Нестеров. Превращения

– Диля! Все это, конечно, очень интересно, но скажи на милость: ты зачем мне свою узбекскую историю рассказала? Я же тебя про своего сына спрашивал?

– Опять горячишься, Сережа. Разве плохо, что мы вспомнили эти непростые времена и прекрасного человека? Я рассказала тебе свою историю затем, чтобы ты правильно понял: не сегодня родились те проблемы, с которыми мы сейчас пытаемся разобраться, из-за чего случился твой разрыв с сыном. Хочешь спросить: что делать, как сына вернуть? – Черные, как нарисованные, брови взлетели вверх. – Мои ташкентские дела были картинкой, иллюстрацией, если хочешь, к тому, что нарастало годами и свалилось на нас. Но это МЫ не замечали или делали вид, что не замечаем, что происходит, а дети – они острее, тоньше нас чувствуют. Ты переживаешь за свою жизнь, за то, что в одночасье пошло прахом. А ты не подумал, каково им, нашим мальчикам и девочкам? Что они переживают в душе своей? Они были октябрятами, пионерами, комсомольцами, и сразу, как отрезало, ничего не стало. Мир перевернулся. Что было плохим, отвратительным, стало правильным и прекрасным. Мы с тобой, наше поколение еще протянем на старом багаже, я без копейки не останусь, ты тоже пробьешься. Что смотришь? Пробьешься, я тебя знаю!

– Ты прямо как црушник, – перебил ее Сергей, вспомнив псевдоавстрийца. – Тот тоже говорил: пробьешься, пробьешься…

– Какой такой црушник? Не знаю.

– Долго объяснять, проехали…

– Проехали так проехали. Но ты мне все-таки ответь: каково детям нашим? Как им жить в этом мире? С нашими принципами и правилами они не проживут. Им надо по-своему жить, на плаву быть, уважаемыми, заметными людьми. – Она остановилась и, не встречая возражений, продолжила. – У тебя свои проблемы, у меня свои. Моя дочь к Азизу, торговцу с Черемушкинского рынка, собралась. Куда, говорю, пойдешь: в наложницы, содержанки? Все потеряешь: семью, учебу в университете, друзей. Зато, говорит, копейки перестану считать; есть буду, что захочу, одеваться буду красиво.

– Отпустишь?

Диля взглянула на него и хитро улыбнулась.

– На следующей неделе расстанется с этим жирным Азизом, сама его бросит.

– Видишь, как у тебя, – не удержался Нестеров. – Захотела, так повернула, не понравилось, в другую сторону развернула.

– Завидуешь? Хочешь, научу. Всему. У тебя есть дар, ты просто не знаешь. – Она улыбалась, но за улыбкой была твердая уверенность в своих словах.

– Ну уж нет. Ни за что. – Нестеров улыбался с тем же выражением, что и узбекская ведунья. – Мне еще только вселенской мороки не хватало.

– Ладно, дело твое. Тогда дочь мою не трогай, раз не понимаешь. Она же девчонка, она умом не живет. У мальчишек все по-другому. Мой Алишер еще в прошлом году с ребятами из Ташкента связался, у них свой цирк-шапито. Уехал с ними на гастроли в Турцию, потом они в Египет перебрались. Сам живет, своей жизнью. Я ему не нужна. И твой сын своей жизнью жить хочет, по своему порядку. Рано от вас уйдет. Он думает, что ты ему теперь не нужен, считает, сам всего в жизни добьется.

– Даже так? И что мне теперь делать, рот заткнуть и не питюкать?

– Ну что ты психуешь? Успокойся, пожалуйста. Надо привыкать к этой жизни…

– К какой жизни? Где все считают на рубли и доллары…

– Другой нет, и вряд ли будет. Но пока мы живы, не все потеряно. Человеческие чувства все равно остаются. Вот ты – обиженный своим сыном – всю жизнь будешь страдать и переживать за него, даже тогда, когда он уже большим дядькой станет, известным, заметным человеком. Тебе будет казаться, что ты что-то не смог дать ему, научить тому, что умеешь делать лучше других, например, в людях разбираться. Но на самом деле ты и так много для него сделал, только оценить этого ни ты, ни он пока не можете. Вы сейчас не слышите, не видите друг друга, каждый живет в своих обидах, и так долго будет продолжаться, очень долго. А ты все равно в трудные для него моменты помогать ему будешь. Олег – твой сын, он носит твою фамилию, ты, даже ничего не делая, своей фигурой, честным именем своим помогаешь ему. Все, что конкретно сделаешь для него, он себе запишет, про тебя и не вспомнит – такая у него натура и такова твоя доля, дорогой мой Сережа. И тянуть тебе эту лямку до самой смерти.

– Ты это мне как женщина или как ведунья говоришь?

Дилора молча взяла его за кисть правой руки, нащупала пульс, подержала, и сказала, как бы завершая встречу:

– Ну, вот! Давление в норме, пульс хороший. Что делать и чего не делать, ты знаешь. Жду тебя завтра, в это же время.

Пути-дорожки

На выезде из аэропорта Волков, поджидая вторую машину, притормозил, и сидевший рядом с ним Нестеров увидел справа, по ходу движения, аккуратный скромный двухэтажный домик из темно-красного старинного кирпича с выбитыми по фронтону цифрами 1782.

– Миш! А что за цифры на доме?

– Год постройки.

– Да, ладно, – с недоверием протянул Нестеров.

– Точно. Голландцы же помешаны на своей истории, они даже трассу сдвинули, чтобы дом не трогать. Хотя ничего особенного в нем нет. – Волков посмотрел в зеркало заднего вида. – А вот и ребята! Погнали! Через час будем в Бреде.

Сергей откинулся на спинку переднего сидения и прикрыл глаза, ночью спал плохо, всякая чертовщина в голову лезла.

Пошел третий год, как он стал работать в одной команде с Моховым и Волковым. Они въехали в офис на Кутузовском практически вместе с другими арендаторами, которых нашел Сергей. Тоже из чекистской братии. Про себя он называл их «колбасниками», они работали на поставках колбасы и мясных деликатесов из Франции. Первые арендаторы, Мохов и Волков, развернулись, клиентура пошла. Бухгалтер, Нестеров его прозвал «хорек в очках», под «живые» деньги принимал и оформлял на фирму «МВК» заказы на автозапчасти. Все были счастливы. До поры до времени. В один из дней Сергей заехал к ним за деньгами – как раз был расчет за офис. Кирилл и Мишка тихо, но яростно собачились в дальнем углу, стараясь сохранить предмет конфликта втайне от всех. Нестеров появился в тот момент, когда Кирилл, потеряв терпение, занес руку, сжатую в кулак приличных размеров, чтобы доказать Мишке свою правоту.

– Здорово, бойцы! Добычу делите?

– Если бы, – с досадой и злостью отреагировал Мохов. – Владимирыч, ты за деньгами? Можешь подождать?

– И долго ждать? Вижу, стряслось у вас чего-то. Может, помочь чем?

– Этот со всех сторон хороший человек, – Кирилл кивнул в сторону Волкова, хотя выражение его лица и тон говорили прямо противоположное, – привел к нам главным бухгалтером, да еще в учредители записал, Сазонова Никиту… – Он защелкал пальцами и обратился к своему напарнику. – Как его там?

– Сергеевич, – подсказал Мишка.

– Сазонов Никита Сергеевич, значит…

– Это который хорек в очках? – уточнил Нестеров.

– Точно! – Кирилл повернулся к Волкову. – Учись, студент! Ты понял, как старая гвардия работает? Он с ним слова не сказал, только посмотрел и суть его подлую сразу понял. – И снова обернулся к Нестерову. – Вот этот хорек в очках проработал у нас каких-то полгода, а это, сам знаешь, разгонное время. Только-только бизнес налаживается. Пять дней назад первый приличный заказ получили – на пятьдесят тысяч баксов. Это тебе не хухры-мухры. Деньги, «наличку», с клиентов собрали, должны были проплатить на фирму поставщика, а «хорек» исчез. Вместе с долларами и печатью. Вот, теперь ищем. Телефон не отвечает, дома нет. Нет дома, Мих?

– Нет, – подтвердил Волков. – Я три раза приезжал, звонил, стучал – никого. Соседи говорят, неделю как не появлялся, ящик его в подъезде газетами забит.

Михаил, живчик по жизни, выглядел уныло.

– И что теперь делать? – Злой Мохов готов был, кажется, своими руками придушить напарника, но понимал, что делу это не поможет.

– Вы хоть его проверяли? – Вопрос Нестерова повис в воздухе. – Что же вы так, опера хреновы? Установочные данные на «хорька» есть?

Мишка нашел учредительный договор, где были указаны регалии всех троих.

– Копию этой странички отправишь по факсу, – на клочке бумаги Нестеров нарисовал номер телефона. – Я позвоню друзьям-товарищам в контору, скажу, кто и что нас интересует. Ответ получу завтра, тогда и решим, куда дальше плыть.

Расставшись с коллегами и выйдя из офиса, Нестеров из телефона-автомата позвонил Дилоре, узбекской прорицательнице, и обрисовал возникшую ситуацию. Через полчаса, уже с дороги, перезвонил и получил от нее ответ: половина денег ушла в счет старых долгов «хорька»; если не поторопиться – уйдет и вторая, но деньги у него есть, в других местах набрал; человек дома не живет, переехал к родителям, куда-то в район Чертаново. После разговора Сергей набрал номер генерального директора информационной компании, с которой завязался со времен работы с црушником, и проверил, пришел ли факс от ООО «МВК». Получив утвердительный ответ, указал интересующего его в запросе человека; попросил проверить на предмет мошеннических схем и другой уголовки и, главное, выяснить адрес и телефон родителей. Результат нужен завтра к утру. Выслушав сетования на безобразно короткие сроки исполнения запроса, сочувствуя, добавил: «Гена, дорогой! Ну кому сейчас легко? Ты лучше без спешки, шума и пыли проверь двух остальных фигурантов, когда сможешь, а вот первого поганца выдай мне, пожалуйста, как можно скорей. Я расплачусь, за мной не заржавеет».

Следующим утром жизнь Нестерова поначалу не заладилась: забарахлил движок в «Жигулях» и пришлось тащить машину на станцию техобслуживания, да еще оставить ее там до вечера. Но сразу после завтрака все пошло как надо. На обратном пути от станции техобслуживания заскочил к информационщикам и получил портрет в полный рост Никиты Сергеевича Сазонова, мошенника и вора, которого разыскивает если не половина, то треть делового мира столицы. У всех взял и мало кому отдал. Дали также адрес родителей.

На встречу с Волковым, которого Нестеров вызвал телефонным звонком, пришлось добираться своим ходом. Приехал заранее, провел рекогносцировку местности и вышел к трем часам к трамвайной остановке «Чертановская улица, 36». В руке кейс, под мышкой – подарок Володи Моренова, пистолет «Вальтер», мало ли что, вдруг взбрыкнет Никитка. Мишка с безмятежным лицом появился вовремя, подошел откуда-то со стороны. «Значит, на машине приехал», – отметил про себя Сергей.

– Здорово, орел! Ну, что, к бою готов?

– К какому еще бою? – недоуменно спросил насторожившийся Волков.

– За денежки ваши. Или ты думаешь, их тебе на блюдечке с каемочкой принесут? Нет, мой золотой! Только с боем можно их взять, только с боем! Сейчас пойдем квартиру брать. А сколько человек в квартире засело, ворованные деньги охраняют, хрен его знает! – Нестеров расстегнул молнию на куртке, и Мишка заметил у него подмышечную кобуру с пистолетом. С серьезным озабоченным лицом Сергей полез во внутренний карман. – Гранату возьмешь?

Мишка от страха и неожиданности подскочил на месте и заверещал, как недорезанный кролик:

– Не надо мне никакой гранаты! Мы так не договаривались!

– Тихо, ты! Чего орешь, люди вокруг. – Злым шепотом просвистел Сергей. – Чистеньким хочешь быть? Хрен тебе на рыжую морду! Не выйдет. Иди за мной, товарищ капитан! – Последние слова прозвучали явно издевательски.

Для поднятия настроения и укрепления боевого духа Нестеров вполголоса запел любимую песню своего незабвенного первого начальника Михалыча: «Возьмем винтовки новые, на штык флажки…» Пока шли, еще подумал, что хлипкая сущность Волкова стала совсем понятна. Он, собственно, с самого начала на него особо и не рассчитывал, привык полагаться только на себя. А с «гранатой»? Нет у него, конечно, никакой гранаты. Так, прикол, импровизация чистой воды, проверка Волкова на вшивость.

От трамвайной остановки Сергей с Мишкой прошли во дворы и остановились рядом с телефонной будкой. Напротив стоял восьмиэтажный одноподъездный дом, от него заасфальтированная дорожка шла через проезд прямо к телефону-автомату.

– Машину поставишь здесь, где стоим, – сказал Нестеров командным тоном, не терпящим пререканий. – Подгонишь, потом скажу, что дальше делать. А то еще забудешь или перепутаешь все. Только мухой, туда-обратно в один шаг.

Через пять минут Мишкин «фольксваген» со свистом остановился рядом с Сергеем. Тяжело дыша, из машины выбрался Волков.

– Чего запыхался, бежал, что ли? – Нестеров забросил свой кейс на переднее сидение рядом с водителем.

– Ага. Машину далеко оставил, за трамвайной остановкой.

Расстояние было приличным. Раз напарник бегом бросился выполнять указание, значит, и дальше будет делать то, что прикажут.

– Лишних вопросов не задавать, слушать и исполнять. – Мишка согласно кивнул головой. – Я сейчас при тебе позвоню нашему Никите Сергеевичу, после чего он выскочит и рванет из этого дома по дорожке прямо на тебя. Как увидишь его, выскакивай из машины, складывай руки вот таким манером, – Нестеров сложил руки на груди крест-накрест, – и жди. Главное, улыбайся. Понял?

Волков опять кивнул.

– Покажи, как улыбаться будешь. – Мишка, как загипнотизированный, раздвинул губы в кривой улыбке. – Хорошо. Только наглости побольше. Давай еще раз. – Сергей был в своей режиссерской стихии. – Вот теперь пойдет. Теперь звонок другу.

Нестеров зашел в будку телефона-автомата, дверь закрывать не стал и по бумажке набрал номер. На том конце ответил неуверенный мужской голос:

– Да! Слушаю вас!

Сергей с вопросительными интонациями закричал в трубку высоким, истеричным, женским голосом:

– Никита?! Никиточка?!

– Да! Кто это? Марина, ты?

– Никита, беги! Беги, Никиточка! Они сейчас придут, убивать тебя будут! – И по всей округе истошный крик, будто режут: а-а-а!!!

– Да кто придет? Кто? – Паника в голосе «женщины» передалась «хорьку».

– Сергей и Мишка! Ой, господи! Дверь ломают! Беги, Ни…

На высокой ноте оборвался крик женщины. По улице шли безразличные ко всему редкие прохожие. Нестеров повернулся к ошарашенному, плохо соображающему от увиденного и услышанного Мишке.

– Быстро в машину! Делай все, как я сказал!

Сам Сергей быстрым шагом подошел к подъезду и встал рядом с дверью парадного. Встал так, чтобы выходящий не смог его сразу заметить. Через несколько минут парадное распахнулось, да с такой силой, что чуть не придавило прижавшегося к стене Нестерова. Из подъезда с выпученными глазами и небольшой сумкой-портфелем вылетел «бухгалтер» Никита. Остановился, быстро огляделся перед собой, поправил очки, выдохнул с облегчением и быстрым шагом пошел по дорожке. Из машины, стоящей у него на пути, с кривой наглой приклеенной улыбкой выскочил Волков и театрально, как учил Нестеров, сложил руки. Для полноты картины не хватало только слов: «Но, но! У нас все схвачено!» Увидев Мишку, Никита встал, как вкопанный, потом развернулся, хотел бежать через забор и… наткнулся на Нестерова, вернее его пистолет, который Сергей держал у пояса. Обреченно опустив глаза, увидев то, что ожидал увидеть, «хорек» понял: «Попал!» Нервы не выдержали, ноги подкосились, Никита упал на колени.

– Возьмите! – Двумя руками Никита с опущенной головой на коленях протянул Сергею сумку-портфельчик. – Только не убивайте! Пожалуйста, прошу вас, не убивайте!

Губы задрожали, и по щекам потекли слезы. Такого разворота событий Нестеров не ожидал. Лицо его дрогнуло, но он тут же взял себя в руки, и «хорек» не заметил секундной слабости.

– Встань, мразь! – В голосе Нестерова – презрение и брезгливость.

Бухгалтер стал подниматься, отряхивая колени. В это время из подъезда вышла скромно одетая вся седая пожилая женщина. Увидев молодых людей, она узнала одного из них – Никиту Сазонова – она его еще маленького в коляске по дорожке катала, на глазах рос.

– Здравствуй, Никитушка!

– Здравствуйте, тетя Лена!

– У тебя все в порядке? Ты чего? Плачешь?

– Не обращайте внимания, тетя Лен! У нас товарищ умер. Вот друг мне сейчас сказал! – Еще всхлипывая, он ладонью стер остатки слез.

– Ох! Небось, молодой был!? Жизнь какая настала, а? Не приведи господи! Кругом одни бандиты да воры!

В отчаянии она махнула рукой и, слегка согнувшись, пошла своей дорогой. Нестеров посмотрел ей вслед и повернулся к Никите.

– Пошел в машину, гад! Сзади садись! И не вздумай дурить, пристрелю, сволочь! – Сергей сказал так, что невольно сам поверил в высказанную угрозу.

Понурив голову, Сазонов, еле переставляя ноги, добрел до Мишкиной машины и сел, как было сказано, на заднее сидение. Волков попытался с водительского места вмазать ему в челюсть – не получилось, размахнуться негде. Нестеров для себя отметил, что, если бы он по-настоящему захотел Никитке морду набить, мог бы врезать еще на подходе к машине. Но сейчас было не до нюансов.

– Гони бабки, урод!

Никита дрожащими руками открыл сумку и вытащил пачку долларов, перетянутых резинкой. Нестеров сразу увидел – мало!

– Еще давай, сука! Все давай!

Сазонов заколебался, но после тычка в бок пистолетом достал еще одну пачку.

– Это не ваши, с другой фирмы, – оправдываясь, заблеял Никитка. Нестерова его заботы мало волновали.

– Плевать! С ними после нас рассчитаешься. Сколько всего?

– Пятьдесят две тысячи.

– Печать! – Сергей протянул руку.

– Нет печати. Ребята Севы Звенигородского забрали, сказали, отдадут, когда все долги верну.

– Ладно. Хрен с тобой! Михаил, дай мой кейс!

Мишка с готовностью выполнил указание шефа. Сергей достал несколько чистых стандартных листов бумаги, шариковую ручку, положил все на кейс и передал Сазонову.

– Расписку пиши: «Я, Сазонов Никита Сергеевич, возвратил ООО “МВК” пятьдесят тысяч долларов США, которые без согласования с другими учредителями общества взял из кассы для удовлетворения собственных потребностей». Подпись, число.

Расписку Сазонова Нестеров вложил в заранее приготовленную бумажную папочку.

– Дальше. На каждом листе, внизу, вот здесь, – Сергей пальцем указал место, – подпись с расшифровкой: фамилия, инициалы. Дата не нужна.

Подписав листы Никита, заикаясь, спросил:

– А зачем вам это нужно?

– Не знаешь? Четвертую фирму потрошишь и не знаешь. Что смотришь? Удивляешься? Да я всю твою подноготную наизнанку вывернул. – «Бухгалтер» от волнения сглотнул набежавшую слюну и со страхом посмотрел на Нестерова, а тот, как ни в чем не бывало, продолжал. – Объясняю, сволота поганая. Если вздумаешь хоть какую-нибудь пакость против нас сотворить, за твоей подписью в прокуратуру уйдет заявление о криминальной деятельности известного всей Москве Севы Звенигородского, и пусть с тобой потом братва разбирается. Можно, конечно, чистосердечное признание в предумышленном убийстве сочинить, но первый вариант мне больше нравится. Они тебя хорошо помучают. Понял? Так что сиди и не питюкай!

Подписанные листы Нестеров аккуратно вложил в папочку, которую определил в свой чемодан и, посчитав дело закрытым, сказал:

– А теперь, засранец, пошел вон! И не попадайся мне больше! Урою, сволочь, так, что мать твоя долго плакать будет!

Сазонов, прижав к груди сумку-портфельчик, суетливо выбрался из машины и, закрывая дверь, кланяясь, расплылся в счастливой улыбке.

– Поехали, Миш! – cкомандовал Сергей; улыбка Никиты не выходила у него из головы. Проехав два квартала, он понял. – Вот же гад!

– Вы это о ком, Сергей Владимирыч? Все ж нормально?!

– Сумку у Никиты не проверил, а там у него наверняка еще деньги были. Он потому и про две штуки баксов промолчал.

Мишка резко взял вправо и затормозил у тротуара.

– Вернемся, Владимирыч! Никуда он не денется! Тряхнем кабанчика по полной! – В голосе звучали радость и боевой задор.

– Нет! – припечатал Нестеров. – Что сделано, то сделано. Свои мы вернули, компенсацию за моральный ущерб получили, а остальное – не наше. Или ты хочешь с хорьком сравняться, чужое забрать? – Увидев реакцию Волкова, добавил. – Правильно головой мотаешь, лучше Кириллу позвони, обрадуй кореша.

Мишка побежал звонить, а Нестеров опустил стекло и закурил – после всего, что произошло, ему нужна была пауза. Прислушался к себе. Восторга от совершенного «подвига» не было, на душе только кошки скребли. Ну чего полез? Дал бы ребятам сведения на Сазонова, и пусть бы сами разбирались с этим дерьмом. Нет! Все-то ему больше других надо.

Мишка шлепнулся на водительское кресло.

– Кирилл аж крякнул от радости! Сказал, как освободится, сразу в офис к нам рванет. Просил тебя… извините… вас подождать его.

Когда добрались до Кутузовского, Мохов был уже там. Довольный, на радостях немного выпивши, в кожаном черном пиджаке, фирменной итальянской водолазке, весь в образе генерального директора автосервиса «Вольво». Сразу взял быка за рога.

– Здорово, мужики! Ну молодцы! Сергей Владимирович! Мишка мне в красках все разрисовал. Наш вам респект и уважуха! – С этими словами Мохов открыл свой кейс с золотыми замками, вытащил бутылку заморского пойла и со стуком поставил на стол. – НО! – Кирилл сделал акцент. – Фирмы, подписывающей с западным партнером контракт на поставку автозапчастей, нет! Паленую, родную, нашу с тобой, Миха, «МВК», надо срочно закрывать? Чего они там наштампуют и печатью скрепят, неизвестно, а нам потом расхлебывать. Пока мы другую контору сварганим, контракт наш уплывет. Поэтому предлагаю испросить разрешения у нашего дорогого хозяина офиса и начиная с этого момента работать через известную нам всем фирму Сергея Владимировича ООО «Гарде», где он останется генеральным директором. НО! – Кирилл сделал еще один акцент. – В отличие от прежней жизни, где он на зарплату сам горбатился, мы его приглашаем на новую работу с окладом тысячу долларов в месяц, не считая премиальных, конечно. Как, например, сейчас. Две тысячи долларов премиальных – ваши, Сергей Владимирович…

– Это которые я у «хорька» взял? – С иронией спросил Нестеров.

Мохов – тоже не промах – намек понял.

– Я же говорил про премиальные. А те, которые вы, Сергей Владимирович, совершенно справедливо конфисковали у Никитки, это – ваши законные, заработанные, на них никто не посягает. Итого: четыре тысячи «зеленых» за один заход. – Мохов не жадничал, у него на кону больше стояло. Из кармана он достал две пачки, видимо, заранее приготовленных, и положил на стол. – Что скажете, Сергей Владимирович?

И куда деваться Нестерову? Такие деньги на дороге не валяются. Да и от добра добра не ищут. А дальше пошло, поехало, завертелось, закрутилось так, что временами вздохнуть некогда было.

Мохов давал заказчиков на подержанные автомобили из Голландии и запчасти, гарантировал поставку, качество и сервис. Закордонную работу вел Мишка Волков. У Нестерова – вопросы компании в Москве, их тоже хватало – хотя… зачастую отделить одно от другого было невозможно. Работали без ругани и подстав, в дела друг друга не лезли. В этот раз Сергей поехал аварийным перегонщиком вместо водителя-профессионала Федорчука. Бедолага по «скорой» залетел в больницу с гнойным аппендицитом, подмены нет, не было и не будет – условия не те, чтобы бездельников плодить, действующая виза только у Нестерова. Так что без вариантов.

Разместились в гостинице, где команда останавливалась в прошлый раз. Мишка с Сергеем заняли полулюкс, четырех водил определили в большой однокомнатный номер. Пусть не очень комфортно, зато бюджетно. Нестеров с Волковым еще вещи толком не разобрали, как раздался стук в дверь.

– Это кто там такой интеллигентный пацан? – с одесским акцентом спросил Михаил.

Дверь приоткрылась, и появилось симпатичное озорное курносое лицо Костика-«Велогонщика», в прошлом члена сборной СССР по шоссейным гонкам. Он был знаменит еще тем, что из каждой гостиницы, куда их устраивал Волков, он «уводил» банное полотенце, зачем и почему, объяснить или не мог, или не хотел.

– Извиняйте, конечно. Вы тут прибираетесь, а я здесь со своими несурьезными вопросами. – Костик, уловив интонацию старшего товарища, тоже перешел на одесский жаргон. – У нас сегодня свободный вечер, или мы болтаемся по рынкам в поисках нестыдной тачки?

– Для интеллигентных людей вечер свободный, любознательный юноша. Вы это хотели услышать?

– Вы ловите мои мысли, господин-товарищ-барин. Так если не надо шмонаться по рынкам, может, проведем вечер культурно, не по-босяцки?

– Так, кто бы был против, я так даже «за». Сбор в холле через полчаса, форма одежды почти парадная.

Костя растворился моментально.

– Может, переведешь ваш одесский диалог? – заинтересованно спросил Сергей.

– Владимирыч! Я разве не рассказывал вам про культурную программу прошлого заезда? Вот балда! Это, значит, я Кирюхе наши приключения живописал.

– Ну! Ближе к делу, мой закадычный друг.

– Тогда уж не к делу, а к телу.

– Не понял…

– А чего тут понимать? Еще в позапрошлый приезд, после полбутылки вискаря, наш партнер, благообразный голландец Хенк, раскололся и дал мне адресок публичного дома, куда он сам иногда заглядывает. Я сходил, попробовал. Слушайте, приличное заведение! Девки нормальные, не уродины какие-то, полный интернационал, и черненькие, и беленькие, и желтенькие, работу свою знают. На другой заход предложил ребятам, с оговоркой, конечно, чтобы за свой счет, так им это только давай, они на это дело с большим удовольствием. По мне так все лучше, чем водилам водку жрать и с похмелья за руль садиться. Вы как, с нами?