутки стояли гвардейцы. Каждый провожал нас взглядом, в котором читалось то же самое — ненависть, смешанная со страхом.

У массивных дубовых дверей капитан остановился.

— Дальше проходят только члены Совета.

Он перевёл взгляд на Джо. Потом на Гаррета.

— Остальным придётся ждать здесь.

Джо явно хотел что-то сказать. Я покачала головой.

— Всё в порядке.

Гаррет только коротко кивнул своим людям. Никто не спорил.

Дэрек первым положил ладонь на створку двери.

— Если через час мы не выйдем…

— Не продолжайте, — перебил Джейд, и в его голосе скользнула такая горечь, что я почти поверила: ему бы хотелось, чтобы мы не вышли. — Мне уже объяснили последствия.

Дэрек слегка улыбнулся. Я заметила, как дрогнул уголок его губ — едва заметно, почти незаметно, но достаточно для того, чтобы у Джейда на скулах снова заходили желваки.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

Тяжёлые двери распахнулись.