Пока у мира есть мы

Зал Совета оказался больше, чем я помнила. Высокие окна наполняли его холодным дневным светом. В центре стоял длинный овальный стол из тёмного дерева. Уже почти все места были заняты. Советники. Лорды. Главы гильдий. Военные. И, конечно… королева.

Она сидела во главе стола в белом платье, словно ничего не произошло. Словно она не приказывала казнить меня на площади. Словно Дэрек не ставил её на колени перед всем Арсамом.

Все разговоры стихли. Десятки глаз одновременно повернулись к нам. Я чувствовала их почти физически — взгляды, которые хотели пронзить, раздеть, уничтожить.

Дэрек — нет. Или очень убедительно делал вид. Он спокойно обошёл стол, остановился возле моего места, взялся за спинку стула и совершенно невозмутимо отодвинул его для меня.

Я на секунду замерла. Потом всё-таки села.

Он так же спокойно занял соседнее кресло. Откинулся на спинку. Закинул ногу на ногу. Окинул зал скучающим взглядом. Будто присутствовал здесь уже сотый раз.

— Вина, — произнёс он, даже не повышая голоса.

В комнате повисла тишина. Я медленно повернула голову. Он действительно обращался к слуге.

— Простите? — неуверенно переспросил тот.

— Красное. Если у вас есть что-нибудь приличное. Если нет — несите любое. Сегодня я готов быть снисходительным.

Слуга растерянно посмотрел на королеву. Та едва заметно кивнула.

Через несколько секунд бокал уже стоял перед Дэреком. Он сделал небольшой глоток. Поморщился.

— Посредственное. Но пить можно.

Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. И ещё. Боги. Как вообще можно быть настолько… настолько…

Я покосилась на него. Он сидел совершенно расслабленно. Словно не ворвался несколько дней назад в чужую столицу. Не поставил королеву перед выбором. Не сидел сейчас среди людей, которые с удовольствием воткнули бы ему нож в спину.

И вдруг я поняла. Нет. Это не высокомерие. Точнее… не только оно. Он играет. Каждое движение. Каждый взгляд. Каждое слово. Он ведёт себя так, будто ему здесь невероятно скучно. Будто никто за этим столом не представляет для него ни малейшей угрозы. И этим лишает их самого главного оружия.

Страха.

Я медленно выдохнула. Хорошо. Значит, буду учиться.

Королева дождалась, пока двери закроются. Обвела взглядом весь Совет.

— Начнём.

Она говорила спокойно. Слишком спокойно.

— Первый вопрос. Семьи погибших гвардейцев. Несколько детей остались без отцов. Несколько женщин — без мужей. Государство не может оставить их без поддержки.

Она сделала небольшую паузу.

— Я предлагаю назначить им пожизненное содержание из казны.

По залу прокатились одобрительные кивки. Казалось, вопрос был очевидным. Я уже собиралась тоже согласиться.

Но рядом со мной послышался негромкий звон бокала. Дэрек медленно поставил его на стол. В его разноцветных глазах мелькнул живой интерес.

— Пожизненное содержание, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Звучит благородно. Особенно если учесть, что гвардейцы погибли, защищая корону от меня.

Королева побледнела, но голос её остался ровным.

— Я предлагаю то, что должна предложить корона.

— Безусловно. — Дэрек чуть склонил голову. — Я только хочу уточнить: эти деньги пойдут из казны, которая и так пустеет с каждым месяцем? Или вы планируете поднять налоги, чтобы оплатить свою щедрость?

По залу пробежал шёпот. Несколько советников переглянулись.

Лорд Крейвен, глава торговой гильдии, побагровел и подался вперёд, явно собираясь возмутиться — он боялся любых изменений в налогах, потому что половина его состояния держалась на поставках из Нижнего города, которые я могла перекрыть одним словом.

— Мистер Фойверс, — начал он, запнулся, не зная, как обращаться к Дэреку, и раздражённо дёрнул плечом. — Торговля и так страдает от последних событий. Любое повышение налогов…

— Я и не предлагаю повышать, — мягко перебил Дэрек. — Я предлагаю найти другие источники. Например, пересмотреть старые долги гильдий перед короной.

Крейвен побледнел и резко замолчал, сжав пальцы на столе. Я почти видела, как он лихорадочно подсчитывает в уме, сколько должен казне.

Дэрек невозмутимо откинулся на спинку стула.

— Но, разумеется, это всего лишь предложение. Я здесь для того, чтобы слушать, а не указывать.

Королева сжала губы.

— Продолжим.

Дальше тянулись вопросы. О поставках зерна. О налогах с Нижнего города — здесь я впервые подала голос, коротко, по делу, и Крейвен, помнивший наш разговор на тренировке, тут же отступил, не рискнув спорить. О военных расходах — здесь Дэрек не вмешивался, но я заметила, как он внимательно слушает, запоминает.

И только когда заседание начало подходить к концу, когда советники уже расслабились, решив, что всё прошло гладко, Дэрек поднял голову.

— Есть ещё один вопрос.

В зале повисла тишина. Королева медленно повернулась к нему.

— Какой же?

— Я уже упоминал его на площади, — произнёс он так спокойно, будто речь шла о погоде. — Дома для моих людей. Но сейчас я хочу конкретизировать. Мы нашли подходящее место — улица за восточными складами. Двенадцать домов, достаточно больших, чтобы разместить мой отряд.

Королева замерла.

— Ты просишь целую улицу?

— Я прошу дома, — мягко поправил он. — Которые сейчас пустуют. Которые никто не использует. И которые, к слову, находятся ближе к Восточным воротам, что делает их стратегически удобными для защиты города в случае нападения.

Королева открыла рот, но Дэрек продолжил — тихо, почти лениво:

— Я понимаю, что подобное решение требует согласия Совета. Поэтому предлагаю проголосовать.

Он обвёл взглядом зал.

— Леди Марион? — его голос стал чуть мягче, чуть внимательнее. — Я знаю, вы беспокоитесь о том, что новые люди в городе могут нарушить привычный уклад. Но я предлагаю вам подумать — что для вас важнее: пустующие дома или спокойствие на улицах, которое я гарантирую, если мои люди будут жить под моим присмотром?

Леди Марион вздрогнула. Она смотрела на Дэрека так, будто пыталась понять, откуда он знает, что она думала об этом последние три дня. Я видела, как она перевела взгляд на меня — на женщину, которая семь лет назад уже переселила половину Нижнего города так, чтобы он не перебил сам себя. И в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Голосую за, — сказала она негромко.

Королева сжала губы.

— Лорд Крейвен? — Дэрек повернулся к нему, и в его разноцветных глазах мелькнул живой интерес. — Я знаю, что вы переживаете о своих поставках. Но улица за восточными складами находится рядом с вашими складами. Если мои люди будут жить там — они будут вашими ближайшими соседями. А значит, никто не посмеет тронуть ваши товары.

Крейвен вздрогнул. Я почти видела, как он перебирает в голове выгоду: охрана для его складов, которую он получает бесплатно. И он быстро понял, что Дэрек только что предложил ему защиту. Тихую. Негласную. Но защиту.

— Голосую за, — выдавил он.

Королева побледнела. Она перевела взгляд на капитана Хокинса.

— Капитан?

Джейд Хокинс сидел неподвижно, сжав рукоять меча так, что побелели костяшки. Он ненавидел Дэрека всей той глухой, безвыходной ненавистью, которую можно испытывать только к человеку, уничтожившему твой привычный мир. Но он знал, что сейчас его голос ничего не изменит.

— Против, — процедил он сквозь зубы.

Королева медленно обвела взглядом остальных советников.

— Лорд Эштон?

Эштон, пожилой мужчина с седыми бакенбардами, который до этого не проронил ни слова, медленно покачал головой.

— Против. Мы не можем отдавать улицы чужакам.

— Лорд Торн?

Торн, глава военного ведомства, помедлил.

— Против. Я не доверяю лунным солдатам.

— Леди Вайс?

Леди Вайс, единственная женщина в совете после меня, посмотрела на Дэрека с явной неприязнью.

— Против. Мы и так сделали слишком много уступок.

— Лорд Барнс?

Барнс, молодой советник, который явно хотел угодить королеве, торопливо кивнул.

— Против.

Королева перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнула надежда.

— Госпожа Ревейн?

Я выдержала паузу ровно на секунду дольше, чем нужно.

— За, — сказала я ровно.

Королева побледнела. Она явно ожидала, что я воздержусь — так же, как сделала это в прошлый раз. Но сегодня я хотела, чтобы она знала.

— Тогда... — королева перевела взгляд на Дэрека, и в её голосе зазвенела сталь. — Ты даже не можешь голосовать за своё предложение.

— Могу, — спокойно ответил Дэрек. — И голосую за.

Королева замерла. Я видела, как она считает про себя. Четыре голоса «за». Пять — «против». Вопрос не прошёл.

Она перевела дыхание и позволила себе едва заметную улыбку.

— Вопрос отклонён.

Но Дэрек не выглядел побеждённым. Он даже не пошевелился. Только поднялся, всё ещё держа в руке бокал с вином, и едва заметно улыбнулся.

— Я и не ждал, что он пройдёт, — прошептал он. — Я хотел увидеть, кто готов поддержать нас.

Он слегка склонил голову в сторону леди Марион и лорда Крейвена.

— Я запомню вашу поддержку.

Потом перевёл взгляд на королеву, и в его глазах мелькнуло что-то почти торжествующее.

— И тех, кто был против — я тоже запомню.

Он поставил бокал на стол и двинулся к выходу — медленно, спокойно, как человек, который только что проиграл битву, но выиграл войну.

Я поднялась следом. На пороге я обернулась. Королева сидела неподвижно, глядя нам вслед. Её пальцы сжимали подлокотник кресла так, что побелели костяшки.

Когда тяжёлые двери закрылись за нами, Джо шагнул ближе.

— Четыре голоса — этого мало.

— Нет, — ответила я, и невольно улыбнулась. — Это много.

Дэрек обернулся на меня через плечо. В его глазах мелькнул тот самый огонёк, который я видела в зале Совета.

— Объясни, — коротко бросил Джо.

— Крейвен и леди Марион никогда не голосовали против королевы, — сказала я. — Никогда. А сегодня они проголосовали за нас. Это не просто голоса. Это трещина в её власти. Они поняли, что корона не всесильна.

Дэрек слегка улыбнулся.

— Она права.

— И теперь королева знает, — продолжила я, — что у неё есть союзники, которые готовы предать её, если им это выгодно. А каждый из тех, кто голосовал против… — я перевела взгляд на Дэрека. — Ты поддержишь их, как предлагал?

— Конечно.

— Тогда они точно не пожалеют о своём решении.

Мы вышли на лестницу, и холодный ветер ударил в лицо, принося запах Нижнего Яруса, запах жизни, которую я строила семь лет и которую сегодня начала защищать по-новому.

Рядом со мной шёл Дэрек. Это бесило. Но сегодня, кажется, я была готова с этим жить.

Глава 11

Нижний Ярус никогда не спал. Но вечером он становился совсем другим. Днём здесь торговались за каждую медную монету, спорили до хрипоты, точили ножи и решали, как пережить ещё одну неделю. А вечером люди вспоминали, что всё ещё живы.

Я накинула лёгкий плащ и вышла одна. Никому ничего не сказала. Сегодня мне не хотелось быть ни Хранительницей, ни советницей, ни женщиной, которая накануне сидела за одним столом с королевой. Хотелось просто исчезнуть — хотя бы на несколько часов.

Центральная площадь уже дышала толпой. Под разноцветными фонарями играли музыканты. Пожилой скрипач выводил мелодию, от которой ноги сами начинали двигаться в такт; рядом парень перебирал струны лютни, а темноволосая женщина отбивала ладонями ритм по небольшому барабану. Воздух был наполнен запахами — жареного мяса, горячих лепёшек, пряностей и подогретого вина с мёдом. Люди смеялись, танцевали. Дети сновали между взрослыми, пытаясь стащить с прилавков сладости. Будто никакой войны никогда и не было.

Я подошла к небольшой лавке. — Красного. Старик молча наполнил деревянную кружку. Первый глоток приятно обжёг горло. Я оперлась на деревянный столб и долго просто смотрела на площадь. Не думала, не строила планы, не пыталась просчитать следующий ход королевы. Просто жила.

— Госпожа? — Я обернулась. Шелли. Рядом стояла Мара — рыжеволосая, слегка полная, с неизменной кружкой в руке и вечной усмешкой в уголке губ. — Мы подумали… — начала Шелли. — …что если вы решили исчезнуть, нам надо быть рядом, — закончила за неё Мара. Я невольно улыбнулась. — Тогда садитесь.

Мы проговорили долго. О рынке, о новой пекарне, о мальчишке, которого уже четвёртый раз ловили за кражей пирогов. Я даже смеялась — кажется, впервые за последние дни.

Потом случайно заметила Джо. Он стоял далеко, у противоположного края площади. Не подходил, не вмешивался — просто наблюдал. По старой привычке следил, чтобы со мной ничего не случилось. Я отвела взгляд первой.

Музыка сменилась. Скрипка зазвучала быстрее, на площадь выбежали танцоры. Толпа взорвалась хлопками, кто-то закричал, зазывая остальных в круг. Я допила остатки вина, а потом — ещё одну кружку. Ребро неприятно ныло, но сегодня мне вдруг стало совершенно всё равно.

— Госпожа… — начала Шелли. — Не сегодня.

Я поставила кружку на стол и вышла на середину площади. Музыка подхватила меня раньше, чем я успела подумать. Я закружилась. Широкая тёмно-синяя юбка взметнулась вокруг ног живой волной, лёгкая белая блуза свободно колыхалась от каждого движения. Сегодня я впервые за долгое время оставила волосы распущенными — тяжёлые тёмные пряди падали почти до талии, и ветер подхватывал их, то закрывая моё лицо, то вновь открывая его. Я смеялась. По-настоящему. Как будто снова стала девчонкой, ещё не знавшей слов «казнь», «революция» и «месть». Ребро кольнуло болью — я поморщилась, но продолжила танцевать. Если уж терпеть боль, то хотя бы под музыку.

Я сделала ещё один широкий поворот и вдруг увидела перед собой протянутую ладонь. Дэрек. Не знаю, сколько он здесь стоял — может, минуту, может, только подошёл. На нём не было камзола: лишь белая рубашка с расстёгнутым воротником и тёмно-синие широкие брюки.

— Потанцуешь со мной?

Я посмотрела сначала на его руку, потом в глаза.

— Ты ведь понимаешь, что я выпила?

— Именно поэтому и спрашиваю сейчас.

Я тихо усмехнулась.

— Самоуверенный.

— Бывает.

Я вложила ладонь в его. Он не потянул меня к себе — лишь слегка сжал пальцы, будто оставляя возможность передумать. Его вторая ладонь осторожно легла мне на талию — именно туда, где ей полагалось быть. Не ниже, не выше. Так аккуратно, словно он прекрасно помнил о моём ребре.

— Осторожнее.

— Со мной?

— С собой.

— Поздновато советовать.

— Согласен.

Мы сделали первый круг, потом второй. Музыка стала медленнее. Вокруг по-прежнему кружились пары, звенели кружки, звучал смех — но всё это вдруг отдалилось. Остались только музыка и он.

— Болит? — спросил Дэрек.

— Немного.

— Тогда остановимся.

— Нет.

— Упрямая.

— Это не новость.

Он едва заметно улыбнулся.

— Не новость.

Мы снова повернулись — юбка мягко скользнула по воздуху, ветер подхватил мои волосы, и несколько прядей коснулись его плеча. Он проводил их взглядом, потом снова посмотрел мне в глаза.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Врёшь.

— Немного.

Я закатила глаза.

Он тихо усмехнулся. Музыка повела нас в новый плавный поворот, и я опять почувствовала этот запах — лимонный пирог. Каждый раз рядом с ним пахло именно так, и каждый раз меня это почему-то удивляло.

— Знаешь… — негромко начал он.

— Что?

— Мне начинает казаться, что ты специально всё усложняешь.

— И что же я усложняю?

Он выдержал короткую паузу.

— Мою работу. — Он говорил всё так же спокойно, но почему-то именно сейчас моё сердце забилось быстрее.

— Например? — спросила я.

Он ответил не сразу — музыка унесла нас ещё на круг, его ладонь чуть сместилась по моей спине, помогая удержать поворот. Совершенно невинное движение, но по коже всё равно пробежали мурашки.

— Например… — наконец произнёс он, — я всё чаще ловлю себя на мысли, что начинаю соглашаться с тобой.

— Это лечится.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Боюсь, уже нет.

Я невольно улыбнулась.

— Так быстро сдаёшься?

Он медленно покачал головой.

— Нет. Просто умею вовремя признавать, когда начинаю проигрывать.

— И кому же?

Он молчал всего секунду. Потом ответил так спокойно, будто говорил о погоде:

— Женщине, которая ухитрилась стать моей самой опасной политической ошибкой.

У меня на мгновение сбилось дыхание. Я хотела съязвить, хотела сказать хоть что-нибудь — и не смогла. Он не улыбался. Только продолжал смотреть мне в глаза. И впервые за очень долгое время мне совсем не хотелось, чтобы музыка заканчивалась.

Музыка оборвалась.

Сначала мне показалось, что кто-то просто слишком резко вскрикнул. А потом Дэрек вдруг шагнул ко мне — так быстро, что я даже не успела осознать, что происходит. Его ладонь с силой толкнула меня в плечо. Я потеряла равновесие и упала прямо на деревянный настил площади. В следующую секунду что-то со свистом рассекло воздух — и в ставне ближайшего дома по самую рукоять торчал нож. Совсем рядом с тем местом, где только что была моя шея.

По площади прокатился крик, кто-то завизжал. Музыканты замолчали. Люди бросились врассыпную. Я уже поднималась, когда увидела лицо Дэрека. Он смотрел не на нож и не на меня — его разноцветные глаза впились в кого-то в толпе, будто зацепились намертво.

— Стоять! — рявкнул он и сорвался с места. Не побежал. Рванул — словно собирался догнать саму смерть.

— Дэрек!

Я бросилась следом. Ребро тут же вспыхнуло болью. Плевать. Толпа мешала. Кто-то налетел на меня плечом, кто-то упал, я едва не поскользнулась на опрокинутой кружке вина. Впереди мелькнул белый рукав — Дэрек уже сворачивал в узкий переулок. Я добежала несколько секунд спустя и замерла.

Мужчина лет тридцати был впечатан спиной в кирпичную стену. Его ноги болтались в воздухе, потому что Дэрек держал его одной рукой за горло. Одной. Будто тот ничего не весил. Я никогда прежде не видела его таким. Ни спокойствия, ни ленивой улыбки, ни холодной насмешки — ничего. Только ярость. Чистая, глухая, почти животная. Пальцы на чужом горле сжимались всё сильнее, убийца уже сипел, отчаянно пытаясь вдохнуть.

— Кто тебя послал? — тихо спросил Дэрек. Так тихо, что стало страшнее любого крика.

Убийца захрипел, мотнул головой.

— Кто. Тебя. Послал.

Каждое слово падало отдельно. Как удар. Мужчина открыл рот, но вместо ответа раздался лишь сдавленный хрип. Дэрек впечатал его в стену сильнее, каменная кладка затрещала.

— Дэрек… — тихо позвала я.

Он будто не услышал.

— Имя.

Хрип.

— Имя!

Переулок содрогнулся от его голоса. Мужчина зажмурился, а потом вдруг улыбнулся разбитой, окровавленной улыбкой.

— Иди… к… чёрту…

Дэрек смотрел на него ещё секунду. Две. Будто ждал последнего шанса. Потом его лицо стало совершенно пустым — без эмоций, без злости. Это оказалось страшнее всего. Раздался сухой хруст. Тихий, почти незаметный. Тело обмякло, голова безвольно повисла набок. Дэрек ещё несколько мгновений продолжал держать его за горло, словно не сразу осознал, что всё кончено. Только потом медленно разжал пальцы, и труп тяжело рухнул на мостовую.

В переулке повисла тишина.

Я смотрела на Дэрека. Он тяжело дышал — так, будто только что пробежал несколько миль. Руки едва заметно дрожали. Он не отрывал взгляда от мёртвого мужчины, будто всё ещё видел перед собой не его, а кого-то другого.

Я осторожно подошла ближе.

— Дэрек…

Он не ответил. Я впервые за всё время сама коснулась его — очень осторожно, одними пальцами по запястью. Он вздрогнул, резко обернулся, и на долю секунды я увидела в его глазах человека, которого совсем не знала. Не принца. Не политика. Не мужчину, контролирующего каждое своё слово. А кого-то сломанного. Испуганного. Почти потерявшего себя.

Исчезло это так же быстро, как появилось. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза, провёл ладонью по лицу. Когда посмотрел на меня снова, знакомая маска уже вернулась. Только голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Ты ранена?

Я непонимающе моргнула. После всего, что только что случилось, его волновало именно это.

— Нет.

Он внимательно оглядел меня, будто убеждался, и коротко кивнул.

— Хорошо.

И только тогда до меня дошла одна страшная вещь. Он убил этого человека не из-за покушения на члена Совета. Не из-за политики. Не ради революции. Он убил его, потому что нож летел в меня.

Дэрек ещё несколько мгновений стоял неподвижно. Пальцы так и оставались напряжены — словно всё ещё сжимали чужое горло. Он дышал тяжело, загнанно, и на секунду мне показалось, что он не узнает даже меня. Я знала, как выглядит человек, который убивает. Я сама убивала. Но я никогда прежде не видела того, кто на несколько секунд перестаёт быть собой. Именно это напугало меня сильнее всего.

— Дэрек… — тихо позвала я.

Он не ответил. Я осторожно подошла и впервые за всё время коснулась его сама — легко, одними кончиками пальцев по напряжённой руке. Он вздрогнул так резко, будто проснулся. Повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то совершенно чужое. Не злость, не ненависть — глубже. Сломанное. И исчезло так же быстро, как появилось.

Он медленно вдохнул, провёл ладонью по лицу, а затем опустился перед телом на одно колено — спокойно, почти буднично. Проверил карманы убитого: несколько медных монет, сломанный нож, маленький кожаный кошель. Ничего. Ни письма, ни знака, ни печати — будто человека заранее отправили умирать.

— Чисто, — негромко сказал он. Словно пять секунд назад не свернул кому-то шею.

Он поднялся, отряхнул ладони и снова стал тем самым Дэреком Фойверсом, которого знали все. Сдержанным, спокойным, опасным. Я смотрела на него и никак не могла понять, какая из этих двух его сторон настоящая.

— Пойдём, — бросил он.

Я не двинулась.

— Ты слишком разозлился.

Он остановился, но не обернулся. Несколько долгих секунд в переулке было слышно только, как где-то далеко на площади снова заиграла скрипка — словно ничего не произошло.

— Да, — наконец ответил он.

Я шагнула ближе.

— Почему?

Он молчал так долго, что я уже решила: ответа не будет. Потом очень тихо произнёс:

— Потому что однажды я уже не успел.

Я нахмурилась.

— О чём ты…

— Не сейчас.

Всего два слова. Без грубости, без привычной насмешки — только усталость. Старая, будто он носил её в себе много лет.

Он пошёл к выходу из переулка. Я ещё несколько секунд смотрела на мёртвого мужчину, потом — на спину Дэрека. И впервые подумала, что человек, без страха вошедший в столицу врага и заставивший королеву склонить голову, боится кое-чего куда сильнее смерти.

Квартиры одна за другой гасили свет. Где-то за стеной ещё негромко смеялись, в соседнем доме плакал ребёнок, а потом и эти звуки растворились в тишине. Мы почти всю дорогу шли молча. Площадь после праздника выглядела так, будто по ней пронеслась буря: опрокинутые скамейки, рассыпанные лепёшки, спящий пьяница у фонтана. В воздухе ещё витал запах остывшего вина и погасших фонарей, но Нижний Ярус уже засыпал — неспокойно, чутко, как всегда.

Я всё ещё слышала тот хруст. Стоило закрыть глаза — и снова видела, как его пальцы сжимают чужое горло. Я убивала, и не раз, но всегда ножом. Быстро. Точно. Без лишнего. То, что сделал Дэрек… было другим.

Мы поднялись в квартиру. Я молча сняла плащ и повесила его на крючок у двери. Он сделал то же самое — будто вернулся с самой обычной прогулки. Потом прошёл на кухню: старая плита с трещиной на боку, пучок сухих трав под потолком, кружки с отбитыми ручками на полке. Он достал чайник, насыпал сухие листья, раздул огонь под маленькой плитой. Всё спокойно, неторопливо, без единого лишнего движения. Я стояла в дверном проёме и не могла отвести взгляд.

— Что? — спросил он, даже не оборачиваясь.

— Ничего.

Он тихо хмыкнул, будто это был совершенно обычный вечер.

Вода начала медленно закипать. Дэрек достал две кружки, на секунду задумался и поставил третью обратно на полку. Я наконец не выдержала.

— Ты серьёзно сейчас собираешься пить чай?

Он повернулся.

— Да.

— После того, что произошло?

— Именно после того, что произошло.

Я смотрела на него несколько секунд, потом всё-таки спросила:

— Как ты можешь вести себя так… будто ничего не случилось?

Он молча снял чайник с огня, разлил кипяток по кружкам, подождал, пока листья раскроются. Лишь потом ответил:

— А что такого случилось?

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Ты убил человека.

— Да.

— Ты даже не дрогнул.

Он поставил кружку передо мной.

— Дрогнул.

Я нахмурилась.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Я села за стол. Он опустился напротив. Между нами поднимался лёгкий пар, за окном негромко шумел ветер — казалось, весь мир снова стал обычным. Кроме меня.