Подарок Смерти

Мы не знали, были ли трое путешественников врагами. Возможно, они честно соблюдали собственный договор и собирались предупредить нас об опасности. Но остаться до появления неизвестного проводника означало отдать им решение. Север выбрал уйти до рассвета.

Перед сном Риг отвёл меня к краю стоянки и показал на белые зарубки на деревьях. Каждая обозначала человека, которого договор не защищал. Метки уходили к Ансаре.

— Почему вы остаётесь рядом с теми, кто охотится на смертных? — спросила я.

— Потому что однажды я провёл через нейтральную полосу семью с ребёнком, — ответил он без привычной насмешки. — Оборотни потребовали выдать беглецов. Я отказался, и договор забрал имена у всех, кто был со мной. Двое до сих пор не помнят, кем были. После этого я помогаю только тем, кто сам понимает цену.

— Ребёнок выжил?

Риг посмотрел на огонь.

— Не знаю. И второй раз эту историю не расскажу.

Он вернулся к товарищам. Его холодный тон не скрывал вины — только удерживал её на расстоянии. Я впервые подумала, что отказ помочь не всегда означает равнодушие. Иногда человек уже заплатил за одну попытку больше, чем способен признать.

Позднее Эмлит молча оставил возле моего одеяла сухой плащ и пузырёк от речной лихорадки. Утром он мог бы отрицать помощь, не нарушая договора. В этом месте даже доброте приходилось искать обходную дорогу.

Я убрала пузырёк в рюкзак. Мы ещё не знали, кто из троих встретится нам снова, но их выбор уже изменил дорогу.

Север ничего не ответил, но едва заметно коснулся ремня рюкзака. Это был наш условный знак: уйти до того, как гостеприимство станет ловушкой.

Мы слушали рассказы бывшего моряка до полуночи. Когда мои глаза начали закрываться, Альберт объявил отбой.

* * *

— Ася, просыпайся.

Север потряс меня за плечо и сразу приложил палец к губам. Костёр почти погас; незнакомцы спали слишком неподвижно, словно заранее приготовились изображать сон.

— Что случилось?

— Собирайся. Объясню в пути.

В руках у него был взведённый арбалет. Этого хватило, чтобы я перестала спорить.

— Ш-ш, смотри под ноги, — прошептал Север, когда я в очередной раз наступила на сухую ветку. Мне пришлось виновато улыбнуться.

Мы уходили, ставя ноги в его следы. Север редко раздражался и никогда не поднимал тревогу без причины. Если он решил бежать от людей, заключивших договор с оборотнями, вопросы могли подождать до безопасного места.

Луна светила ярко, и этого было достаточно, чтобы разглядеть дорогу и не врезаться в какое-нибудь дерево. Мы шли по протоптанной тропинке. Вокруг был только лес: ни полян, ни холмиков — ничего, кроме ёлок и сосен. И самое странное — было очень тихо. Не было слышно даже насекомых, не говоря уже о другой живности, и это настораживало. Ну и долго нам ещё идти? Я уже открыла рот, чтобы задать этот вопрос Северу, как моё внимание привлекло свечение вдали.

К рассвету между деревьями заблестела вода. Ансара неслась через ущелье так быстро, что отдельные волны сливались в серебряную полосу.

Вместо настоящего моста над рекой лежали две широкие доски. Одна была расколота у середины, вторая прогибалась от ветра. Перил не осталось.

Мы не успели решить, как перейти. Позади вспорхнули птицы, затем в зарослях затрещали ветви. Кто-то приближался быстро и уже не заботился о тишине.

Север схватил меня за локоть и вывел на мост. Доски прогнулись под нашим весом.

Мы дошли до середины моста, когда сзади раздался крик:

— Девушку не трогать! Она нужна живой!

Я быстро обернулась. Из леса почти одновременно вышли две группы. Первыми показались воины в закрытых чёрных доспехах и серебряных масках. Они двигались быстро и слаженно, не поднимая оружия в нашу сторону. Один из них указал прямо на меня, словно узнал.

С другой стороны тропы из кустарника вырвались оборотни. Они напали на воинов, не дав тем приблизиться к мосту. Металл столкнулся с когтями; в темноте вспыхнули красные искры. Я не понимала, кто из них пришёл спасать нас, а кто — убить.

— Бежим! — Север потянул меня к противоположному берегу.

Тогда один из оборотней перепрыгнул через перила и приземлился на доски впереди нас.

Оборотень был выше человека и стоял на задних лапах. Серебристая шерсть на плечах светилась под луной, с когтей на передних лапах капала кровь. Но страшнее всего были глаза: красные, спокойные и слишком разумные.

Он не бросился сразу. Сначала посмотрел мне в глаза.

Вместо чудовища передо мной возникло сияние, переливавшееся мягкими цветами. В нём проступили лица родителей, Эммы и братьев. Они стояли на противоположном берегу, живые и невредимые, и звали меня к себе. Я забыла про мост, реку и сражение. Сделала шаг, потом ещё один, протянула руку.

— Ася! Смотри на меня! — голос Севера прорвался сквозь наваждение.

Он схватил меня за запястье, но оборотень ударил его плечом. Север отлетел к перилам, арбалет выпал из рук. В ту же секунду один из воинов в чёрном метнул клинок. Лезвие прошло между мной и оборотнем и заставило зверя отступить.

— Уводите девушку! — крикнул воин. — Приказ Арагона!

Незнакомое имя вернуло меня в реальность сильнее, чем холодный ветер. Я увидела серебряную маску, блеск клыков под ней и поняла, кем были воины. Вампирами. Теми самыми чудовищами, которыми нас пугали в детстве.

Я отшатнулась от протянутой руки. Доска под ногой жалобно треснула.

— Не двигайся! — Север бросился ко мне.

Оборотень снова прыгнул. Север успел закрыть меня собой, но удар пришёлся ему в спину. Мы оба потеряли равновесие. Он зацепился за остаток перил, а моя нога провалилась между сломанных досок.

Я увидела его руку — совсем близко. Север тянулся ко мне, несмотря на оборотня, вцепившегося когтями в его плечо.

— Ася, держись!

Я попыталась ухватиться, но край доски раскрошился под пальцами. Мир перевернулся. Последним я увидела лицо Севера и чёрного воина, который прорвался к мосту слишком поздно.

Ледяная вода сомкнулась над головой.

* * *

Север рванулся следом, но оборотни скрутили ему руки. Он ещё видел, как два вампира бросились вниз по течению, разыскивая девушку, однако остальные отступили: их было слишком мало, а приказ требовал сохранить жизнь только девушке, которую они разыскивали. Никто из них не попытался отбить пленника.

— Ася! — закричал Север, пока удар по затылку не погасил и реку, и мост, и последние отблески рассвета.

* * *

На рассвете на безымянной горной вершине стоял седой мужчина в чёрном плаще. Отсюда Ансара казалась тонкой светлой нитью. Он дождался, пока над лесом показался орёл, и коснулся ледяной короны, спрятанной под одеждой.

— Государь вернулся в свои земли, — произнёс он. — И пока сам об этом не знает.

Мужчина скрылся в расщелине. Через мгновение иней затянул камень у входа, уничтожив следы.

Глава 3

По ту сторону реки

Сначала вернулся холод. Он сидел в костях, стягивал грудь и не позволял нормально вдохнуть. Затем пришла боль: саднило ладони, ломило плечо, каждый вдох отзывался резью под рёбрами. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от солнечного света.

Под пальцами оказалась влажная трава. Рядом тихо бежала река — та самая, которая сорвала меня с моста и протащила неизвестно сколько времени между камнями. Я приподнялась на локтях. Одежда высохла лишь наполовину, волосы спутались, на коже темнели синяки и царапины. Медальон лежал поверх рубахи и слабо мерцал, словно именно он не позволил воде забрать меня.

Небо уже клонилось к вечеру. По берегу тянулась поляна, густо заросшая цветами, а дальше начиналась незнакомая равнина. Севера нигде не было.

Я несколько раз позвала его, сначала тихо, потом во весь голос. Ответило только эхо. Перед глазами снова возникла его рука, протянутая ко мне, и оборотень за его спиной. Север не падал в воду. Он остался на мосту.

Значит, его схватили.

От этой мысли стало труднее дышать, чем от воды. Я обещала себе вернуться за ним, но сначала должна была понять, куда меня вынесла река и почему вооружённые существа искали меня по приказу неизвестного Арагона.

Из лежавшего рядом рюкзака донёсся приглушённый вопль:

— Хозяйка! Если вы живы, немедленно подтвердите это и выпустите меня!

Я развязала мокрые ремни. Сильвер выбрался наружу, расправил слипшиеся перья и едва не свалился на траву: одно крыло дрожало.

— Север едва нас не утопил, — заявил он.

— Север спасал меня. Его забрали.

Сильвер замолчал. Потом осторожно коснулся клювом моего плеча.

— Тогда найдём. Но сначала вы должны встать так, чтобы не упасть обратно в реку.

Я поднялась. От боли потемнело в глазах, и сокол предусмотрительно сделал вид, что не заметил.

— А теперь оглянитесь, хозяйка. По дороге едет телега.

На этот раз я увидела её сразу: тёмный кузов между деревьями, ящики под брезентом и одинокого кучера. В Лесу оборотней такой путник либо ничего не боялся, либо знал правила, которых не знала я.

Я посадила Сильвера в рюкзак, оставив горловину открытой.

— Ни слова, пока я не разрешу.

— Когда меня снова начнут ценить, я рассмотрю просьбу.

Перед дорогой я затянула порванный рукав, проверила, не сломаны ли рёбра, и выпила остаток воды. Каждый вдох причинял боль, но боль была ровной и не усиливалась — значит, идти я могла. Знахарка когда-то говорила, что храбрость начинается не с шага, а с честной оценки того, выдержит ли тело второй.

Телега удалялась. Я подняла рюкзак, дождалась, пока перестанет кружиться голова, и только тогда вошла в лес.

Я пошла за телегой, держась за деревьями. Кучер ни разу не обернулся, хотя сухие ветви выдавали каждый второй шаг. Возможно, он давно заметил слежку и ждал, куда она приведёт меня.

Дорога поднялась на перевал. За гребнем лес внезапно оборвался, открыв зелёную равнину, широкую реку и дальнюю горную цепь. Ансара выходила из ущелья и становилась спокойнее, будто бурный поток у моста принадлежал другой реке.

Телега пересекла широкий деревянный мост. На противоположном берегу стоял двухэтажный дом с вывеской «Куриные крылышки». Из трубы шёл дым, возле коновязи теснились незнакомые животные, а под навесом разгружали ящики.

Таверна посреди пустой равнины выглядела нелепо лишь для того, кто не знал местных дорог. Для остальных она, вероятно, была границей, рынком и убежищем одновременно.

Мне нужны были вода, сведения и несколько минут у огня. Я проверила нож и вошла.

Внутри пахло жареным луком, мокрыми плащами и пряным дымом. Посетители выглядели людьми только при беглом взгляде: у одного из-под рукава проступала чешуя, другая женщина не отражалась в медном подносе, двое у окна играли костями с шестью разными тенями.

Я села у стойки так, чтобы видеть дверь. Бармен заметил мокрую одежду, поставил передо мной воду и не задал ни одного вопроса. Подобная сдержанность стоила дороже расспросов.

Барменом оказалась широкоплечая женщина с седой косой. Она поставила рядом с водой миску горячего бульона и коротко указала на мои ладони.

— Сначала соль, потом вопросы. Ансара вытягивает тепло ещё несколько часов после того, как отпускает.

— Откуда вы знаете, что я была в реке?

— Вода оставляет синий ободок вокруг зрачка. К утру исчезнет, если не уснёшь на холоде.

Она представилась Мареллой, но моего имени не спросила. В ней не было ни ласковости Кельси, ни подозрительности деревенского дозора — только деловая внимательность человека, привыкшего собирать раненых с дороги.

— Мне нужен северный проход, — сказала я. — На мосту оборотни взяли моего друга.

Марелла перестала вытирать кружку.

— Какой мост?

Я описала две гнилые доски, ущелье и тропу из леса. Она достала из-под стойки карту. На месте переправы стоял знак закрытой дороги.

— Этот путь заброшен двенадцать лет. Если оборотни снова им пользуются, они ведут пленников не в обычные логова.

— Куда?

— К северным воротам или в Крепость Забвения. Ни к одному месту нельзя идти одной.

— Я была не одна.

— Теперь одна.

Ответ прозвучал жёстко, но Марелла подвинула ко мне чистую ткань для разбитых ладоней. Я промыла порезы, стараясь не думать, что Север в это время не получает ни воды, ни помощи.

Над стойкой висела доска с правилами: не обнажать серебро без вызова, не произносить истинные имена после заката, не заключать сделок в состоянии голода. Последнее правило было вырезано глубже остальных.

— Почему голод так важен?

— Потому что здесь обещание слышит не только тот, кому его дают. Дорога тоже запоминает.

Я посмотрела на посетителей. Теперь их молчание казалось не равнодушием, а осторожностью. Каждый знал, что случайная фраза может стать договором.

Рядом устроился молодой мужчина в серой мантии с серебряной вышивкой. Он был старше меня лет на шесть, улыбался мягко и смотрел так, будто уже оценил цену каждой вещи при мне.

— Сеньор Роберт де Лер, — представился он. — У меня поместье неподалёку. Вам нужна работа, сухая одежда и защита.

Это прозвучало не вопросом.

— Мне нужна только вода.

— На дороге одна девушка долго не продержится. В моём доме платят щедро.

— За какую работу?

Роберт выдержал короткую паузу.

— Обязанности зависят от способностей.

— Тогда ищите человека, который согласится узнать подробности после того, как войдёт в ваш дом.

Улыбка осталась, но взгляд стал холоднее.

— Назовите цену.

— Отойдите от меня.

Он наклонился ближе.

— Здесь не отказываются от полезных знакомств.

— Теперь отказываются.

Роберт положил на стойку золотую монету. Марелла не взяла её.

— Девушка сказала нет.

— Я предлагаю защиту.

— Ты предлагаешь долг, условия которого назовёшь после согласия.

Несколько посетителей повернули головы. Роберт улыбнулся им, но пальцы на монете побелели.

— В моём доме никто не удерживается силой.

— Потому что после порога сила не требуется, — ответила Марелла.

Я запомнила эту фразу. Позже имя Роберта ещё встретится в списках пропавших людей, но уже сейчас стало ясно: его вежливость была не чертой характера, а инструментом.

Злость проступила на лице Роберта раньше, чем он успел вернуть улыбку.

— Вы слышали девушку, — сказал кто-то за соседним столом.

Там сидели двое мужчин в дорожной одежде. Говоривший держался прямо и спокойно; его зеленоглазый спутник выглядел так, будто предпочёл бы не вмешиваться, но всё равно положил ладонь на рукоять ножа.

Роберт отступил.

— Мы ещё договорим.

Дверь распахнулась прежде, чем он ушёл.

— Вампиры у моста!

Таверна замолчала. Несколько посетителей попытались исчезнуть переходом, но воздух вспыхнул серебряной сетью и вытолкнул их обратно. Роберт выругался и растворился в короткой белой вспышке — его амулет оказался сильнее блокировки.

Остальные вышли наружу. На дороге стоял отряд в чёрных доспехах и серебряных масках. Ни один вампир не обнажил оружия, но мост был перекрыт с обеих сторон.

Я задержалась под навесом. Отсюда были видны и дорога, и люди, вмешавшиеся в разговор с Робертом. Прямо держался темноволосый мужчина с зелёными глазами. Светловолосый спутник встал чуть позади и коснулся земли; камни вокруг его сапог едва заметно сдвинулись.

На крыше таверны мелькнул ещё один силуэт. Порыв ветра распахнул плащ, и я увидела худого зеленоглазого юношу. У бочки с дождевой водой ждала темноволосая девушка. Незнакомцы не собирались начинать бой, но каждый заранее выбрал, чем ответит.

Вампиров было семеро. Один хромал, у другого почернела половина серебряной маски. Эти раны они получили на мосту. Они не бросили поиски после схватки с оборотнями и шли вниз по реке, пока след не привёл к таверне.

Командир поднял пустые руки.

— По приказу Арагона мы сопровождали девушку через границу. На мосту нас перехватили оборотни. Мальчика забрали, девушка упала в Ансару. Мы ищем выжившую, а не врага.

— Тогда снимите блокировку, — ответил темноволосый мужчина.

— Пока переходы открыты, её могут увести раньше, чем мы увидим.

— Или она сама не сможет уйти от вас.

Командир помедлил. Его отряд был уставшим и слишком малочисленным для захвата всей таверны. Он знал это не хуже остальных.

— Девушку запрещено принуждать, — сказал он. — Если она откажется, мы оставим ей знак защиты и уйдём.

Это совпадало с поведением вампира на мосту, но не объясняло, почему обо мне заботился человек, имени которого я прежде не слышала.

Мужчина, защитивший меня от Роберта, вышел вперёд.

— Зачем королевскому отряду блокировать нейтральную таверну?

— Мы ищем девушку, потерянную у Ансары, — ответил командир. — Семнадцать лет, тёмные волосы, медальон в серебряной оправе.

Он назвал мужчину Джеймсом и напомнил о конфликте с принцессой Мелисой. В ответ Джеймс лишь спросил, почему спасательная группа окружила свидетелей, словно преступников.

Имя Мелисы заметно изменило толпу. Кто-то отступил, кто-то приблизился, надеясь услышать дворцовую сплетню. Джеймс не поддержал разговор.

— Принцесса не имеет отношения к вашему приказу.

— При дворе считают иначе.

— При дворе слишком часто считают людей приложением к чужим решениям.

Вампир склонил голову, признавая удар, но не соглашаясь.

— Мы потеряли на мосту троих. Ещё двое пошли вниз по реке. Если девушка здесь, каждую минуту она остаётся без защиты.

Джеймс оглянулся на посетителей. Его взгляд прошёл рядом со мной, задержался на мокром следе у двери, но медальон скрывала куртка. Он искал не знакомое лицо — человека, которого могли ранить и напугать.

— Назовите условный знак приказа, — потребовал светловолосый спутник.

Командир показал серебряную пластину. На ней были два крыла над пламенем и тонкая насечка по краю.

Кто-то в толпе выругался. Другой человек резко поднял лук.

Командир положил ладонь на меч.

— Не вмешивайся. Тебе самому есть за что отвечать перед королём.

Стрела ударила вампира в плечо. Она прилетела из толпы, изменила направление в воздухе и нашла щель между пластинами.

Джеймс не вздрогнул. Вампиры решили, что нападение устроил он.

Мечи вышли из ножен одновременно. Посетители таверны ответили оружием и магией. Я оказалась между двумя сторонами, ни одна из которых не знала, что разыскиваемая девушка стоит в нескольких шагах.

Сражаться с обученными магами я не могла. Оставалось исчезнуть из поля зрения до того, как кто-нибудь заметит медальон.

Сбоку от таверны узкий мостик пересекал сухую канаву. Я добежала до него под звон металла, спрыгнула на нижнюю балку и прижалась к опоре.

В рюкзаке завозился Сильвер. Я накрыла сумку рукой, и он, к счастью, понял предупреждение.

С балки не было видно таверны. По звукам бой смещался к дороге: короткие приказы вампиров, треск заклятий, тяжёлые удары о щиты.

Над канавой мелькнула тень. Тяжёлое тело пробило кусты и рухнуло рядом, подняв пыль.

Когда пыль улеглась, я увидела вампира, лежавшего всего в метре от меня. Его доспех был пробит, по чёрному металлу стекала тёмная кровь. Он дышал тяжело, но оставался в сознании.

Я попятилась, прижимая рюкзак к груди. Вампир мог убить меня даже раненым. Но вместо оружия он поднял пустую ладонь и посмотрел на мой медальон.

— Нашли, — едва слышно выдохнул он. — Слава высшим… Мы всё-таки нашли вас.

— Кто вы? Почему Арагон приказал вам искать меня?

Его глаза расширились — не от угрозы, а от удивления.

— Вам не сказали правду.

Сверху раздались шаги. Вампир попытался подняться, но застонал и снова упал. Я могла выбраться из-под моста и позвать на помощь тех, кто сражался против него. Могла оставить его здесь и наконец подумать о собственной безопасности.

Вместо этого я опустилась рядом, достала из рюкзака бинт и прижала ткань к пробоине в доспехе.

— Если попытаетесь меня укусить, я столкну вас в канаву, — предупредила я.

На его бледном лице появилась слабая улыбка.

— Теперь я понимаю, почему Арагон приказал защищать вас любой ценой.

— Я перевязала рану. Это ещё не повод понимать меня.

— Вы помогли существу, которого считаете чудовищем.

— В моей деревне чудовища обычно не просят разрешения приблизиться.

Вампир тихо рассмеялся и сразу поморщился. Кровь продолжала просачиваться между пластинами. Обычный бинт не мог остановить её, пока металл оставался в ране.

Я вспомнила уроки знахарки. Она учила сначала искать причину кровотечения и только потом затягивать повязку. На внутреннем крае доспеха застрял чёрный осколок — наконечник, расколовшийся от удара.

— Придётся снять пластину.

— Защита запечатана.

— Тогда выбирайте: нарушить печать или истечь кровью в очень надёжных доспехах.

Он назвался Дорианом и произнёс короткое слово. Застёжки разошлись. Под металлом обнаружилась глубокая рана с потемневшими краями. Осколок был отравлен пеплом, который мешал вампирской плоти затянуться.

Я вытянула наконечник ножом и засыпала рану порошком. Дориан не закричал, только вцепился пальцами в землю.

— На мосту вы не стали спасать Севера.

— Наш приказ касался вас. Оборотней было втрое больше. Если бы мы разделились ещё раз, погибли бы все.

— Удобное объяснение.

— Нет. Удобное звучало бы так: мальчик не имел значения. Но он имел. Мы просто выбрали того, кого обязались сохранить.

Его честность злила сильнее оправдания. Я понимала расчёт и всё равно видела руку Севера над сломанными досками.

— Арагон знал, что я пойду к мосту?

— Он знал, что вы попробуете перейти границу, если семье угрожает опасность.

— Откуда?

Дориан отвёл взгляд.

— Мне сообщили приметы, маршрут и запрет причинять вам вред. Причину главнокомандующий не обсуждает с солдатами.

— Он знал мою семью?

Вопрос не вызвал у вампира заметной реакции.

— Не знаю. Но приказ был отдан раньше, чем в военную канцелярию пришла весть о нападении на вашу деревню.

Это означало, что Арагон ожидал беды заранее. Возможно, он знал и о похищении родителей. От вопросов стало холоднее, хотя одежда почти высохла.

Дориан коснулся серебряной цепочки на груди.

— Если я не дойду до отряда, заберите пластину. Настоящая насечка светлеет от крови владельца. Подделка чернеет.

— Почему вы мне это рассказываете?

— Потому что тот, кто устроил засаду на мосту, видел наш приказ. Значит, при дворе есть человек, который хочет добраться до вас раньше Арагона.

До этой минуты я боялась только тех, кто шёл по следу. Теперь пришлось подумать и о тех, кто заранее проложил мне дорогу.

Над канавой скрипнула доска. Мы замолчали. Между досками мелькнула тень, и голос сверху произнёс: «Здесь кто-то есть».

Глава 4

Пятый голос

Тень над мостом не двигалась. Я по-прежнему прижимала сложенную ткань к пробоине в доспехе вампира и чувствовала, как под пальцами горячо пульсирует чужая кровь. Раненый смотрел на меня снизу вверх, будто хотел что-то сказать, но не решался выдать нас звуком. Доски едва заметно прогнулись. Тот, кто стоял наверху, был совсем близко.

— Я слышал голос, — произнёс незнакомец. — Выходите. Медленно.

Вампир нащупал рукоять меча, однако пальцы тут же разжались. Для новой схватки у него не осталось сил. Я могла убежать, оставив его под мостом, но тогда он либо истечёт кровью, либо ударит мне в спину из страха. Пришлось выбирать третий путь.

— Я выйду, — сказала я громче. — Но сначала вы обещаете, что не станете убивать раненого.

Некоторое время слышалась только далёкая суматоха у таверны. Затем человек над нами ответил:

— Если он не нападёт, останется жив.

Я не особенно поверила обещанию, но ждать было опаснее. Соскользнув с балки, я выбралась из-под мостика и сразу увидела Джеймса. На близком расстоянии он казался старше, чем у таверны: не из-за лица, а из-за усталости во взгляде. Лук он держал опущенным, зато стрела уже лежала на тетиве. За его плечом стоял светловолосый юноша с коротким клинком.

— Она здесь, Никрас, — бросил Джеймс, не сводя с меня глаз. — Позови остальных.

— Сначала помогите ему, — потребовала я.

— Вампиру?

— Раненому. Если вам так проще.

Джеймс едва заметно нахмурился. Его взгляд скользнул по моим окровавленным рукам и остановился на медальоне. Он узнал старую оправу — не меня. Растерянность длилась одно мгновение, затем лицо снова стало непроницаемым.

— Он пришёл за вами, — сказал Джеймс.

— Он сказал, что его отправил главнокомандующий Арагон.

— И вы ему поверили?

— Нет. Поэтому и задаю вопросы, а не иду с ним добровольно.

Из-под мостика донёсся сдавленный стон. Джеймс опустился на одно колено, сохраняя расстояние, и велел вампиру показать руки. Тот повиновался. На его груди под разорванным плащом блеснул знак летучей мыши, а под ним — тонкая серебряная цепочка с маленьким гербом: двумя крыльями, соединёнными над пламенем.