Полная версия
— Обдумайте всё на свежую голову. — Адриэн снова поправил папку. — Если вам понравился кружок, почему бы не ходить. А если передумаете — есть множество других вариантов. Я в любом случае поддержу ваши начинания.
— Спасибо. — Я улыбнулась и вытянула ноги.
— Всегда рад помочь. — Муж отвернулся к столу.
На плечи вдруг будто тяжесть упала. День был насыщенным, а вечер и подавно, и я, кажется, успела здорово устать. Я проследила за тем, как Адриэн выравнивает край папки так, чтобы он совпадал с краем стола. Закончив, он поморщился и взял со стола какую-то тетрадь.
— Я хотел бы ещё немного поработать, если вы не возражаете. — Адриэн кивнул на тетрадь.
— Выгоняете меня? — Я лукаво взглянула на мужа. — Боитесь, что начну вас соблазнять?
— Конечно. Я скромный и порядочный мужчина, а вы делаете такие откровенные предложения и смущаете меня.
Он посмотрел на меня серьёзно, а я невольно прыснула.
— Порядочный — да, а вот насчёт скромности я бы поспорила. Разве скромные мужчины посещают бордели?
— Конечно, что же им, всю жизнь своими силами справляться? Просто просят для себя шлюх поскромнее.
Я рассмеялась, спрятав лицо в ладонях. Я, конечно, сама виновата, что подняла щекотливую тему, но вот интересно: Адриэн так откровенно шутит, потому что я иномирянка, и у нас всё проще, или он так и с первой женой шутил? Я отняла руки от лица. Удивительно, но Адриэн тоже смеётся, причём вполне искренне и не натянуто.
— Заметьте, что не я начал тему, — он вмиг посерьёзнел. — Но вы так заразительно хихикаете, что стоило её поддержать.
— Вы невозможный человек. — Я притворно нахмурилась. — Но, пожалуй, вы правы: не буду пугать напором.
Я медленно поднялась, опираясь на подлокотники, и нарочно наклонилась так, чтобы в вырезе платья Адриэну была видна грудь. Пусть хоть посмотрит, бедолага. Это ему месть за шуточки и за то, что не хочет со мной спать. Муж и правда заглянул в вырез, причём даже не скрываясь. И быстренько отвернулся к столу. То же мне, айсберг в океане.
— Подождите. — Он запустил руку в карман рубашки и извлёк оттуда брачные браслеты.
— Ах, да, — Я выпрямилась и протянула ему руку.
Мазь неплохо помогает, запястье уже не выглядит так жутко. Однако красный след всё ещё есть, хоть и не причиняет неприятных ощущений.
Адриэн осторожно провёл большим пальцем по пострадавшей коже. По телу пробежал приятный озноб. И вовсе не из-за следа от браслета. Я попыталась взять себя в руки. Совсем поплыла. Что дальше? Сама на мужа наброшусь? Я невольно нахмурилась и попыталась мыслить трезво. Однако Адриэн не спешил отпускать мою руку. Снова провёл пальцем по запястью, только теперь уже чуть выше того места, где носят браслет. Кажется, он слегка задумался. По коже снова будто прошёл электрический разряд. Блин, ну не вырывать же у него руку.
— Что-то не так? — спросила я. Адриэн будто вздрогнул и быстро защёлкнул браслет.
— Всё в порядке, просто… смотрел, как ваша рука.
Ну да, ну да, дело только в этом. Я с трудом удержалась от ухмылки и нарочно поправила лиф платья.
— Гораздо лучше. Уже почти не чешется, даже когда ношу браслет.
Он отвернулся и уставился на тетрадь.
— Это радует, но всё равно завтра перед обедом заеду к Локарну за образцами.
— Спасибо. Не смею вас больше отвлекать. Спокойной ночи, Адриэн.
Он посмотрел на меня снизу вверх этим своим потемневшим взглядом и пробормотал:
— Спокойной ночи, Поленька.
Я осторожно провела рукой по его щеке, быстро развернулась и направилась к двери. Открыла её, но задержалась на пороге: совсем забыла задать один важный вопрос. А может, не такой и важный, но мне нужно знать ответ. Я обернулась. Муж невидяще смотрит куда-то перед собой.
— Адриэн, — окликнула я.
— Да? — Он обернулся и окинул меня рассеянным взглядом.
— А если у вас всё-таки не получится вернуть меня домой?
— Что ж, значит, вам придётся всю оставшуюся жизнь терпеть мой скверный нрав, — ухмыльнулся Адриэн.
Глава 3
Глава 3
Адриэн
Как только дверь за Полиной закрылась, я с облегчением выдохнул. В общем-то, удачно всё вышло. Наконец-то удалось подловить девчонку, а то мне уже порядком надоело делать вид, будто считаю её Элианной. Я, конечно, не думал, что она так легко подставится, но вышло вполне удачно. А ведь я пришёл лишь за тем, чтобы попросить сделать отвар покрепче. И заслушался. Выражение лица у бедняги было, конечно, забавное. Шпионкой ей точно не стать.
И всё-таки как же приятно общаться с ней настоящей. Она неуловимо изменилась и будто вдруг стала другим человеком. И такой она мне нравится ничуть не меньше. Видно, что ей тоже надоело притворяться. Но вот что странно: она вроде как собиралась быть мне женой по-настоящему, чтобы я её пожалел и не отдал под следствие, когда правда о её личности вскроется. Тогда каких демонов она опять заговорила о супружеском долге? Кажется, мои отговорки её обидели, но тут уж я ничего поделать не могу.
Хотя она снова ходит по краю и проверяет мою решимость. И чем дальше, тем меньше я уверен в своей выдержке. Пока она так настойчиво предлагала близость, я с трудом сдерживался, чтобы не привлечь её к себе, прижаться губами к шее, снять с неё платье и продолжить прямо здесь, на диване… Я с трудом вынырнул из подростковых фантазий и попытался распределить по телу излишки силы. Неприятные волны, бьющие в пальцы, виски и сжимающие обручем голову отрезвили, хоть и не до конца. Пора выгонять девчонку из мыслей и браться за дела.
Я открыл дневник Юнисы Мариенс. Днём успел прочитать лишь несколько записей, и в них ничего компрометирующего её папашу не нашлось. Юниса описывала свои дни: довольно однообразные, как и у всех девушек, живущих вдали от городов. Она усердно помогала управляющему и экономке в делах имения, чтобы угодить отцу. Я листал страницы, исписанные аккуратным девичьим почерком недавней выпускницы пансиона. Судя по нему, можно сделать вывод, что девочка была прилежной ученицей, послушной дочерью и любящей сестрой.
«К приезду Готри сама напекла гору его любимого печенья с корицей. Надеюсь, получилось вкусно».
«Братишка приболел, но упорно храбрится, изображает из себя взрослого мужчину. Ношу ему тёплый суп и заставляю заматывать горло шарфом. В пансионе совершенно не берегут мальчишек. Хотя в наших дортуарах тоже всегда было холодно».
«Готри позвал кататься на лошадях. Добрались до нашей тайной полянки и устроили пикник».
Я внимательно читал каждую запись. В общем-то, вполне обычные заботы и переживания. Странно, конечно, что у такой юной девицы не было подруг. Даже с бывшими пансионерками она, очевидно, не сохранила никакой связи. Общалась только с той самой тёткой по отцовской линии. Скорее всего, связи намеренно ограничивал папаша, но в дневнике Юниса об этом не писала. Никаких поездок в столицу на приёмы или благотворительные вечера. Вообще ничего, хотя папаше бы уже пора подыскивать ей жениха. Гости к ним приезжали нечасто. Я нашёл только одно упоминание.
«12 октября. Должны приехать соседи, Раттены. Вроде бы я знала их, когда была совсем маленькой. Помню их помню очень смутно: они, кажется, приезжали на приём, который устроила мама. А я весь день пряталась за её юбки. Потом они долгое время жили в другом конце Империи, и вот теперь вернулись. Отец счёл нужным соблюсти приличия и позвать их». На следующий день Юниса написала лишь: «Соседи — очень приятные люди. У них две дочери помладше меня и сын мой ровесник. Надо сказать, довольно противный юноша. Отцу он тоже явно не понравился. Теперь нам нужно нанести им ответный визит, и меня это заранее немного пугает». Про то, был ли отдан визит, записи я не нашёл.
В глазах появилась неприятная резь. Кажется, пора отдохнуть, но я упрямо перелистнул очередную страницу. Юниса делала записи не каждый день. Хотя, вероятнее всего, это не единственные её дневники и, возможно, другие она просто выбросила. До конца первой тетради осталось совсем немного. Лучше бы и вторую дочитать сегодня, но, видимо, всё-таки придётся отложить.
Странное дело, но Юниса ни разу не писала о влюблённости. Конечно, в имении отца влюбляться особо не в кого, но в таких случаях годится и симпатичный молодой слуга. Вряд ли девочка её возраста обошла бы эту тему в дневнике, которому доверяла все нехитрые тайны: о том, как взяла на себя вину служанки, разбившей любимую пепельницу господина, или как спасла привязанного в лесу пса, привела в поместье и прятала в старом сарае, чтобы отец не ругался. Всё в таком духе. Со своей служанкой она явно была дружна. И очень вероятно, что та о чём-то догадывалась, поэтому и пропала.
Я потёр глаза, сосредоточился на тексте и тут же поморщился. Кажется, вот оно.
«23 декабря. Сегодня утром снова чувствовала себя странно. Будто вчера весь день провела на лошади, в мужском седле. И опять снился этот сон, будто отец несёт меня в спальню. Только не мою, а свою. Однако проснулась я у себя. И чего только не приснится! Надо читать меньше романов на ночь».
В душе будто заворочался камень. Тьма начала заволакивать сознание. Допросить бы этого отца, да хорошенько так, не церемонясь. Хотя соприкасаться с его больным сознанием не хочется, но я бы потерпел. Чтобы навсегда упечь его в самое тёмное подземелье Иэльской крепости.
Конечно, без тела и его осмотра судебным целителем ничего не доказать. Запись в дневнике любой адвокат высмеет и назовёт лишь выдумками экзальтированной барышни. И в общем-то будет даже прав: нельзя выдвинуть столь серьёзные и порочащие репутацию обвинения без веских доказательств. А без тела и запрос на чтение сознания получить сложнее. Но кто знает, вдруг зацепки всё-таки найдутся.
Поэтому придётся читать дальше.
Последняя запись в тетради была сделала накануне последнего дня года. «Вовсю готовлюсь ко дню зарождения года. Готри уже дома. Отец уехал по делам и вернётся только завтра, а потом снова уедет. Я совершенно счастлива!»
Дальше Юниса описывала день и то, как готовила вместе с кухаркой пирог для брата. Я бездумно смотрел на строчки. Значит ли это, что девушка была счастлива из-за отсутствия отца или на неё так действовало предвкушение праздника и то, что брат приехал на каникулы из пансиона? Я закрыл дневник и откинул голову на спинку кресла.
Поморщился и положил тетрадь на колени. Мерзкое ощущение не отпускает. Юниса пока не написала почти ничего компрометирующего её папашу, но, судя по всему, Готри прав в предположениях. Такие дела даются особенно тяжело: годами жертва живёт в страхе, не имея возможности попросить о помощи или пожаловаться. А даже если пожалуется, вряд ли кто-то поверит. А в этом случае она и сама не до конца понимала, что происходит. Подавив желание запустить злосчастным дневником в стену, я замер, прислушиваясь. За дверью прошелестели тихие шаги. Что ж, Полина делает успехи и ходит почти бесшумно. Похвально.
Она снова прошла мимо двери, только на сей раз остановилась. Не спрашивая разрешения, нажала на ручку и вошла.
На ней длинный пеньюар, но почему-то сразу понятно, что под ним больше ничего нет. По телу прошла жаркая волна, сосредоточившись внизу живота. Каких демонов она пришла? Моих доводов было недостаточно?
— Не спится? — мягко спросила девчонка и подошла ближе. — А я вам давно говорю, что супружеская близость и магический баланс восстанавливает, и сон улучшает, да и вообще…
— Вы у Эксерса этого нахватались? — Я нахмурился и поправил лежащую на коленях тетрадь, чтобы Полина не увидела лишнего. Однако она подошла ещё ближе и положила руки мне на плечи, слегка сжимая их.
— Нет, просто в нашем мире к близости относятся проще. Вы только не подумайте, что я испорченная. Просто вы мне нравитесь, и я совсем не против исполнять супружеский долг.
Она ещё сильнее сжала мои плечи, слегка надавливая. До приятной боли, снова пославшей дрожь по телу. Я откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Полина вдруг отпустила мои плечи, наклонилась и слегка прикоснулась губами к шее. Я перехватил её за руки и усадил к себе на колени. Девчонка взялась за пуговицы на рубашке: пальцы так и мелькали, пока она их методично расстёгивала. Положила тёплые ладони мне на грудь, и по телу снова разошлось напряжение.
Полина провела ладонями по моим рёбрам и поднялась выше к груди. Подалась вперёд и снова сжала плечи. Её распущенные волосы приятно пощекотали кожу. Я рвано выдохнул, попытался отстраниться и… резко открыл глаза.
Сон. Демоны его раздери! Всего лишь сон. Я уткнулся лицом в ладони. Мне будто снова лет тринадцать… Докатился! Стоило жениться, чтобы вместо супружеского долга видеть откровенные сны. И с кем? С собственной женой! Я невесело усмехнулся. Потрясающе. А ведь можно было бы просто пойти в бордель и спустить напряжение, однако я вынужден держать данное слово.
Я старался дышать ровно и размеренно, и возбуждение постепенно начало сходить на нет. Зато сила снова неприятными волнами начала гулять по телу. Угораздило же уснуть! Если мне теперь каждый день придётся видеть подобные сны, лучше снова перестать ложиться спать. Или попросить у Эксерса снотворное посильнее.
В пальцы дал противный импульс, и я снова поморщился. Пожалуй, стоит выйти проветриться. Сбросить излишки силы в землю. Главное, не задеть какие-нибудь кусты или цветы, а то опять придётся сажать обратно. Как меня угораздило вляпаться во всё это? Я резко поднялся, отшвырнув дневник Юнисы на стол. Теперь ни силу не выплеснешь, ни в бордель не сходишь, даже спать уже опасно. Что дальше?
Взгляд зацепился за рамку. Я протянул руку, взял её и резко развернул. Посмотрел в родные лица. Сила снова начала расползаться по телу. Такое чувство, что я их предаю. План летит к демонам, в моём доме живёт другая женщина, которая мне нравится. Я ведь совсем не этого хотел. Пора всё прекращать. Быть с Полиной холодным и отстранённым. Ведь получалось же, пока не узнал, кто она. Я снова посмотрел на снимок и сглотнул тяжёлый ком.
Вернул рамку на место, вышел из кабинета и быстрым шагом направился к двери. В доме тишина. Надеюсь, Полина спит, и с ней всё в порядке. Мне сейчас точно нельзя её видеть, иначе все принципы вполне могут отправиться к демонам. Знаю ведь, что не получится снова возвести между нами стену. Может, и правда спросить совета у Эксерса? Хотя он потом замучает расспросами, шуточками и намёками.
«А ведь я говорил! Давно пора, дружище. Не будь дураком, пользуйся моментом. А уж зелье я вам подберу».
Представил себе довольное лицо этого засранца и поморщился. Нет, эту идею надо оставить на самый крайний случай.
Сад встретил прохладой. Я зажёг фонарь над дверью, и его луч слегка рассеял темноту. Я спустился со ступеней и прислушался, прощупывая магический фон. Защита работает, возле дома всё спокойно. Я сотворил огонёк, который каждый раз так радует Полину, и дошёл до скамейки. Присел на неё, сосредоточился и пустил силу из ладони тонкой, слегка светящейся струйкой так, чтобы не задела никаких кустов и растений. Как же медленно получается! Ощущение крайне неприятные, но что поделать. Хоть думать они не мешают. А мысли снова возвращаются к Полине.
Безусловно, роль Элианны для неё во многом безопаснее, однако она всё равно не смогла бы притворяться постоянно. Наверное, и правда лучше, что она теперь знает о чтении сознания. По крайней мере, не будет строить иллюзий на мой счёт. А ещё сможет спрашивать совета, как себя вести и что говорить в обществе, да и мне не надо делать вид, будто ни о чём не догадываюсь.
Сила медленно растворялась, делая воздух вокруг вязким. Я закрыл глаза. Надеюсь, теперь, когда всё раскрылось, и я знаю название мира, откуда пришла Полина, дело пойдёт быстрее. Не может быть, чтобы о нём не нашлось никаких упоминаний. Рэмис человек дотошный, что-нибудь обязательно отыщет. И моя жизнь наконец-то вернётся в привычное русло. На этой мысли поток силы вдруг ускорился, причиняя боль. Я поморщился. Ладно, от себя правду скрывать смысла всё равно нет: я успел по-своему привязаться к девчонке. Однако это не повод удерживать её при себе и рисковать.
Тишину сада нарушил звук открывшейся входной двери.
Я остановил поток силы и замер. Защитные чары, конечно, работают, но всё равно следует всегда быть начеку. Прислушался: какие-то лёгкие шорохи. Встал со скамейки и сделал пару шагов, чтобы видеть дом. Да демоны раздери! Свет фонаря обрисовал женскую фигуру в развевающемся пеньюаре. Она явно куда-то торопится. Что опять случилось? Неужели дух вернулся?
Я поморщился и вернулся на скамейку. Вышел сюда, чтобы отогнать мысли о Полине, а она снова идёт ко мне в руки. По телу снова прошёл откат от излишка силы. Я снова пустил её тонким потоком в воздух. Надеюсь, девчонка не споткнётся в темноте, когда свет фонаря перестанет озарять путь.
Как раз в этот момент она подошла к углу дома: когда в теле переизбыток силы, начинаешь неплохо видеть в темноте. Раздался какой-то сдавленный вздох.
— А… Адриэн, это вы? — Полина это скорее прошептала.
— Вы ожидали увидеть кого-то другого? — ухмыльнулся я, закручивая поток силы так, чтобы свет от него попал на лицо. — Что вы вообще здесь делаете и почему не спите?
Надо дать девчонке понять, что не стоит постоянно бегать за мной. Даже если повод кажется ей уважительным.
— Я… просто… — Полина обхватила себя руками за плечи. — Мне приснился кошмар, и я встала, чтобы выпить воды. А когда шла мимо вашего кабинета, увидела, что дверь приоткрыта, и свет включен. Заглянула, вас не увидела и заволновалась. Испугалась, как бы с вами не случилось чего-то…
— Да что со мной может произойти? — Я скептически ухмыльнулся и преобразовал силу в огонёк. Заставил его висеть в воздухе, освещая нас. Он то разгорался, то тускнел.
— Мало ли! — Голос Полины зазвенел. — Я переживала, что, может, вам стало плохо… ну или случился приступ паники.
В свете магического огня она выглядит совсем юной и несчастной. Наверное, и в самом деле волновалась, вот и выскочила из дома в чём была. Но нельзя позволять себе слишком проникаться сочувствием.
— Я как-то раз уже говорил, что давно не маленький мальчик и не нуждаюсь в присмотре. — Я скрестил руки на груди. — Если бы со мной в самом деле случилась беда, ваш браслет дал бы это понять.
Хотя кто знает, учитывая как девчонка воспринимает магию. Но проверить это можно только опытным путём. Я подавил вздох. Ей знать не обязательно, иначе ещё больше распереживается.
— Но тогда… почему вы здесь? — Полина сделала пару осторожных шагов к скамейке.
Интересно, ей понравился бы честный ответ? «Потому что мне снился сон о том, как собираюсь заняться с тобой любовью». Я поморщился. Ладно, частично ведь я здесь и из-за дневника дочери Мариенса.
— Изучал материалы по одному непростому делу. Вышел избавиться от излишка силы. Такое бывает при… волнении. И вот сижу здесь, стараюсь не повредить очередные кусты, чтобы вы не плакали.
Полина приподняла брови и сделала ещё шаг. Явственно вздрогнула и остановилась.
— Как ощущения? — светским тоном поинтересовался я.
— Странные. Будто дышать труднее, а ещё по телу бегают какие-то противные мурашки.
— А ведь про это я вам тоже говорил. — Я нахмурился и сжал пальцы, заставляя огонёк разгореться ярче. — Не стоит подходить к магу, когда он в нестабильном состоянии.
— Простите. — Полина тут же отступила на пару шагов. — Я как-то не подумала…
Я снова направил силу в огонёк. Излишки почти ушли, скоро можно будет вернуться в дом без опасения что-нибудь повредить. Желательно запереться в спальне и принять снотворное. Девчонка тем временем снова обхватила себя за плечи, но не ушла. Я вздохнул. Ну вот что с ней делать? Не прогонять же, в самом деле. Вечно она разбивает вдребезги все мои лучше намерения.
— Идите сюда, — позвал я и слегка подвинулся на скамейке. — Не бойтесь, вас уже ничего не заденет.
Она робко подошла и присела рядом. Как-то уж слишком близко, касаясь бедром моего. Я с трудом сдержался, чтобы не отодвинуться на другой край скамейки.
— Так что за кошмар вам приснился?
Полина поправила рукава пеньюара, будто собираясь с духом. Немного поёрзала на скамейке, устраиваясь поудобнее. Такое чувство, что смущается.
— Да какой-то бред, не берите в голову.
— И из-за бреда вы так перепугались, что бросились бегать по саду?
Девчонка опустила голову.
— Нет, но… сон был очень яркий, поэтому так меня впечатлил. Мне снилось, что вы ничего не смогли сделать, меня всё-таки судили и отправили на каторгу. — Она поёжилась. — А там хотели забрать себе сразу двое надсмотрщиков. Я пыталась сопротивляться, кричала и плакала, но они… тащили меня куда-то. А вы стояли неподалёку и просто наблюдали. С равнодушным видом.
Полина сжала руки, глядя на огонёк.
— Я у вас даже во сне какое-то чудовище, — ухмыльнулся я.
— Я ведь и говорю: сон совершенно дурацкий. — Она нахмурилась. — Я уж точно так о вас не думаю. Но мне было очень… страшно и больно. Такая, знаете, полная безнадёжность и безысходность. Проснулась, а у меня в глазах слёзы. И когда поняла, что это всего лишь сон, готова была снова зарыдать, только уже от облегчения.
Я всё-таки слегка отодвинулся.
— Что ж, вполне в вашем духе. Заплакать вы можете в любой момент.
Девчонка повернулась ко мне и возмущённо сверкнула глазищами.
— Мне было страшно, и ничего удивительного, что я заплакала. Я будто до сих пор ощущаю чужие руки, которые грубо хватают меня и тащат. — Она нервно заправила волосы за уши. — Один из тех мужланов сказал что-то вроде: «Ну всё, развлечений надолго хватит». А его напарник оглядел меня таким… липким взглядом и протянул: «Выглядит она так, будто уже после первой ночи загнётся». И они загоготали.
Да уж, не стоило мне рассказывать девчонке обо всяких ужасах. Ничего удивительного, что с её богатым воображением ей приснился кошмар.
— Это всего лишь сон. — Я острожно прикоснулся к плечу Полины.
— Но он, как я и сказала, был очень… правдоподобный. Даже слишком.
— Конечно, правдоподобный. Где ваш муж — настоящее чудовище.
— А, так вас это обидело, поэтому вы язвите? — Она приподняла брови.
— Меня сложно чем-то обидеть. Но мне по-прежнему нравится вас подначивать. Вы так мило возмущаетесь.
Я накрыл её руки своими: да они ледяные! Не то от страха, не то от пережитого волнения. Я слегка сжал их и растёр, чтобы согреть. Полина вздохнула, а я нахмурился и оглядел её фигуру.
— Вот каких демонов вы разгуливаете ночью в таком виде? Подхватите ещё какую-нибудь простуду.
— Так сейчас лето, ну какая простуда? — Полина беспечно отмахнулась, глядя на огонёк. — По-моему, вы перестраховываетесь.
— Летом как раз простудиться проще простого. — Я старался, чтобы тон был суровым. — Тем более, вас и так преследуют неприятности.
Она фыркнула.
— Не настолько я невезучая.
— Неужели? А у меня несколько иные сведения. — Я слегка откинулся на спинку скамейки. — Давайте подумаем. Вы попали в другой мир, вас выдали замуж под видом другой девушки, муж вам достался не самый милый, любящий вас подначивать и во сне отдающий на растерзание нехорошим людям.
— Нет же, — встряла девчонка, но я покачал головой и продолжил:
— Вы падали, принимали не очень полезные зелья и, можно сказать, поселились у Эксерса в кабинете, побывали в лечебнице для душевнобольных, не самый милый муж читал ваше сознание, после чего вы едва не лишились памяти. А потом ещё и мигрень схлопотали. И всё только за последние три недели. И это вы называете «не такая невезучая»?
Полина молчала. Отвернулась и поковыряла носком тапочки плитку. Кажется, я перегнул палку. Однако слова назад не вернёшь.
— Вы правы. Как, впрочем, и всегда. — Голос девчонки показался каким-то чужим. — Получается, я и в самом деле не самый везучий человек. Вернее, раньше мне казалось, что… — Она снова замолчала и отвернулась. — Что у меня всё прекрасно. У меня есть любимая работа, верный жених, понимающие родители и хорошие друзья. Мне есть, где жить, и пусть опасности существуют везде и от них никто не защищён, я не чувствовала никакой угрозы. — Полина закрыла лицо руками, явно давя рыдания. — А что теперь? Я лишилась всего привычного, живу в чужом и враждебном мире, в любой момент меня могут разоблачить, и я ещё вас под удар подставлю. Вот уж точно, неудачница. И простуда точно не самое страшное, что может со мной случиться.
