Нестеров. Превращения

– Генеральный директор компании «Гарде»: автозапчасти, машины секонд хенд из Голландии…

– Погоди. – Голос изменился и Звенигородский стал прежним, плюющим на все и всех крутым бандитом, и заговорил опять с угрозой. – А Мишка? Он что, разве не директор «Гарде»? – Не получив ответа, Сева задумался, попытался собрать складки на лбу, потом улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой, и сам себе ответил, дав оценку фигуре Волкова. – Вот сучонок!

Сергей промолчал, предпочитая выждать и выяснить ситуацию, которая, видимо, возникла в отношениях Звенигородского с Волковым.

– Ты понимаешь, разведка! Я заказал ему кабриолет, какой у Майкла Джексона. Подруга моя Галиночка, страшно захотела на таком покататься. В кино, что ли, видела? – Сева старался не употреблять блатных словечек, но от привычки никуда не денешься, нет-нет да проскочат. – Мишка тачку привез, ксивы оформил, а ездить ни я, ни Галиночка не можем. На каждом углу гаишники тормозят, документы требуют, грозятся машину на штрафстоянку забрать. Я послал проверить, что за кипиш такой. Через верх мне стукнули, что у них команда прошла – стопорить машину, ссылаться на заморочки с таможней. А мне-то что? Мишка оформлял, пусть до конца и разбирается. Я ему сказал – молчит, сволочь. – Звенигородский молча поиграл желваками. – Я что своими глазами вижу: эта контора – она ТВОЯ, живая, не фуфло пупырчатое. Потому говорю с тобой как с хозяином. – И припечатал. – Если за неделю вопросы по кабриолету не решишь, положишь мне на стол две цены машины, двести тысяч долларов. Я сам все улажу. Не сможешь, раскатаю твою компанию и тебя персонально как блин на сковородке. Мишку не трожь! Я с ним сам разберусь. Усек, разведка?

– Две.

– Чего две?

– Две недели, чтобы разрулить вопросы по кабриолету. – Нестеров старался выдержать свою линию холодного расчета. – Я пустых обещаний не даю и заведомо невыполнимых заданий не беру. Я же не Мишка, чтобы мозги тебе заплетать. Погода сейчас плохая, на кабриолете по городу шастать не с руки. Так что две недели.

– Десять дней, не считая сегодняшний. – Сева сделал жест рукой, как бы отрезая тему. – Говори, откуда знаешь меня?

– Знакомые общие есть.

– Кто такой? Откуда?

– Никита Сазонов. Два года назад бухгалтером на фирме «МВК» работал, тоже по запчастям и машинам.

– А-а-а, – протянул Звенигородский. – Никитос. Помню, жив, курилка. На меня работает. – И вдруг Сева оживился, будто вспомнил что-то хорошее. – Так это ты тот самый чекист, который его разыграл и деньги с прибавкой вернул? Пять штук зеленью сверху срубил, молодец! Так ему, говнюку, и надо!

– Соврал Никитка. Не пять, а две; и не я у него взял, а он сам в расстроенных чувствах передал.

– Вот мутный! Ладно, разберусь. Деньги счет любят. – Маленькие глазки прикрылись в хитром прищуре. – А про пистолетик Никитос тоже приврал?

– Нет. Пистолет был…

– Сейчас с собой? – И, не дожидаясь ответа, отдал команду: – Пиджак открой!

Нестеров распахнул одежку цвета спелой вишни – кобура на месте, но без пистолета.

– В столе, в верхнем ящике держишь, – утвердительно заявил Звенигородский и добавил: – Принеси-ка сюда.

Последнее прозвучало как приказ, и тем не менее для страховки, правая рука Севы опустилась в карман, сжала пистолет и спустила предохранитель. Нестеров движения Звенигородского прочитал и решил не играть в героя. Приемом, исключающим любое подозрение на агрессивные действия с его стороны, доставил требуемый предмет адресату. Довольный Сева взвесил на ладони «Вальтер», подарок Сергею от закадычного друга, чекиста Володи Моренова, удовлетворенно хмыкнул и подвел итог.

– Заберу я эту штучку у тебя, а то еще стрельнешь, попадешь в кого-нибудь и на зону пойдешь. Тебе там делать нечего, ты еще здесь пригодишься.

Оружие скрылось в левом кармане черного кожаного плаща. Звенигородский встал и неторопливой походкой направился к выходу. Уже на выходе остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и оценивающе смерил Нестерова взглядом.

– Первый раз настоящего разведчика вижу. – Хмыкнул и пошел.

Дверь перед Севой открылась будто сама.

Сергей остался сидеть, потом встал и, как заведенный механизм, вернулся за стол. Сколько просидел в оцепенении, он не знал, время для него прекратило свой бег. Очнулся, когда «колбасники» во главе с Сашкой Неклюдовым толпой ввалились в офис. И тут Нестерова отпустило, растаял лед, схвативший его в самом начале. До него только сейчас дошло, что несколько минут назад он совсем рядом был со своей смертью. Это зверообразное существо по имени Сева Звенигородский, уверенное в своей полной безнаказанности, могло запросто нажать на курок, и Серегины мозги растеклись бы по стенке, как раствор по кирпичной кладке. Погибнуть так глупо? Ни за что! Напряжение, которое заставляло его играть, говорить с Севой, реагировать в разных ситуациях и обстоятельствах, притворяться, стараться быть на равных с бандитом, ушло. Исчезло. У него вдруг крупно задрожали руки, потом ноги, заходило ходуном тело, застучали зубы. Ему казалось, что он промерз, холод колотит сверху до низу. Один из «колбасников» заметил, что с Нестеровым происходит что-то неладное, и дернул Неклюдова за рукав, указывая на Сергея. Сашка тут же оказался рядом.

– Серега! – несколько раз, все громче и громче, Неклюдов звал его и тряс за плечи. – Да что с тобой! Очнись, Серега!

Наконец глаза Нестерова стали обретать осмысленное выражение.

– Водка есть? – Запинаясь на каждой букве, преодолевая дрожь, почти неслышно произнес Сергей.

Перепуганные «колбасники» все до одного стояли вокруг его стола. Ошарашенный Неклюдов тоже был не в себе, но все-таки сообразил.

– Ребята! У меня в кейсе две бутылки, тащи сюда!

Неклюдов открыл водку и стал искать стакан или другую посуду, но Нестеров дрожащими руками вырвал бутылку и прямо из горла, захлебываясь и кашляя, стал вливать в себя спиртное. Казалось, водка проникает в каждую клеточку его организма и гасит, сдерживает, успокаивает конвульсии, заставляет стихнуть охвативший его тремор. Сергей оторвался от бутылки, на дне которой остались жалкие граммы, и с силой выдохнул. Обвел взглядом окруживших его «колбасников», слабо улыбнулся и еле выговорил: «Ничего. Все хорошо. Обойдется». Негромко стукнула дверь, все обернулись и непроизвольно расступились – это был Волков, который вошел и сделал несколько шагов вперед. Увидев Мишку, Нестеров сразу вспомнил, что все произошло из-за него. Вспомнил обманутого им сослуживца, других, таких же, как он, облапошенных; бандита Звенигородского, который его чуть не грохнул, и много других подлостей и обманов этого, если так можно сказать, человека.

– А-а-а! – закричал Сергей и выпрыгнул из-за стола.

Еще в полете он со всего маха ударил Мишку кулаком в голову, тот отлетел к стене, ударился затылком и, оглушенный, сполз на пол.

– Убью, сволочь! – Нестеров схватил первое, что попалось под руку – рабочий нож «колбасников», но ударить ему не дали, схватили и силой усадили за стол. Алкоголь начал действовать, Сергей быстро пьянел и начал нести мало понятную окружающим чепуху про бандитов, какую-то Галинку, «мерина» и всякую прочую ерунду. Волков за это время очухался и, придерживаясь за стенку, встал.

– Колись, курилка! – Неклюдов оказался рядом с ним, как черт из табакерки, злой и очень недобрый. – Ты чем так достал Серегу?

– Да не знаю я! Гадом буду, не знаю! Может, у него крыша поехала?

– У Сереги? Ты еще на горшок ходил, когда он за шпионами бегал. Это же как надо было расстроить братца Нестерова, чтобы он зарезать тебя, дурака, хотел. – Неклюдов посмотрел на прячущего глаза Волкова с фингалом в пол-лица. – Ну ничего, Серега оклемается, он из тебя всю правду вытрясет.

После Сашкиных слов Волков, обменявшись парой фраз со знакомым ему «колбасником», быстро испарился, а Александр стал думать, что делать дальше. Он хорошо знал жену Нестерова, его очаровательную Любашу, и мог себе представить ее реакцию, когда она увидит на пороге дома пьяного Серегу. Как выход Саша зарядил бойца из своих, дал денег, чтобы на такси доставил Любу в офис, а здесь он уж сам ей расскажет, чему был свидетелем, – Любаша женщина умная, сообразит, что к чему.

Люба вошла, улыбаясь, что всегда делала на людях, но глаза были строгие и тревожные. Увидев пьяного мужа, криво сидящего за столом, она хотела высказать все, что думает по этому поводу, но Сашка Неклюдов ее опередил.

– Любаш! Можно тебя на минутку? – Он аккуратно взял ее под локоток и отвел чуть в сторону, как позволяла ширина коридора. – Много не расскажу, только то, что сам видел.

Люба была уверена, что Неклюдов, как это водится у мужиков, начнет выгораживать мужа, придумывать нелепые предлоги, почему он дошел до такого состояния, но Саня ее упредил.

– Ты понимаешь, мы товар сдали и приехали. Заходим – он сидит, как истукан. Руки на столе, спина прямая, как аршин проглотил, глаза оловянные. Ну сидит и сидит, мало ли что, вдруг ребята говорят: «Саш! Сереге плохо!» Смотрю, а его всего колотит: челюсть стучит, руки трясутся, под столом ноги тарантеллу пляшут. Я подобное один раз в жизни видел, когда эпилепсия у человека началась. Но у Сереги что-то другое было, точно не скажу, не доктор. Я еле до него докричался, Сергей водки попросил. Когда дали, он из горла без закуски не отрываясь чуть не всю бутылку жахнул, и помогло, хоть колотун прошел, и то слава богу. И тут Мишка Волков появился…

– А его что, не было в офисе, когда вы приехали?

– Я ж говорю, Серега один сидел, – рассказывая, Неклюдов так разволновался, как будто он на месте Нестерова был. – Серега, как Мишку увидел, его как пружиной вверх подкинуло. Перелетел через стол, и со всего размаха Михе в репу – хрясть! Тот башкой об стенку, и сразу с копыт! Серега за нож, а мы на него, если б не удержали – все, кранты Волкову. Убил бы его Сергей. Как пить дать, убил!

Неклюдов тяжело вздохнул, будто сбросил с плеч тяжелый груз.

– Любаш! Ты уж не ругай его сильно. Мы же не знаем, что тут произошло.

– Да нет, я, кажется, знаю. – Она обернулась и посмотрела на мужа, который плохо понимал, где он находится. – Поможешь Сережу домой отвезти?

– Конечно, без вопросов, на вашей же машине и отвезем.

Неклюдов засуетился, стал распоряжаться насчет отправки Нестеровых домой, а Люба негромко, в сторону, сказала:

– Господи! Спаси и помоги! – и со слезами на глазах посмотрела на своего мужа.

Утро следующего дня для Нестерова не было добрым. Алкотоксикос гулял, как хотел: во рту сушь, голова трещит, руки дрожат, мысли вразброд. Только счетчик, заведенный Севой, тикал неустанно. Через связи в МВД Сергей узнал государственный номер «Марбеллы» и отправил данные информационщикам с припиской: «Прошу выяснить обстоятельства оформления автомобиля: таможня, ГАИ и все, что с этим связано».

Тут проснулся и вышел на свет божий младший Нестеров – Олежек, мамина любовь и слабость. Увидев на столе рассол и квашеную капусту, не удержался и с издевкой спросил:

– Мам! Это что? Алконавты на вахту заступили?

Сергей как раз входил на кухню и слышал «выступление» Олега.

– Ты что сказал, нахлебник? – Настроение у Сергея и так было плохое, а тут еще отпрыск на мозоли наступает.

– А что я такого сказал? Если ты принял мои слова на свой счет, твои проблемы, я твое имя не называл.

– Фильтруй базар, умник!

– О-о! Прогресс! Ты уже по фене ботаешь? Или как там у вас, у блатных?

Не отдавая себе отчета, из чувства захлестнувшей обиды, что сын поставил его вровень с ворьем всяким, Сергей рванул к Олегу, но между ними, раскинув руки, встала Люба.

– Все! Мужчины – все! Разошлись! Олег, иди! Садись на свое место! Вон хлеб, масло, сыр. Делай себе бутерброд, чай я заварила! Яйца сейчас будут готовы. – Выгоняя из себя дежурные слова, она бога молила, чтобы не сцепились по-настоящему двое самых дорогих ее сердцу мужчин. – Сережа! Ты чего стоишь? Ты же хотел мне рассказать, что вчера случилось в офисе. – Быстрый взгляд, обращенный к сыну в надежде на понимание. – Иди в гостиную, дорогой! Там поговорим. Я сейчас приду.