Хватка Нежити

Своей некромантией Горат поднимал извращенные скульптуры из мертвечины, слившейся в отвратительные и пугающие формы. Нечто похожее недавно протаранило ворота башни.

К голове Владислава, а точнее, к ее отрубленной половине, подкрались три ладони и заползли под нее, сращиваясь в нечто паукообразное. Блеклые глаза первого Гранд-Инквизитора вновь засияли тусклым светом. Существо подползло к Горату, и тот перестал извергать черную дымку.

– Пойдем, мой маленький! – Горат бережно подобрал голову и усадил себе на наплечник. – Сделай уже то, ради чего ты здесь.

– Ты никуда не идешь, – хрипло пригрозил Арабел, выставляя меч.

– Да неужели? – Горат звонко щелкнул пальцами в латной перчатке.

Масса из мертвых конечностей гигантской змеей окружила Арабела и Виктора, отрезая их от Гората. Десятки корчащихся лиц глядели на выживших, как на лакомый кусочек. Оставалось лишь сражаться с новой опасностью. А Горат спокойно зашагал в сторону секретного спуска в катакомбы.

Генри кое-как поднялся на ноги. Измазанный в грязи и крови, он огляделся. Победа была так близко. Казалось, Гранд-Инквизитор зря сделал ставку на ликвидацию башни, но все обернулось весьма плачевным положением дел.

Арабел это тоже понимал. Взмахом меча он разрубил гигантского червя из мертвых собратьев. В образовавшемся проходе виднелась фигура Гората. По указке Владислава он решал головоломку в центре зала. Комбинация нажатых сегментов запустила древний механизм, и пол разверзнулся. Гигантская винтовая лестница вела в темницу. Горат не стал медлить.

Гранд-Инквизитор стиснул зубы. Свободной рукой он нащупал в кармане сферу. Секундное замешательство сменилось решительностью, но только он собрался сделать шаг вперед, как сквозь его грудь прошел клинок. Еще одна рана. На этот раз поражено второе легкое. Арабел изрыгнул кровь. Прежде, чем потерять сознание, он обернулся: за его спиной стоял Виктор с коварной ухмылкой.

– Господин Гранд-Инквизитор! – с ужасом прокричали Матильда и Эдвард.

– Арабел, – прошептал Генри, не веря, что его новый друг оказался предателем.

Виктор пинком скинул Арабела со своего меча и оглядел выживших инквизиторов. Выражение его лица изменилось. Он словно сорвал с себя маску дружелюбного союзника.

– Штурмовая дивизия имени Святой Натальи, – произносит он. – Разве вы не в курсе, что все солдаты, включая командиров, были вырезаны грязными эльфами много лет назад? Стыдно не знать. Ах, какая славная подсказка. Но вы все просрали.

– Мертвец? – Генри ошарашено глядел на Виктора.

Все его шуточки, глупые вопросы и кривляния оказались отвлекающим маневром, чтобы подобраться слишком близко и ударить в спину. В тот самый момент, когда Гранд-Инквизитор не ожидает.

Из ослабших пальцев Арабела вырвалась сфера. Шар покатился в сторону, и Генри кувырком метнулся к ней.

– Ну уж нет, ты никуда не пойдешь! – Виктор сместился к Генри, занося меч над его головой. – Все кончено! Вы проиграли!

– Почему же ты помогал нам, – всхлипнул Генри, – если с самого начала был врагом?

Виктор замер, зловеще улыбаясь.

– Как же без шпионажа? Я должен был контролировать ситуацию, а конкретно – Гранд-Инквизитора. И я более чем уверен, что он спустил бы детонацию, если бы я не помог вам, жалким отбросам, продержаться в бою. Надежда так ослепляет, братек.

Генри снова отхаркнул немного крови, собираясь с силами, все еще находясь под ударом Виктора.

– Круто, наверное, так пафосно стоять и трепаться, думая, что победил.

Ухмылка мертвеца чуть ослабла. Он нахмурился и уже готовился ударить, как вдруг ему в спину прилетел шар золотистой энергии. Один из священников вступил в сражение, а Генри лишь отвлекал болтовней для этого маневра.

– Я задержу его! Новобранец, делай что должен! – крикнул священник.

Генри осмотрел сферу в своей руке. Эдвард и Матильда присоединились к священнику.

– Я вас не подведу, – кивнул Генри и ринулся к разлому в полу.

Горат уже успел спуститься по винтовой лестнице и оказаться в катакомбах. Жуткое место, в котором едва ли можно разглядеть огромные камеры, огороженные толстыми прутьями. За ними в тени скрывались опаснейшие существа этого мира.

Горат подошел к самой крупной камере и вгляделся в темноту.

– О, Великий Валес! Я знал, что после пиратского кризиса ты загремишь сюда, – усмехнулся скелет.

Человекоподобная туша, раза в два, а то и в три превышающая по своим габаритам Гората, сидела у стены. Титанические цепи сковывали демона с рогами, кожаными крыльями и копытами. Уставший голос древнего зла разлился по катакомбам.

– Я знаю, кто ты. Приспешник культа Оскураса. Пришел, чтобы завербовать меня?

– Как некультурно. Какой я тебе приспешник? Я самый настоящий член-основатель, – возмутился Горат.

– Не важно. Я отказываюсь.

– Что? В смысле?

– Я никогда не буду иметь дела с такими омерзительными существами, как вы. Грязь под ногами, не более. Лучше я до конца своих дней останусь здесь.

– То есть вечно?

– Нет ничего вечного. Даже демиурги имеют свой конец. А теперь проваливай! Мне даже разговаривать с тобой тошно.

Горат усмехнулся.

– Жаль, конечно. Но ты немного ошибся. Я здесь не только за тобой. Впрочем, ты даже не сама цель. И, тем не менее...

Горат со всей силы ударил по замку, сдерживающему прутья. Дверь отворилась с характерным скрипом. Валес лишь хмыкнул. Не клетка сдерживала его, а цепи.

Но Горат пошел вдоль остальных камер. Извращенные химеры, уродливые великаны, монстры, описать которых сложно человеческим языком. И вот Горат остановился у самой маленькой камеры. Замок слетел так же, как и предыдущий. Внутри в цепях покоился мертвец, похожий на истлевшую мумию с длинной седой бородой.

– Ну, здарова, дохлик, давно не виделись, – усмехнулся Горат и достал странный каменный крест.

Цепи являли собой очень качественный сплав стали и эфрила. Разорвать их невозможно ни физически, ни магически, но прикосновение креста в мгновение ока плавило цепи.

– Долго ты, – хрипло проворчала мумия, падая на пол и с трудом поднимаясь.

– Ага, меня только за смертью посылать, – радостно произнес Горат, помогая узнику подняться. – А я и не против.

Валес услышал тихий стук в своей камере. Горат бросил ему крест, который плавил кандалы. Теперь этот артефакт лежал перед ним.

Генри бежал по лестнице. Она казалась бесконечной. И как только Горат так быстро миновал ее? По пути на ступенях Генри заметил размозженную гнилую голову: Владислав, судя по размазанным конечностям, похожим на ладони. Этот мертвец оказался больше не нужен, и Горат его просто выкинул и растоптал. Парень нахмурился.

– Черт, как пользоваться этой штукой? – Генри пытался понять, как активировать сферу, но не успел толком разобраться.

На спуске он встретил Гората и бывшего заключенного.

– Ты серьезно, парень? – воскликнул скелет-латник. – Тебе жизнь не мила? Так мне, кстати, тоже.

Горат перестал придерживать спутника, и тот едва не покатился по лестнице. Направив моргенштерн в сторону Генри, скелет стиснул зубы в задорном оскале.

– Да, серьезно, – ответил Генри. – То, что я служил обычным солдатом в Страже, не означает, что я не готовился к чему-то большему.

Генри взмахнул жезлом, и оружие тотчас обратилось в длинное копье.

– Интересный артефакт, – проговорил Горат, – но он тебе не поможет!

Скелет схватил моргенштерн обеими руками и напал на Генри. Позиция у парня оказалась более удачной. Увернувшись от гигантского шипованного шара, Генри ловко прокрутил в руках копье и начал наносить быстрые серии колющих атак. Горат был снизу, и ему пришлось защищать обнаженную черепушку. И все же Генри удалось проткнуть его доспех насквозь.

– Ты мне похоронный костюмчик испортил! – завопил Горат и поднял свободную руку, готовясь переломить копье, застрявшее в броне.

Генри быстро вернул оружие в состояние жезла, взмахнул им и снова обратил в копье.

– Это оружие раньше принадлежало одному из маршалов Имперской Армии. Я им не только костюмчик испорчу, но и твою белесую рожу.

Генри попытался нанести прицельный удар в лоб скелета, но Горат легко увернулся. Взмах моргенштерном – и Генри сместился в сторону, чуть не потеряв равновесие, но скелет тут же ударил наплечником. Генри свалился. Мертвец схватил его за плечо и, как котенка, отправил вниз по лестнице.

– Это уже не смешно, – фыркнул Горат. – Пойдем скорее! Мы тут сильно задержались.

Бронированный взял сообщника подмышку и побежал наверх. Генри в самом низу лестницы корчился от боли.

– Надо же было так опростоволоситься...

Парень не мог подняться, все тело гудело. Но странный шипящий звук привлек его внимание. Генри ужаснулся. Гигантский демон в открытой камере медленно плавил свои цепи. Адреналин ударил по нервам, и Генри вскочил, подхватив упавшее копье. Со всех ног он поспешил вверх вслед за Горатом.

А наверху продолжалось сражение с Виктором. Эдвард атаковал его палашом, защищая Матильду. Она стреляла из посоха огненными шарами, стоя позади брата. По другую сторону священник высвобождал энергию молитв, ослабляя мертвеца.

– Отправляйся туда, где тебе самое место! – прокричал Эдвард, последним ударом заставив врага упасть.

– Пожалуй, вы правы... Пора мне на покой. – Виктор устало выронил один из мечей, оглянулся на тело Арабела и выдохнул окровавленную улыбку. – Но свою работу я сделал.

– Вот же мразь! – оскалился Эдвард, замахиваясь половиной щита, чтобы разбить лицо Виктору.

Но тут подоспел Горат. Размашистым ударом моргенштерна он откинул Эдварда и осмотрел Виктора.

– Еще один сдулся.

На секунду Горат отвлекся, и ему в череп прилетел луч энергии от священника. Скелет потряс головой и нацелился на неприятеля, но ему в спину зарядила мощная волна огня. Бронированный даже пошатнулся. Обернувшись, он увидел Матильду, которая уже готовила новое заклинание. Эдвард поднялся и напрыгнул на Гората, пронзив его между пластин. Задев кости клинком, он провернул его, пытаясь нанести больше урона. Священник вытянул руку, высвобождая серию молитвенных чар, разрушительных для обычной нежити и весьма неприятных для Гората.

Закончила общую серию атак Матильда, выстрелив синей стрелой из плазмы прямо в челюсть мертвеца.

Горат пошатнулся и согнулся, уперся коленом в пол. Девушка гордо подошла к нему, концентрируя в ладони энергию чистого света для последнего удара по могучему противнику.

– Это тебе за Дару, – она уже хотела врезать по черепу, как Горат ее прервал.

– Да ладно? Не может быть! – он взглянул в сторону проема в темницу, увидев, как оттуда поднимается Генри, – Вам удалось уронить меня на колено. Столько стараний. И ради чего?.. Убожество!

С виду ослабший скелет внезапно поднялся и быстрым взмахом снизу вверх нанес удар по телу Матильды. Волшебница отлетела на несколько метров и ударилась головой о стену.

– Нет!!! – заорал Эдвард, метнувшись к ней.

Горат резко выставил рукоять моргенштерна, за которую Эдвард запнулся, а после чего прокатился кубарем. Выпрямившись, Горат посмотрел на священника и властным жестом заставил субстанцию из мертвой плоти волной метнуться к нему. Священник оказался прижат к стене.

– Как и ожидалось, – Горат схватил Гранд-Инквизитора за воротник и подошел к мумии, которая все это время тихонько вытягивала жизненную силу из оставшихся инквизиторов, не способных продолжать сражение.

– Я порву тебя! – Генри выставил копье перед собой.

– Тише, мальчишка, – Горат выглядел так, словно не собирался драться с ним. – Ты не слышишь это?

Генри прислушался, не спуская глаз с мертвецов, но, почувствовав тяжелые шаги откуда-то снизу, вспомнил того демона из тюрьмы.

– Это Валес. Один из лордов Ада. Ты должен знать, каким трудом его сюда заточили. Так что не будь дураком. Дай нам уйти. Иначе это существо вырвется на свободу.

Мумия, восстановившая силы, стала готовить какое-то заклинание, обволакивающее его, Гората, а также труп Арабела синей дымкой.

Генри был в замешательстве. Перед ним стоял выбор: попытаться помешать мертвецам без особой надежды на победу или бросить их, сконцентрировав силы на том, что было обещано Гранд-Инквизитору.

Парень зажмурился. Сделать выбор оказалось сложнее, чем могло показаться. Даже голова заболела. Но не столько от раздумий, сколько от повышающейся температуры. Демон приближался, и вместе с ним из темноты вырывались огненные всплески. Атмосфера стала поистине инфернальной.

Генри стиснул зубы, обратил копье в жезл и вытащил сферу.

– Как ее использовать?! – с неописуемым гневом Генри завопил в сторону прижатого к стене священника.

– Сожми ее всеми пятью пальцами, будто стараешься сломать. Ты почувствуешь, – ответил он.

Генри сделал то, что сказал священник, но сфера не поддавалась. Лишь засветилась ярче. А из проема уже послышалось дыхание демона. Стоит ли говорить, насколько громкими были шаги?

Генри закричал и сжал со всей силы, ощущая, как болят фаланги.

Горат с бывшим узником исчезли, а вместе с ними пропало и тело Арабела Траске. Нежить, включая израненного Виктора, в тот же миг обмякла, умерев окончательно.

Эдвард поднялся на колени и подполз к сестре. Его не беспокоило, что происходило вокруг. Он искренне тревожился за Матильду.

– Ну, говорил же! Не выходи из-за моей спины! Не выходи. А ты что? Зачем ты к нему подошла?

Девушка лишь слабо улыбнулась. Она сжала тонкими пальцами его ладонь и закашляла, роняя изо рта алые капли.

– Прости, Матильда. Это я виноват. Я не смог защитить как следовало.

– Это что, слезы? Правда? – Матильда провела ослабшей рукой по щеке Эдварда. – Да не убивайся ты так. Сам прекрасно знаешь, что все это просто спектакль.

Эдвард грустно улыбнулся, прижимаясь к сестре.

– А в роль я вжился неплохо, верно?

Девушка лишь кивнула и закрыла глаза. Парень прикоснулся ртом к ее губам. Ощущая, как она растворяется в небытие, он целовал до последнего, пока влажный язык не коснулся холодного воздуха.

Эдвард еще немного постоял на коленях, ударил кулаком в стену и свалился на то место, где только что рассыпалась на песчинки его любовь.

Генри тяжело дышал, пошатываясь и постанывая от боли. Упав на одно колено, он выронил жезл и схватился за запястье, будто помогая себе сдавливать сферу.

И вот, наконец, послышалась череда взрывов.

Башня Орла уже никогда не будет прежней.

Глава 3. Мэри

Из влог-дневника Пита Найса

7 сентября 2126 года.

День начался тошнотворно. Я ощущаю, будто в мои виски что-то врезается. Зубы стиснулись еще до того, как я проснулся. Открываю глаза. Выдох. Сосед опять сверлит. Надоело. Я поднимаюсь с постели с мыслью, как здорово было бы всадить этот перфоратор в его тупую голову. Не осуждайте меня. Будь вы на моем месте, поняли бы, насколько это справедливо.

Ладно, плевать. Мне нужен горячий черный кофе без сахара, чтобы окончательно добить нервы и проснуться.

Я отправляюсь в путь, даже не умывшись. Последнее время меня ведет лишь сердце. Разбитый на сотни осколков кусок мяса, но все еще живой. Я шагаю по влажному тротуару, щурясь от неоновых вывесок, бьющих в глаза ядовитой радугой. Расстегнутый плащ нервно бьется от порывов ветра. Фетровая шляпа хочет ускользнуть и спрятаться где-то в переулках.

Ну, здравствуй, Юниос! Город развития, прогресса и новых возможностей. Когда-то ты подарил мне сотни приятных часов. Я блуждал по твоим аллеям. Изучал хитросплетения улиц. Проникал в корпорации и гонялся за преступниками. Я жил полной жизнью. Но все оказалось не важно. Я понял это, когда встретил ее...

Мэри.

Именно ты, Юниос, дал мне ее. Никогда в жизни я не был так счастлив. Угрюмый частный детектив, фанатеющий от разгадок убийств, государственных интриг и опасных преследований, растаял перед очарованием одной голубоглазой красотки. Как-то раз она сказала, что у меня милая улыбка. Кто мог подумать, что когда-нибудь я окажусь смущен? Я старался прятать свои губы за широким воротником, но все равно продолжал улыбаться. И она замечала это. Именно она разглядела в грубом звере истинную душу, человеческую.

Я вспоминаю каждую секунду, проведенную с Мэри. Приближаясь к ней, я ощущаю, как мое сердце замирает и вскоре начинает биться сильнее. Я склоняюсь, опуская лицо, протягиваю цветы и неспешно отпускаю их.

Синие розы на холодной могиле.

Ты отнял ее, Юниос. Цинично и бесповоротно.

Возможно, я не должен обвинять город. Это глупо. Без тебя она не появилась бы в моей жизни. Я бы состарился, так и не испытав истинную любовь. Но это жестоко, Юниос. А еще я знаю, что в глубине души мне хочется обвинить всех вокруг, кроме себя. Разум забился в угол и прячется от правды. Только я виноват в ее гибели.

Только я.

Я прихожу сюда не первый раз. Это место тянет меня. Чуть потрескавшийся дисплей в надгробии показывает ее лицо. Она счастлива, как в первый день нашей встречи. И во второй. И в третий. И, черт возьми, до самого конца. Она смотрит на меня с наивной улыбкой, но мудрыми глазами. Словно живая и хочет сказать мне подбадривающие слова. А я, как дурак, жду этих слов.

Отвратительно.

Молча стоять и скорбеть. Вдвоем, но в одиночестве.

Юниос, ты слишком жесток, чтобы вернуть ее мне. Я всегда знал, что нужно быть циничным, чтобы выживать в таком городе. Я проиграл самому себе.

Хочется заплакать. Даже когда начинается дождь, скрывающий как истинную вонь города, так и внутреннюю печаль одного разбитого горем сыщика.

Мои раздумья прерывает грубый бас.

– Мистер Найс, мы знали, где вас искать.

Два амбала в официальных костюмах, с галстуками и черными очками, как полагается. Я осматриваю их с ног до головы. Непоколебимые манекены, обладающие способностью всегда держать морду кирпичом. Мне бы так.

– Что вам нужно? – дерзко спрашиваю я, надеясь, что передо мной враги и я смогу выгулять свой старенький револьвер, вдоволь нашпиговав засранцев свинцом.

– Мы от Президента. Он желает, чтобы вы работали на него.

Я обреченно шмыгаю носом. Не фортануло.

– И что у него за дело к такому, как я?

– Эта информация секретна. Он даст вам задание лишь после того, как вы согласитесь на контракт.

Я наигранно усмехаюсь, поправляя воротник.

– Какой идиот согласится на работу, о которой ничего не знает?

Эти двое переглядываются, пожимают плечами, и один из них говорит простые слова:

– Да любой человек, в принципе.

Он чертовски прав.

И, несмотря на то, что мне бы не хотелось сотрудничать с государственными деятелями, я соглашаюсь. Уровень Президента явно даст мне то, чего сейчас так жаждет запыленный скорбящий дух в глубине моих костей.

– Я в деле.

Еще раз роняю взгляд на могилу Мэри. Ее лицо – единственное в этом городе, что источает ясный свет. Мертвая женщина дарит больше надежды, чем толпы живых незнакомцев. Для меня как будто все наоборот в этом мире. Изгой, трикстер, безумец. Идиот, готовый драться против всех.

– Президент примет вас после рассвета, – кивнул один из амбалов, и оба развернулись, оставив меня.

Спасибо, что дали мне возможность самостоятельно уйти из кладбища и провести побольше времени с Мэри. Я правда ценю это.

Спустя пару часов я уже сижу на лавке в городском лифте. Кто не знаком с Юниосом, тот должен узнать, что этот город-государство делится на два больших района. Давн-сити и Аптаун. Низ и верх. Земля и небо. Грязь и воздух.

Как можно догадаться, мой город вертикальный. Чтобы покинуть район, нужно двигаться не вперед или назад, а вниз или вверх. Кстати, символично.

Давн-сити – место, где я живу. Здесь на кладбище я похоронил Мэри. Район крайне неблагоприятный, грязный и темный. Максимальная противоположность Аптауна. Как будто демиурги хотели строго разделить город на свет и тьму.

Вот только не получилось.

Несмотря на всю жестокость улиц Давн-сити, они остаются откровенными и простыми. Чего не скажешь о чистеньких стенах Аптауна, за которыми плетут самые омерзительные интриги. Высший свет вершит судьбы простых людей. Злобные пауки под вылизанными масками людей гребут власть, жизни и даже души ради собственного достатка и величия.

Но кто я такой, чтобы осуждать их? Человек по натуре сделан таким, что ему необходимо стремиться к доминации над другими. В противном случае его можно назвать неполноценным.

Рядом со мной сидит крупный мужичок. Я чувствую, как он поглядывает на меня, и, когда я отвечаю взглядом, он слегка ухмыляется и говорит:

– Хотите, расскажу анекдот?

Я ничего не отвечаю.

– Значит так. Идет суд над молодой женщиной. Судья говорит: «Подсудимая, вы убили своего мужа. Расскажите, как это произошло». Она увлеченно отвечает: «Знаете, я часто пользуюсь банковской карточкой своего мужа, а он у меня такой скряга, постоянно меняет пароли. И когда это происходит, я всегда закатываю скандал, пинаю его в пах и выбиваю заветные цифры силой. Последний раз я перестаралась. Он упал, корчась от боли, замертво». Судья устало говорит: «Вы же понимаете, что за такое тяжкое преступление вас приговорят к смертной казни?». А та отвечает: «Конечно, я на это и рассчитываю». Зал замирает в недоумении. Женщина поясняет: «На том свете я смогу встретить мужа и продолжить допрос». Судья хмурится, протирает очки тряпкой, сопит в непонимании: «То есть как? Вы же понимаете, что, если даже тот свет, как вы говорите, существует, вы попадете туда и чудом встретите одну из миллиардов душ, выбьете из мужа пароль, вы все равно не сможете вернуться обратно и воспользоваться этими деньгами». Женщина загадочно улыбается: «Ничего вы не поняли, ваша честь. Не нужны мне никакие деньги. Я просто хочу снова услышать своего мужа». Судья уже переходит на иронию: «Видно, у вашего супруга очень красивый голос». На что та отвечает: «Голос как голос, но бубенцы звенят знатно».

Наконец тишина в лифте. Я молча встаю с места и двигаюсь к дальнему углу, где находится автомат с напитками. Никогда не слышал более отвратительного анекдота. Разве что про двух психов и фонарик. Но это совсем другая история.

Я покупаю банку пива и смотрю в окно.

Лифт привозит меня в Аптаун. Дверцы еще не открылись, а я сквозь потертое стекло уже вижу отблески восходящего солнца. Они сливаются с теплыми тонами высокотехнологичных фонарей.

Здесь все такое мягкое и уютное. Усыпляет бдительность с первых секунд. Еще одна причина, почему Аптаун мне не нравится.

Я достаю коммуникатор и заказываю такси. Летающий автомобиль подошел почти мгновенно.

– На Главную Площадь. В Лазурные Покои, – произношу я, садясь на заднее сиденье.

Через полчаса я стою в коридоре перед самым охраняемым кабинетом в городе. Солдаты проводят меня через несколько портальных детекторов. Я оставляю револьвер, коммуникатор и даже балисонг, подаренный матерью. На мне остается вся моя одежда, включая плащ и шляпу, но я чувствую себя голым. Как рыба, выпрыгнувшая на сушу.

К слову, пиво у меня забрали первым делом.

Меня заводят в просторное помещение. Светлое. Белое искусственное дерево обрамлено золотыми сплавами. Бежевые шторы распахнуты, позволяя солнцу демонстрировать свою власть над тьмой. У окна стоит седой усатый мужчина в роскошном костюме.

– Свобода воли – есть не что иное, как самая грандиозная иллюзия, – начинает он менторским голосом, даже не глядя на меня. – Сознание стремится догнать и мысли, и чувства, вот только бессознательное всегда впереди. Самое невероятное явление, способное нарушать законы физики, кхм, меркнет перед величием тесной клетки, в которую ее поместили. Вас этот факт не пугает, мистер Найс?

Он оглядывается и старательно сверлит меня испытующим взглядом.

Роланд, мать его, Ларисон. Президент Юниоса и бывший директор корпорации «Мортек». Человек, способный заговаривать зубы миллионной толпе с каменным лицом, имитируя причастность к поддержке каждой семьи своего города.

Я невольно ухмыляюсь и коротко киваю.

– Не люблю задумываться на всякие метафизические темы. Я их просто не понимаю. Скажите лучше, на что я подписался?

Мне как будто не важно.

– Присаживайтесь в кресло, прошу, кхм. Будете чай или кофе? Или сок?

– Я бы предпочел то, что у меня отобрали.

Президент улыбается. Вроде по-доброму, но сквозь коварный прищур я вижу нотки надменности.

– Пиво? Издеваетесь?

– Оно безалкогольное.

– Давайте посерьезнее, кхм. Я хотел, чтобы наш диалог прошел на соответствующем уровне. А конфиденциальность необходима, потому что дело касается моей личной жизни.

Смешно. Все государственные дела резко становятся такими важными, когда в них появляется слово «личное». Но я готов слушать.

Усевшись, я скрестил руки на груди, демонстрируя взглядом легкую обиду. Пиво мне так и не вернули. Президент чуть ухмыляется и садится на диван неподалеку.