Нестеров. Превращения

– Нет, конечно! – машинально ответил Сергей и тут же пожалел.

Он ни разу в публичном доме не был, только в кино видел, и с проститутками не спал, хотя с ними, говорят, не спят, чтобы деньги зря не тратить. Может, сходить? Когда еще такой случай выпадет? Необязательно же трахаться. Можно, наверное, постоять где-нибудь в холле, пивка попить, на интерьерчик посмотреть.

Мишка между тем ничуть не расстроился его отказом. Другого ответа он, честно говоря, и не ждал. Серега – он же Феликс, железный Феликс. Все знают: и водилы, и Кирюха. Опять же Любаня, жена его, ждет. Взглянув еще раз на себя в зеркало и убедившись в своей неотразимости, Волков стал спускаться к трудовому народу. Нестеров после коротких размышлений пошел за ним. В холле четыре водилы, стриженные под горшок, одетые по блатной московской моде в спортивные костюмы, в белых, как один, китайских кроссовках, ждали своего вождя в состоянии повышенной готовности. Чтобы занять время, рабочий люд обменивался впечатлениями от предыдущего похода за дамскими прелестями.

– Ну что? – Бодрым голосом спросил главный «ходок» Михаил Волков. – Вперед?!

– Пошли! – загудело общество и двинулось на выход.

И тут Нестеров, спускаясь по лестнице, громко объявил:

– Мужики, я с вами!

Внизу пятеро, будто споткнулись, встали и закрыли рты.

– Это что? Шутка такая, Сергей Владимирович? – Спросил Костя-«Велогонщик».

Нестеров одним взглядом увидел глаза всех. Они смотрели на него, как дети на отца. Да! Он такой же, как они, но не такой! Он же – ОТЕЦ!!! И Сергей мгновенно понял, что не может их обмануть.

– Что? – он криво, неуклюже улыбнулся. – Уж и пошутить нельзя?

Мужики выдохнули, зашумели и двинулись к голландским жрицам любви: хохлушкам, полькам, француженкам и прочим представительницам самой древней профессии. Нестеров остался в холле, ругая себя последними словами за нерешительность и трусость, бессмысленно наблюдая по местному телевидению последние известия, где что-то талдычили про русскую мафию и показывали, как полиция пакует в арестантские вагончики мужиков с бандитскими рожами в костюмах «Адидас».

Машины, машины… Вторые сутки на двух подержанных «японцах», взятых напрокат еще в аэропорту, они мотались по магазинам и автостоянкам в поисках автомобилей, заказанных им еще в Москве. На пять машин у них были конкретные заказы и деньги под них: одна – полугрузовая, типа Форд-транзит, и четыре легковушки – марки, цвет, объем двигателя, все было оговорено. Шестой заказ – Волкова. Что он должен купить, не знал никто, даже Нестеров, по своему статусу – старший команды. И вот аукцион. Может здесь удастся взять что-то подходящее.

Волков и Нестеров неспешно шли, переговариваясь, по рядам машин, как вдруг Мишка сделал стойку – замер, как гончая собака, поймавшая запах долгожданной дичи. Он завертел своей маленькой головкой и наконец заметил через бродивших посетителей то, что его интересовало. Мишка взял Нестерова за локоть и, ничего не объясняя, потащил в нужную ему сторону. Они подошли к группе людей, окружавших какой-то автомобиль. Судя по внешности интересантов, одежде и речи это были арабы, а предмет их интереса с первого приближения стал более чем понятен.

Темно-темно коричневый, почти черный, отливающий блестками пятисотый «Мерседес-Бенц» – четырехместный кабриолет с открытым верхом. Бежевый кожаный салон; панель, ручки отделаны ценными породами дерева, все блестит, сверкает, приятно ласкает взгляд любого, кто понимает в автомобильной красоте и роскоши. Сергей заметил, как у Мишки загорелись глаза, скользящей танцующей походкой он пошел вокруг «мерина», слегка касаясь кончиками пальцев полированных поверхностей крыльев и капота. На пути его движения, к своему несчастью, оказался арабской наружности пузатый господин, одетый в бурнус из тонкого белого войлока, Волков отодвинул его велением руки.

– Миш! Миша! – Позвал его Нестеров. – Очнись, Миш!

Волков вздрогнул и повернулся к Сергею.

– Владимирыч! Ты не поверишь! Я его во сне видел, ей-богу! – Мишкины глаза горели, как угли.

– Тебе-то что? Он, может, тысяч сто долларов стоит, если не больше.

– Ты не понимаешь! – От волнения Волков забылся и перешел на «ты». – Именно такую тачку заказали мне в Москве очень серьезные, солидные люди: марка, цвет, отделка… Я думал, нигде не найду такую: кабриолет, пятисотый мерс, и чтобы все прибамбасики были. А тут на тебе, пожалуйста! – Мишка находился в состоянии эйфории, но про насущное не забыл. – Деньги я найду, не проблема, у Хенка возьму, если своих не хватит. В Москве все вернем.

Волков сбросил маску очарованного мальчика и стал самим собой – смесью русского, татарина и еврея, причем в равных пропорциях.

– Проблема, Сергей Владимирович, совершенно в другом. – Он вернулся к обычной форме обращения к Нестерову. – Знаете, как здесь проходит аукцион? Думаете, стоит за стойкой дядька с молотком и кричит: «Кто больше?»

– Разве бывает по-другому?

– Еще как бывает. – Мишка повернулся лицом к ангару, где будет происходить аукцион. – Продавец сразу ставит на машину завышенную цену, ведущий объявляет, и, за редким исключением, машину никто сразу не берет, здесь дураки не работают. Цену снижают, если опять не берут – еще снижают, и так до тех пор, пока не объявится покупатель. Но не до бесконечности. Есть заранее оговоренный предел, ниже которого без согласования с продавцом опускаться нельзя. Если доходят до этой черты, лот снимается с торгов. Иногда на одну машину объявляются два и больше покупателей, тогда они торгуются между собой, повышая цену. Бывает, доходят до первоначальной цены, но это крайне редко. Представление называется: аукцион на понижение цены. – Волков был серьезен и сосредоточен. – Вторая особенность – участвовать в торгах могут только аккредитованные лица.

– Вроде тебя? Ты же не первый раз на аукционе?

– Не первый, а толку? Для аккредитации есть несколько условий, которые мы пока выполнить не можем. На сегодня я так, сбоку припека, наблюдатель. На аукционе за нас выступает господин Роберт Хенк.

– Второй раз слышу это имя. Чем он хоть занимается?

– Машины, запчасти… Мы, собственно, и сошлись на этой почве, встретились, поговорили, пивка попили, нашли общий язык. У него в Бреде фирма, которая закрывает все дырки отделений ЮНЕСКО в машинах и запчастях. А мне это дело только давай. Чем бегать, собирать по крохам заказы, лучше брать все у одного. Тем более у Хенка все для этого есть: склады, бронирование заказов, персонал, управление – сам увидишь.

Они отошли от «Мерседеса» и встали недалеко от центральной аллеи.

– А как ты на аукцион вышел?

– Я про эту штуку давно слышал, но как к ней подобраться, даже не представлял. Один раз к слову пришлось, я и говорю: «Господин Хенк! А хорошо бы попасть на аукцион машин секонд хенд, посмотреть, что там творится, какие цены, условия». Смотрю, молчит. Значит, думаю, ему это не интересно. Оно и понятно, он и так занят по горло, ему еще только аукциона не хватало. И… ошибся. К следующему моему приезду он весь расклад выдал: кто может работать на аукционе, в какие дни проводят, какую предпродажную подготовку машин делают и много чего еще. Мало того, в тот же день мы съездили, посмотрели торги, и за кружкой пива…

Волков остановился, что-то или кого-то, высматривая на площадке перед собой.

– Ну, чего замолчал?

– Хенка нет. А скоро, как говорится, третий звонок, начало аукциона. Так, о чем это я? – Мишка нахмурил свой невысокий лоб.

– И за кружкой пива… – напомнил Сергей.

– …он предложил мне схему мерверштоера, возврата НДС. Из двадцати процентов стоимости каждой машины, купленной с его помощью на аукционе, себе он забирает пятнадцать, нам, соответственно, оставляет пять. Поторговались, конечно, и сошлись на тринадцати ему и семи нам.

– Подожди, Миш. Я так ничего не пойму. Разъясни мне, дураку непонятливому, с самого начала.

– Рассказываю. Машину на аукционе продали, здесь же оформляется документ, где указывается: кто покупатель, а покупатель г-н Роберт Хенк, и что купил: марка, цвет, номер кузова, прочие выходные данные, указывается цена. На границе с Беларусью на основании этого счета и доверенности заполняется таможенная декларация. Так?

Нестеров согласно кивнул.

– Таможенники штампуют оба документа. При этом счет, выписанный иностранным продавцом, для дальнейшего оформления машины на нашей территории не нужен. Важно, чтобы на счете стоял штамп польской таможни, подтверждающий, что товар вывезен за пределы Европы и белорусской таможни, что товар въехал на территорию Беларуси. Отштампованные документы я в свой следующий приезд отдаю Хенку и ему, как покупателю, возвращается мерверштоер, НДС по-нашему. А это, дорогой Сергей Владимирович, двадцать процентов от зафиксированной стоимости машины. Потом уже семь процентов Хенк отдает нам. Теперь понятно?

– Понятно. Но ведь это же грабеж!

– Да, кто б спорил?! Только без Хенка мы бы и этого не получили, и что бы тогда делали? Как в этот раз, в самом начале, мотались по рынкам и стоянкам и покупали кота в мешке? – Волков со знанием дела защищал разработанную им схему. – А чтоб вы знали, уважаемый Сергей Владимирович, аукцион – это проверка юридической чистоты машины и гарантия нормального технического состояния аппарата. И, если ты взял машину на аукционе, можешь быть спокоен, до Москвы доедешь без приключений, аппарат не подведет. С другой стороны, заказчик спокоен, он своими глазами видит документы и понимает, сколько денег он дал и сколько потрачено. А в чем наш интерес, ему абсолютно все равно.

– Давно ты Хенка знаешь?

– Года полтора.

– И что он за человек? Откуда, семья, дети?

– Что могу сказать… – Мишка немного задумался. – Про семью ничего не знаю, разговора не было. Чем раньше занимался, тоже не знаю. Вообще, он человек замкнутый, неразговорчивый. Хладнокровный, расчетливый, лишенный эмоций. Голландец, одним словом. Чего он со своим темпераментом в публичном доме делает, не представляю.

– То же, наверное, что и ты. – Тон Сергея изменился, стал жестким. – Плохо работаешь, товарищ капитан. Полтора года общаешься с человеком, денежные вопросы решаешь и ровным счетом ничего о нем не знаешь. – Волкова будто вернули на оперативную стезю, он почувствовал себя виноватым и слегка потупился. – Так в чем проблема, Михаил? Хенк, насколько я понимаю, должен быть заинтересован, чтобы мы взяли «Мерседес». Денег-то он больше получит.

– Это конечно. – Мишка вернулся в свой обычный образ. – Но как это сделать? Наши главные конкуренты, арабы, денег не считают. Назовут заоблачную первую цену – мы даже рта не успеем открыть, как они заорут: «Берем! Наша!» И мы с тобой в пролете, товарищ начальник.

– Не мы, а ты! Я под это дело не подписывался…

– Владимирыч, давайте не будем считаться! Вы же спрашивали, какие проблемы? Я отвечаю: у нас проблема одна – вырубить арабов из торгов по нашему «мерину». Как это объяснить Хенку, не знаю. Скорее всего, не поймет, еще и пошлет куда подальше. О! Вот он, кстати! Явился, не запылился.

По центральной дорожке аукционной площадки широкой размашистой походкой с легкой улыбкой на лице шел высокий, представительный, хорошо одетый худощавый мужчина лет пятидесяти. Всем своим видом, манерой поведения он вызывал уважение и доверие к себе. Нестеров еще подумал: «И как это Мишка, ветрогон, сумел найти подход к такому человеку? Все-таки чувствуется чекистская школа».

Волков пошел к нему, и они встретились почти напротив того места, где стоял «Мерседес»-кабриолет. Пожали друг другу руки, поулыбались; Мишка взял голландца под ручку и, проявляя настойчивость, расталкивая публику, подвел его к своей «сокровенной мечте». Начал что-то объяснять, Хенк слушал его, как показалось Нестерову, с легкой снисходительностью, потом жестом прервал и сам стал что-то ему втолковывать. Сергею было видно, как с каждым словом голландца падало настроение Волкова. Потом он очнулся и, вспомнив наконец правила приличия, повел Хенка знакомиться с Нестеровым.

После короткого обмена любезностями Хенк, в руке которого был проспект, продолжил тему, которую обсуждал с Михаилом. В мягкой убедительной манере объяснил Сергею, что покупка легковых машин и «Форда-транзита» не вызовет сложностей: спектр машин, представленных на торги, достаточно широк, есть из чего выбрать; выделенные для этого деньги позволяют маневрировать и совершить выгодные покупки. Другое дело запрос господина Волкова. Выбранный им экземпляр, по-своему, уникален. Это кабриолет – «Мерседес “Марбелла”», их выпустили всего сто девяносто штук, ручная работа, они делались на заказ, в первую очередь для богатых людей Америки и Ближнего Востока. Конкуренция со стороны арабов будет жесткая, для них это престиж, удача. Господину Волкову не выдержать – какую бы цену ни объявили, они с любой согласятся.

Разговор прервал выскочивший, как черт из табакерки, Костик-«Велогонщик».

– Люди! Люди! Какого я «Гольфá» поймал, залюбуешься! – с ударением на последней букве завопил он. – Миха! Пойдем, покажу! Нельзя упустить! Красненький, спортивный, GTI, движок – один и шесть. Не машина, конфетка! Мечта любой девочки-содержанки! Михаил! Друг мой! Ну пойдем, покажу!

Костик-«Велогонщик», не обращая на окружающих никакого внимания, в азарте тянул за собой Волкова.

– Да отвяжись ты! Не до твоего «Гольфá»! – Мишка в сердцах специально сделал ударение на последнюю букву.

Обиженный Костя, стриженный «под горшок», в плохо сделанных китайских кроссовках и китайском «адидасе», косолапя, поплелся к соседнему ряду машин. Голландец с интересом смотрел ему вслед.

– И много у вас таких?

– Еще трое.

– Сидят все вместе?

– Конечно. Куда они друг без друга?

Прозвучал сигнал к началу аукциона, участники и зрители потянулись в большой ангар со сквозным проездом и скамейками, поднимавшимися амфитеатром. Реальные покупатели, среди которых были Хенк, Волков с Нестеровым, арабы, другие участники, расположились в одной стороне; зрители, где обращала на себя внимание сплоченная группа русских, в другой. Действо шло своим чередом, одну за другой выкатывали машины. С помощью голландца без особых усилий взяли «Фольксваген-гольф», безумно понравившийся Костику, и белый полугрузовой «Форд-транзит» с кузовом в металле. Наступила самая интересная часть «спектакля»: «Мерседес»-кабриолет. Публика зашевелилась. Водилы были в курсе страстного желания Волкова и переживали за него.

Пока не начались торги кабриолета и шла музыкальная заставка, ничего не объясняя, встал и спустился к арабам на три ряда ниже Хенк. Наклонившись и обращаясь к старшему по возрасту, он произнес несколько фраз на английском языке, кивая головой в сторону русских зрителей во главе с Костиком, и с непроницаемым лицом вернулся на свое место. После его визита арабы, яростно жестикулируя, стали что-то обсуждать между собой. Выкатили кабриолет «Марбелла» – четверо русских, Костик с товарищами, сидевшие обособленно, зашевелились; арабы внимательно следили за ними. Объявили не такую уж высокую начальную цену – тишина. Ведущий аукциона сделал шаг на понижение – тишина, второй шаг – та же реакция, вернее, отсутствие ее. Третий шаг, главные претенденты – арабы – молчат. Ведущий позвонил, видимо, продавцу, после чего сделал еще один шаг на понижение, скорее всего, последний. Арабы возбужденно загалдели, замахали руками, обращаясь к старшему по возрасту. Тот, не повышая голоса, сказал несколько слов, и они замолчали, понурив головы. Хенк поднял вверх свою карточку. Машина продана! Арабы, сверкая глазами на сидящих с довольными лицами русских, спотыкаясь и путаясь в бурнусах, пошли к выходу, хотя аукцион еще не закончился. Нестеров, наблюдавший эту картину, вспомнил слова голландца о сильной конкуренции и с ехидцей, через Волкова, спросил:

– Господин Хенк! Позвольте поинтересоваться: какое волшебное слово вы сказали нашим господам с Ближнего Востока, если они на торгах кабриолета даже рта не открыли?

– Ничего особенного, господин Нестеров! – Судя по интонации, с которой начал говорить Хенк, Сергей понял, что голландец далеко не прост. – Вы видели утренний выпуск газет? Нет? У всех изданий на первых полосах огромные статьи с фотографиями об очередном преступлении русской мафии, убийстве целой семьи русских эмигрантов, включая стариков и детей, жестоких пытках, которым подверглись жертвы. Газеты лежат повсюду, во всех киосках. Вообще, эта тема у нас крайне популярна.

Сергей вспомнил позавчерашние телевизионные новости и сегодняшние утренние газеты в киоске у центрального павильона.

Хенк, наблюдая за реакцией своих собеседников, продолжил рассказ – Волков, почувствовав остроту момента, напрягся и переводил синхронно.

– Я подошел к господам, как выяснилось, из Объединенных Арабских Эмиратов, и сказал: «Вы видите людей с одинаковыми прическами в спортивных костюмах? Это русские мафиози. Да-да, я не шучу. На этом аукционе я выполняю их разовое поручение. Мы с вами цивилизованные люди, поэтому хочу вас предупредить. Господа! Они заказали «Мерседес “Марбелла”», если проиграют, закажут и вас!» Обратную реакцию вы видели. Их можно понять: семьи, дети, особенно у старика. Кто знает, сколько у него жен?

Довольный собой, Хенк широко улыбнулся, оставив Сергея с Михаилом в полной уверенности, что они не хотели бы оказаться на месте арабов. Как можно не поверить такому солидному, представительному мужчине, как Хенк?

В течение следующего часа они взяли еще три машины и закрыли все свои потребности. Еще минут сорок ушло на получение бумажных временных номеров и оформление необходимых бумаг. Завершив формальности, голландец крепко пожал руку Сергею, Михаила задержал немного, что-то объясняя и поглядывая на Нестерова.

– Сергей Владимирович! – Волков натянул на себя маску официального лица и повернулся к своему партнеру. – Господин Артур Роберт Хенк приглашает нас на ужин в девятнадцать часов к себе домой, обмыть, так сказать, наши приобретения.

Хенк, улыбаясь и коверкая русский язык, подтвердил свое приглашение.

– Йя, йя… Опмыть…

– Обмыть? – переспросил Сергей, голландец закивал головой, – это правильно, это по-нашему, по-русски. Скажи, Михаил, будем!

Волков перевел Хенку, еще раз пожали руки и разошлись. Когда шли к купленным машинам, Мишка задумчиво сказал:

– Может, вы какой-то особенный, Сергей Владимирович? Только познакомились с Хенком, и он вас сразу домой тянет. Я вон полтора года с ним работаю, но он ни разу меня к себе не пригласил. Принимать партнеров по бизнесу, да еще русских, у себя дома – это вообще не в традициях голландцев, так же, как и немцев. В кабак, по кружке пива и рюмке шнапса – это да, это по-ихнему. Но чтобы домой…

– Да брось ты! Нашел из-за чего расстраиваться. Лучше подумай, как мы с твоим сокровищем-«Марбеллой» через четыре границы домой попадем.

Они разошлись, чтобы через два часа вновь встретиться в холле гостиницы, сесть в машину, которую прислал за ними голландец, и через полчаса оказаться в тихом зеленом пригороде Бреды, в скромном одноэтажном просторном доме. Ужинать сели в небольшом садике, на свежем воздухе, на зеленой лужайке. Несколько ламп освещали стол, накрытый белой бумажной скатертью, с тарелками, приборами, стаканами и легкими закусками. Бутылка виски, белое и красное вино. Нестеров добавил от себя еще бутылку водки. В некотором отдалении от питья и еды стояла электрическая жаровня с крышкой. Мишка с Сергеем видели такую штуковину в первый раз. На ней жарились всякого рода сардельки-колбаски. Хозяйка, а может прислуга, миловидная, но бесцветная женщина, за весь вечер появилась только раз или два, молча добавила закусок и поменяла посуду. Пили немного, Хенк – по своей, западной манере, а Нестеров с Волковым – специально, завтра за руль. Разговор шел вроде как ни о чем: погода в России, как ходят машины зимой, состояние дорог, качество топлива и прочие околоавтомобильные темы. Тем не менее нет-нет да звучали вопросы от Хенка, которые, если пользоваться терминологией спецслужб, можно отнести к разряду сбора сведений личностного характера. Какая семья, сколько детей, где учились, работали, в каких странах бывали, чем там занимались, увлечения спортом и многое всякое разное. Вопросы звучали ненавязчиво, вписывались в общую канву беседы и были обращены главным образом к Нестерову. Сергей сам бы задавал такие вопросы, если бы оставался на оперативной работе и человек представлял для него интерес. Хотя… Может, все это им надумано, плод болезненного воображения? Как это называется у психологов: профессиональная деформация личности?

Наступило время раскланяться, и повторился прежний ритуал. Хенк попрощался за руку с Нестеровым, вложив в рукопожатие все свои теплые чувства, и задержался на короткий разговор с Михаилом. В машине, отвозившей гостей в гостиницу, Волкова как прорвало: говорил не умолкая, восторгаясь хитростью и смелостью Хенка.

– Нет, но как он их, а? «Видите людей, с одинаковыми прическами в спортивных костюмах? Это русские мафиози». Слышали бы Костик с ребятами, со смеху сдохли бы. Мафиози?! Да они наших настоящих мафиози не видели…

Так продолжалось до самого отеля, слава богу, ночная дорога оказалась совсем короткой. Выйдя из машины, Сергей, которому Мишкина болтовня порядком надоела, чтобы прервать поток славословия, спросил:

– А чего тебе Хенк на прощание сказал?

– Да ерунда! Сказал, что наш груз запчастей разбросан по разным ангарам, и, чтобы погрузиться поскорее, помогать нашим водителям как переводчик будет Рудольф Якимов, он с нами уже работал. Вроде вы можете знать его.

– Рудольф Якимов? А с чего он решил, что я его знаю?

– Спросите чего попроще.

– Попроще не получится, а вот на полном серьезе скажу тебе, Миша. – Нестеров сделал небольшую паузу, чтобы Волков собрался и воспринял информацию по возможности серьезно. – Очень легко ты относишься к вопросам, которые напрямую затрагивают наши общие интересы: твои, мои, Кирилла. К счастью, за все время, пока мы ехали, ты только и делал, что восторгался своим голландским другом. Было бы наоборот, ругал, например, трудно было бы тебе, а значит, и нам с ним работать. – Видя недоуменный взгляд Волкова, Сергей добавил: – Водитель машины – русский или белорус, он весь наш разговор, вернее, твою болтовню, Хенку передаст.

– Да ну? – недоверчиво протянул Михаил. – Вы-то откуда знаете, что он русский?

– Я наблюдал за его реакцией, пока ты восхищался Хенком. Очень выразительная спина у человека. А Хенк, может, и не Хенк вовсе, а мистер Дуглас из штата Вашингтон. Скорее всего, я даже уверен, бывший сотрудник Центрального разведывательного управления США, хотя в этой профессии бывших не бывает. – У Сергея никаких доказательств своего заявления не было, он просто хотел подурачиться, одернуть Мишку, заставить серьезней относиться к своим словам, но тут его понесло. – У америкосов не как в наших родных пенатах. У нас вышел разведчик на пенсию, положили ему сто долларов в месяц, и гуляй, Вася! Живи как знаешь, крутись как белка в колесе, выживай. У них другой порядок, дорогой мой капитан Волков! Они каждого человечка перед выходом на заслуженный отдых обласкают, обогреют, в хорошее место устроят. Вдруг какая-никакая необходимость по работе возникнет, тогда можно будет к нему обратиться и не задумываться, поможет он или нет. Конечно, поможет. Они людьми дорожат, и разведчики отвечают тем же. Я, например, ничуть не удивлюсь, если выяснится, что Хенка после знакомства с русскими активировали, и ты уже давно в разработке ЦРУ. Жди, мой дорогой, скоро к тебе постучат, придут и предложат работать на американскую разведку. Естественно, не за спасибо. За доллары. Ты же любишь доллары, Миш? Можешь не отвечать, сам знаю! Любишь! Только помни про карающий меч революции! Гляди, не забывай! А то – вжик, и голова с плеч! – Мишка стоял, как ошарашенный – Сергей решил, что на сегодня достаточно. – А теперь, мой дорогой друг, хватит разговоров, спать пора. Пошли!

За время пламенной, импровизированной, в чем-то не очень логичной речи Нестерова Мишка несколько раз менялся в лице.

– Нет! Вы погодите, Сергей Владимирович! Наговорили мне тут тридцать бочек арестантов и после этого так спокойненько говорите: «Пошли спать!» Нет, вы скажите: вы что, шутки так шутите? Или чего-нибудь знаете про меня?

Сергей почувствовал, что перегнул палку: будет теперь Волков о плохом думать, а завтра за руль, так и до аварии недалеко, надо спасать положение.

– Ну ты что, Миш? Повелся? Это я так шучу, дорогой ты мой! Шучу! Не бери в голову!

– Ну и шуточки у вас, Сергей Владимирович! – Обиженно протянул Мишка. – Назвали меня потенциальным предателем, склонным к измене родине человеком. Вы же как старший товарищ должны понимать, что такими вещами не шутят…

– Ладно, все! Извини. Пойдем лучше спать. – Нестеров приобнял немного упирающего Михаила за плечи и повел к дверям гостиницы. Что-то внутри подсказывало: Волков этот прикол запомнит. Хорошо это или нет, Сергей пока не знал.