Подарок Смерти

Связной бросился бежать. Джеймс попытался преследовать, но пошатнулся. Я успела поддержать его.

— Отпусти, — сказал он.

— Вы едва стоите.

— Потому что потратил тепло, а не достоинство.

— Тогда достоинство может само дойти до костра.

Несмотря на бледность, он усмехнулся. Я обхватила его рукой за пояс и помогла вернуться. Рядом с костром Нарина укутала его двумя одеялами, Никрас положил в ладонь нагретый камень.

— Ты сказала «вы», — тихо заметил Джеймс.

— Что?

— Рената обращалась ко мне на «ты», — сказал Джеймс и тут же остановился. — Прости. Это не имеет отношения к тебе.

— Я знаю. И не хочу, чтобы ты отвечал за человека, которого помнишь.

— Уже понял.

Слова прозвучали резче, чем Джеймс хотел. Я отпустила его и отошла. Элькар наблюдала за нами с любопытством.

— Он злится не на тебя, — сказала Элькар. — Джеймс так сердится, когда не может исправить свою ошибку.

— Не вмешивайся.

— Я и есть вмешательство.

У разбитого зеркала Никрас нашёл знак капитана Вейрона и полоску бумаги. На ней было написано: «Если девушка откажется идти к крепости, привести северного пленника». Литас знал, что Север у него, и собирался использовать его против меня.

— Мы должны выйти к крепости раньше связного, — сказала я.

— Нет, — ответил Джеймс. — Именно этого от нас хотят.

— Север там.

— И приказ требует привести его, значит, пока он нужен живым. Мы проверим сведения Ванессы и найдём безопасный путь.

— Пока мы проверяем, с ним может случиться что угодно.

— А если ворвёмся по карте Литаса, он получит и тебя, и Севера.

Я ненавидела его правоту. Ещё сильнее — собственное бессилие.

Элькар остановилась рядом с серебряной ищейкой. Зверь смотрел только на мою протянутую руку и никак не отреагировал на девочку: ни запаха, ни холода, ни следа для него не существовало.

— Она хочет найти мальчика, — сказала Элькар. — Она помнит его запах.

Я опустилась рядом с ищейкой. На ошейнике под шерстью обнаружился знак снежной короны, почти стёртый ножом.

— В списке Севера назвали северным наследником. Ванесса сказала, что его дорога поворачивает к нам.

Никрас осмотрел знак.

— Старый герб Северных земель. Он исчез после падения тамошнего дома.

— Север вырос в нашей деревне.

— Это не значит, что родился там, — заметила Нарина.

Мы перенесли лагерь в ложбину, защищённую камнями. Ищейки не ушли. Освободившись от зеркала, они легли по краю стоянки и повернули морды на запад. Руфин предложил выставить дозор, но Джеймс запретил ему дежурить после самовольной вылазки. В наказание тот должен был до рассвета переписать все сведения из похищенных документов, не используя магию.

— Жестоко, — оценил Сильвер. — Лучше бы высекли.

— Ты можешь помочь ему, — сказала я.

— Я птица. У меня нет рук.

— Зато есть клюв.

Сильвер немедленно притворился спящим.

Когда остальные улеглись, я отошла к ручью. Элькар появилась в отражении раньше, чем рядом со мной. Она по-прежнему выглядела шестилетней: босой, слишком серьёзной и странно знакомой.

— Покажи мне одно воспоминание, — попросила я. — Самое маленькое. Я должна понять, что возвращение не уничтожит меня.

— Каждое воспоминание связано с другими.

— Тогда выбери то, которое причинит меньше вреда.

Элькар коснулась моей руки.

Лес исчез.

Я увидела солнечную площадь Горы Ведьм со стороны. Девочке было шесть лет. На ней был слишком длинный плащ, а за руку она держала темноволосого мальчика.

— Если нас поймают, не называй незнакомцам ни своего имени, ни моего, — наставительно сказала девочка, явно повторяя чьи-то взрослые слова. — Имена тоже становятся оружием.

— А тебя как зовут по-ненастоящему?

— Джеймс.

— Это настоящее.

— Другого у меня нет.

Девочка рассмеялась и завязала серебряную ленту справа. Потом Джеймс показал ей бумажных птиц над рынком и пообещал однажды научить летать без крыльев.

Воспоминание оборвалось.

Я снова сидела у ручья. На другом берегу стоял Джеймс. По выражению его лица было ясно: он слышал последнее слово, которое я произнесла вслух.

— Ты вспомнила? — спросил он.

— Площадь. Бумажных птиц. Тебя.

Он медленно сел напротив.

— Ты назвал себя настоящим именем, потому что другого у тебя не было.

— А ты смеялась надо мной.

— Я завязывала ленту справа.

— Да.

Между нами оставался ручей шириной в один шаг, но сейчас он казался границей двух жизней.

— Почему ты решил, что Рената стала Мелисой?

— После твоего исчезновения во дворце объявили, что принцессу нашли, но она потеряла память. Мне показали Мелису. Возраст совпадал, при ней была такая же лента, а советники запретили задавать вопросы. Позже она сказала, что узнаёт меня.

— Она лгала?

— Возможно, повторяла то, чему её научили.

Впервые в его голосе не было презрения к Мелисе. Только усталость.

— Она хотела выйти за тебя.

— Хотела получить человека, который подтвердил бы её прошлое.

— А ты отказался, потому что решил, что она испортилась?

— Сначала поэтому. Потом понял, что рядом с ней чувствую только долг.

Он поднял на меня взгляд.

— Твои поступки не похожи ни на мои воспоминания о Ренате, ни на то, что я видел в Мелисе. Мне нужно перестать сравнивать вас, — сказал Джеймс.

Сердце ударило слишком сильно. Я могла спросить, что он имеет в виду, но из леса донёсся треск. Серебряные ищейки вскочили одновременно.

Сильвер закричал у костра:

— На помощь! Убивают! Хозяйка!

Я бросилась к лагерю. Элькар бежала рядом, не касаясь земли. «Это не нападение, — сказала она. — Это человек, которого ты искала».

Глава 9

Король без короны

Север считал дни по полосе света, которая ползла через камеру от одной стены к другой. На третий день она стала уже, на четвёртый исчезла совсем: окно заволокло тучами. После этого оставались только миски с похлёбкой. Они появлялись у решётки, стоило ему закрыть глаза, и каждый раз были одинаково тёплыми.

В соседних камерах сидели люди из приграничных деревень. Некоторых Север узнавал. Старик Гаврила раньше чинил лодки у Ансары; близнецы из семьи мельника спорили так громко, что их слышала вся улица. Теперь они молчали. Радужки исчезли под чернотой, дыхание стало редким и неглубоким. Они поворачивали головы одновременно, когда по лестнице проходил оборотень.

Север пытался говорить с ними, называл по именам, вспоминал дом, реку, запах печного хлеба. Никто не отвечал. Лишь маленькая девочка в дальней камере однажды шевельнула пальцами, будто хотела ухватиться за его голос.

Он не позволял себе думать, что опоздал. Если хотя бы один человек ещё слышал, нужно было искать выход.

Замок жил по странному распорядку. Ночью наверху гремели шаги и хлопали двери, днём всё стихало. Оборотни возвращались с охоты перед рассветом, а после полудня впадали в тяжёлый сон. Значит, бежать следовало днём. Оставалось найти ключ и понять, куда бежать.

Когда дверь темницы открылась, Север притворился спящим. Вместо тяжёлых шагов оборотня он услышал шелест платья. По каменным плитам прошла девушка со светлыми волосами, собранными в косу. Она несла поднос, но заглядывала в камеры так настороженно, словно сама пришла сюда впервые.

У дальней решётки девушка остановилась. Маленькая пленница приподняла голову.

— Ты меня слышишь? — прошептала незнакомка.

Чёрные глаза не изменились, однако пальцы снова дрогнули.

Девушка поставила поднос и коснулась замка. На коже её ладони вспыхнул знак, похожий на ключ. Железо зазвенело, но не открылось. Девушка отдёрнула руку и зажала пальцы: кончики побелели, будто потеряли чувствительность.

— Не сработает, — сказал Север.

Она резко обернулась.

— Вы можете говорить?

— Пока могу. Если ещё раз коснёшься замка, разбудишь стражу.

Девушка подошла к его камере.

— Остальные не отвечают.

— В них что-то сломали. Но ребёнок слышит.

— Я тоже заметила.

Север поднялся. Цепь между кандалами натянулась.

— Где мы?

— В крепости Неизбежности. Раньше это был замок де Бануар, в западной части Эльстона.

Название ничего ему не сказало. Девушка носила фамилию замка, но двигалась по нему как пленница, стараясь не задеть ни одной цепи.

— Ты из этой семьи?

— Елена де Бануар.

— Значит, это твой дом.

— Был. Теперь здесь всё принадлежит Литасу, даже наши имена.

Елена внимательнее посмотрела на него, словно только сейчас сопоставила услышанное с разговорами стражи.

— Подождите. Вас привезли вместо Аси Венгерских?

Север схватился за прутья.

— Откуда ты знаешь её фамилию?

— Оборотни говорили о девушке, которую потеряли у Ансары. Литас приказал доставить её, но вместо неё привезли вас.

— Она жива?

— Судя по тому, как Литас кричал на своих людей, жива и на свободе.

Напряжение, державшее Севера с ночи на мосту, ослабло. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы снова начать думать не только о том, кого он не спас, но и о тех, кого ещё можно вывести.

Ася умела находить беду даже там, где остальные видели спокойную дорогу. Если она пережила Ансару, то наверняка уже спорила с первым встречным колдуном, защищала второго и собиралась спасать третьего. Север слишком хорошо её знал, чтобы принять слово «жива» за слово «в безопасности».

— Кто такой Литас?

— Советник короля и хозяин оборотней. Он отнял наш замок больше десяти лет назад. Мои родители с тех пор живут в верхнем крыле под заклятием. Они ходят, разговаривают, принимают гостей, но делают только то, что им велят. Мне разрешали передвигаться по дому, потому что на дверях стоит печать, не выпускающая кровь де Бануар.

— Почему ты пришла сюда сегодня?

Елена посмотрела на ребёнка.

— Я узнала, что оборотни собираются забрать оставшихся пленников до возвращения Литаса. Хотела открыть хотя бы одну камеру.

— Значит, он уехал.

— До ночи. С ним большая часть стаи.

Север протянул скованные руки.

— Тогда начни с этой.

— На кандалах защита. Магия забирает чувствительность пальцев, а замок всё равно не открывается.

— Не используй магию там, где достаточно железа. Где ключ?

Елена указала на пустую стену возле двери.

— Обычно висит там. Его скрывают от человеческих глаз.

Север всмотрелся. Камни были одинаковыми, но один участок стены не покрывала сырость. Он попросил Елену поднести огонь лампы ближе. На сухом месте появилась тень ключа, хотя самого предмета не было.

— Сними его.

— Я не вижу.

— Зато вижу тень.

Он направлял её руку, пока пальцы не сомкнулись на невидимом металле. Елена прошептала короткое слово, отдав заклятию ещё немного чувствительности, и ключ стал видимым. Через минуту дверь камеры открылась.

Север взял ключ, освободил руки и подошёл к маленькой пленнице. Вблизи стало видно, что чернота в её глазах ещё не достигла краёв радужки.

— Как её зовут? — спросила Елена.

— Лада.

Он отпер камеру и опустился рядом.

— Лада, слышишь меня? Твоя мать ждёт у старой мельницы. Ты обещала принести ей красную ленту с ярмарки.

Девочка моргнула. По щеке прошла слеза.

— Её ещё можно спасти, — сказала Елена.

— Тогда выведем её.

Остальные двери тоже поддались ключу, но большинство пленников не двигались. Север поднял Гаврилу, и старик послушно встал, однако в его лице не появилось узнавания. На шее у каждого чернела метка в форме волчьей пасти.

— Заклятие связано с хозяином стаи, — объяснила Елена. — Если увести их далеко, Литас почувствует.

— Пусть чувствует.

— И направит сюда всех оборотней.

Север посмотрел на людей, которых обещал вернуть. Некоторые уже превратились в пустые оболочки, но он не мог решить это одним взглядом.

— Кто способен идти, пойдёт. Остальных спрячем до возвращения.

Они усадили безучастных пленников в старой кладовой за темницей. Елена начертила на двери знак тишины. За каждую линию платила ощущением в пальцах; к концу правая рука повисла, как чужая. Север заставил её остановиться.

— Цена должна быть меньше того, что защищаешь.

— В Академии говорили иначе: цена должна быть равной.

— Тогда в Академии не умели считать людей.

Елена посмотрела на него с удивлением.

— Вы говорите как правитель.

— Я говорю как человек, который отвечает за деревню.

— Оборотни называли вас северным наследником.

— Они ошиблись.

— А ваше имя?

— Меня нашли младенцем после метели. На груди был знак снежной короны. Алистан Венгерских велел не показывать его чужим.

Север никогда не рассказывал об этом Асе. В деревне он был сыном погибших путников, которого воспитали вместе с остальными детьми. Иногда зимой ему снились люди из снега, преклоняющие головы, и женщина в белой короне, но утром всё казалось детской выдумкой.

Елена медленно выдохнула.

— Север — не имя. Это титул старшего дома. Последний король Северных земель исчез семнадцать лет назад вместе с новорождённым сыном.

— Значит, оборотни увидели знак и придумали удобную историю.

— Или Алистан спас ребёнка, которого искали.

Север коснулся груди, где под рубахой оставался бледный след короны. В детстве он пытался стереть его золой, потом ножом, но кожа заживала за одну ночь. Алистан говорил, что некоторые тайны следует носить до тех пор, пока не появится человек, способный выдержать ответ. Север всегда считал это способом прекратить расспросы. Теперь слова звучали как обещание, которое воспитатель не успел исполнить.

Сверху раздался вой. Один из оборотней проснулся.

Север взял арбалет из оружейной ниши. Болтов было семь. Елена нашла два плаща и обернула Ладу одним из них. Девочка могла идти, но не говорила и держалась за его рукав.

— Есть другой выход? — спросил Север.

— Через зимний двор. Но ворота запечатаны, а там стоит старый северный страж. Литас не смог его уничтожить и приказал замуровать.

— Какой страж?

— Снежный воин. Когда замок принадлежал моей семье, северные послы оставили его для защиты договора.

Вой повторился ближе. Север поднял Ладу на руки.

— Веди.

Они поднялись по служебной лестнице и миновали пустую кухню. За окнами стоял ясный летний день, но в северной части замка стекло покрылось инеем. Елена открыла неприметную дверь, за которой обнаружился двор, заваленный камнем. Посередине возвышалась бесформенная белая глыба, укрытая пылью и известью.

На стене над ней сохранилась надпись: «Пока Север помнит своих, снег не станет могилой».

— Здесь нет снега, — сказал Север.

— Под двором ледник. Его не открывали много лет.

В проходе появился оборотень. В человеческом облике он был высоким мужчиной, но на бегу его спина выгнулась, руки покрылись шерстью. Север передал Ладу Елене и выстрелил. Болт вошёл в плечо, развернул зверя, но не остановил.

Елена подняла здоровую руку. На мгновение перед оборотнем возникло десять одинаковых выходов. Зверь замешкался, выбирая, и ударился в стену. У Елены помутнел взгляд.

— Какова цена? — спросил Север.

— На этот раз зрение. Ненадолго.

Он подхватил её под локоть и повёл к белой глыбе. Под слоем извести проступил шлем, затем широкие плечи. Это был человек, сложенный из плотного старого снега, который не растаял за десятилетия.

Оборотень оправился от наваждения. Север выпустил второй болт, целясь в ногу, и бросился к надписи. Под ладонью камень оказался ледяным.

«Пока Север помнит своих».

Он назвал вслух имена людей из камер. Гаврила. Лада. Близнецы Мишка и Гринь. Потом имена тех, кто оставался дома, и тех, кого уже не мог вернуть. Последним — Асю.

Под двором что-то треснуло. Между плитами выступила вода и мгновенно превратилась в снег. Белые струи потянулись к глыбе. Снежный воин открыл глаза.

— Государь, — прогрохотал он и опустился на одно колено.

Север отшатнулся.

— Я не твой государь.

— Корону можно спрятать. Кровь — нет.

Оборотень прыгнул. Снежный воин поднялся и принял удар на грудь. Когти разорвали его, белые комья разлетелись по двору, но тут же собрались обратно. Воин стал выше.

Из прохода выбежали ещё трое оборотней.

— Открой ворота и защищай пленников, — приказал Север.

Слова прозвучали раньше, чем сомнение. Снежный воин ударил кулаком по замурованной арке. Камни вылетели наружу. За ними оказался склон, ведущий в лес.

— Уходите, — сказал Север Елене. — Я приведу тех, кто может идти.

— Вы не успеете.

— Тогда помоги Ладе.

Он вернулся в замок, пока воин удерживал проход. В кладовой трое пленников подняли головы на его голос. Север вывел их по одному. Остальные не реагировали даже на боль и свет. Он закрыл дверь знаком тишины и оставил рядом ключ.

— Я вернусь, — пообещал он людям, которые, возможно, уже не могли слышать.

На лестнице его перехватил капитан стаи. Крупный оборотень сбил арбалет, ударил Севера в грудь и прижал к стене.

— Литас велел сохранить тебя, — прорычал он. — Но не говорил, что целым.

Север вонзил обломок болта ему в ладонь. Хватка ослабла. Капитан ударил снова, и перед глазами вспыхнуло белое. В тот же миг по камням пополз иней. Холод поднялся изнутри Севера, отозвался в крови и вырвался наружу.

Оборотень замер. Шерсть покрылась льдом, когти примерзли к полу. Север не понимал, как сделал это, и не мог остановить силу. Мороз пополз выше, к горлу пленника.

«Цена должна быть меньше того, что защищаешь».

Он заставил себя разжать кулак. Иней остановился. Оборотень остался жив, но не мог двинуться.

Вместе с магией ушло тепло. Север опёрся о стену, чувствуя, как немеют руки. Снежный воин появился рядом и коснулся его плеча. Часть холода перешла в белое тело.

— Ваша сила не должна пожирать вас, государь.

— Не называй меня так.

— Пока не прикажете иначе перед троном.

Север хотел спорить, но сверху донёсся голос Литаса. Советник вернулся раньше.

— Закрой двор, — приказал он кому-то. — Девушку де Бануар не ранить. Северного взять живым.

Снежный воин заслонил лестницу.

— Уходите. Я задержу стаю.

— Они разобьют тебя.

— Тогда я соберусь из первого снега, который выпадет над Северными землями.

Во дворе уже белели десятки маленьких фигур. Снег, отлетавший от воина под ударами, не возвращался весь: часть его собиралась в невысоких защитников с круглыми головами и короткими руками. Они окружали освобождённых пленников, закрывая их от когтей собственными телами. Каждый раз, когда один рассыпался, два других становились плотнее. Север понял, почему старые сказания называли такую армию непобедимой. Она существовала не ради завоеваний, а пока оставался хоть кто-то, кого требовалось защитить.

Север снял со стены железный знак де Бануар и вложил в снежную ладонь.

— Защити тех, кто остался внизу. Не убивай, если можно остановить.

— Приказ принят.

Он выбрался во двор и сбежал по склону. Елена ждала в лесу с Ладой и тремя освобождёнными пленниками. За их спинами деревья дрожали от ударов, но погоня не появлялась.

— Вы вернулись, — сказала Елена.

— Не за всеми.

— Если бы остались, не спасли бы никого.

Север не ответил. Правильные решения редко приносили облегчение.

Они двигались к Горе Ведьм до вечера. Лада постепенно оживала. У ручья она впервые попросила воды, а потом назвала имя матери. Двое взрослых всё ещё молчали, но чёрная плёнка в глазах истончилась. Третий умер по дороге. Север сложил над ним каменный круг и вырезал имя на коре, чтобы позже найти могилу.

Елена сидела рядом, пока остальные отдыхали.

— Литас держал моих родителей под заклятием, — сказала она. — Я должна была попытаться вывести их.

— Почему не попыталась?

— Потому что без меня Лада не дошла бы до леса. Это тоже правильное решение, которое не приносит облегчения.

Север посмотрел на неё внимательнее. За дорогим платьем и осторожной речью скрывалась не избалованная пленница, а человек, который десять лет учился выживать рядом с теми, кто сломал её семью.

— Ты говорила о Джеймсе.

— Он мой брат. Сбежал из замка ребёнком, до нападения Литаса. Я думала, он бросил нас. Потом поняла, что, возможно, его вывели раньше, потому что знали об угрозе.

— Он недалеко. Ася тоже.

— Откуда вы знаете?

Север показал на серебряную ищейку, появившуюся между деревьями. Зверь не нападал. Он обнюхал землю, посмотрел на Севера и направился к югу, время от времени оглядываясь.

На ошейнике был знак снежной короны.

— За нами пришёл ещё один слуга? — спросила Елена.

— Не знаю. Но этот не служит Литасу.

Они последовали за ищейкой. Освобождённые пленники шли медленно, поэтому Север оставил их в домике лесной смотрительницы, которую Елена знала с детства. Женщина поклялась доставить Ладу к западным воротам и спрятать взрослых до возвращения королевской стражи. Север отдал ей карту темницы и объяснил, где остались остальные.

— Вы действительно вернётесь? — спросила смотрительница.

— Да.

Он не знал, как и с какой армией, но обещание уже стало частью пути.

Ночью впереди появился огонь. Ищейка остановилась у границы света. Из лагеря доносились голоса. Север узнал Сильвера раньше, чем увидел: сокол возмущался тем, что его хотят заставить писать клювом.

Елена удержала Севера за рукав.

— Там странники. Среди них могут быть люди Литаса.

— Сильвер не стал бы спокойно сидеть рядом с врагами.

— Вы уверены?

— Нет. Но если это ловушка, я предпочту увидеть её лицо.

Они вышли из кустов. У костра сидели Нарина и Руфин. Серебряный сокол поднял голову, распахнул глаза и попытался спрятаться за плечом девушки.

— Север, — выдохнул он. — Какая неожиданно неприятная встреча.

— Где Ася?

— Не знаю никаких Ась. И вообще, я Сильвестр.

Север шагнул к нему.

— Если Сильвестр сейчас не ответит, станет первой бесхвостой птицей Северных земель.

Сильвер взлетел и закричал на весь лес:

— На помощь! Убивают! Хозяйка!

Из-за ручья показалась Ася. Она бежала к лагерю, рядом с ней двигалась едва заметная девочка из света. На мгновение Северу показалось, что за Асей раскрылись серебряные крылья.

Она остановилась, не веря глазам.

— Север?

Он улыбнулся впервые после моста.

— Я же обещал вернуться.

Глава 10

Те, кто вернулся

До этой ночи я не знала, что облегчение может причинять боль. Север стоял у края кострового света — похудевший, в порванном чёрном плаще, с засохшей кровью на виске, — и всё же был жив. Я успела сделать всего один шаг, прежде чем бросилась к нему. Он поймал меня за плечи, прижал к себе так крепко, словно проверял, настоящая ли я, и на несколько мгновений мир сузился до знакомого запаха дыма, сырой шерсти и леса.

— Я думала, ты погиб, — выдохнула я.

— Я тоже так думал, — ответил Север. — Но обещал вернуться.

За его спиной раздался сдавленный смешок Сильвера. Сокол сидел на перевёрнутом котелке и старательно делал вид, что его нисколько не тронуло наше воссоединение, хотя перья на груди стояли дыбом. Я протянула к нему руку, но он отвернулся и принялся чистить крыло.

— Хозяйка исчезает на полдня, затем приводит за собой призрака, а обнимать всё равно предпочитает других. Прекрасно. Исключительно справедливо.

Я улыбнулась, однако улыбка быстро исчезла. Рядом с Севером стояла незнакомая девушка в испачканном светлом платье. Она была почти моего роста, очень бледная, с тёмными волосами, собранными в растрепавшуюся косу. На её запястьях виднелись красные следы родовой печати, а на ладони — свежий ожог, похожий на тонкую ветвь.

Джеймс смотрел на неё так, будто боялся моргнуть. Он вышел из-за деревьев ещё до того, как я подбежала к Северу, но с тех пор не произнёс ни слова. Девушка тоже молчала. Между ними было не просто узнавание — там лежали десять лет, за которые каждый успел придумать собственную версию чужого предательства.

— Джеймс, — наконец сказала она.

Он вздрогнул. Не отступил и не приблизился.

— Елена.

Имя прозвучало без вопроса. Я посмотрела на одинаковый изгиб их бровей, на одинаково упрямо сжатые губы и поняла раньше, чем кто-либо успел объяснить.

— Это моя сестра, — сказал Джеймс, обращаясь скорее к костру, чем к нам. — Я считал, что она осталась в замке де Бануар.

— Я и оставалась, — тихо ответила Елена. — Все эти годы.

Она сделала шаг, но Джеймс поднял ладонь. Жест был резким, почти оборонительным. На лице Елены промелькнуло выражение, которое она сразу спрятала за холодным достоинством.

— Не сейчас, — произнёс он.

— Ты исчез десять лет назад. Когда же, по-твоему, будет «сейчас»?