Нестеров. Превращения

– Сама жри свои оладушки с гвоздями, злыдня старая! – Она швырк и нет ее, а я пошел хозяйством заниматься.

Вечером, когда вдвоем с женой сели ужинать на нашем месте в лесу за оградой, Любовь моя популярно мне объяснила, что мама ни в чем не виновата. Гвозди в муку она бросила, чтобы черви не завелись, – они после войны все так делают – а просеять муку забыла. Стекло в варенье у нее случайно попало. Банка, когда мама ее открывала, лопнула, она перелила в другую посуду и не заметила, как осколок попал – зрение-то уже не то. И вообще, она так расстроилась, когда ты закричал на нее. Потом стала моя любимая женушка на жалость давить и объяснять, каким я несдержанным бываю. В общем, на следующий день пришлось идти и как бы извиняться.

– Да, чего только в жизни не бывает… Сергей, извини, спросить хочу. Ты так вскользь сказал про ГКЧП, но я понял, что ты в это время в Москве, в самом здании комитета был?

– Не совсем. Первые два дня – в командировке в одной из наших «братских республик». Мы там все сделали, как надо. Просто приходи и бери власть, на блюдечке ее принесли, а у нас сначала связи не было с руководством, они, как в подполье ушли, а потом вообще поступила команда сворачиваться и возвращаться в Москву. Обидно было. Но в последний день и ночь я уже на рабочем месте в здании комитета сидел и своими глазами видел, как сдергивали, вешали нашего Дзержинского.

– Как вешали? Казнили, что ли?

– Извини, это мое личное мнение. Таких слов, конечно, никто не говорит, но, честно скажу, по мне, так оно и было. Смотри сам! Рабочие просунули тросы под мышку памятника, потом другим тросом петлю накинули и, как приговоренному к смертной казни, затянули под подбородком. Краном дернули. Со второго или третьего раза получилось. И повис Феликс Эдмундович в петле над всей площадью. Висит и так медленно поворачивается, как бы оглядывает все, что творится внизу. А эти кричат, свистят, радуются, в ладоши бьют. Знаешь, какая-то абсолютно нереальная картина, мне даже показалось, что он не повешен, а просто сверху, как человек, смотрит на этих уродов, не понимающих, что они делают…

– Сергей! – Феликс перебил рассказ. – Смотри!

Из кирпичного здания стационарного поста ГАИ «Барановичи» наперерез движения бежали трое: два сержанта-милиционера с автоматами и офицер. Достигнув намеченной точки, сержанты встали поперек трассы с автоматами наизготовку и между ними – офицер с поднятым жезлом. Волков, идущий головным на «Марбелле», еще до всех этих телодвижений стал снижать скорость – знаки же видны за километр. Он, как и все члены команды, был в полном недоумении, кому нужны такие крайности, они же не банда, идущая на прорыв. Как бы то ни было, Михаил поставил колонну на обочину, и по указанию офицера – старшего лейтенанта, якобы остановившего колонну, с документами на все автомобили и водителей пошел в его сопровождении к начальнику поста, туда же направился и Севастьянов.

Примерно через полчаса первым вышел «прокурор», сопровождал его все тот же старший лейтенант, обмундированный с иголочки и с полосатым жезлом в правой руке. Милиционер, шагая чуть впереди, что-то говорил Севастьянову, и тот, судя по выражению лица, внимательно слушал. Они встали на краю трассы, еще какое-то время поговорили, и офицер начал тормозить машины для «прокурорского». Севастьянов оглянулся, нашел взглядом Нестерова, кивнул ему, и тот не мешкая подошел. Говорил в основном Феликс, Нестеров задавал редкие вопросы и принимал ответы. Наконец старший лейтенант поймал машину, которая шла в центр города, куда и нужно было Севастьянову. Прощаясь, Феликс, крепко пожал руку Нестерову и так, чтобы слышал старший лейтенант, сказал:

– Легкой вам дороги до самой Москвы! Спасибо, что подвезли. Думаю, еще встретимся!

Когда машина с Севастьяновым уже выехала на трассу, из здания поста ГАИ вышел Волков и сразу направился к Нестерову. Начал возмущаться, говорить, что не понимает, какого рожна их задержали, зачем начальник поста сделал копии всех документов на автомобили. По словам мента-начальника, гневно вещал Волков, они якобы всей колонной нарушили скоростной режим, не остановились по требованию сотрудника подвижного поста, чего и в помине не было.

– Вообще-то это ваша работа, Сергей Владимирович, разбираться с этими уродами, – Волков решил перевести стрелки на Нестерова.

– Заткнись, трепло, и слушай, что я скажу!

Мишка опешил.

– Я тебе еще в Бреде говорил, попрыгунчик хренов: «Подумай, как будем кабриолет через четыре границы тащить?» Говорил или нет? – От поста ГАИ они отошли порядочно, до своих тоже не близко, говорить можно было спокойно, не боясь чужих ушей.

– Говорили…

– Подумал?

– Подумал. – Голос у Мишки дрожал, выдавало волнение. – По всем моим расчетам, неприятности могут быть только до Минска, так всегда было, дальше братва вроде не работает.

– Вроде… Это же «Марбелла»! Не дешевка какая-нибудь. Один из здешних авторитетов сразу сделал заказ, еще в Польше, и кабриолет ведут от самой границы. На всех заправках в полной готовности – группы захвата. У тебя есть варианты, как сохранить «Марбеллу», нас с тобой, мужиков наших? Им ведь свидетели не нужны, закопают всех.

Мишка опустил голову. Нестеров понял, что от него толку мало, придется самому все решать. Как это происходит, он сам не понимал, но в критических ситуациях у него что-то щелкало в голове, высвечивались давно забытые вещи, имена, разного рода ситуации. Сейчас он вспомнил, как два года назад, когда голландский проект по машинам только начинался, они сидели с Кириллом, Волков тоже, кстати, был, выпивали – а как без этого – и прорабатывали варианты возможных действий на случай нападения или попытки захвата автомобиля. Мишку эта тема тогда мало интересовала, слушал вполуха. А зря, в тот момент они нашли неплохой вариант, как можно упредить и выйти сухим из воды при наступлении чрезвычайной ситуации.

– Помнишь, как мы с Кирой обсуждали, что делать в час «Х»?

– Смутно.

– То-то и оно, что смутно. Зови Костяна!

Без возражений Волков пошел к машинам, вытащил из красного «гольфа» изнывающего от вынужденного безделья «Велогонщика» и представил его «пред светлые очи» Нестерова.

– Товарищ полковник, по вашему приказанию прибыл! – Как всегда, с шуткой-прибауткой, «доложил» Костя.

– Во-первых, я – не полковник, и ты прекрасно знаешь об этом, а во-вторых, оставь свой юмор до лучших времен, сейчас не до этого. – Костик, взглянув на Нестерова, понял, что зубоскалить – себе дороже.

– Слушаю вас, Сергей Владимирович!

– Вот и хорошо, что слушаешь. – После слов Нестерова «Велогонщик» подтянулся, лицо стало серьезным, вечная ухмылка исчезла. – Константин! За Минском нам готовят «горячую» встречу. Надеюсь, растолковывать, что и зачем, тебе не надо. Сколько будет машин и людей на захвате, пока неизвестно, скорее всего, две, и седоков человек семь-восемь. С оружием, конечно. Главная задача наших «друзей» – отобрать «Марбеллу». Именно отобрать – мягко, без стрельбы и таранов, чтоб ни одной царапинки на машине не было. Если кабриолет пострадает, да еще серьезно, кому он будет нужен, этот коцаный «Мерседес»? Механикам, слесарям на запчасти? А здесь от серьезного человека в Беларусии заказ поступил. Деньги совсем другие. Так что их заботы по сохранности машины понять можно. Портить эксклюзив нельзя. И слава богу! Потому что для нас это зацепка, возможность обыграть их. – Перед тем, как сказать главное, Нестеров сам подтянулся. – Костя! Я предлагаю тебе стать нашим щитом и мечом. Будешь защищать этот гребаный кабриолет и нас всех, как жизнь свою; наказывать будешь это бандючье поганое. Если они остановят нас, то постреляют всех. Костя, вся надежда на тебя!

Наступила небольшая пауза.

Всего, чего угодно, но только не таких слов ожидал Константин от Нестерова. Полковник доверяет ему жизнь свою, жизни мужиков, с которыми не один пуд соли съели, в дороге чего только не было. Безотносительно к нынешним делам Костя почему-то вспомнил один из последних чемпионатов, как они бились на горном этапе гонки с итальянцами, а в голове его, как раскаленный гвоздь, сидел наказ Васильича, тренера: «Костя! Не пускай ты этого засранца Пьетро Луиджи, не дай ему вырваться». И сейчас такая же ситуация, ему доверяют главное – жизнь человеческую. А разве забудешь гимн, поднимающийся флаг Советского Союза, и ребят, с которыми он стоит обнявшись на ступеньке пьедестала. Сейчас, конечно, гимна не будет, но все равно…

Нестеров по-своему расценил молчание «Велогонщика».

– Кость, ты о деньгах не беспокойся, мы заплатим, как надо…

– Сергей Владимирович! – Голос у Кости дрогнул. – Деньги – штука хорошая, без них не проживешь. Только я же с ними, гадами, за жизнь нашу – свою, вашу, мужиков – биться буду. До крови! Порублю сволоту, как капусту. Говорите: что конкретно надо делать? Я готов!

– Тогда, давайте ко мне поближе, и обсудим порядок действий. – И они сошлись в три головы, предлагая, отвергая возможные варианты развития событий.

Через двадцать минут колонна машин двинулась в направлении Минска. Начальник поста, капитан, лично вышел на крыльцо, «проводить». При первой же возможности вне зоны визуального контроля гаишников в составе колонны произошли изменения: два водителя поменялись машинами, и в порядке следования автомобилей произошли перестановки.

По окружной дороге они обошли белорусскую столицу, бензин был на исходе. Волков сделал еще одну попытку избежать нежелательной встречи. Кто-то из своих мужиков нашел у поста ГАИ в Барановичах местную карту, и Михаил увидел на ней поселок городского типа, а на окраине его – полнокровную АЗС. Уже через два километра они были на месте. Залившись под завязку, снова вышли на трассу. Дальше, до Смоленска остались только две заправки, но бензина у них достаточно, останавливаться было незачем. Первая по ходу АЗС стояла метрах в ста от трассы. Ее колонна прошла на скорости, однако это не помешало Михаилу, Костику и Сергею заметить, как две «девятки», одна за другой вывернули от АЗС и на скорости пошли им вслед. Начинались леса, дальше, километров через тридцать-сорок, трасса была как на ладони, там особо не забалуешь.

Машины шли на предельно возможной скорости, стараясь особо не растягиваться. Первым гнал Мишка на красавице «Марбелле», потом Костик на грузовике «Транзите», последним – Нестеров на мощном «Мондео». Одна из «девяток» белорусов обогнала машины москвичей и пошла параллельно с кабриолетом, временами выходя на встречную полосу. Другая осталась в конце колонны. На первой справа опустились стекла, чтобы все видели: в машине люди с оружием. С переднего пассажирского сидения жигулей почти по пояс высунулся мужчина с пистолетом в руке и стал показывать водителю «Марбеллы»: «На обочину, сворачивай на обочину!» Михаил сделал вид, что не понимает, чего он хочет, и, когда «Жигули» попытались прижать его, попробовал обойти «девятку» слева. Этого мужик с переднего сидения стерпеть не смог. Он выстрелил в воздух и заорал, как недорезанный: «Ставь, сука, машину, пока цел! Убью, падла!» Деваться некуда – Волков резко берет вправо. И тут из-за его «спины» со второй позиции с открытыми окнами на тяжелом с железным кузовом «Форде Транзите» вперед вырывается «Велогонщик». Он встает борт в борт к «девятке» и как танк начинает «давить» легковушку, оттирать ее туда, где за ограничительной линией – крутой откос и лес. Водитель «девятки», не ожидавший такого разворота событий, как заговоренный, то тише, то громче, запел одну и ту же песню: «Что ж ты делаешь, гад? Что ж ты делаешь, падла?» Его напарник с пистолетом в руке понял, откуда им грозит главная опасность, прицелился и выстрелил в водителя «Транзита». Но то ли прицел сбился, то ли кочка была виновата, пуля пошла мимо в открытые окна. Костик, поняв, что дальше тянуть невозможно, прижав до предела «жигули» к обочине, не обращая внимания на мат-перемат водителя и угрозы «седоков» открыть по нему огонь, заорал во всю немалую мощь своих легких: «Убью, козлы дремотные!!!» Всем корпусом, «вместе» с рулем, он резко «падает» вправо, будто хочет бампером ударить «Жигуль». Водитель «девятки», принимая все за чистую монету, пытаясь уйти от столкновения, повторяет движение Костика – его машина срывается и, кувыркаясь, улетает вниз в глубокий кювет. «Форд Транзит» выходит на встречную полосу и резко разворачивается. Волков выравнивает «Марбеллу» и прибавляет скорость.

Вторая «девятка» белорусов, не зная, что происходит впереди, идет себе спокойно в хвосте. Братки ждут, когда остановится колонна, чтобы приступить к своей части «работы» – разборке с машинами и людьми. В жигулях плотно сидят, так, что не повернуться, пятеро с оружием. Для них время идет в обычном режиме. Вот, правда, справа мелькнули чьи-то жигули в кювете, жаль, скорость большая, не успели рассмотреть. Когда же работать начнем? Давно пора остановиться, а вместо этого колонна почему-то стала ускоряться. Водитель «девятки» пробует прорваться вперед, но ему мешает «Форд Мондео» Нестерова. У жигулей опускается заднее стекло и появляется ствол автомата. Сергей на ходу включает «аварийку» и уходит вправо, уступая место. «Девятка» на пределе возможностей двигателя бросается в открывшуюся наконец брешь. На начавшейся горке машина набирает скорость, и вдруг водитель видит, что по встречной полосе ему лоб в лоб летит «Форд Транзит» москвичей. Этот танк сомнет их, как нечего делать! Пытаясь избежать смертельного удара, «девятка» белорусов на скорости резко уходит в сторону, чтобы пройти по самой обочине встречной полосы, но переднее колесо повисает в воздухе, автомобиль срывается и падает под откос. Издалека стали слышны сигналы гаишных машин и скорой помощи. «Феликс с бойцами, – подумал Нестеров. – Хоть к шапочному разбору, но успел. А если бы он меня не предупредил, валяться бы нам сейчас с простреленными головами в кювете». С последней позиции он обходит свои машины и по ходу движения рукой в открытое окно подает общую команду: «Ходу! Ходу! Вперед!» Колонна, послушная воле командира, набирая скорость, уходит на Смоленск.

Марбелла

Первая половина октября, осень медленно идет к закату. Кое-где лист еще держится за ветки, но основная масса густо, ковром, лежит на мокром асфальте. Нестеров на «Форде Мондео», который месяц назад гнал из Голландии, подъезжал к офису на Кутузовском. Машину пришлось взять, уступив уговорам Мишки и Кирилла. Он неплохо себя чувствовал в жигулях четвертой модели, не переживал, что ездит не на иномарке, но две недели назад его «стукнули», и прилично. Машина побита, впору на запчасти отдавать. И тут человек, заказавший «Мондео», который тянул с окончательным расчетом и не забирал машину, отказался от автомобиля – деньги ему, видите ли, понадобились на что-то другое. Понимая, что подставил контору, он даже от аванса, который уже заплатил, отказался. И тут Мишка с Кириллом пристали к Нестерову: «Сергей Владимирович! Хорошая машина, цена супер, берите! Хватит вам на жигулях позориться, несолидно для вас». Еще на бархатный пиджак уломали, чтоб выглядел солидно, как настоящий воротила гласных и негласных торговых операций. Слава богу, хоть с цветом Сергею повезло – Любочка постаралась, нашла темную вишню, а не малину, как у большинства деловой братвы. Нестеров первый раз сегодня надел обновку: размер его, сидит как влитой, и все равно неуютно, не его это все.

На тротуаре веред офисом машин стояло немерено, прямо как на съезд правящей партии собрались. Пришлось Сергею свой «Форд» вдалеке поставить и пройтись пешком. Внутри обстановка была не лучше, народу – яблоку негде упасть, и дым коромыслом. «Надо запретить курить в помещении, спалят офис “курилки”». – Мысль пролетела и оформилась в решение. – Пусть дымят на улице, я им там урну поставлю».

Проходя по коридору, Сергей заметил, что Мишка в переговорной что-то обсуждает с посетителем. Мужик ведет себя нервно, встает из-за стола и, брызгая слюной, грудью напирает на Волкова. Нестеров его уже видел, почти год назад он у Мишки машину заказывал. Волков еще сказал, что это его друг, они в Германии вместе служили. Но, судя по всему, дружба трещину дала, разговор был неприятный.

Механики тоже без дела не сидят, спускают со второго этажа, где у них склад, запчасти, пришедшие из Голландии. Заказчик стоял здесь же. В общем, на фирме «Гарде» все шло в штатном режиме.

Другая часть арендаторов, «колбасники», собрались в офисе чуть ли не всей своей конторой: одни сортировали мясные деликатесы – балыки к балыкам, шейка к шейке; другие переклеивали этикетки на больший срок годности, а генеральный директор со своим замом, Сашкой Неклюдовым, «варганили» сертификат качества на копченую колбасу. Сергей как-то поинтересовался у Неклюдова, с которым работал в одном отделе в Ясенево: «Саня! А вы не боитесь, что из-за просрочки народ потравите? Найдут вас и на куски порежут или в тюрьму посадят». А тот без нервов, как давно решенное, ответил: «Владимирыч! Вся жратва, что делают наши во Франции, имеет двойной временной запас годности. Просто у них требования к срокам хранения другие, не в пример нашим. Не боись, товарищ! Мы себе не враги, сами едим, сами закусываем». И заржал, как мерин. С Сашкой у Нестерова был небольшой гешефт на два миллиона рублей по поставке из Одессы и продаже в Москве кабачковой икры. Вроде, беспроигрышный вариант, потому как нет сейчас этого деликатеса в столице, хоть убейся! Днем с огнем не найдешь кабачковой икры в Москве. Под склад они приспособили рекреацию в неработающем детском саду. Правда, товар расходится ни шатко ни валко. А если честно, плохо. И посредников нет, они же первый раз занимались этой ерундой. Ну ничего: бог не выдаст, свинья не съест!

По негласной договоренности стол Нестерова никто не занимал, так что он спокойно устроился и занялся подготовкой отчета в налоговую. Вообще-то всегда этим занималась Люба, которая была в его фирме главным бухгалтером, но в этот раз они поцапались, Люба фыркнула и сказала, чтобы отчет готовил сам. А для него эти цифры, циферки, разделы и подразделы – темный лес. Он же гуманитарий. У него еще со школьной скамьи проблемы с арифметикой, математикой и всеми остальными точными науками. А уж бухгалтерия?! Сергей на всю жизнь запомнил свою сделку по безналичному расчету с Яшей Михельсоном из Верхнеюганска. По результатам их совместной торговой операции Яша остался должен Нестерову миллион рублей, и прожженный ханты-мансийский еврей с небесным лицом херувима спрашивает: «Вам, Сергей, миллион на счет в банке бросить, или возьмете половину наличными?» Сереже бы не жадничать, взять наличными, а дальше гори оно огнем, но жаба задушила – миллион, хоть и по безналу, все равно в два раза больше, чем пятьсот ассигнациями. «Нет, – говорит он, – давайте на счет». Кто его за язык тянул? Нет чтобы узнать, справки навести, проконсультироваться со знающими людьми, так нет: «Давайте на счет», – передразнил он со злостью самого себя. Потом оказалось, что его фирма как посредник должна будет заплатить налогов больше миллиона рублей. С колоссальными потерями, с помощью профессионалов по бухучету еле выбрался из той ситуации, для себя удалось сохранить только сто пятьдесят тысяч, и все.

За воспоминаниями и усилиями по подготовке отчета Сергей не упускал из вида, как уехали механики с запчастями и заказчиком, растеклись по рынкам и магазинам все до одного «колбасники», ушел расстроенный вконец сослуживец Волкова. Глядя, как он не может сообразить, в какую сторону открывается дверь, Нестеров, вспомнил, что год назад, перед оформлением машины для однополчанина, Мишка поехал к умельцам скручивать у нее спидометр. Сергей, предчувствуя недоброе, предупреждал: «Смотри, Михаил! Доиграешься!» А Мишке все трын-трава: «Ничего, Владимирыч! Мы с ним старые друзья. Договоримся!» Вот и договорились. Волков, кажется, тоже засобирался.

– Миш! Ты уходишь?

Волков, пряча глаза, только буркнул: «Ага», и направился к двери.

– Что там с твоим сослуживцем, все в порядке?

– Все! – отрезал Мишка, явно не расположенный к разговору по душам.

– Ты чего смурной такой в последнее время. Случилось чего? – не отставал Сергей.

– Все нормально, – чуть ли не по слогам ответил Волков и с усилием поскорее открыл массивную входную дверь.

«Темнишь, брат!» – Мишкину натуру Нестеров знал хорошо: бессовестно врет деляга. Ладно, бог с ним! Главное, чтобы не влез в историю, откуда его без экскаватора не откопаешь. Он опять погрузился в бумаги, с трудом разбираясь в тонкостях бухучета. Так прошло с полчаса, пока перед парадным входом со скрипом тормозов не остановились две легковушки «BMW»: представительская «седьмая» и расхожая «трешка». Через стекло парадной двери Сергею было видно, как из «бэхи» попроще выскочили три человечка плотной комплекции и заняли позиции рядом с «BMW» представительского класса. Почти в то же время распахнулась передняя пассажирская дверь этого шикарного авто, и отработанными движениями из нее шустро выбрался средних размеров и спортивного телосложения мужчина в приличном костюме, не сковавшим движения, встал у машины, взглядом оценил окружающую обстановку, включая ситуацию на крыше, и распахнул заднюю дверь. Такие «маневры» Нестеров видел только в исполнении сотрудников девятого управления КГБ СССР при выездах особо важных персон. Где-то внутри заскребло, но Сергей все еще надеялся, что пронесет и эти люди не по его душу. На всякий случай он достал из подмышечной кобуры свой «Вальтер», снял с предохранителя и положил в верхний ящик стола. Чем черт не шутит. Оставалось наблюдать и ждать.

Первый охранник, он же главный, целевым назначением направился к парадной двери офиса, который занимали Нестеров с командой и «колбасниками». Черный ход был свободен, можно было смыться, но… гордость не позволяла, хотя предчувствие было нехорошим. За охранником, задрав свою нечесаную голову, вышагивал БОСС. Высокий, массивный, с хорошо намеченным брюшком мужчина, одетый в длинный черный кожаный плащ, руки – в карманах. Охранник зашел первым, быстро осмотрел помещение, зафиксировал Нестерова, и потом, придерживая дверь, пропустил своего шефа. Из-за спины «хозяина» в холле появились и встали у него по бокам и чуть сзади два других охранника, напоминавших то ли братву, то ли ментов в штатском. Втроем: БОСС впереди, шавки сзади, они пошли на Нестерова, сидевшего за столом лицом к входу. Главный охранник остался у парадной двери, контролируя помещение и входную дверь. БОСС, не спрашивая разрешения и не вынимая рук из карманов плаща, сел и развалился на стуле напротив Сергея, скрестив и вытянув ноги. Он первым начал разговор.

– Ты кто?

– А ты кто? – по возможности спокойно, вопросом на вопрос ответил Нестеров.

– Разговорчивый, – протянул «гость», и некое подобие злобной улыбки мелькнуло на лице. – А так?

Он вытащил правую руку из кармана плаща, и Нестеров увидел ствол пистолета, направленный ему в лицо. Не торопясь, не опуская пистолета, мужчина встал.

– Не будешь говорить, грохну тебя прямо здесь! Понял? – Лицо незваного гостя перекошено, глаза ненормальные, вроде как под кайфом. – Последний раз спрашиваю: ты кто?

Нестеров понял: грохнет, у него не застоится.

– В верхнем кармане, – Сергей еще держал себя в руках, и голос не дрогнул.

– В каком кармане? Ты чего, ваньку валяешь? – БОСС взвел курок и приставил пистолет Нестерову между глаз.

«Все, конец!» – мелькнуло в голове, а вслух, не выдавая своего истинного состояния, ровным голосом сказал:

– Удостоверение, в верхнем кармане, вот здесь. – Сергей глазами указал место.

– Ты что, из ментовки, что ли? – почти радостно спросил ненормальный бандит, а татуированные пальцы уже тащили к себе красную книжицу. Он только взглянул на разворот, и выражение ассиметричного от злости лица изменилось. Рука с пистолетом пришла на помощь другой руке: взяв удостоверение двумя руками, бандит сравнил фотографию с оригиналом, и, еще не совсем доверяя глазам своим, спросил:

– Ты чего, разведчик?

– Ветеран службы.

– Какой, на хрен, ветеран? Тебе небось лет сорок всего!

– Сорок семь. У нас служба год за два, и время такое, много чего непонятного происходит. Я в отставку по здоровью в сорок четыре вышел. Пенсию в сто долларов определили, потому бизнесом и занимаюсь. Есть надо, семью кормить. У меня жена, дети-студенты.

– Понятно. – БОСС повернулся к старшему охраннику. – Северов! Забери ребят. Идите, покурите на воздухе. Надо будет, позову, – и повернулся к Нестерову. – Я – Сева Звенигородский. Знаешь меня?

– Наслышан.

– И то хорошо. У тебя есть какой-нибудь диванчик или кресла, чтоб поговорить по-людски.

– Да вон! За спиной у тебя.

Они уселись в коридоре на диване, благо в офисе никого не было, и никто им не мешал.

– Здесь-то чего делаешь, разведка? – Интонация, манера разговора у Севы были совсем другими, чем несколько минут назад, хотя агрессии еще хватало.