Подарок Смерти

Литас отдёрнул руку и продолжил путь. В конце галереи он отпер неприметную дверь и оказался в старом служебном коридоре. Здесь не было позолоты: только сырой камень, редкие факелы и запах заброшенных комнат. Дворцовые слуги избегали западной башни, считая, что в ней сохранилась запретная магия после последней битвы. Литас не разубеждал их.

Перед глухой стеной он достал металлический стержень и ударил по камню семь раз. Четыре коротких удара, два длинных, один короткий. Каждый звук забирал немного тепла из пальцев. Когда ладонь онемела, в кладке проступила дверь.

Магия переходов не терпела бесплатных путей. За право войти Литас отдавал чувствительность руки; за право вызвать хозяина зеркало брало воспоминание. Сначала исчезали мелочи — вкус вина, имя слуги, мотив старой песни. Однажды зеркало забрало целый летний день, проведённый рядом с женщиной с портрета. Литас обнаружил потерю только потому, что сохранилось письмо, написанное её рукой.

Он поднялся по спиральной лестнице. В тайной комнате стояли ящики, покрытые пылью, но зеркало в раме из переплетённых змей оставалось безупречно чистым. Литас запер дверь, снял перчатку и приложил онемевшую ладонь к стеклу.

Поверхность потемнела. В отражении исчезли его лицо и комната, уступив место бесконечному серому пространству.

— Ты опоздал, — произнёс голос.

— Простите, мой господин.

— Я не спрашивал, сожалеешь ли ты.

Литас склонил голову.

— Из дворца отправили отряд за носительницей старого медальона. Её зовут Асирия Венгерских. Она выросла среди смертных, а вещь воздействует на нежить.

— Способный?

— Так сказал король.

В серой глубине появился высокий силуэт. Лица разглядеть не удавалось, только глаза отражали холодный свет.

— Мерзен слишком долго правит, чтобы делиться правдой с предателем.

Литас невольно вспомнил слова Арагона.

— Он не знает, кому я служу.

— Он позволил тебе услышать историю об оружии, способном подчинить нежить. Что, по-твоему, ты должен был сделать после этого?

— Сообщить вам.

— Вот видишь. Иногда даже ты способен мыслить.

Насмешка обожгла сильнее пощёчины.

— Девушка упала в Ансару, но выжила, — продолжил Литас. — Сейчас она с Джеймсом и его спутниками. Они направляются к Горе Ведьм.

Силуэт приблизился.

— С Джеймсом?

— Да.

— Любопытно. Старые узлы затягиваются раньше, чем я рассчитывал.

— Прикажете схватить её?

— Живой.

— Она смертная. Если окажет сопротивление, безопаснее забрать медальон, а от неё избавиться.

Стекло вспыхнуло. Литаса отбросило к двери, и из лёгких вышибло воздух. По груди разлилась боль, будто невидимые когти разорвали кожу.

— Не тебе решать, кем можно пожертвовать, — сказал голос. — Девушка нужна живой. Джеймс тоже. Остальных можешь использовать, если это приблизит их к горе.

— А мальчик по имени Север?

В зеркале впервые наступила пауза.

— Его доставят на север. Не вмешивайся.

— Он важен?

— Каждый забытый ребёнок однажды вспоминает, кем был. Иногда это разрушает королевства.

Литас поднялся, держась за стену.

— Я всё исполню.

— Нет. Ты постараешься. Исполняют те, кому я доверяю.

Серое пространство исчезло. В зеркале снова отразилась тесная комната и человек с рыжими волосами, на мгновение показавшийся самому себе жалким. Литас ударил кулаком по раме.

Стекло взяло плату за разговор. Он почувствовал это сразу: в памяти осталось письмо женщины, её почерк, даже запах бумаги, но он больше не мог вспомнить, как звучал её смех. Литас закрыл глаза, пытаясь вернуть хотя бы отголосок. Ничего.

На зеркальной поверхности проступила тонкая надпись: «ГОРА ВЕДЬМ».

Литас надел перчатку и достал из внутреннего кармана две печати. Одна принадлежала королевской службе и несла серебряную насечку. Вторая была почти такой же, но серебро заменял сплав, темневший при соприкосновении с кровью.

Он выбрал поддельную.

У двери уже ждал человек в дорожном плаще. Лицо скрывал капюшон, на шее виднелся шрам от оборотня.

— Передай отряду новый приказ, — сказал Литас. — На Горе Ведьм появятся четверо беглецов и смертная девушка. Не нападать на неё открыто. Закрыть выходы, подтолкнуть к замку и заставить поверить, что единственное безопасное место находится внутри.

— Чьё имя поставить под приказом?

Литас прижал фальшивую печать к воску.

— Арагона де Ларбо.

Посыльный забрал свиток и исчез в переходе. Литас вернулся к зеркалу. Теперь в нём отражалась только его собственная улыбка.

Он ещё не знал, что серебряная насечка на настоящих приказах Арагона была не украшением, а защитой. Поддельная печать могла обмануть солдата, но не того, ради кого её создавали.

Глава 6

Город на горе

Нарина разбудила меня до рассвета, коснувшись холодными пальцами лба. Я мгновенно села и схватилась за медальон. Несколько секунд круг камней, спящие люди и бледное небо смешивались с кошмаром, в котором Север стоял посреди заснеженного поля. За его спиной поднимались белые башни, а перед ним на коленях склонялись воины в серебряных доспехах.

Во сне он обернулся и сказал: «Ты опоздала». Затем лёд под его ногами треснул, и из чёрной воды потянулись волчьи лапы.

— Ася, это я, — тихо произнесла Нарина. — Ты кричала.

Я провела ладонью по лицу. Щёки были мокрыми.

— Кого звала?

— Севера.

— Мы найдём Ванессу.

Обещание прозвучало неуверенно, но я была благодарна уже за то, что Нарина не стала убеждать меня забыть похищенного друга. Она протянула кружку с тёплым отваром. В нём чувствовались мята, ягоды и что-то горькое, от чего голова быстро прояснилась.

Остальные уже собирали лагерь. Никрас размыкал каменный круг, возвращая поднятые глыбы в землю. Руфин гасил следы запаха порывами ветра. Джеймс стоял у ручья и держал над водой ладонь. На его коже тлела тонкая огненная линия, а пар складывался в карту окрестностей.

Я подошла ближе. Джеймс тут же сжал пальцы, уничтожая изображение.

— Не доверяете?

— Не хотел будить остальных.

— Они не спят.

— Тогда не хотел пугать вас.

— Поздно. Что было на карте?

Он кивнул на северо-восток.

— Два королевских дозора. Один перекрыл прямую дорогу к горе. Второй идёт по нашему следу, но пока ищет у реки.

— Откуда вы знаете?

— Огонь запоминает тех, кто проходил рядом с ним. Ночью дозорные грелись у сигнальных чаш.

— Значит, магия может показать всё, что происходило у костра?

— Только недавнее и только тому, кто отдаёт ей собственное тепло. — Он показал побелевшие пальцы. — Если держать видение дольше, можно лишиться чувствительности.

Это было первое понятное правило магии, которое мне назвали: за каждое действие приходилось платить. Я вспомнила онемевшее тело в сторожке и поняла, что мой медальон тоже взял что-то, хотя пока не знала что.

— Вчера защитный круг почти задушил меня.

— Не круг. Столкнулись две силы, и ни одна не захотела уступать.

— Медальон защищал меня?

— Или проверял.

— Вы отвечаете так, будто знаете больше.

Джеймс посмотрел на серебряную оправу.

— Я знаю только, что у Ренаты был похожий узор.

— Кем она была?

— Девочкой, которая сбегала в город под чужим именем и считала, что никто не замечает.

— Вы дружили?

— Иногда. Потом она исчезла. А много лет спустя я решил, что встретил её снова.

— И встретили?

— Нет. Я ошибся.

В его голосе появилась жёсткость. Я не стала спрашивать о Мелисе, хотя догадалась, что речь идёт о ней. Имя Ренаты снова отзывалось внутри странной пустотой. Если бы Джеймс лгал, мне было бы проще; хуже было то, что он явно говорил правду.

— Готовы? — крикнула Нарина.

Мы отправились на восток, когда солнце только коснулось верхушек деревьев. Прямую дорогу пришлось оставить. Джеймс повёл нас по склону, где корни выступали из земли, а мокрые камни скользили под ногами. Отряд двигался быстро, и уже через час дыхание у меня сбилось. Я не жаловалась: каждый шаг приближал меня к человеку, способному найти Севера.

Руфин заметил мою усталость и предложил привал.

— Не нужно.

— Если упадёшь, понесёт Никрас. У него земля, ему положено таскать тяжёлое.

— Почему не ты?

— Воздух создан для возвышенных задач.

Никрас без улыбки протянул мне флягу.

— Пей. Руфин болтает, когда тревожится.

— Я никогда не тревожусь.

В этот момент над лесом раздался протяжный рог. Руфин мгновенно пригнулся и развёл руки. Порыв ветра прошёл по тропе, унося наши запахи в сторону обрыва.

— Дозор, — сказал он уже без улыбки.

Нарина указала на узкую расщелину между камнями. Мы укрылись там, едва успев убрать плащи. Через несколько минут на тропе появились три всадника в серых доспехах. Лошади шли медленно, принюхиваясь к воздуху, а над седлом первого кружилось существо, похожее на прозрачную стрекозу размером с сокола.

Сильвер высунул голову из рюкзака.

— Ищейка ветра, — прошептал он. — Неприятные создания. Слышат ложь и пахнут болотом.

— Ты их знаешь?

— Я много кого знаю. Просто редко считаю нужным делиться.

Стрекоза остановилась напротив расщелины. Её крылья зазвенели. Руфин побледнел: порыв, которым он отвёл запах, истончался.

Я достала пластинку вампира. Серебряная насечка нагрелась. Не зная, что именно делаю, я прижала её к медальону. Звон изменился. Ищейка резко повернула к обрыву и устремилась туда, куда Руфин направил наш след.

Всадники последовали за ней.

Несколько минут никто не двигался.

— Ты знала, что получится? — спросила Нарина.

— Нет.

— И всё равно попробовала?

— У нас заканчивалось время.

Руфин осторожно забрал пластинку, рассмотрел серебряные линии и вернул.

— Это не просто знак отряда. Насечка подтверждает волю того, кто отдал приказ. Поддельная печать выглядит так же, но магия на неё не откликается.

— Значит, вампир говорил правду.

— По крайней мере, Арагон действительно приказал защищать тебя, — сказал Джеймс. — Вопрос — от кого.

После ухода дозора темп стал медленнее. Никрас настоял, чтобы мы двигались вдоль ручья: вода скрывала следы, а её шум мешал поисковым существам. Вскоре деревья расступились, и впереди показалась старая арка, сложенная из белого камня. На вершине был высечен человек с крыльями, протягивающий руку женщине в простой смертной одежде.

— Страж и смертная, — пояснил Никрас. — Один из первых союзов.

— От них появились странники?

— От таких, как они. Стражи — слуги высших сил: ангелы, архангелы, демоны и другие роды. Они выполняют приказы Долины и Пустоши. Когда часть стражей связала жизнь со смертными, родились мы. Магии у нас меньше, зато мы можем дольше находиться в человеческом мире.

— И служите стражам?

— Выполняем поручения, — поправила Нарина. — Иногда защищаем людей. Иногда исправляем то, что натворили сами стражи. У странников есть собственные подчинённые народы: мавки следят за лесными границами, суккубы работают с человеческими желаниями, некоторые вампирские роды служат короне.

— А оборотни?

— Когда-то тоже служили. Теперь большая часть следует за Арионом.

— Вы говорите о нём так, будто он жив.

Нарина и Никрас переглянулись.

— Официально Арион побеждён, — сказал Джеймс. — Но договор с оборотнями заключают не из страха перед мертвецом.

Вместо длинной истории этих слов оказалось достаточно. Кто-то могущественный исчез, корона объявила победу, однако война продолжалась. И мои родители оказались внутри неё.

За аркой начиналась мощёная дорога. Мы больше не могли идти открыто. Руфин достал из свёртка пять серо-синих плащей, а Нарина заплела волосы и спрятала их под капюшон. Никрас нанёс каждому на запястье знак из глины.

— Он меняет не лицо, а то, как вас запоминают, — объяснил он. — Стражник увидит обычного путника. Через час не сможет описать одежду и цвет глаз.

— Какова цена?

Никрас одобрительно кивнул, будто ждал вопроса.

— Пока знак действует, я сам забываю что-то недавнее. Поэтому не разговаривайте со мной о важных вещах до входа в город.

— А если не вспомнишь потом?

— Земля вернёт память, когда я смою глину.

Мы двинулись по дороге. Впереди уже поднимались повозки торговцев. Люди — или странники — везли ткани, фрукты, клетки с разноцветными птицами и стеклянные сосуды, внутри которых плавали маленькие облака. Над одной телегой спорили две мавки с зелёными волосами. Сначала я не придала им значения, но одна из них заметила знак на моей пластинке.

Мавка подалась вперёд и прошептала:

— Настоящее серебро. Не показывай его у восточных ворот. Там сегодня стоят люди Литаса.

— Почему вы помогаете?

— Арагон однажды спас наш лес от огня.

Она отвернулась, словно разговор окончен. Так впервые стало ясно, что Арагон защищал многих и его приказ ещё не доказывал личной связи со мной.

Мы свернули к западной дороге. По пути Руфин вполголоса рассказывал, почему каждый из них скрывается. Он превращал долги и приказы Академии в шутку, но всякий раз смотрел на наши лица, прежде чем улыбнуться сам. Он и Никрас учились за счёт школы, представляя её на состязаниях. После провала им выставили долг, который невозможно выплатить за одну жизнь. Нарину собирались выдать замуж ради союза семей, и она сбежала в день свадьбы. О себе Руфин говорил громче всех, но не сообщил ни одной вещи, которую нельзя было бы превратить в забавную историю.

— А Джеймс? — спросила я.

Руфин покосился вперёд. Джеймс шёл рядом с Нариной и делал вид, что не слышит.

— Принцесса Мелиса решила, что он должен стать её мужем. Король поддержал союз. Джеймс отказался.

— Из-за чего?

— Он думал, что знает Мелису с детства. Называл её Ренатой. Потом встретил принцессу и решил, что добрая девочка превратилась в избалованную наследницу.

Джеймс резко остановился.

— Хватит.

— Она всё равно узнает.

— Но не от тебя.

Руфин поднял руки, признавая поражение. Я посмотрела на Джеймса.

— Вы были близки с Ренатой?

— Мы были детьми.

— Это всё, что я готов сейчас сказать.

Он пошёл дальше, не рассердившись, но и не оставив места для следующего вопроса.

Он пошёл дальше. Однако огонь на ближайшей сигнальной чаше вспыхнул выше, когда я поравнялась с ним.

К полудню дорога стала круче. Гора Ведьм поднималась впереди широкими зелёными уступами. На вершине стоял город, окружённый светлой стеной. Дома теснились вдоль склонов, крыши переливались медью и синей черепицей, а над всем возвышался храм с прозрачным куполом. В солнечных лучах он выглядел не мрачно, а торжественно, словно город был построен вокруг пойманного куска неба.

Перед воротами тянулась очередь. Стражники проверяли документы, а рядом с ними висело круглое зеркало. Каждый путник видел в нём не своё лицо, а знак рода. Когда подошла наша очередь, Никрас незаметно сжал кулак. Глиняные метки на запястьях потеплели.

Первым прошёл Руфин. В зеркале мелькнуло воздушное перо. Затем Нарина — капля воды, Никрас — каменный лист. У Джеймса появилось пламя в форме короны. Стражник поднял голову.

— Имя?

— Ян Эстэр, торговый писарь.

Знак на руке Никраса дрогнул, и взгляд стражника стал рассеянным.

— Проходи.

Настала моя очередь. Я встала перед зеркалом, ожидая увидеть пустоту смертного рода или хотя бы медальон. Поверхность потемнела. Сначала проступило серебряное крыло, затем второе. Между ними возникло чёрное пламя, а над ним — тонкий знак, похожий на корону.

Стражник отшатнулся.

— Назовите полное имя.

— Ася Венгерских.

Зеркало не изменилось.

— Полное.

За спиной послышался металлический звон: второй стражник снял копьё с крепления. Я почувствовала, как медальон становится горячим. Можно было попытаться бежать, но ворота уже закрывались.

— Асирия Венгерских, — произнесла я.

По зеркалу прошла трещина.

В тот же миг над воротами ударил колокол. Толпа загудела, стражники повернули головы к башне. Руфин создал порыв ветра, Нарина выплеснула воду из бочки под ноги охране, а Никрас дёрнул меня за рукав.

— Сейчас!

Мы проскользнули под опускающейся решёткой. Джеймс оказался последним. Огонь сорвался с его ладони и расплавил цепь механизма ровно настолько, чтобы решётка застряла, не раздавив людей в проходе.

В городе нас поглотила яркая рыночная площадь. Повсюду развевались ленты, торговцы кричали, над прилавками плавали светящиеся вывески. Мы свернули в переулок, затем ещё в один. Только у старого фонтана Никрас стёр глину с запястий и несколько раз глубоко вдохнул.

— Все здесь?

— Все, — ответила Нарина. — Ты что-нибудь забыл?

— Кажется, обещал Руфину ударить его после следующей глупости.

— Память вернулась, — заключил Джеймс.

Я прислонилась к стене. Сердце всё ещё билось слишком быстро.

— Что показало зеркало?

Никто не ответил.

— Вы видели.

— Старый знак закрытого военного отряда Арагона, — наконец сказал Джеймс. — Его значение давно скрывают даже при дворе.

— Я Венгерских.

— В смертном мире.

Его слова прозвучали почти так же, как предупреждение вампира: мне не сказали правду.

Нарина взяла меня за руку.

— Сначала найдём Ванессу. Она живёт за храмом, в доме с белыми ставнями.

Мы подняли капюшоны и смешались с толпой. Над площадью кружили бумажные птицы, дети ловили их смеясь, а на ступенях храма музыканты играли быструю мелодию. Город сиял, и от этого опасность казалась ещё менее настоящей.

Дорогу к храму перекрывала праздничная процессия. Четверо актёров в крылатых масках несли золотую клетку, внутри которой стояла девушка в белом платье и короне. За ней двигалась высокая фигура в зеркальном плаще. Вместо лица у неё была гладкая серебряная пластина.

— Что они показывают? — спросила я.

— День Победы, — ответила Нарина. — Официальную версию последней битвы.

Актриса вышла из клетки, подняла меч и коснулась им зеркального противника. Тот рассыпался облаком чёрных лент. Толпа зааплодировала, а дети бросили под ноги победительнице белые цветы.

— Принцесса Мелиса победила Ариона, — продолжила Нарина. — После этого она потеряла память, поэтому никто не может расспросить её о сражении.

— Ты не веришь?

— Я верю, что дворец ежегодно платит актёрам за одну и ту же историю. Это не одно и то же.

Джеймс смотрел на девушку в короне без восхищения. Когда актриса поклонилась, он отвернулся.

— Если Арион побеждён, почему оборотни продолжают получать приказы? — спросила я.

— Именно, — тихо сказал Никрас.

На краю площади старый торговец продавал тонкие книжки с изображением той же сцены. Увидев нас, он поднял одну и заученно произнёс:

— «Мелиса и последний бог». Полная правдивая история, одобренная дворцовой палатой! Для детей — картинки, для взрослых — список имён погибших.

Сильвер выглянул из рюкзака и фыркнул:

— Если история одобрена палатой, правды там осталось страницы на две.

Старик услышал только птичий клёкот, но всё равно посмотрел прямо на рюкзак.

— Говорящих птиц лучше не носить к храму, — негромко предупредил он. — Жрецы собирают редких существ для королевского зверинца.

— Как пройти к дому с белыми ставнями? — спросила Нарина.

Торговец указал на переулок за лавкой.

— Через двор старой Академии. Главные улицы перекрыты. Только сегодня у белых ставен уже побывали люди с чужой печатью.

Я показала ему пластинку, прикрыв герб пальцами.

— На их приказе была серебряная насечка?

— Нет. Воск чёрный, знак ровный, магии никакой. — Старик внимательно посмотрел на меня. — Если умеешь различать печати, проживёшь в этом городе дольше многих.

Мы поблагодарили его и свернули во двор Академии. За высокой оградой тренировались ученики: одни поднимали воду из каменных чаш, другие заставляли лозы обвиваться вокруг мишеней. Наставник ходил между ними и после каждого заклятия проверял пульс.

— Здесь учили и вас? — спросила я.

— До исключения, — ответил Руфин. — Нас учили управлять стихией, но главное правило было одно: сила, которой не назначена цена, берёт плату сама.

У дальней стены ученик попытался удержать воздушный щит дольше положенного. Его колени подогнулись. Наставник мгновенно развеял заклятие и заставил мальчика сесть.

— А если цена слишком высокая?

— Тогда заклинание запрещают, — сказала Нарина. — Воздействие на память, подчинение воли, возвращение умерших. Всё это возможно. Именно поэтому опасно.

Я вспомнила кошмары и имя Ренаты, вызывавшее боль без воспоминания.

— Память тоже можно стереть?

Джеймс остановился.

— Можно. Но стёртое не всегда исчезает. Иногда оно ищет способ вернуться.

Мы вышли из академического двора к узкой улице, ведущей за храм. В конце её действительно виднелся двухэтажный дом с белыми ставнями. Одна створка была распахнута, на подоконнике лежали свежие осколки стекла.

На противоположной стороне площади человек в плаще приложил к груди свиток с тёмной печатью. Увидев меня, он исчез в арке. Лица я не рассмотрела — только заметила, что на воске не было серебряной насечки.

Глава 7

Дом белых ставен

Человек с тёмной печатью исчез в арке прежде, чем я успела окликнуть его. Джеймс рванулся следом, но Никрас перехватил его за плечо и указал на дом Ванессы. За распахнутой створкой не было видно ни движения, ни света. По белой краске тянулась тонкая чёрная полоса, словно окно пытались поджечь и огонь почему-то не сумел разгореться.

— Если это ловушка, нас именно туда и зовут, — сказал Никрас.

— А если не ловушка, внутри кому-то нужна помощь, — ответила я.

Джеймс посмотрел на меня, потом на арку, за которой скрылся незнакомец. Выбор ему не нравился, но он отступил от Никраса.

— Руфин, останься на улице. Нарина — задний двор. Никрас, проверь порог. Мы с Асей войдём.

— Почему именно я?

— Потому что зеркало у ворот отозвалось на тебя, а люди Литаса пришли к Ванессе раньше нас. Если между этими событиями есть связь, лучше не оставлять тебя снаружи.

Он сказал это сухо, будто речь шла только о расчёте, однако встал между мной и дверью. Я не стала спорить. В последние дни рядом со мной слишком часто погибали или исчезали люди, и гордость была плохим поводом пополнить их число.

Никрас присел у калитки и провёл ладонью над камнями. Между его пальцами осыпалась земля, оставляя на коже серый налёт.

— Здесь проходили трое. Один вошёл по своей воле, двое пересекли порог силой. Защитный знак их не принял.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Он показал на едва заметные борозды вокруг дверного косяка. Раньше я приняла бы их за трещины.

— Дом выталкивает чужую магию. Посмотри на следы: они направлены наружу.

Джеймс толкнул дверь рукоятью ножа. Та распахнулась без скрипа. В передней пахло влажной землёй и горькими травами. Опрокинутый стол лежал у стены, на полу блестели осколки, но цветочные горшки на подоконниках остались целы. Даже упавшие стебли продолжали тянуться к солнцу.

— Ванесса? — позвал Джеймс.

Из глубины дома донёсся спокойный женский голос:

— Если вы закончили считать мои окна, проходите. Чай остывает.

Мы переглянулись. Голос звучал так, словно ничего не произошло.

За столом в дальней комнате сидела пожилая женщина в фиолетовом платье. Серебряные волосы были собраны на затылке, на плечи спадал синий платок. Перед ней стояли три чашки и глиняный чайник. Четвёртая чашка лежала на полу, расколотая ровно пополам. У стены, обвитый корнями комнатного винограда, неподвижно стоял мужчина в дорожном плаще. Его руки прижались к телу, рот закрывал широкий лист.

— Он? — спросил Джеймс.

— Один из троих. Двое ушли через окно, — ответила Ванесса. — Этот задержался, чтобы забрать мою книгу посетителей. Не люблю невоспитанных гостей.

Мужчина дёрнулся. Корни сжались сильнее.

— У него приказ Арагона, — сказала я. — По крайней мере, он хочет, чтобы все так думали.

Я достала серебряную пластинку вампира и поднесла к свитку, торчавшему из-под плаща пленника. На настоящем приказе тонкая насечка должна была ответить светом. Серебро осталось холодным.

— Подделка, — произнёс Джеймс.

Ванесса посмотрела не на пластинку, а на мой медальон.

— Полезный подарок. Наконец-то Арагон научился оставлять людям способ проверить его слово.

— Вы его знаете?

— Я знала многих, пока они не начали прятаться за титулами.

Она указала на стул напротив себя. Джеймс остался стоять.

— В доме недавно дрались, у стены связан человек, двое нападавших ушли, а вы предлагаете чай.

— Я предлагаю его девушке. Ты можешь продолжать изображать дверной засов.