Полная версия
Он извлёк из кармана рубашки какой-то кристаллик, поводил им над супницей и убрал обратно. Я внимательно проследила за его действиями.
— Но это вы. А она, возможно, в вас тайно влюблена.
— Если так, с ней тем более нужно расстаться как можно скорее. Мне не нужны проблемы, вам и подавно. И, пожалуй, хватит об этом. Суп совсем остынет.
Адриэн взялся за половник, чтобы разлить суп, и забрал у меня тарелку. Однако мне не давал покоя ещё вопрос.
— Я не имела права садиться за стол раньше вас, так ведь?
— По правилам этикета да. — Адриэн очень осторожно наливал густой суп. — Если, конечно, муж заранее не предупреждает, что не будет обедать или ужинать дома. Однако вам я этого делать не запрещаю, тем более, когда мы одни дома.
Он поставил передо мной тарелку.
— Насыпайте гренки и приятного аппетита.
— Благодарю вас. — Я взяла ложку и улыбнулась. — Всё же думаю, что вам стоит рассказать мне, чего ещё я не должна делать даже дома. Оставите ли вы Нэйлию или наймёте другую прислугу, но чем меньше я вызываю подозрений, тем лучше.
Адриэн как раз закончил наливать суп себе и посмотрел на меня с явным одобрением.
— Вы начинаете мыслить примерно как я. Мне это нравится.
— У нас есть такая поговорка: муж и жена — одна сатана. Один демон, чтобы вам было понятнее.
— Забавно. — Адриэн сел и снова разложил на коленях салфетку. — Ваш артефакт сразу перевёл мне эту фразу как «один демон». Интересно, что за маг его создал? Подобная работа явно заняла у него годы.
— Мне тоже интересно. — Я высыпала в тарелку гренки.
— Надеюсь, когда-нибудь мы это узнаем. А теперь ешьте, иначе суп точно придётся подогревать. Мы заболтались.
— Приятного аппетита. Но, полагаю, вы должны начать первым.
— А вы делаете успехи. — Адриэн снова тепло улыбнулся. — Кажется, не так уж многому мне придётся вас учить.
И он тоже взялся за миску с гренками. В комнате повисла тишина, но на сей раз вполне уютная, нарушаемая только позвякиванием приборов и посуды. Я тоже наконец расслабилась. Надо же, как успела за три недели привыкнуть к тому, чтобы играть роль: всё ещё боюсь сделать что-то не так и навлечь на себя подозрения мужа. И как же приятно думать, что можно спокойно облажаться хотя бы перед ним.
Глава 6
Глава 6
Адриэн
Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на дверь. Где там Полина? Пошла за письмом и пропала. И вот я её жду, и уже будто бы нормально приходить со службы домой и видеть там не только служанку, но и жену. Вернее, Полину. Не могу я пока даже мысленно называть её женой. Да, наверное, и не нужно.
Послышались тихие шаги, и Полина бочком протиснулась в кабинет, прижимая к груди письмо. Наконец-то. На плечах, как ни странно, шаль.
— Простите, что задержалась. — Она смущённо улыбнулась, остановившись возле кресла. — Искала среди вещей Элианны что-нибудь, чтобы накинуть поверх платья.
И она кивнула на шаль.
— Вы мёрзнете? Я могу прикрыть окно.
— О, нет-нет, не нужно. Я люблю свежий воздух, и уж лучше накину что-нибудь.
Она медленно опустилась в кресло, осторожно придерживая подол.
— Что ж, как скажете.
Я невольно задержал взгляд на девчонке. Она сидит на самом краешке кресла, сложив руки на коленях, и явно не чувствует себя здесь как дома. Наверное, это неправильно.
— Устраивайтесь поудобнее. — Я взял толстый конверт и обернулся к Полине. — Вы выглядите так, будто я вам не письмо читать собираюсь, а мораль.
— На сей раз я вроде бы не провинилась. — Она послала мне лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Если не считать случая с письмом.
— В случае с письмом вы сразу же были полностью оправданы, — усмехнулся я и взглянул на конверт. — Но, может, хотите сознаться в чём-то ещё?
— Нет-нет, я вела себя очень хорошо и была примерной девочкой. — Полина весело мне подмигнула. — Сидела у себя, писала в дневнике, слушала музыкальную шкатулку, пока вас нет. В ней, кстати, очень красивая мелодия.
И она напела мотив. Голос слегка дрогнул: неужели передо мной волнуется? Надо, надо будет купить Полине проигрыватель, особенно если её возвращение домой затянется. Пусть слушает музыку нормально, а не из какой-то дешёвой шкатулки.
— Это очень известная и популярная ария из оперы «Разлучённые». — Я положил конверт на колени. — Там довольно грустный текст: о том, что парень и девушка больше никогда не увидятся, потому что парень убил обидчика, испортившего её репутацию, и его вот-вот схватят.
— И что, неужели счастливого конца не будет? — Полина слегка подалась вперёд.
— Нет. Парня осудят пожизненно на каторжные работы. Но хотя бы не на смертную казнь. Женщины на представлениях оперы рыдают. Да что там, даже некоторые мужчины пускают скупую слезу.
Я усмехнулся, вспоминая Лину и Мэдейлин, промокающих глаза платками. И Эксерса с ними заодно. А вот нас с Яником подобным не проймёшь.
— Неужели и вы тоже? — Полина посмотрела очень серьёзно, но я всё-таки уловил привычную хитринку в глазах.
— Мне, как представителю правосудия, судьба парня не кажется несправедливой. Закон есть закон: парень — убийца. И действовал не в порыве, а выследил жертву и убивал осознанно. Так что суд вынес ему справедливый приговор.
— И почему я не удивлена? — Полина широко улыбнулась.
— Полагаю, потому что начали ко мне привыкать. Но вообще, если отбросить сюжет, музыка и в самом деле красивая, хоть я и мало что в этом смыслю.
— Я бы сходила на эту оперу. Сюжет, конечно, не пойму, но послушала бы с радостью. — И Полина тут же смешалась, стянув края шали. — Ну то есть… это просто… гипотетически. Я не хочу вас утруждать.
— Непременно посмотрю афиши, — пообещал я и приоткрыл конверт.
— О, ну что вы…
— Это не обсуждается, — перебил я. — Вам интересно, значит, сходим. А теперь всё-таки пора посмотреть, что нам прислали Азерисы.
Я вытащил из конверта содержимое. Первыми на глаза попались снимки. Мне нравится хранить и приумножать семейный архив. Главное, не проводить параллели. Но уж слишком много общего у Лины и Полины. Я бездумно уставился на снимок, сделанный возле дома Азерисов. Если не знать, зачем я женился на самом деле, можно и правда подумать, что решил заново устроить личную жизнь. Рядом симпатичная девушка, смотримся мы вместе неплохо. Полина, только недавно пережившая обморок, держится молодцом. Я быстро просмотрел остальные снимки. Может, однажды буду разглядывать их и вспоминать девчонку. А может, у нас успеют появиться ещё совместные карточки.
— Купим для них альбом. — Я выровнял края стопки и отложил карточки на стол. — А ещё лучше, закажем у мастера.
— А может, и не нужно? — Полина тихо вздохнула. — Ведь наша свадьба вроде как не настоящая. Ну то есть…
Я повернулся к девчонке и вскинул брови.
— Главное, что обряд, связавший нас — настоящий. И на снимках мы тоже настоящие. Остальное уже детали.
— Но ведь если вам удастся отправить меня домой, выходит, смысла в этой свадьбе и этих снимках нет.
Вот любит она до всего докапываться… Хотя, кто бы говорил. Пальцы начало слегка покалывать. Не хочу я думать, что будет, когда отправлю девчонку домой.
— Это просто история, Полина. — Я перевёл взгляд на снимки, которые продолжал держать в руке. — Вы в любом случае уже оставили след в моей жизни, как и я в вашей. Думаю, нас уже вполне можно назвать друзьями. А значит, свидетельства этого имеют право на существование. И давайте уже наконец узнаем, что пишут Азерисы.
Я взял первое письмо: судя по тому, что на нём личная печать Бруно, оно предназначено мне. Я сломал печать и развернул письмо.
«Приветствую, Адриэн.
Очень надеюсь, что Вы в добром здравии. Не смел тревожить Вас раньше. Однако всё же считаю долгом поинтересоваться, всё ли хорошо, и не донимает ли Вас Элианна капризами? Удалось ли выяснить, что с её памятью? Или, быть может, она всё вспомнила?»
— Что там? — Любопытный голос Полины отвлёк от чтения. Я повернулся к девчонке.
— Письмо мне от Бруно. Предупреждая ваш вопрос, такова традиция. Родители жены, когда пишут ей впервые после свадьбы, обращаются и к мужу, спрашивают, всем ли устраивает его брак, ну и тому подобные формальности.
Полина невесело хмыкнула, перекинув косу из-за спины на плечо.
— А если не устраивает? Что, просят вернуть, как испорченный товар в лавку?
— Нет, конечно. Если брак подтверждён, вернуть жену уже не получится. — Я невозмутимо пожал плечами. — Но, как я уже сказал, это формальности. Считается, что в случае чего родители могут попытаться повлиять на дочь.
— Извините, конечно, но традиции у вас тут жутковатые. По крайней мере в том, что касается женщин. Прямо как у нас лет двести назад. Хотя и сейчас в некоторых странах женщин за людей не считают, но я настолько привыкла к другому отношению, что это всё кажется дикостью.
Она взяла кончик косы и принялась накручивать на палец. Я исподтишка следил за её действиями.
— Традиции складывались веками, однако это не значит, что все мужчины у нас считают женщин бесправными. Всё зависит от человека. Как, впрочем, и в любой сфере жизни.
— Вы только не подумайте, что я осуждаю вас лично. — Полина слегка подалась вперёд. — Вы как раз относитесь ко мне не как к вещи, ну или… к низшему существу.
— Не спешите делать из меня идеал, — усмехнулся я. — Думаю, в начале нашего знакомства я тоже общался с вами свысока.
— Вы общались не со мной, а с Элианной. — Полина вдруг хитро мне подмигнула.
— Подождите, то есть вы считаете, что Элианна, пусть даже у неё скверный нрав, заслужила плохое обращение? — Я с притворным осуждением покачал головой. — Не ожидал от вас, Поленька, не ожидал. Тем более учитывая положение женщин на вашей родине.
Девчонка слегка покраснела и потупилась, однако быстро взяла себя в руки.
— Из-за Элианны я здесь, между прочим, и оказалась. Так что можете считать, что у меня предвзятое отношение. К тому же, она вам в лицо плюнула, и мне обидно за вас.
Демоны рогатые, ну вот зачем Азерисы напомнили «дочери» про ту злополучную выходку? Однако от слов Полины в груди расползлась тёплая волна. Всё-таки приятно, что она не стала читать мне мораль и говорить, что Элианна имеет право делать, что хочет.
— Ну, если это так, то мне лестно сознавать, что вам за меня обидно. Однако я не могу утверждать, что считаю себя правым в желании жениться на госпоже Азерис против её воли. Слишком много это принесло разных последствий.
— Но вы сами говорили, что Элианну всё равно выдали бы замуж против её воли.
— Конечно. Никто не позволил бы ей выйти за простолюдина. Однако это уже была бы не моя ответственность.
Знала бы Полина всю правду, не защищала бы меня. И будет лучше, если не узнает.
— Ну теперь уже в любом случае ничего не изменишь. — Полина оставила в покое косу и покосилась на листок в моей руке. — Получается, что родители всегда должны писать и зятю?
— В дальнейшем общение идёт уже по желанию. Как правило, родители пишут дочери, а с зятем общаются при личных встречах — на семейных праздниках или приёмах.
— И что они пишут?
— Господин Азерис спрашивает, не доставляет ли мне Элианна проблем. Честно говоря, даже не знаю, что им ответить. — Я подмигнул Полине. — Ещё интересуется насчёт памяти.
Я снова развернул листок.
— «От души надеюсь, что Вы довольны выбором и не жалеете о том, что женились на Элианне. Впрочем, если она всё же ведёт себя неподобающе, будьте с ней пожёстче. Она понимает только силу, делать ей внушения бесполезно».
— Какой прекрасный отец. — Полина поморщилась и сцепила руки. — То есть, если бы вы оказались нехорошим человеком, могли бы делать с Элианной всё, что хотите, а её родители поощряли бы это? Мне в какой-то момент показалось, что Бруно любит дочь и переживает. Но, видимо, я всё-таки ошиблась. Я вообще иногда бываю такой наивной…
Она шумно втянула носом воздух и прикрыла глаза. Я протянул руку и накрыл её ладони своей.
— Пытаться видеть в людях хорошее — не всегда так уж глупо. И потом, два циника под одной крышей — это перебор. Кто-то из нас двоих должен быть добрым и милым.
— Но это плохо заканчивается. Вы же видите: я сама потом страдаю из-за своей… доброты. Вот и сейчас…
— Вы явно расстраиваетесь раньше времени. — Я слегка погладил её руки. — Очень даже возможно, ваше чутьё не подвело. Рискну предположить, что Бруно просто не хочет показаться чересчур сентиментальным.
Я убрал руку и продолжил чтение.
«И, прошу вас, держите меня в курсе относительно лечения её странного недуга. Хотелось бы понять, что это было. Надеюсь, он не мешает семейной жизни, и Вас всё устраивает».
— В вашем мире о девушке всегда говорят, как о товаре. — Полина вздохнула и разгладила подол платья. — И как, я вас устраиваю? Может, вы хотите меня за что-то наказать? Теперь у вас есть разрешение от Бруно.
Я внимательно посмотрел на неё. Голова опущена, но вот озорной блеск глаз скрыть ей не удаётся.
— Нюанс в том, что Бруно не ваш отец. С вашим достопочтенным родителем я пока не знаком.
— А будь Бруно моим отцом, вы бы непременно последовали его советам? — Она подняла голову. Глазища так и искрятся от сдерживаемого смеха. Я тоже невольно улыбнулся. Хитрая маленькая язва.
— А вы как думаете? Считаете, что я мог бы?
Полина вмиг посерьёзнела и снова опустила взгляд.
— Нет. Извините, Адриэн. Я не знаю, что на меня нашло. Просто всё, что пишет Бруно, ужасно. В любом мире и любой стране. Никто не заслуживает быть приравненным к вещи! Вы порядочный человек, но ведь на вашем месте мог бы оказаться кто-то испорченный. И какой бы бунтаркой ни была Элианна, она ничего не смогла бы сделать против мужчины и уж тем более против мага.
— Думаю, Элианна сейчас проводит время в объятиях Дарриена и вряд ли печётся о том, всё ли с вами хорошо и не обижает ли вас страшный и ужасный господин Норден. — Я пожал плечами. — Или не разоблачили ли вас и не отправили ли под следствие.
Полина тут же снова потупилась.
— Вот видите, я же говорю, что иногда слишком добрая.
— Меня всё устраивает. — Я перевёл взгляд на письмо. — «Не смею больше отвлекать Вас. Вы всегда желанные гости как в нашем поместье, так и в доме в Леренсе. Я вернусь в город уже на следующей неделе, и в поместье буду появляться лишь в выходные, а Орелия приедет в городской дом примерно к ноябрю. За сим кланяюсь, господин Норден, и выражаю Вам почтение. Искренне Ваш, Бруно Азерис».
Я отложил листок на стол и потянулся за письмом для Элианны.
— И вам нужно ответить на это послание? — Полина слегка откинулась на спинку кресла.
— Да, разумеется. Позже напишу Бруно. Это лишь формальности, но от них никуда не деться. А теперь письмо для Элианны. — Я развернул лист. — Судя по всему, часть от Бруно, часть от Орелии.
Полина вдруг прыснула.
— «То лапы ломит, то хвост отваливается…», — пробормотала она.
— Что, простите? — Я удивлённо посмотрел на неё.
— У нас есть такой… му-льт-фи-льм… — Девчонка проговорила это слово по слогам, сняв свой артефакт. — Это такие… движущиеся картинки. Их в основном делают для детей, но и взрослые тоже смотрят. В общем, этот мультфильм снят по детской книге. Там есть сцена, где герои писали письмо. Сначала мальчик, потом его друг говорящий кот, а после — пёс, тоже говорящий. Каждый рассказывал о своих проблемах. Так вот, у кота, по его словам, было слабое здоровье: лапы ломило и отваливался хвост. По крайней мере, он так написал. Родители мальчика прочитали это письмо и чуть с ума не сошли от переживаний. — Полина развела руками. — Если сможете у меня погостить, я вам обязательно покажу. Просто когда вы сказали, что Бруно и Орелия писали письмо по очереди, мне сразу вспомнился этот момент.
Я хмыкнул. Чудной, конечно, у них мир: какие-то фильмы, планш-шеты и движущиеся картинки. Хотя Полину, например, поражает магия. Вообще, абсурдная у нас ситуация: двое людей из совершенно разных миров удивляются странностям.
— Что ж, самое время проверить, не вырос ли у господина Азериса хвост, — хмыкнул я. Полина звонко расхохоталась. После разоблачения она вообще гораздо чаще смеётся и ведёт себя более естественно и открыто. И такой нравится мне даже больше.
— Господину Азерису ещё и рога не помешают. В нашем мире так изображают чёрта, — на последнем слове она снова стянула колечко. — Ну, то есть демона, если по-вашему. А ещё у нас есть шутка про то, что если жена изменяет мужу, у него вырастают рога.
Я невольно рассмеялся.
— У нас говорят, что у обманутого мужа отрастают уши до пола.
— Как интересно. — Полина раскраснелась, в глазах по-прежнему пляшут задорные искорки. Хотя вообще-то, мне тоже на удивление легко.
— По легенде, когда один обманутый муж давным-давно застал жену с любовником, наслал на соперника заклятие, и у того выросли уши.
— А что, разве заклятием можно отрастить части тела?
— Конечно, нет. Это всего лишь забавная легенда. Хотя, полагаю, некоторые мужчины и хотели бы, чтобы это было правдой.
Полина снова прыснула, закрыв лицо руками.
— Опять вы неприлично шутите, — пробормотала она.
— Я ведь не уточнял, какие именно части тела, а если вы думаете о неприличном, моей вины тут точно нет. — Я постарался, чтобы тон был серьёзным. Только, кажется, не очень-то преуспел.
Полина продолжала смеяться, и у неё даже уши покраснели. Вот что она со мной делает? Мы ведь болтаем о какой-то ерунде, да ещё в таком ключе обсуждаем уважаемых людей. Однако это не кажется чем-то неправильным.
— Всё же не думаю, что у Бруно могут быть рога или длинные уши. — Полина наконец отняла руки от лица. — Госпожа Азерис кажется порядочной женщиной и верной женой.
— Мне тоже так кажется. Но бывает, что в самой добропорядочной и нравственной женщине сидят те ещё демоны.
— «В тихом омуте демоны водятся», — изрекла Полина. — Но вы так говорите, будто в добропорядочных с виду мужчинах не бывает демонов.
— Разве я говорил, что не бывает? Просто речь шла о женщинах, а вы придираетесь.
— Разве я придиралась? — подражая моему тону, ответила Полина и послала мне хитрый взгляд. — Лишь уточнила детали. Так как, почитаете мне про лапы и хвосты родителей Элианны?
— Конечно. Если вы готовы слушать.
Полина прижала ладони к щекам и кивнула.
— Готова.
Я развернул письмо. Понятное дело, что ничего особенно личного тут не будет.
— «Доброго дня, Элианна», — начал я и пояснил для Полины: — Это Бруно. «Как твои дела? Надеюсь, ты вняла нашим просьбам и стараешься быть примерной женой господину Нордену. Не забывай, что ты — отпрыск знатного и уважаемого рода и не позорь нашу фамилию. Во всём слушайся супруга и будь покорной. Не начинает ли к тебе возвращаться память? Посылаем тебе карточки со свадьбы. Одну мы оставили себе, а ещё одну выпросила Исидория. Не знаю, какой демон вселился в девчонку, но как узнала, что господин Окрис прислал карточки, едва ли не на колени упала, давай рыдать и просить ваш снимок. Пришлось дать. К счастью, господин Окрис сделал их много. Кстати, о твоей Исидории: они с женихом официально заключили помолвку. Мы дали им некоторую сумму на свадебные издержки. Церемония состоится двадцатого августа. Если вы с супругом захотите приехать, будем рады. Исидория, конечно, тоже».
Я повернулся к Полине.
— Боюсь, посещать церемонию несколько неосмотрительно. Чем дольше вы общаетесь с Азерисами, тем выше опасность разоблачения.
— Неужели господа посещает свадьбы прислуги? — Полина приподняла брови.
— На официальной части будут присутствовать Азерисы-старшие, причём это почти обязательно: они проследят, чтобы всё проходило как положено. Потом уже слуги будут веселиться своей компанией.
— Иси очень помогла мне, хотя даже не подозревает об этом. Наверное, она была бы рада моему присутствию. — Девчонка пожала плечами. — Но вы правы: риск слишком велик, да и вам это не нужно и вряд ли захочется ехать так далеко ради неё.
— Меня больше тревожит риск, чем сама поездка. Однако я обязательно пошлю Исидории денег от нашего имени. Им с женихом точно не помешает.
— Спасибо. — В глазах Полины зажёгся радостный блеск. — Мне было неловко просить об этом. И… вы же будете отвечать Бруно? Так вот, передайте ему поздравления Иси от моего имени. — Она вдруг помрачнела и опустила взгляд. — А мне ведь тоже нужно ответить Бруно и Орелии? Конечно, я могу переписать текст, но ведь они знают почерк дочери.
— Элианна имела бы право сама ответить родителям, хоть письмо и прошло бы через меня. Однако учитывая нашу ситуацию, я сам напишу им и просто передам, что вы прочли письма и благодарите их, ну и прочие формальности. В моём случае я лишний раз оправдаю репутацию самодура и человека со странностями.
— Но зачем вам выставлять себя в дурном свете?
— У нас всё равно нет другого выхода, и уж лучше я пожертвую своей репутацией, чем вашей безопасностью.
Полина вздохнула и посмотрела на меня… с нежностью? Или это при свете лампы так кажется? Она снова стянула на плечах шаль и явственно поёжилась, но, похоже, не от холода.
— Так вам дочитать письмо? — Я снова посмотрел на лист, который продолжал держать раскрытым.
— Да, конечно.
— «Новостей у нас, в общем-то, нет. Всё по-старому. Главное, все живы и здоровы. Я на следующей неделе возвращаюсь на службу, так что буду в Леренсе. Впрочем, я уже написал господину Нордену о том, что вы всегда желанные гости. Что ж, надеюсь на твоё благоразумие и на этом прощаюсь. Любящий тебя, Бруно».
Я перевернул лист. У Бруно почерк мелкий и буквы он не связывает, у Орелии — типичные крупные и аккуратные буквы прилежной ученицы пансиона.
— Дальше послание от Орелии. «Доброго дня, Лиа. Надеюсь, ты уже освоилась в новой роли семейной женщины и помнишь мои предсвадебные наставления. Ты даже не можешь вообразить себе счастье матери, удачно выдавшей дочерей замуж. Впрочем, предположу, что материнское счастье ты познаешь уже совсем скоро. Кстати, тётушка Эжения передаёт тебе привет. На следующей неделе в поместье приезжают погостить Руэны. Их Равэнна, оказывается, недавно обручилась. Вот уж неожиданная новость!»
— Интересно, кто это, — пробормотала Полина. — Про тётушку Эжению я слышала, а вот про Руэнов — нет.
— Не думаю, что это так важно. Вы всегда можете сказать, что никого не помните.
— Наверное, да. — Девчонка снова зябко поёжилась. — Главное, что мне не придётся писать самой и выкручиваться.
Скорее бы уже дочитать письма. Быстро ответить и на некоторое время забыть про Азерисов.
— «А ещё мне написала Ирмэ, рассказала, что ты посещаешь театральный кружок, и восхищалась твоей игрой на пианино. Мне радостно было узнать, что ты изменила отношение к музицированию».
— Ох уж этот кружок. — Полина спрятала лицо в ладонях. — Так я и думала, что слухи быстро дойдут до Бруно и Орелии. Хорошо хоть он сегодня отменился.
— Не переживайте так, ничего подозрительного в вашей игре не было. Элианна обучалась музыке, любила она играть или нет, знают лишь её близкие знакомые, а всё остальное можно списать на потерю памяти. Видите, даже Орелия не сочла это чем-то из ряда вон выходящим.
— Вы так мило пытаетесь подать мой промах как нечто незначительное. — Полина смущённо улыбнулась. — Но я всё равно чувствую себя виноватой.
— Бросьте. — Я переключил внимание на письмо. — «Знаешь, я, может, сейчас скажу ужасную вещь, но потеря памяти явно пошла тебе на пользу. Впрочем, как и замужество. Нам с Бруно не приходится за тебя краснеть, и одно это уже прекрасно. Может, ты наконец остепенишься и станешь вести себя так, как подобает добропорядочной женщине. Пока что мы с отцом довольны тобой. И очень ждём приятных известий о грядущем прибавлении. Чем скорее это произойдёт, тем лучше. Крепко обнимаю тебя, Орелия».
