Полная версия
Ну потрясающе. Побыл, называется, холодным и отстранённым. Хотя мог бы и догадаться, чем всё кончится. Я тяжело вздохнул, обнял Полину за плечи и прижал к себе. Пусть только рыдать перестанет, я даже извиниться готов.
— Я не должен был говорить так. — Я осторожно потрепал девчонку по вздрагивающим плечам. — Простите меня.
Она помотала головой, сжав в кулаке ткань моей рубашки. Я вздохнул.
— Хорошо, я понимаю, что обидел вас. Что мне сделать, чтобы вы меня простили? Встать на колени?
Плечи Полины снова затряслись.
— А вы бы встали? — пробормотала она срывающимся голосом.
— Конечно. Я что угодно сделаю, лишь бы вы перестали рыдать.
Девчонка снова скомкала ткань и вздохнула.
— Ну нет, я, конечно, не хочу, чтобы вы впадали в крайности. В конце концов, вы ведь меня не оскорбили, лишь озвучили факты. У меня другие… пожелания. Я хочу, чтобы вы сказали мне что-нибудь хорошее. А сразу после этого мы вернёмся в дом, и вы пойдёте спать. И, главное, ляжете спать.
Я приподнял брови.
— Это всё?
— Ну да, — прошелестела Полина и снова вздрогнула. — Разве я многого прошу?
Ладно, ладно, сам виноват. Я тяжело вздохнул и слегка погладил девчонку по плечам. Вымогательница! Уж лучше бы согласилась на мой вариант. Что ей сказать-то?
— Поленька, вы… замечательная. А то, что с вами случилось за последнее время, точно не ваша вина. И я, в общем-то, рад, что знаком с вами.
Девчонка снова вздохнула. Кажется, больше не плачет. Ну хоть так.
— Вы добрая, понимающая, деликатная. Мне обычно неуютно с другими людьми, но с вами находиться… приятно.
Да когда она уже меня остановит?
— Честно скажу, я не особенно умею говорить тёплые слова. Просто знайте, что даже если я холоден и отстранён, вы всё равно можете на меня положиться.
— Вы точно не мастер красноречия, — выдала девчонка, отстранилась от меня и вдруг рассмеялась. Весело и беззаботно, будто и не плакала только что. Или… Демоны, глаза совершенно сухие.
— Подождите. Вы же всё это время не плакали, а лишь притворялись?
— А похоже вышло, да? — Хитрюга сверкнула глазищами и запрокинула голову в очередном приступе хохота. — Может, мне и правда стоит ходить в театральный кружок, а? Как-то вы слишком легко повелись на мою уловку.
Вместо ожидаемой волны раздражения меня неожиданно разобрал смех. Я с трудом удержал на лице серьёзное выражение. Нахмурился, но, кажется, вышло неестественно.
— Просто привык, что вы любые, даже самые безобидные слова можете истолковать превратно и зарыдать.
— А вы всегда всё знаете и чувствуете, а тут поверили. — И снова этот хитрющий взгляд.
Я поморщился. А ведь правда поверил…
— Наказать бы вас хорошенько за издевательства над мужем.
— За что же меня наказывать? Ведь вы сами решили, что я плачу. — Девчонка бросила на меня лукавый взгляд. — Даже не убедились.
— Зачем убеждаться, если вы даже во сне плачете?
— Это вас надо наказать. Как только не стыдно издеваться! — Полина шутливо хлопнула меня по плечу. — Сны мне не подвластны, уж извините. Тут я ничего поделать не могу.
— Я и не думал издеваться. Лишь озвучил факт. — Я притворно нахмурился. — Хотя как-то уже привык к вашей чувствительности и вроде бы даже начал с ней свыкаться.
— Знаю-знаю, что мужчины ненавидят женские слёзы. — Полина погрозила мне пальцем. — При бывшем я почти никогда не плакала, но он объяснял, что в такие минуты мужчина чувствует себя беспомощным, не зная, как себя вести и как успокоить женщину.
При упоминании её бывшего в пальцы больно ударил импульс. Я невольно сжал руки, пытаясь успокоиться. Вот надо было ей приплести этого ублюдка, пусть даже он, в общем-то, и прав.
— Я не хочу, чтобы вы плакали, лишь потому что мне больно видеть ваши страдания. А ещё у вас красивая улыбка, и я бы предпочёл чаще видеть её, чем слёзы. Вот и всё.
— А вы умеете быть красноречивым, когда надо. — Полина улыбнулась и, кажется, даже слегка зарделась. — Будем считать, что первое условие вы выполнили. Теперь второе.
— Так ведь вы не плакали, — напомнил я.
— Вы спрашивали, что сделать, чтобы я не плакала. — Девчонка погрозила мне пальцем. — И, заметьте, я и правда не плачу. Но если вы боитесь идти спать, я могу пообещать, что не стану под покровом ночи приходить к вам и пытаться соблазнить.
— Обещаете? — Я посмотрел на неё с притворной серьёзностью. Полина усердно закивала.
— Я же знаю, что вы меня боитесь. Вдруг я вас подло соблазню, а потом сбегу обратно в свой мир.
План созрел мгновенно.
— Вот, значит, как? — Я широко улыбнулся, быстро поднялся со скамейки, наклонился и перехватил Полину за талию, взвалив себе на плечо. Та от неожиданности вскрикнула и вцепилась в мою рубашку на спине, грозя вытащить её из брюк.
— Э-эй, так нечестно, — захлёбываясь от хохота, простонала она. — Поставьте меня за землю! Я сама дойду. Адриэн, ну правда!
Я молча направился к дому. Хорошо, что идти немного, а то я не успел применить заклинание уменьшения тяжести. Хотя сейчас девчонка и не кажется такой уж тяжёлой.
— Вы совершенно несносный мужчина, — продолжила она, не переставая хохотать. — У меня сейчас подол задерётся, и вы можете ненароком увидеть что-то лишнее. Смутитесь, ужаснётесь…
Я демонстративно подвинул руку так, чтобы в самом деле сдвинуть подол наверх. Полина тут же замолчала и притихла.
— А вы подаёте мне неплохие идеи, — хмыкнул я, широким шагом направляясь к ступеням. — Я бы с удовольствием утащил вас в спальню и лично снял эти тряпки. И, заметьте, даже не испугался бы. Но уже высказал своё мнение по этому поводу. — Я осторожно поставил Полину на ноги, на всякий случай придержав за талию. — Поэтому не дразните меня.
— Что ж, как вам будет угодно, Адриэн. — Раскрасневшаяся девчонка оправляла свои лёгкие одежды, стараясь на меня не смотреть. — И… спасибо, что доставили прямо к дому. Пожалуй, — она наконец подняла на меня взгляд, — мне надо почаще плакать.
И, расхохотавшись, взбежала по ступеням, рванула на себя дверь и прежде, чем скрыться в доме, напомнила:
— И не забудьте: вы обещали, что ляжете спать.
— Я подумаю.
Она показала мне язык и скрылась в доме. Я смотрел на закрывшуюся дверь и не спешил подниматься следом. Сначала надо спрятать эту идиотскую улыбку. Кажется, я и так слишком сильно подпортил свой образ за последнее время.
Глава 4
Глава 4
Адриэн
«Нет, нет, нет, не хочу в это верить! Это был сон, просто очередной странный сон. В конце концов, снилось же мне подобное и до этого… И пусть всё происходило будто наяву, но мне часто снятся яркие сны. Отец не мог делать со мной того, что мне приснилось. Раньше в снах он так не делал. Я даже писать об этом не хочу. Наверное, я больна, раз мне снится такое. Совершенно немыслимое! И пусть Кайриса сказала, что такое бывает, не хочу в это верить. Не хочу! Разве может отец делать такое с дочерью? Кайриса просто наслушалась мерзких сплетен».
Я оторвал взгляд от тетради и в который раз посмотрел на часы. Где там носит стажёра Эксерса? Рониэль обещал отправить с ним мазь для Полины, но мы с ним связывались часа полтора назад. За это время можно было дойти пешком туда и обратно. Мне, конечно, есть чем заняться, но мальчишке не помешало бы быть порасторопнее.
До дневника Юнисы я наконец добрался только ближе к обеду. Эта запись — последняя. Даты нет: видимо, юная госпожа Мариенс спешила скорее поделиться переживаниями. Страницы явно щедро политы слезами, даже чернила кое-где расплываются.
«Ах, а если Готри узнает о моих снах? Ещё решит, что я совсем испорченная. Хотя он ведь недолюбливает отца. Но всё равно. Может, мне стоит посетить тёмного целителя? Да и обычного, наверное, тоже нужно: я странно себя чувствую. Будто сны как-то проявляются в жизни. Меня даже тошнило сегодня. Кайриса, дурочка, такое сказала… Наверное, и ей нужно к тёмному целителю, раз она такое предполагает».
Я закрыл дневник Юнисы. Как же хочется запустить им в стену. Конечно, девчонка понимала, что это не сон. Не могла не понимать, пусть даже и была под заклятием или зельями. Но ведь видела же, чувствовала. Может, даже попыталась что-то сказать папаше. А может, он узнал о её положении и решил её судьбу, не желая пятнать имя семьи. Или вызывать подозрения. Служанка, с которой Юниса явно поделилась страхами и сомнениями, тоже не должна была оставаться в живых.
Отшвырнув тетрадь так, что она проехала по гладкой столешнице, я сжал руками виски. Произошедшее примерно понятно, вот только как прижать Мариенса? Конечно, дневник может служить косвенной уликой, но он же отговорится. Свидетелей нет, подозрениям Готри не поверят. Слуги? Их уже допрашивали, все как один твердят, что ничего не знают. Может, Мариенс просто отлично скрывался, а может, слуги тоже подвергались заклятиям. Да и слова слуг — не слишком надёжное свидетельство.
Конечно, можно попытаться получить разрешение на чтение сознания хотя бы слуг из дома. Но без веских доказательств Мариенс вполне может не дать согласия. Попытаться выбить разрешение читать его самого — вообще бесполезная затея. Хотя я, конечно, напишу запрос.
В кармане зазвенел личный переговорник. Эксерс тоже заволновался? Ну да, на часах уже половина первого.
— Слушаю, — ответил я, прямо через рубашку прижав руку к кристаллу.
— Оболтус до тебя добрался? — Голос Рониэля прозвучал устало.
— Пока нет, но я передал дежурному, чтобы пропустил его, когда придёт.
— Ох, что-то я уже сомневаюсь, что он вообще придёт, — проворчал Эксерс. — Полчаса тут дурачком прикидывался, мол, он знать не знает, где в Леренсе Дом правосудия.
— Почему же прикидывался? Вполне допускаю, что он…
— …и в самом деле просто дурачок, — загоготал Эксерс. Я тоже невольно хмыкнул, осторожно достал из кармана переговорник и положил перед собой.
— Не могу судить о его умственных способностях, но вполне допускаю, что он может не знать, где находится Дом правосудия. Вряд ли он хоть раз бывал у нас… в гостях.
— Ох, ему бы не помешало. Может, пропало бы желание издеваться над честными людьми. — Тон Эксерса сделался обиженным. — Не поверишь, я уже хотел его заклятием подчинения приложить. Сдерживаюсь изо всех сил. Как удачно совпало, что тебе нужна мазь! Я хоть отдохну от него часик-другой. А может, и больше, если он так долго будет добираться туда и обратно. Вот же бестолковый!
— Ты вроде что-то про неделю говорил, — напомнил я, откинув голову на спинку кресла. — Не так уж это и много.
— Боюсь, что и недели не выдержу. Кстати, я надеюсь, что этот идиот не потеряет по дороге мазь. Я там приложил указания, но на всякий случай скажу сам: втирать три раза в день, только наносить тонким слоем. Для начала попробуйте смазать кожу, скажем, на тыльной стороне ладони. Ну мало ли.
— Запомнил. — Я кивнул, хоть Эксерс меня и не видит.
— Ну и браслет желательно не носить хотя бы часть дня.
— Это и так ясно.
Эксерс фыркнул.
— Ну мало ли что тебе в голову взбредёт. Решишь ещё, что твоей Полине никак нельзя ходить без браслета и снова будешь мучить бедную девочку.
— Эксерс, ты договоришься, — проворчал я.
— Ой, уже страшно, — расхохотался он. — По переговорнику заклятие пока накладывать никто не научился.
— Мы увидимся в воскресенье, — ласково напомнил я.
— Как же я мог забыть! — Эксерс очень громко стукнул себя по лбу, чтобы я услышал. — Мне конец…
Послышались какие-то шорохи, и он бросил в сторону:
— Да-да, одну секунду. Пришёл новый больной, — зачем-то пояснил мне.
— Желаю, чтобы всё прошло гладко.
— Спасибо, дружище. Если мазь не поможет, жду вас на приём. Кланяйся супруге от моего имени.
— Благодарю. До скорого.
Разговор прервался. Я наблюдал за тем, как медленно гаснет свечение в переговорнике. Вечером, пока Полина будет в театральном кружке, надо заехать в лавку мастера Риза и купить ей свой переговорник. Пусть для начала хотя бы со мной связываться научится. Мало ли что. Я убрал кристалл в карман и задумался.
Может, попробовать получить разрешение хотя бы на допрос слуг Мариенса с применением ментальной магии? Ведь не может быть, чтобы они никогда и ничего не слышали, а стереть каждому память — слишком сложная и затратная в плане силы задача. Вряд ли Мариенс мог бы за всеми уследить или держать под заклятиями всех слуг в доме.
В дверь громко постучали. Неужели ученик Эксерса? Помяни демона… Я нажал на оповещающий кристалл и строго сказал:
— Входите.
Дверь с тихим щелчком открылась, по приёмной прокатился звук шагов и в проёме возник Трэнес. Лицо красное, потное, ко лбу прилипла прядь волос. Парень склонился до пола, выпрямился и пробормотал:
— Доброго… дня, господин Норден.
— Доброго. Рад, что вы выучили мою фамилию. — Я нахмурился и подвинул к себе лист бумаги. Просто так, чтобы чем-то занять руки.
— Да господин Эксерс меня раз десять её повторять заставил: как тут не выучить! — воскликнул он. Ещё бы руки заламывать начал, лицедей несчастный.
— Вы поэтому так долго добирались?
— Никак не мог отыскать этот ваш Дом правосудия! Господин Эксерс сказал, что найти его просто, вроде когда объяснял, и правда звучало просто. А как тут оказался, наверное, целый час бродил, пришлось даже у прохожих спрашивать.
Я скривился, даже не пытаясь изображать вежливость перед этим сопляком.
— Полагаю, дорогу в увеселительные заведения вы находите с гораздо меньшим трудом.
Трэнес расплылся в радостной улыбке, кажется, даже не заметив моего мрачного вида и сарказма.
— О, да разве их так уж трудно найти? — Он тут же посерьёзнел. — Где крики да смех, там и кабак. А тут у вас всё сурово! Этот дежурный на входе так на меня зыркнул, что я ему сразу готов был во всех грехах сознаться. Как воровал конфеты из кладовой в детстве или как спёр из погреба банку варенья и съел один, даже с братьями не поделился. А потом так меня выворачивало, что, думал, сдохну! И ни маменьке, ни целителю тогда признался, что спёр варенье. А вот вашему этому дежурному чуть не рассказал, особенно пока он меня этим кристаллом проверял. Да меня целители никогда так тщательно не осматривали, как он! Ещё бы чуть-чуть и…
— Советую вам не забывать, господин Трэнес, — холодно перебил я, — из какой семьи вы происходите, и выражаться подобающим аристократу образом. Не позорьте ни достопочтенных родителей, ни учителей пансиона, тративших время на ваше воспитание и образование.
Трэнес с деланным ужасом стукнул себя ладонью по губам.
— Ой, прошу простить, господин Норден. Но я так подумал: дам-то тут нет, а вы уж вытерпите как-нибудь мою речь. А у вас вон как всё строго! Того и гляди всыпят по полной, как в детстве. Папенька всегда на расправу скор был: чуть что, сразу за розги.
— Именно поэтому стоит вести себя прилично. Вы, надеюсь, не потеряли по дороге то, что просил передать господин Эксерс?
— Ой, точно! — Трэнес хлопнул себя по нагрудному карману сюртука, который ему явно велик: висит как на вешалке. — Вот она. Всю дорогу к сердцу прижимал, чтобы не дай боги не потерять.
Он вынул бумажный пакетик и осторожно положил на стол.
— Благодарю. А теперь постарайтесь вернуться к господину Эксерсу как можно быстрее, минуя увеселительные заведения и прочие отвлекающие от полезных дел места.
— Так днём я по кабакам и не шляюсь… то есть не хожу. И к господину Эксерсу уже, можно сказать, бегу. — Юный нахал осклабился и поклонился, снова подметя волосами пол. — До свидания, господин Норден. Кланяйтесь вашей очаровательной супруге от моего имени.
— Непременно, — холодно кивнул я. Под рёбрами что-то неприятно кольнуло. Нет, не то чтобы я вижу в этом невоспитанном сопляке соперника, но одно то, что он помнит Полину, раздражает до темноты в глазах.
Трэнес попятился, уже в приёмной развернулся, и тут снова раздался щелчок замка. И спрашивать не нужно, кто это такой бесцеремонный.
— Ой, доброго дня, господин генерал! — воскликнул Трэнес. — Вы, наверное, начальник этого прекрасного места?
Я прикрыл глаза. Бедняга Рониэль. Я бы уже точно не выдержал и приложил оболтуса заклятием подчинения.
— Доброго дня. — В голосе Рэмиса послышалось явное удивление.
— Хочу сказать, что был очень рад здесь побывать. Но я законопослушный гражданин нашей великой Империи, а не какой-нибудь преступник! До свидания, господин генерал.
Замок снова щёлкнул, выпуская Трэнеса, а в проёме возник незваный гость.
— Договорились же встретиться внизу. — Я подтянул к себе дневник Юнисы и прикрыл.
— Я тоже рад тебя видеть. — Яник широко улыбнулся и посмотрел себе через плечо. — А что это за юный подхалим?
— А я думал, ты в восторге от его комплимента, — ухмыльнулся я. — Всё-таки не каждый день тебя так повышают в звании, да ещё делают начальником следственного отдела.
Яник беспечно отмахнулся и приосанился. Какой-то он сегодня непривычно весёлый. Или комплимент всё-таки подействовал?
— Смотрю, ты как всегда в прекрасном настроении. — Он отодвинул стул и присел на край. — Только не говори, что этот мальчишка — кандидат на роль твоего секретаря.
— Демонов тебе на язык. — Я нахмурился и скрестил руки на груди. — Это всего лишь стажёр Эксерса.
— Ах вот оно что. Ну, Эксерсу он как раз подходит. Наверняка льстит ему напропалую, а тот и рад.
— Ты, главное, при нём это не скажи. Боюсь, как бы он за такое тебя не покалечил.
— Что, всё так плохо?
— Более чем. Я бы на месте Эксерса давно этого нахала заклятием приложил. Он мне просто кое-что принёс, — я кивнул на бумажный пакет, — а у меня от его трёпа чуть голова не лопнула.
— Вообще-то, Эксерсу так и надо. Слишком он добрый, пусть немного побесится. А что принёс мальчишка? Зелье против зачатия?
— Даже отвечать на это не буду. — Я тяжело вздохнул и открыл верхний ящик стола, чтобы убрать туда дневник.
— Ладно-ладно, можешь не говорить. В нашем возрасте уже всякое может быть. — Рэмис поправил рукав сюртука. — Мне тут на прошлой неделе Валерен жаловался на боль в заднице. А ведь он ненамного старше нас. Говорит, целитель ему какую-то мазь прописал и велел побольше ходить.
Я сложил руки на столе и хмуро уставился на Рэмиса.
— Смотрю, у тебя в кои-то веки сегодня настроение хорошее? Зубоскалишь не в меру. Может, тебе в воскресенье поговорить о своих проблемах с Эксерсом? Он будет рад помочь.
— Очень смешно. — Рэмис закатил глаза. — Так угадал я, значит, про мазь?
— Про мазь угадал, не зря место на службе занимаешь. — Я едко ухмыльнулся. — Только она совсем не от того, что тебя так взволновало. И вообще-то, тебя всё это не касается. Лучше скажи, каких демонов рогатых сюда пришёл раньше времени?
— Просто решил, что спуститься и вместе можно. — Яник откинулся на спинку стула.
— Мне, полагаю, должно льстить, что ты хочешь проводить со мной как можно больше времени?
Рэмис на это только фыркнул и как ни в чём не бывало продолжил:
— А ещё со мной только что связалась Мэди и попросила передать твоей жене, что театральный кружок сегодня отменяется.
На душе сразу стало спокойнее.
— Что случилось?
— Да их драматург и постановщик, Илирен или как там его, заболел. Он, кстати, частенько болеет. То горло, то сопли, то расстройство желудка, то ещё что-нибудь. Творческая натура, понимаешь ли. — Рэмис закатил глаза. — В общем, очухается ли к субботе, пока неясно. Но Мэди сообщит, как только появятся новости.
— Поблагодари её от нашего имени.
— Она наверняка скажет, что это естественно и не стоит благодарности, — отмахнулся Рэмис и кивнул на мой стол. — Так что, может, пойдём? Уже без десяти час, вряд ли Эрранс нагрянет с проверкой.
Я усмехнулся. Анди уже наверняка спешит домой обедать, да и с проверкой ко мне он никогда не заходит. С его тростью только и бегать по сослуживцам.
— Ладно, уговорил, пойдём. — Я закрыл ящик на ключ, сунул его в карман сюртука и поднялся.
Яник шустро подскочил и первым вышел в приёмную. Я последовал за ним, запер кабинет и подёргал дверь: давняя привычка, хотя на ключ и замок наложены заклятия от незваных гостей. Рэмис, прислонившись спиной к стене, от нетерпения постукивал носком ботинка в стену.
— Смотрю, ботинки высохли? Или это другие? — поддел я, зажав в пальцах ключ.
— И ты туда же? — возмутился Яник, отстранившись от стены. — Меня сегодня, по-моему, все спросили, почему я не в сапогах. Оделис так хохотал, что чуть не задохнулся и через перила не перелетел. Дураки великовозрастные.
И он широким шагом направился к лестнице, явно давая понять, что не хочет продолжать разговор. Я хмыкнул и пошёл следом.
В этот час в здании всегда оживлённо: большинство служащих спешит на обед. Мы с Рэмисом раскланивались с теми, кого ещё не видели, но, к счастью, никто не горел желанием отвлекаться на разговоры. Только у подножия лестницы разгорелся оживлённый спор между Ларденом и Ярресом, явно далёкий от служебных дел.
— Да и что с того? — вопрошал Яррес, уперев руки в бока. — Не обязан я его семью теперь содержать! Не я же его укокошил, в конце концов! Нечего было горячительными напитками злоупотреблять: остался бы жив. И с чего я должен о его бабе заботиться? Мне её выводок не нужен, пусть сама устраивается.
— А я слышал, что кое-кто из её выводка не муженьком делан, — загоготал Ларден, и его поддержали ещё несколько голосов.
— Ой, да дери тебя демоны! Она ж страшная, как богиня смерти!
— Когда тебя это останавливало? — выкрикнул кто-то.
— Вы как ученики пансиона, ну правда, — обиженно заметил Яррес.
— Что есть то есть, — ввернул Рэмис. — Только дай повод позубоскалить.
— Эй, Рэмис, где сапоги-то потерял? — тут же поддел его Миртес, вынырнувший откуда-то из толпы.
Яник насупился и отвечать не стал. Очень ловко протиснулся между двумя сыскарями и судебным секретарём. Вслед нам всё ещё неслись смешки. А ведь если бы Рэмис поменьше вёлся на подначки, как мальчишка, его никто и не трогал бы. Но говорить ему об этом бесполезно: я когда-то давно даже пробовал. Мы миновали оживлённую дискуссию и прошли к стойке дежурного.
— Всё в порядке, господин Норден? — с поклоном спросил у меня Сэвис. — Ваш гость не очень возмущался досмотру? Сами понимаете, я…
— У меня нет к вам претензий, Сэвис. — Я протянул ему ключ от кабинета. — Надеюсь, молодой человек обращался с вами уважительно?
— О, он даже показался слегка напуганным моими действиями, — улыбнулся дежурный. — Весь как-то стушевался и побледнел.
— Ничего страшного, — усмехнулся я, уступая место Рэмису. — Ему даже полезно.
Яник быстро протянул ключ Сэвису и оглянулся: по-прежнему гогочущая компания направлялась в нашу сторону.
— Пойдём быстрее, — прошипел он, пихнув меня в бок, и поспешил к выходу.
Я кивнул дежурному и последовал за ним. Как только мы вышли на улицу, Яник припустил ещё быстрее: мы почти бегом преодолели лестницу, и Яник свернул на задний двор. К счастью, там пока относительно пусто.
— Так что ты хотел сказать? — спросил Рэмис.
— Пойдём в машину, повешу полог тишины.
Яник кивнул, замедляя шаг. Хорошо иметь понятливых друзей. Мы прошли к моей машине. Мимо проехала машина Эрранса: он нас, кажется, не заметил, что-то говоря своему водителю. Я открыл двери и сосредоточился на создании полога тишины. Рэмис в это время забрался внутрь, явно боясь, как бы его не догнала толпа весельчаков. Закончив, я присоединился к нему. Захлопнул дверь и откинулся на спинку кресла.
— Ну давай, говори уже. — Яник повернулся ко мне. — Я сейчас от нетерпения лопну.
— Вижу, — хмыкнул я. — В общем, вчера я почти случайно «разоблачил» Полину.
