Сокровища Набатеи

Во время этой лекции по криминалистике, Лесин украдкой поглядывал на Макса. Тот рисовал что-то на листе бумаги, изредка посматривал в окно, затем возвращался к рисованию. Судя по внешнему виду, явно скучал. Лицевые мышцы напрягались, подавляя зевоту.

– Если это предположение верное и убийца действительно профессионал, тогда можно рассматривать следующие варианты, – продолжал Маковский.

– Первый – это заказное убийство. Второй – киллер устранил Шацкого по личной инициативе. В нашем случае я отдаю предпочтение первому.

– Почему? – задал вопрос Лесин.

– Трудно представить, что ученый-историк мог насолить чем-то профессиональному киллеру. Пути этих людей обычно не пересекаются. Надеюсь, никто не будет спорить…

– Я буду, – головы присутствующих повернулись к Максу. Голос принадлежал ему. Это удивило полковника. Он был уверен, что тот уже дремлет.

– Вы сказали, что профессия потерпевшего историк. Я уточню, он был археологом. Знаете, с чем имеют дело археологи?

– С раскопками и поиском древних артефактов, – высказал предположение Алик. У него был вид ученика, ожидающего отличную оценку на уроке истории.

– Верно, – кивнул Макс. – И такие находки зачастую стоят огромных денег. Собиратели древностей охотятся за подобными штуками по всему миру. Очень состоятельные коллекционеры могут позволить себе содержание профессиональных искателей с хорошим образованием. Эти люди не разборчивы в методах приобретения заинтересовавших их предметов. Чтобы достичь цели, они не останавливаются ни перед чем. Коллекционеры победнее действуют самостоятельно или обращаются за помощью к криминальным структурам. Есть еще «черные археологи». Но эти обычно ищут сами, а не охотятся за уже найденным.

– Я считаю, что убийство Шацкого не было заказным, – продолжал Макс, – вероятнее всего это дело рук охотников за древними сокровищами. Нужно проверять, чем занимался потерпевший в последнее время. Что искал и что нашел.

– Максим Юрьевич, вы уже это выяснили? – догадался Алик.

– Частично. Прежде чем рассказать о последней работе Шацкого, я умело подвел вас к этой версии.

Впервые за вечер Макс улыбнулся.

– Нетривиальный подход заграничного интеллектуала, – прошептал Виктор, наклонившись к Алику.

– Ты в курсе, что я тебя слышу? – Макс повернулся к шутнику с лицом, на котором не осталось следов недавней улыбки. – А теперь послушай меня. Заграничный интеллектуал может быть грубым. Заткнись, Маковский.

Лесин поймал взгляд Виктора, брошенный на него. Вероятно, он вспомнил об их уговоре.

– Не кипятись, нам же вместе работать, – примирительно подняв вверх руки, сказал Маковский.

– Может, обнимемся по этому поводу? – не глядя на него, отрезал Макс.

Лесин наблюдал молча, предпочитая не вмешиваться в обмен любезностями взрослых мальчиков. Макс Кон продолжил после короткой паузы.

– Израильская группа археологов, в которой работал потерпевший, обнаружила древние рукописи. По дате создания и по значимости эта находка сопоставима со свитками Мертвого моря.

* * *

Квартира, которую по распоряжению полковника сняла для Макса Аллочка, находилась в пятнадцати минутах ходьбы от агентства. Лесин подбросил Макса в его временное жилье и поднялся в квартиру вместе с ним.

– У тебя все в порядке? – спросил он.

– Вполне. Что-то не так?

– У тебя грустные глаза.

– Люди иногда грустят.

– Я наблюдал за тобой, Макс. Они у тебя такие всегда. Даже когда ты пытаешься шутить.

Макс пожал плечами. Они вошли в квартиру и прошли в гостиную. Свет не зажигали. Комната была освещена уличными фонарями и горящими огнями рекламы.

– До сих пор думаешь о ней и винишь себя? – Лесин говорил о Лине, подруге Кона, погибшей два года назад от руки убийцы, по следу которого шел Макс.

– Думаю. Потому что таких больше нет, – отвечая полковнику, он смотрел в окно. Мерцающие огни рекламы раскрашивали его лицо в разные цвета. – Виню. Потому что она погибла из-за меня. Может быть, объяснишь, как мне с этим жить?

– Жизнь продолжается, – произнес полковник и, ему стало неловко от вырвавшейся банальности.

– Я и живу. По его взгляду Лесин понял, что такое его жизнь.

– Живу… Когда не проходит дня, чтобы не вспомнить ее и когда невозможно найти места, чтобы скрыться от ежедневно пожирающего чувства вины.

– Говорят – время лечит, – сказал полковник и тут же мысленно выругал себя за очередную банальность.

– Я уже два года лечусь. Улучшений нет. Пытаюсь спрятаться в работе, в тренировках. Но эта терапия не действует надолго.

– А ты попробуй другую. Если лекарство не помогает, его нужно менять. Найди себе женщину, заведи детей. Ты же молодой совсем.

– Прекращай. Я не записывался на твои курсы создания семьи, в качестве способа залечивать душевные раны.

– Молодой и циничный.

– Хорошо, будем искать женщину и заводить детей, – сдался Макс. Полковник сообразил, что у того нет сил выслушивать наставления, но сразу остановиться не смог.

– Знаю я, как ты ищешь, – Лесин махнул рукой. – Ладно, отдыхай.

Он повернулся и направился к выходу.

– До завтра, – буркнул полковник на пороге и захлопнул дверь.

Спускаясь по лестнице, он подумал, что было верным решением, оставить в баре бутылку «чиваса».

Глава 7 Свежий взгляд

Санкт-Петербург. Россия. 09.10.2005 г.

К переулку Антоненко они подъехали ровно в восемь утра. Чтобы ввести Макса в курс дела, Лесин захватил с собой Маковского и Алика.

Сашок припарковал «хонду» в переулке, напротив арочного прохода и остался в машине.

К месту убийства Макс подошел с Виктором и Аликом. Лесин на шаг отставал от них. Он похлопал Виктора по плечу.

– Давай.

– Причиной смерти явилось огнестрельное ранение в лобную часть головы, – начал Маковский, – никаких других повреждений нет. Ни внешних, ни внутренних.

– Пулю извлекли. Стреляли из пистолета СПС с большого расстояния, – вставил Лесин, перехватывая инициативу.

– Что значит большого, Семеныч? С трех километров? С пяти? – спросил Макс.

– Большого для пистолета, умник. Метров с двадцати. Но потом стрелявший подошел к трупу.

– Вот бы на пистолетик взглянуть.

– А кто тебе мешает?

Макс удивленно посмотрел на Лесина.

– Можешь взглянуть, говорю.

– Нет, Семеныч, с тобой работать нельзя. Ты чего сразу не сказал, что оружие у вас. Ты меня зачем звал? Поеду-ка я домой. Какой смысл даже из тебя информацию клещами вытаскивать.

– А, конечно, езжай… Но если бы ты не перебивал меня после каждого слова…

Макс поднял ладони, показывая, что будет нем. Он услышал, как остановившийся в двух шагах перед ними Виктор шепнул Алику:

– От светила криминалистики утаивают информацию, оне недовольны и даже негодуют.

В ответ Алик хмыкнул.

– Пистолет лежал рядом с трупом. Только так и определили, что он подходил. Больше никаких следов, – продолжал Лесин. Он видимо не слышал реплику Виктора или решил на нее не реагировать.

– А где пистолетик сейчас? – спросил Макс.

– У Кольки Журова на экспертизе.

– У дяди Коли? Он до сих пор работает?

– К счастью работает. Не представляю, что делать буду, если он на пенсию уйдет. Если хоть какая-то зацепка есть, Колька обнаружит. Да ты и сам знаешь, что я распинаюсь. А на пенсию он не уйдет. Как-то уходил… Неделю не было, потом вернулся. Говорил, что на рыбалку будет ездить. Потом рассказывал, что больше трех дней этого выдержать нельзя. На четвертый взвыл от скуки. На пятый все рыболовные снасти соседу подарил и через недельку прискакал обратно.

Лесин дал знак Маковскому продолжать.

– А скрылся злодей вот здесь, – Виктор показал на дверь, ведущую в проходной двор. – Она была закрыта на щеколду с той стороны. Убийство хорошо подготовили. Даже если бы здесь случились посторонние, ему бы не смогли помешать. Пока бы щеколду ломали, убийца бы исчез. Там вариантов отхода немеряно.

– Хитро. А по квартирам ходили? Есть свидетели?

– Опера из отделения начали обходить, но успели немного. По всем квартирам пройтись – здесь неделя нужна, – Виктор смотрел Максу в глаза.

– Я не спрашивал, сколько на это требуется времени, я спросил, есть ли свидетели?

После этого вопроса, Лесин удивленно взглянул на Макса. Тот ждал ответа от Маковского.

– В тех, что успели обойти, никто ничего не видел, – ответил Виктор, отводя глаза.

Макс взял протокол осмотра места происшествия, подошел к припаркованной у входа в арку «хонде» и опустился на пассажирское сиденье. Он углубился в чтение, отрываясь лишь затем, чтобы привязать приложенные фотографии к реальности. Через десять минут он вышел из машины, еще раз взглянул на фотографии трупа и огляделся. Мысленно выделил сектор в десять градусов, отсчитал двадцать восемь шагов. В заключении экспертизы указывалось, что стреляли с расстояния около двадцати метров. Он остановился у выхода из арки с правой стороны рядом с нишей глубиной сантиметров сорок. Очевидно, в этом месте раньше была стена. Ниша образовалась в месте ее примыкания к арочному проходу. Макс стал в нишу. Огляделся. Идеальное место для стрельбы. Поймал на себе взгляд, наблюдающего за ним Лесина.

– Стреляли отсюда.

– Что это нам дает?

По-прежнему стоя в нише, Макс указал Лесину и Виктору на два ряда окон.

– Убийца ждал здесь. Думаю, не менее получаса. Те квартиры единственные, из которых просматривается это место, – он посмотрел на Маковского. – Уверен, что их жители в числе тех, которых опросить не успели. Прежде всего, нужно поговорить с ними. По словам профессора Фокина, он ждал Шацкого к девяти. Это же время, с погрешностью в полчаса определено в результатах экспертизы, как время смерти. Людей нужно спрашивать обо всех подозрительных личностях, вертевшихся здесь во временном интервале между восемью с четвертью, до начала десятого.

Зазвонил мобильный полковника.

–

Нам нужно вернуться в агентство. У меня важная встреча. Заодно решим, что делать дальше.

* * *

В агентстве Лесина ждали. У его кабинета сидел молодой парень. На его коленях лежала папка для бумаг. Полковник кивнул ему и прошел вовнутрь. Парень последовал за ним.

Макс с Виктором и Аликом зашли в комнату для совещаний. Он сел за стол, потянулся за бумагой и заметил ржавое пятно на рукаве рубашки.

– Пойду, сполосну руки, – сказал он, встал и вышел. Он толкнул дверь. Она не закрылась до конца, оставив небольшую щель. Замешкавшись на секунду, он остановился и услышал, как Алик вполголоса говорит Виктору:

– Где это он успел испачкаться?

– Это, Алик, называется чванливость, понты и стеб, – Маковский говорил громко.

– Стеб – это явление, – продолжал он, отвечая на незаданный вопрос Алика, – явление социальное и безграничное. Обычно присуще людям, которые пыжаться показать себя на несколько уровней выше, чем являются на самом деле, но по сути ничего из себя непредставляющим.

– Ну что ты, – возразил Алик, – по-моему, он толковый мужик.

– Вот-вот, – еще одно подтверждение. Им обычно удается произвести впечатление на неискушенных.

Макс не стал ждать снаружи продолжения разговора. Он распахнул дверь и вошел.

– Что ж мне так не везет в жизни, – начал он, остановившись у входа и не обращаясь ни к кому конкретно.

– Обязательно найдется кто-нибудь, кто хочет пошутить на мой счет. Да хрен с ними, пусть шутят. Но они же норовят это сделать поунизительней. А давайте-ка попробуем пошутить в лицо.

Алик не отрывал глаза от пола. Виктор своих не прятал. Но и он не произнес ни слова.

– В таких случаях почему-то обычно шутки кончаются. Обидно. Так хотелось послушать, – он взглянул на Виктора, – ты же так свежо шутил.

– Ну что, Виктор, жги, как пролетарский поэт, твой однофамилец, – сказал Макс и прибавил, – почти…

В комнату зашел Лесин.

– Что здесь у вас?

– Анекдоты рассказываем, – ответил Макс.

– Что-то лица у вас для анекдотов невеселые.

– Сейчас очередь Маковского, а он все анекдоты забыл.

– Ничего, по дороге вспомнит, – Лесин раздал Виктору с Аликом поручения и отослал их из кабинета.

– Когда закончите, подскочите к Мариинскому, пройдите по тем квартирам, – бросил Макс вдогонку. Он обратил внимание, что Виктор взглянул на Лесина, недовольно скорчившись. Полковник в ответ, едва заметно кивнул.

– Что произошло? – спросил Лесин, когда те вышли.

– Не знаю, Семеныч, как к этому относиться. Обязательно в мужском коллективе меня кто-то невзлюбит. Чем я им не угодил?

– Не расстраивайся. Это от зависти, ты же у нас красавчик, – Лесин посмотрел на него и прищурился, – я надеюсь для тебя не так важно, чтобы мужики тебя любили? Макс пожал плечами.

– Правильно, пусть тебя лучше бабы любят, – улыбнулся полковник и добавил, – если хочешь, я ему гонору поубавлю.

– Не маленький, сам разберусь.

– Ну, как хочешь.

– Знаешь, что не дает мне покоя? – спросил Лесин, возвращаясь к делу.

Макс поднял на него глаза.

– То, что убийца ничего не взял. Ни документы, ни бумаги. Не вижу мотива.

– Возможно, что убийца не должен был допустить встречи Шацкого с Фокиным. Это по поводу мотива. Почему не взяли копию бумаг? Да потому, что у убийцы или заказчика она уже была или они имели возможность ее получить.

Макс открыл протокол осмотра места преступления и углубился в чтение.

– Кто такой, этот Савельев? – спросил он минут через пять.

– Молодой опер из третьего. А что?

– Въедливый парень.

– Ты тоже заметил? Это он здесь все облазил и сотовый Шацкого нашел.

– Он обратил внимание даже на маленькое пятно желтоватой субстанции под подбородком жертвы, – Макс указал Лесину на протокол.

– Из него может получиться толковый сыщик. Я на него давно глаз положил.

– Вижу. Ты же любого более менее способного хватаешь когтями, как коршун мышь. Семеныч, оставь пацана в покое… хотя бы на пару лет. Не порти ему жизнь. Признайся, переманить задумал?

– А ты что, детский психолог? Охраняешь молодежь от матерых охотников за юношескими мозгами? Не переживай. У меня штат укомплектован. Может быть, когда-нибудь… А пока, пусть на земле опыта поднаберется.

– Знаем мы вас, извращенцев. Тебя всегда на молоденьких тянуло. Мне, помнится, года два прохода не давал, пока к себе не переманил.

– Грамотная команда – залог успеха. И дело тут не в возрасте. Но, ты прав, толковых нужно высматривать в самом нежном возрасте. Их следует правильно воспитывать и от всякой швали оберегать, чтобы не испортили.

– Можешь мне лекции не читать. Я с твоей тактикой давно знаком, на собственной шкуре, – Макс снова заглянул в бумаги, – скажи лучше, что там с этим пятном.

– Парень, который меня ждал, был от Журова. Он как раз привез мне результаты экспертизы этой хрени. По заключению экспертов, это мед.

– Мед?

– Да, причем самый обычный, из стеклянной банки.

– Значит, потерпевший мед уважал.

– В том то и дело, что он его терпеть не мог. Я уже с Дианой поговорил. Кроме того, он был чистоплюй до безобразия. Зубы чистил не только по утрам и вечерам, но и после обеда. Умывался, раз по пять за день. До сих пор не пойму, почему он профессию археолога выбрал. Там ведь пачкаться приходится.

– Значит, по дороге от гостиницы к профессору, он нигде вымазаться не мог. Вывод: убийца случайно капнул или сознательно вымазал. Можно отсюда что-то извлечь?

– Ни хрена ты не извлечешь. Я ж тебе говорю, что мед магазинный, из баночки, чуть ли не синтетический. Их и жук, и жаба, все покупают. Это же тебе не тронутые пасечники, которые своих пчелок на что-то определенное сажают, на гречиху или на еще какие-нибудь вереск с клевером. Короче мед нас никуда не приведет.

– Посмотрим, – кивнул Макс, думая уже о чем-то другом.

– Пора съездить к дяде Коле, – повернулся Макс к полковнику.

– Давай, а по дороге подумаем cui bono, – произнес Лесин, забираясь в машину.

– Семеныч, говори по-русски.

– Ты не понял, что я сказал?

–Ты сказал, кому это выгодно.

– Тогда в чем дело?

– Я ненавижу латынь.

* * *

В маленькой комнатке, с выкрашенными в желтый цвет стенами, Макс и Лесин сидели за обшарпанным столиком, напротив Николая Сергеевича Журова, пожилого сутулого человека, в сдвинутых на кончик носа очках с тяжелой коричневой оправой.

Оба, Макс и Журов, были рады встрече. Они не сдерживали эмоций и не стеснялись своей сентиментальности. Первые четверть часа были потрачены на воспоминания.

Первым не выдержал наблюдавший за этим со стороны Лесин.

– Ну, как бабы, ей-богу. Хватит, а то я сейчас расплачусь, – прервал он ностальгические беседы. – Может, делом займемся?

По его просьбе эксперт достал из сейфа оружие с места преступления и положил на стол.

Макс взял пистолет и повертел его в руках.

– Самозарядный пистолет Сердюкова. Калибр девять миллиметров, боевая скорострельность – тридцать шесть выстрелов в минуту, прицельная дальность – сто метров, емкость магазина – восемнадцать патронов.

– Все верно, Максим, – подтвердил Журов, – могу добавить, что ударно-спусковой механизм двойного действия и еще он известен под неофициальным наименованием…

– …«Вектор», – вставил Лесин, – и два года назад, в 2003-м, он официально встал на вооружение ВС и МВД, а в настоящее время есть и у ФСБ.

– У этого пистолета есть еще одно название… – попытался продолжить Журов, но Лесин не дал ему договорить. – Прекращайте умничать, знатоки. Что еще, Коля?

– Номеров нет, но пистолет армейский, – заметил Журов, пожав плечами.

– Почему?

– Вот смотрите, царапинки маленькие видите? Он указал на еле различимые потертости на внутренней части рукоятки и под стволом. В некоторых оружейках был специальный стенд для хранения пистолетов. Какой-то умник из военного НИИ придумал. Надо было как-то зарплаты немеряные по тем временам отрабатывать. Зачем такие стенды нужны были, я до сих пор понять не могу, но произвели их довольно много. От них эти царапинки и остались.

* * *

Вечером в Мучном переулке Макса и Лесина ждал Алик.

Он подошел к ним, широко улыбаясь.

– Что сияем? – поинтересовался полковник.

– Есть результат. В одной из квартир, на которые указал Максим Юрьевич, я обнаружил пенсионера. В тот день он видел, как во дворе вертелся Сизый.

– Кто это?

– Известная личность. В начале девяностых принадлежал к тамбовской группировке. Говорят, был у них кем-то вроде чистильщика.

– Говорят?

– В суде из одиннадцати эпизодов с горем пополам был доказан один. И в этом одном он выступал в роли соучастника. Так что, кроме слухов ничего нет. Сизый отсидел семь лет.

– Где он сейчас?

– В Центральном. У Светина, в обезьяннике.

– Что рассказывает?

– Ничего. Говорит, гулял. Ни где, ни с кем не ясно. Алиби нет. Никто его на прогулке не видел.

Макс отозвал Алика в сторону.

– Молодец, – сказал он парню, вложив в это слово побольше сарказма.

– Почему?

– В прошлый раз поквартирный обход делал ты?

– Я.

– С этим пенсионером говорил?

– Говорил, – Алик опустил глаза.

– И как ты тогда профукал эту информацию?

– Он ничего не сказал. Наверное, забыл. Но теперь я заставил его вспомнить.

– Может быть, я Змею скажу, чтобы он тебе орден дал?

– За что, Максим Юрьевич?

– За то, что ты молодец.

Он отвернулся от Алика и посмотрел на улицу. За окном было темно. Затем взглянул на часы. Они показывали пятнадцать минут десятого. Лесин, наблюдавший за Максом, очевидно, по-своему истолковал его взгляды. Он придал лицу виноватое выражение.

– Замучили тебя совсем?

– Я не устал. Ты на себя в зеркало посмотри. А я все-таки немного моложе.

– Ладно, поехали по домам. К себе не зову. Заснем за столом и не поговорим по-человечески. Посидим в другой раз. Завтра с утра – к Фокину. А потом с Сизым пообщаемся.

Глава 8 Проводники пустыни

Санкт-Петербург. Россия. 10.10.2005 г.

Утром заехал Сашок.

– Здесь же пешком два шага, – удивился Макс.

– Вождь велел, – коротко ответил водитель. Макс покачал головой. – Мы сейчас не в офис. Он вас у профессора Фокина ждет, Максим Юрьевич, тут рядом.

Они съехали с Невского и вскоре повернули в переулок Крылова. Его водитель резко затормозил, кляня образовавшуюся пробку. Перед ними через три машины длинная «вольво» пыталась втиснуться на единственное парковочное место. Пока Сашок нетерпеливо сигналил, Макс рассматривал старую многоэтажку по правую сторону дороги. 14 лет назад во дворе этого дома изуродовали машину одной известной актрисы. В «жигулях» разбили стекло, вытащили радио и прихватили кожаную куртку с заднего сидения. После этого чем-то тяжелым помяли крыло, наверное, разочаровавшись небогатой добычей. Макс занимался этим делом с Васькой Колесниковым. Тогда, в первом парадном, во время поквартирного обхода, симпатичная бабулька вдруг посоветовала обратиться в КГБ.

– Ты, баб, нас еще в Смольный пошли, – разозлился тогда Васька.

– Ты не серчай, сынок, это у нас на пятом Круглов Геннадий Борисович живет, – объяснила бабуля, – так его здесь все КГБ зовут. Он инвалид, всегда у окошка сидит.

У постоянно ворчавшего Васьки пропал дар речи, когда, поднявшись на пятый этаж, они увидели дверь, к которой были аккуратно прикручены три металлические буквы – К.Г.Б.

Через десять минут они были на месте.

– Это здесь, – припарковав машину, показал Сашок, – третий этаж, пятая квартира.

Дверь открыл бодрый старичок и вопросительно посмотрел на Макса.

– Профессор Фокин, ваш покорный слуга, – церемонно представился он, – меня зовут Игорь Саввич. Пожалуйста, проходите, – он немного наклонился и вытянул руку в направлении комнаты, – ваш коллега вас ждет. А мы с ним уже около получаса беседуем.

– Не узнаете, Игорь Саввич?

Профессор пристально посмотрел на Макса. Через секунду во взгляде его учителя сверкнула искра.

– Максим? Не может быть.

– Это я профессор. Изменился?

– Да, да, да, да, – скороговоркой пропел старичок. У него получилось что-то похожее на 5-ю симфонию Бетховена. – Повзрослел, возмужал, но такой же мальчишка.

Фокин был небольшого роста, полноват. Без единой морщины лоб плавно переходил в лысину. Седые волосы на висках и затылке заворачивались наверх. Это напоминало прическу персонажа из какого-то старого мультика. В самом низу носа пристроились узкие очки в прямоугольной оправе. Профессор смотрел поверх них.

– Вот ведь какая петрушка, – бормотал профессор, пока Макс проходил по длинному коридору, – надо же, Боря умер… Ты уже знаешь. Пожалуйста, в библиотеку, вот сюда.

В небольшой комнате, которую Фокин назвал библиотекой, удобно расположившись у письменного стола, сидел Лесин. Поздоровавшись с ним, Макс осмотрелся. Кроме стола с компьютером в углу, вдоль стен громоздились старые чешские полки. Составленные одна на другую почти до потолка, они, очевидно, не вмещали всех книг, так как несколько книжных стопок выстроились прямо на полу.

– Прошу прощения за бардак, Максим, – профессор проследил его взгляд, – работаю, видишь ли, все должно быть под рукой. Могу я предложить тебе кофе?

– Чай, если можно.

– Да, да, да, да, конечно. Анечка! – крикнул Фокин, – будьте любезны, стаканчик чаю.