Подарок Смерти

— Приказ Арагона де Ларбо, — прохрипел вампир. — Девушку доставить живой. Не удерживать силой, если она откажется. Мальчик в приказе не значился. На мосту вмешались оборотни, отряд разделился. Мы потеряли её след у реки.

При словах «мальчик не значился» я вспомнила руку Севера, исчезнувшую среди волчьих тел. Вина ударила сильнее, чем боль в разбитом плече.

— Вы видели, куда его увели?

— Северный проход. Больше ничего не знаю.

— Тогда покажете дорогу.

Вампир горько усмехнулся:

— Если переживу эту ночь.

К нам уже бежали трое. Впереди — темноволосая девушка, та самая, что спорила с Джеймсом в таверне. За ней спешили худощавый парень с зелёными глазами и Никрас. Увидев вампира, девушка подняла ладонь, и над её пальцами закружилась вода, собравшаяся из сырого воздуха в тонкое прозрачное лезвие.

— Нарина, стой, — приказал Джеймс.

— Он из королевского отряда.

— И сейчас не представляет угрозы.

— Пока не представляет.

Я встала между ними прежде, чем успела испугаться собственной дерзости.

— Он знает, в какую сторону увели Севера. Если вы его убьёте, я потеряю единственного свидетеля.

Нарина посмотрела на меня так, будто решала, кто опаснее: вампир или незнакомая смертная, заслонившая его собой. Водяное лезвие дрогнуло и рассыпалось каплями.

— У нас нет времени лечить королевских солдат, — сказала она.

— Тогда оставьте мне перевязочный порошок и уходите.

— Вы не понимаете, куда попали.

— Именно поэтому не позволю вам решать за меня.

Джеймс отвёл взгляд, скрывая неожиданную улыбку. Это разозлило меня ещё сильнее.

— Что смешного?

— Ничего. Просто одна девочка когда-то говорила точно так же.

— И что с ней стало?

Его лицо снова закрылось.

— Она исчезла.

Никрас присел рядом с вампиром и провёл ладонью над пробитым доспехом. Каменная крошка под мостом зашевелилась, поднялась и сомкнулась вокруг разрыва, образуя временную пластину. Раненый вздохнул свободнее.

— Этого хватит до ближайшего поста, — сказал Никрас. — Идти сможете?

Вампир кивнул и, опираясь на опору моста, с трудом поднялся. Перед тем как уйти, он вложил мне в ладонь металлическую пластинку с гербом.

— Покажите любому из нашего отряда. Вас не тронут. Но не доверяйте тем, кто носит знак без серебряной насечки. Литас умеет подделывать королевские печати.

— Кто такой Литас?

— Человек, которому слишком нравится быть рядом с троном.

Он посмотрел на Джеймса, словно хотел добавить что-то ещё, но передумал. Затем скрылся за деревьями, держась в тени. Никто его не преследовал.

У таверны бой почти закончился. Несколько вампиров отступили к мосту через реку, прикрывая друг друга щитами. Остальные растворились в серебристом мареве, когда поставленная ими блокировка ослабла. Хозяин таверны кричал на всех сразу и требовал оплатить разбитые окна. Мне хотелось вернуться и расспросить Альберта, однако Джеймс остановил меня.

— Через несколько минут сюда прибудет второй отряд. Они не станут разговаривать.

— Первый искал меня по приказу Арагона.

— А второй может служить тому, кто только притворяется его союзником. Если хотите дожить до встречи с семьёй, лучше уйти сейчас.

Он протянул руку, но я не приняла помощь.

— Куда?

— В убежище. Там решите, что делать дальше.

Выбора у меня почти не осталось, но я не хотела отдавать его без борьбы.

— Я пойду с вами при трёх условиях. Вы не забираете медальон. Не запираете меня. И утром помогаете найти северный проход, о котором говорил вампир.

— А если мы откажемся?

— Тогда я останусь здесь и договорюсь со следующим отрядом сама.

Нарина тихо выругалась, а зеленоглазый парень присвистнул. Джеймс несколько секунд изучал меня, затем убрал стрелу в колчан.

— Согласен. Но если начнётся погоня, вы выполняете мои приказы.

— Только те, которые помогают нам выжить.

— Вы всегда торгуетесь?

— Только когда меня пытаются куда-то увести.

Мы покинули дорогу и почти бегом углубились в лес. Никрас замыкал отряд, стирая следы: стоило ему провести ладонью над землёй, как примятая трава выпрямлялась, а отпечатки сапог заполнялись сухой пылью. Нарина несколько раз останавливалась, касалась коры деревьев и прислушивалась к движению воды под корнями. Зеленоглазый парень, назвавшийся Руфином, двигался впереди и отмечал путь короткими порывами воздуха.

Убежище оказалось неприметной сторожкой, прижатой к склону холма. Внутри пахло смолой, сухими травами и пылью. Я успела заметить две комнаты, стол и лестницу в подвал, прежде чем медальон обжёг кожу.

Сначала мне показалось, что кто-то сжал горло. Воздух стал тяжёлым, звуки отдалились. Серебряная оправа медальона вспыхнула, и по стенам прошла бледная волна. Джеймс успел подхватить меня, но его руки ощущались чужими и далёкими.

— Уберите защитный контур! — крикнул он. — Он давит на её амулет!

Кто-то произнёс незнакомое слово. Давление исчезло, однако темнота уже накрыла меня.

Очнулась я на деревянной кровати. В висках пульсировала боль, а за дверью спорили.

— Мы не знаем, кто она, — говорила Нарина. — Смертная не может перейти границу, пережить реку Ансару и заставить охранный контур погаснуть.

— Контур не погас, — возразил Никрас. — Он пропустил её. Это разные вещи.

— Тем хуже.

— Королевские вампиры искали её по приказу Арагона, — сказал Джеймс. — Значит, она важна.

— Или опасна.

Я осторожно села. На стуле рядом лежал мой рюкзак, а из неплотно затянутой горловины доносилось возмущённое сопение. Сильвер, к счастью, остался при мне.

— Если вы и дальше будете обсуждать меня через дверь, я начну отвечать, — громко сказала я.

Спор мгновенно стих. Первой вошла Нарина. Она держалась настороженно, но протянула мне кружку воды.

— Как себя чувствуешь?

— Как человек, которого без спроса пронесли через магическую ловушку.

— Это был охранный круг, а не ловушка.

— Разница пока неочевидна.

Руфин рассмеялся, за что получил от Нарины сердитый взгляд. Никрас остался у двери, а Джеймс прислонился к стене. Я заметила, что он по-прежнему следит не за мной, а за медальоном.

— Вы знаете этот знак? — спросила я.

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

— Тогда почему смотрите?

— Потому что похожую оправу я видел много лет назад.

— У кого?

— У девочки по имени Рената.

Имя отозвалось во мне странным толчком. Не воспоминанием — скорее болью от слова, которое должно было что-то значить. Я сжала медальон и заставила себя не показать растерянности.

— Я не знаю никакой Ренаты.

— Я так и думал.

В его голосе прозвучало разочарование, смешанное с облегчением. Нарина перевела взгляд с него на меня, но расспрашивать не стала.

Сильвер выбрал этот момент, чтобы вырваться из рюкзака. Он взметнулся под потолок и с криком «За хозяйку!» бросился на Нарину, которая первой потянулась к сумке. Девушка пригнулась, Руфин опрокинул стул, Никрас попытался поймать птицу плащом, а Джеймс остался на месте, наблюдая за бедствием с невозмутимым лицом.

— Сильвер, прекрати!

Сокол завис в воздухе и медленно стал видимым: серебряные перья проступили одно за другим, будто их рисовали светом.

— Я всего лишь защищал ваше имущество, — заявил он. — Эти подозрительные личности уже обсуждали, как вас разобрать на тайны.

Нарина выпрямилась и поправила волосы.

— Вывертень.

— Сокол, — оскорблённо поправил Сильвер.

— Вывертень в облике сокола, — уточнил Никрас. — Редкий. И очень разговорчивый.

— Наконец-то образованный человек.

Я велела Сильверу сесть на спинку кровати и пообещала снова спрятать его в рюкзак, если он кого-нибудь клюнет. После этого мы перешли в соседнюю комнату. На столе лежала карта, испещрённая линиями, большая часть которых уходила к горному хребту на востоке.

— Расскажите только то, что нужно мне сейчас, — попросила я. — Без сказок на всю ночь. Где я и почему люди здесь называют себя бессмертными?

Никрас провёл пальцем по карте.

— Ты в мире Странников. Он соприкасается с миром смертных у старых границ: рек, лесов, перевалов. Обычный человек не видит переход и возвращается туда, откуда пришёл. Тебя провела Ансара.

— Река выбирает, кого пропустить?

— Иногда. Чаще она просто убивает нарушителя, — без всякой насмешки ответила Нарина.

Руфин торопливо добавил:

— Но с тобой всё закончилось хорошо.

— Север остался на мосту. Для него ничего не закончилось.

Я развернула металлическую пластинку вампира и положила рядом с картой. Джеймс указал на узкую дорогу, тянувшуюся вдоль северных предгорий.

— Оборотни могли уйти сюда. Но проход охраняется, а прямой путь займёт несколько дней. Нам нужен человек, способный увидеть, куда именно они телепортировались.

— Предсказатель?

Нарина нахмурилась.

— На Горе Ведьм живёт Ванесса. Она может читать следы переходов, но город контролируют королевские дозоры. Для нас это почти самоубийство.

— Почему для вас?

Руфин хотел ответить, но Джеймс остановил его взглядом.

— Потому что нас ищут.

— За что?

— У каждого своя причина.

— Удобный ответ.

— Другого сегодня не будет.

Я посмотрела на лица вокруг стола. Нарина явно хотела уйти как можно дальше от города. Никрас беспокоился о ней, хотя старался этого не показывать. Руфин прятал тревогу за улыбкой. Только Джеймс казался спокойным, но под его пальцами край карты начал тлеть. Он тут же убрал руку, и крошечный огонёк погас.

— Вы странники? — спросила я.

— Да, — ответил Никрас. — Потомки стражей и смертных. Мы выполняем поручения стражей в человеческом мире и владеем частью их магии. Вампиры тоже служат короне, но относятся к другому народу. Оборотни давно вышли из подчинения и поддерживают Ариона.

— Кто такой Арион?

— Причина, по которой старые договоры больше ничего не стоят, — сказал Джеймс. — Остальное позже.

Снаружи послышался свист. Руфин распахнул ставню и тут же закрыл её.

— Дозор. У нас минута.

Комната мгновенно пришла в движение. Никрас свернул карту, Нарина собрала склянки, Руфин откинул люк в полу. Я затянула рюкзак и спустилась вслед за Джеймсом, прежде чем кто-либо успел меня подталкивать.

Под сторожкой начиналась сеть старых тоннелей. В стенах мерцали вкрапления синего камня, давая достаточно света, чтобы не разбить голову о низкий свод. На развилках Джеймс не колебался, словно бывал здесь десятки раз. Один раз он остановил меня рукой: впереди прошла волна холода, и на камне возникло изображение летучей мыши.

— Поисковая метка, — прошептала Нарина. — Они рядом.

Я достала пластинку с гербом. Серебряная насечка нагрелась и поглотила знак, оставив на стене пустое влажное пятно.

— Похоже, подарок вампира пригодился, — сказала я.

Джеймс посмотрел на меня иначе — уже не как на случайную смертную, которую приходится спасать.

— Вы быстро учитесь.

— Я хочу вернуть семью. Это убедительный учитель.

Через несколько часов тоннель вывел нас в долину, скрытую между лесистыми холмами. Солнце уже садилось, окрашивая траву золотом. Здесь не было ни домов, ни дорог, только ручей и круг старых камней, внутри которого нельзя было разжечь обычный огонь. Нарина провела ладонью над водой, Руфин направил воздух, а Джеймс высек пламя прямо из камня. Никрас замкнул круг землёй, и костёр вспыхнул, не давая дыма.

За ужином мне наконец назвали всех. Нарина владела водой и лечением, Никрас — землёй и защитными контурами, Руфин — воздухом и поисковыми заклятиями. Джеймс о себе ничего не сказал, но огонь у его ладоней говорил достаточно.

— Формально руководит Джеймс, — сообщил Руфин. — А духовно, нравственно и особенно красиво — я.

— Формально ты отвечаешь за котелок, — отрезала Нарина.

— Власть начинается с продовольствия.

Их перебранка впервые за последние дни заставила меня улыбнуться, но чувство безопасности не пришло. За пределами каменного круга шелестел лес, где могли скрываться вампиры, оборотни или существа, названий которых я ещё не знала. Я достала карту, которую успела запомнить, и палкой начертила на земле путь к Горе Ведьм.

— Ванесса поможет найти Севера и моих родителей?

— Если след ещё существует, — ответила Нарина. — Но я против возвращения в город.

— Я тоже, — сказал Никрас.

— А я за, — неожиданно произнёс Руфин. — Мы два года бежим, не решая ничего. Пора получить ответы.

Все посмотрели на Джеймса.

— Я за, — сказал он. — Мне тоже нужна Ванесса.

Голоса разделились поровну. Тогда Джеймс повернулся ко мне.

— Решать вам. Можем обойти город и вывести вас к северной дороге. Это безопаснее. Или рискнуть и подняться на Гору Ведьм.

Ещё вчера я позволила Северу убедить меня, что он лучше знает, как спасать мою семью. На мосту я бежала, когда нужно было остаться рядом. Теперь мне предлагали безопасность, но за ней не было ответа.

— Мы идём к Ванессе.

Нарина закрыла глаза, принимая решение.

— Тогда выступаем до рассвета. В городе нельзя называть настоящие фамилии и показывать магию.

— А имя?

— Имя можешь оставить.

Я уже хотела согласиться, когда в памяти снова прозвучало сказанное Джеймсом: девочка по имени Рената. Слово было чужим, но почему-то ложилось на язык слишком легко.

— В городе я буду Асей, — решила я. — Этого достаточно.

Джеймс долго смотрел в огонь. Пламя возле его ладони вытянулось тонкой нитью и на мгновение сложилось в букву, которую я не успела разглядеть.

В ту ночь первым дежурил он. Я легла у потухающих камней, сжимая пластинку Арагона, и впервые ясно поняла: дорога к моей семье ведёт не назад, в смертный мир, а дальше — туда, где обо мне знают больше, чем я сама.

Глава 5

Ложь перед зеркалом

Литас любил входить в тронный зал так, чтобы его шаги слышали заранее. Мрамор возвращал каждый удар каблука густым эхом, слуги успевали прижаться к стенам, а стража — вытянуться ещё до того, как он показывался из-за поворота. В такие минуты ему казалось, что дворец принадлежит ему не меньше, чем человеку на троне.

Сегодня эхо раздражало. Оно напоминало о провале у границы, о потерянной девушке и о том, что оборотни снова проявили самостоятельность там, где должны были исполнить приказ без лишнего шума. Литас поправил застёжку чёрного плаща и остановился перед высокими дверями. По обе стороны от них стояли вампиры в парадных доспехах, и оба смотрели на него без подобающего почтения.

— Его Величество ждёт доклад, — произнёс один.

— Я знаю, зачем пришёл.

Створки открылись. Литас вошёл, заранее придав лицу выражение верного советника, которому тяжело сообщать дурные вести. Тронный зал оказался пуст. Утренний свет лежал на золотых колоннах, витражи отбрасывали на пол цветные пятна, а над возвышением неподвижно висело знамя с двумя крыльями и пламенем.

— Ну и где его носят, когда он нужен? — пробормотал Литас.

— Неподалёку.

Голос прозвучал за спиной. Литас обернулся слишком резко и тут же пожалел об этом.

Мерзен стоял у входа без короны и мантии. На нём были белая рубаха, тёмные брюки и тонкие перчатки, словно он только что покинул тренировочный двор. Простая одежда не делала его менее опасным. Напротив, без золота и церемоний король напоминал воина, которому не требуется чужое разрешение на власть.

— Ваше Величество, — Литас поклонился. — Я не слышал, как вы вошли.

— В этом и состоял замысел. Докладывай.

Мерзен прошёл к окну и остановился спиной к залу. Литасу пришлось говорить, не видя его лица.

— Перехват у границы сорван. Оборотни появились раньше условленного времени. На мосту началась схватка, девушка упала в Ансару. Вампиры проследили течение до таверны, но там столкнулись с беглецами и потеряли цель во время боя.

— Кто отдал приказ вступить в бой у таверны?

— Командир отряда счёл, что девушку удерживают.

— Я спрашивал не о его суждении.

Литас помедлил.

— Приказа не было.

— Значит, командир будет снят. Остальные продолжат поиски без знаков королевской службы. Девушку не трогать, не связывать и не перемещать против воли. Их задача — не доставить её ко мне, а сохранить ей жизнь.

Последняя фраза не совпадала с тем, что Литас надеялся услышать.

— Простите, государь, но зачем посылать лучших солдат, если вы не намерены вернуть её во дворец? Это всего лишь смертная.

Мерзен обернулся. На его лице появилась лёгкая скука, однако взгляд оставался внимательным.

— «Всего лишь смертная» пересекла границу, пережила Ансару и заставила старую защиту признать себя. Разве этого недостаточно для интереса?

— Значит, на ней остался след старой магии?

— Возможно.

— И медальон может подчинить нежить?

Король чуть заметно улыбнулся.

— Именно так я сказал?

Литас понял, что поспешил, но отступать было поздно.

— Я лишь сопоставил известные мне сведения.

— Тогда сопоставляй молча.

Мерзен снова отвернулся к окну. Внизу, на внутреннем дворе, тренировались молодые стражи. Их клинки вспыхивали то белым, то красным светом, но ни один удар не достигал противника без платы: после каждого заклятия воин на мгновение терял равновесие. Магия никогда не появлялась из пустоты, и король следил, чтобы это помнили даже дети знатных родов.

— Что с мальчиком? — спросил он.

— Оборотни увели его северным переходом. Вампиры не вмешались: их приказ касался только девушки, а сил для второй схватки не оставалось.

— Имя?

— Север. Фамилии нет. Жил среди смертных.

На перчатке Мерзена проступил иней. Он медленно сжал руку, и белые кристаллы растаяли.

— Узнай, куда его доставили. Без попыток освободить. Пока.

— Почему?

— Потому что ты советник, Литас, а не мой исповедник.

Мерзен отпустил его жестом. Литас поклонился, но у дверей король остановил его:

— И ещё. Если с девушкой что-нибудь случится, я начну искать человека, который сообщил оборотням маршрут вампиров. Думаю, поиск окажется недолгим.

Литас почувствовал, как между лопаток выступил холодный пот.

— Вы подозреваете измену во дворце?

— Я всегда подозреваю измену во дворце.

За дверями он позволил себе выдохнуть. Стражники не повернули голов, но Литас был уверен, что оба слышали слишком много. На миг возникло желание распорядиться об их переводе в дальний гарнизон. Он отказался от мысли: поспешная жестокость выдаёт страх, а страх при дворе пахнет сильнее крови.

Он направился в западное крыло, однако на первой развилке остановился. На стене висел официальный портрет королевской семьи: Мерзен, его жена и Мелиса. Принцесса была изображена совсем юной, ещё до битвы и потери памяти. Художник придал ей спокойный взгляд и сходство с матерью, которого в действительности почти не было.

Литас задержался у картины дольше, чем следовало. Когда-то он верил, что чужая кровь и титул способны заменить любовь. Позже понял: титул заменяет почти всё, если находится в правильных руках. Ему только не повезло родиться человеком, которому дозволено стоять возле трона, но не занимать его.

— Любуетесь семейным счастьем?

Арагон вышел из-за колонны бесшумно. На нём был дорожный плащ, запылённый у подола, а на запястье темнел свежий след от магической цепи. Литас не знал, откуда младший брат короля вернулся, и это беспокоило его больше самой встречи.

— Милорд Арагон. Я не ожидал увидеть вас во дворце.

— Поэтому и не успели подготовить лицо?

— Не понимаю, о чём вы.

— Разумеется.

Арагон посмотрел на портрет, затем на Литаса.

— Что ты сказал Мерзену о девушке?

— Всё, что известно. Она погибла в реке.

— Ложь.

— Почему же? Ансара не щадит смертных.

— Она не щадит чужих.

Ответ прозвучал слишком уверенно. Литас мысленно отметил его.

— Вы считаете Асирию своей?

Взгляд Арагона стал тяжёлым.

— Я считаю, что тебе не следует произносить её имя.

Литас поклонился, пряча раздражение.

— Тогда объясните, зачем вы послали вампиров. Они могли привести её прямо к королю.

— Они должны были защитить её от твоих оборотней.

— Моих?

— Ты прав. Оговорка. Оборотни никогда не служили тебе. Они лишь позволяют думать, что служат.

Арагон прошёл мимо, но Литас окликнул его:

— Король рассказал мне о старом амулете. Если девушка случайно носит вещь, способную тревожить нежить, скрывать её опасно.

— Мерзен рассказал тебе ровно то, что хотел, чтобы ты передал своему хозяину.

На этот раз Литас не сумел скрыть испуг. Арагон усмехнулся без радости.

— Передай ему ещё кое-что. Девочка жива. И если кто-нибудь приблизится к ней с приказом убить, я узнаю.

— Это угроза?

— Предупреждение. Угрожать я буду позже.

Арагон ушёл в тронный зал. Литас остался перед портретом, чувствуя, как привычная уверенность даёт трещину. Мерзен подозревал его. Арагон, возможно, знал о зеркале. Оборотни нарушили порядок действий. В стольких ошибках требовалось найти виновного прежде, чем виновным назначат его.

* * *

За закрывшимися дверями Арагон сбросил капюшон и прислонился к колонне. Путевая магия оставила на висках седые пряди, которых утром ещё не было. Мерзен молча налил ему воды и дождался, пока брат сделает несколько глотков.

— След нашёл?

— Ансара вынесла девушку к восточной долине. Дальше её укрыл кто-то, владеющий огнём.

— Джеймс.

— Вероятно.

Мерзен подошёл к карте государства. Серебряные нити отмечали королевские отряды, красные — замеченные переходы оборотней. Между рекой и Горой Ведьм мерцала новая точка.

— Он не отдаст её вампирам и не приведёт во дворец по собственной воле, — сказал король.

— Поэтому приказ запрещает принуждение.

— Приказ, о котором заранее узнали оборотни.

Арагон поставил кубок. На камне выступила тонкая трещина.

— Маршрут передали из дворца. Литас либо участник, либо приманка.

— Он слишком самолюбив, чтобы довольствоваться ролью приманки.

— Самолюбие ещё не делает его главным.

Они замолчали. С тренировочного двора доносился звон клинков. Дворец продолжал жить по расписанию, хотя кто-то внутри него подделывал военные приказы и направлял людей к границе.

— Почему эта девушка находится под твоей личной защитой? — спросил Мерзен.

— Потому что однажды я дал слово.

— Кому?

— Человеку, который сейчас не может потребовать его исполнения.

Ответ ничего не объяснял, и Арагон это понимал. Мерзен не стал настаивать: брат умел хранить военные тайны даже от короля, но за каждую такую тайну однажды приходилось платить.

— Литас побежит к зеркалу, — сказал Арагон.

— Пусть. Он услышал историю о медальоне, тревожащем нежить. Достаточно правды, чтобы его хозяин заинтересовался вещью, и достаточно лжи, чтобы ошибиться в её назначении.

— Ошибка не помешает им охотиться на носительницу.

— Поэтому вампиры останутся рядом, но не станут её задерживать. А Литас выведет нас на того, кто принимает его доклады.

Арагон посмотрел на мерцающую точку.

— Если расчёт окажется неверным, я не стану ждать решения совета.

— Я и не рассчитывал, что станешь.

В этом не было согласия. Только знание того, где закончится власть короля и начнётся личная война его главнокомандующего.

Арагон ушёл через боковую дверь. Мерзен остался у карты и коснулся красной нити, тянувшейся к Горе Ведьм.

— Доберись до горы, Ася Венгерских, — тихо сказал он. — Там поддельным приказам труднее притворяться правдой.

* * *

Литас спустился на этаж ниже, в малую галерею советников. Среди официальных портретов один всегда заставлял его замедлять шаг: влиятельный придворный стоял рядом с женой и двумя детьми. Художник написал безупречную семью, но оставил в лицах детей сходство, которое при дворе предпочитали не замечать.

Литас коснулся изображения женщины.

— Ты могла выбрать иначе.

Из-за рамы донёсся едва слышный стук. Заклятие, связанное с далёким замком, оставалось целым. Этого было достаточно. Пока прежние хозяева дома не могли заговорить свободно, их история принадлежала тому, кто первым расскажет удобную версию.

Литас отдёрнул руку. Он убеждал себя, что хотел справедливости, но всякий раз представлял не освобождение пленников, а их запоздалое признание: его положение, его кровь, его право. Даже любовь в его памяти постепенно превратилась в спор о власти.

Когда-то ему казалось, что достаточно стать незаменимым советником — и двери, закрытые происхождением, откроются сами. Он приносил двору сведения, угадывал желания влиятельных людей, соглашался на поручения, от которых другие отказывались. Двор принимал услуги и всё равно напоминал, где ему положено стоять.

Литас не заметил момента, когда желание заслужить место сменилось желанием наказать тех, кто его не дал. Теперь любое унижение прошлого служило доказательством, что он имеет право на новое. Месть была удобнее памяти: она никогда не требовала спрашивать, сколько боли он причинил сам.