Сокровища Набатеи

Пока Макс рассматривал книги, в комнате бесшумно появилась девушка, поставила чай на стол и также бесшумно вышла.

– Послушай, Максим Юрьевич, какие профессор интересные вещи рассказывает, – подал признаки жизни Лесин, – Игорь Саввич, вы не могли бы повторить все с начала для моего коллеги?

– Коллеги? Да, да, да, да, – снова пропел Фокин, – конечно, конечно. Две недели назад сюда позвонили из израильского университета. Говорили с Анечкой. Просили о консультации. А после этого со мной связался Борис и мы договорились о встрече. Он сказал, что хочет проконсультироваться по некоторым вопросам, касающимся древних цивилизаций. Он рассказал, что живет в Израиле, работает в университете, занимается археологией.

– Он сказал, о чем конкретно хочет с вами поговорить?

– Да, да, конечно. Он говорил, что на раскопках их группой были обнаружены древние рукописи. Он собирался показать мне копии небольшого отрывка. Они считают, что язык рукописей арамейский. Как вы знаете, на этом языке говорил Иисус. Но израильские археологи уверены, что это набатейский вариант арамейского. Если это так, то находка поистине бесценна.

– В чем ее ценность? – спросил Лесин.

– Возможно, это документы, созданные набатеями.

– Набатеями? – переспросил полковник и посмотрел на Макса, – ты о них что-нибудь знаешь?

– Это народ, живший на территории Иордании и юге современного Израиля. Их столицей была Петра. Сейчас она считается одним из чудес света.

– Верно, Максим. В то время, когда учились вы с Борисом, в университетской программе о них не упоминали. О набатеях мало кто знает. Но ты историк. И неудивительно, что Леонид Семенович о них не слышал, – заметил профессор.

– Я живу в Израиле, Игорь Саввич. Случалось, водил экскурсии, хотя у меня несколько иная специализация. Бывал и на раскопках набатейских городов.

– Все разъехались… – покачал головой профессор. Он хлопнул ладонями по коленям. – Ну что ж. А по поводу Набатеи я тебе Максим искренне завидую. А я, знаете, занимаюсь этой темой, а в Израиль ни разу не выбрался. Правда, в Петре бывал неоднократно. Потрясающее зрелище. Кстати, Борис, по его рассказу, заинтересовался набатеями как раз после экскурсии на раскопки Авдата. Это один из набатейских городов, – объяснил он, обращаясь к Лесину.

– Набатейское государство принято, – он задумался, – идеализировать, что ли, даже в научных кругах. Документов, дошедших до наших дней, очень и очень мало. Да и те, которые есть, найдены совсем недавно, во второй половине двадцатого века и еще не до конца изучены. Я имею в виду так называемые «архивы Бабаты».

– А почему Борис обратился именно к вам? – спросил полковник.

На этот вопрос ответил Макс.

– Потому что профессор Фокин является одним из признанных специалистов по этому вопросу. Во всем мире ученых такого уровня можно пересчитать по пальцам. Я знаю только профессора Джейсона из Америки. А в России, если не ошибаюсь, Игорь Саввич единственный.

– Максим преувеличивает мои достижения. Кстати, израильские коллеги собирались обращаться за консультацией как раз к Эдварду Джейсону. Он крупный авторитет в этой области. Но по какой-то причине он не смог их принять. Тогда они обратились ко мне, – сказал профессор, разведя руками. Боря говорил, что нашел меня через интернет.

– Профессор, а может быть, вы расскажете нам о них поподробнее, – попросил полковник.

– Да, да, да, да, разумеется, – Фокин промокнул носовым платком вспотевшую лысину, – только вам придется запастись терпением. Рассказывать мне придется долго.

– Терпения у нас хватит, времени тоже достаточно. Вы уж постарайтесь ничего не упускать.

– С вашего позволения, я приглашу сюда свою ассистентку. Во-первых, она занималась организацией нашей встречи с Борисом. Головка у нее светлая, уж точно ничего не упустит. А во-вторых, она филолог. Кстати, тема ее работы связана с языком набатеев, арамейским.

Профессор вышел и вернулся через несколько секунд. Она вошла вслед за ним. Девушка, первое появление которой в комнате прошло незамеченным. Ростом около 170 сантиметров. Стройная, гибкая, легкая.

«Светлую головку» украшали роскошные темные волосы до плеч. Большие серые глаза, маленький прямой носик, усыпанный милыми веснушками. Широкие скулы и немного крупный рот совершенно не портили ее, а, напротив, дополняли детское обаяние.

– Анечка Белецкая – моя аспирантка, – представил ее Фокин. – А это – господа детективы.

Лесин и Макс, привстав, назвали себя. Полковник при этом даже галантно раскланялся.

– Аня у нас красавица, – улыбнулся Фокин, заметив взгляд Макса.

Она смущенно, по-детски, опустила голову,

Профессор занял место за столом, но садиться не стал.

– Итак, поговорим о набатеях, – начал он. – По-моему, этим народом невозможно не заинтересоваться. Услышав о них один раз, пытаешься узнать все больше и больше. Ведь это что-то вроде исчезнувшей Атлантиды. Рождение их цивилизации окутано тайной и исчезли они как-то внезапно.

– Набатеи, – профессор сделал театральную паузу, как-будто читал лекцию своим студентам. – А вы знаете, почему этот народ окружает столько тайн и загадок? Создается ощущение, что они прилагали огромные усилия, чтобы скрыть всю информацию о себе. Свою историю писали все. Египтяне – на стенах храмов, жители Вавилона – на глиняных табличках, евреи – на свитках. Короли и правители столетиями описывали свои войны и победы в них. Набатеи как будто отказывались вести свою летопись. Стены их храмов чисты, в их городах нет библиотек. Это особенно странно, потому что почти каждый из набатеев умел читать и писать, даже пастухи, о чем свидетельствуют надписи, вырезанные на надгробных камнях и стенах каньонов. Почему они не писали свою историю? Какие тайны они так старательно хранили? Ведь даже древние историки Греции и Рима, писавшие о набатеях, рассказывают, как изобретателен был этот народ в том, чтобы скрыть свою историю.

Слушая Фокина, Макс тайком наблюдал за Аней. Она увлеченно слушала профессора, наверняка, не в первый раз. Ему нравилась ее реакция, выражение ее лица.

– Рот закрой, – шепнул Лесин, перехватив его взгляд, и толкнул Макса в бок.

– Но это еще не все. Вот вам еще загадка, – продолжал Фокин, – набатеи были кочевниками, живущими в пустыне в палатках, поэтому совершенно невероятно как они сумели за очень короткий срок построить завораживающие, вдохновляющие и иногда пугающие памятники. Великолепный город Петра настолько внушителен, что даже в наши дни захватывает дыхание у современных туристов. Обратите внимание, что и этот город был скрыт в скалах. Попасть в него можно только пройдя через трещину в горе. Этот проход длинной более километра и шириной от трех до шести метров зажат между высокими, около ста метров, стенами каньона. Почему они скрывали этот город? Почему он был построен в такой спешке всего за несколько лет до рождения Христа? Тысячи памятников и склепов были установлены в этом скрытом городе и затем внезапно набатеи отдали свою империю под власть римлян и практически бесследно исчезли со сцены истории. Почему? Почему? Почему?.. Так кто же такие эти набатеи?

Их империя в ее пике протянулась от современного Йемена до Дамаска и с запада Ирака до Синайской пустыни.

Так утверждают некоторые историки и я в их числе. Насколько была велика их территория, в действительности сказать не может никто.

За годы, следующие после завоеваний Александра Великого, они смогли стать одним из наиболее успешных коммерческих обществ на Ближнем Востоке.

– Каким образом? – спросите вы. Дело в том, что набатеи умело использовали свое знание караванных путей и морских маршрутов. У них был развитый и хорошо оснащенный флот с такими портами, как Айла, современный город Акоба в Иордании, на Красном море и порт в Газе на Средиземном море. Но вернемся все-таки к караванам, потому что это был основной источник их доходов. Удивительным способом они водили караваны через пустыню и сформировали вполне надежный доступ восточных товаров на западные рынки. Я полагаю, что набатеи водили караваны, не пользуясь водой, которая была в распоряжении местных племен, зачастую настроенных к ним враждебно. Они создавали свои собственные системы водообеспечения, недоступные никому, кроме них. Они создавали сложные конструкции для сбора и хранения дождевой воды, своеобразные подземные цистерны, местонахождение которых обозначали тайными знаками. Смысл их был доступен только им самим. Таким образом, только они имели возможность привозить товары из стран Востока и продавать их на Западе. А товары, скажу я вам, были самые разнообразные. В Египет, Грецию и Рим они везли масло, сахар, лекарства, духи, хлопок, шелк, корицу, имбирь, а в Индию и Китай – хну, асбест, ткани, стекло, золото и серебро. Именно поэтому их караванный путь был назван Шелковым путем или Дорогой пряностей.

– Как же, как же, эти названия мы слышали, – показал свою осведомленность Лесин.

– Да, эти определения, безусловно, знакомы многим, – Фокин улыбнулся и продолжил: – Кроме того, они передавали с Запада на Восток и с Востока на Запад новые идеи и изобретения. Они становились монополистами, а монополисты, как известно, сами устанавливают цены на свои услуги. И цены эти были, как выражается современная молодежь, запредельными. Это вызывало недовольство их соседей. Некоторые даже собирали армии, чтобы сокрушить зарвавшихся торговцев. И всякий раз набатеи чудесным образом избегали войн.

Как они это делали? Вопрос непростой. Может быть тайны, окружавшие их, и являются ответом на него. Или дело в том, что, как писал древний историк Диодор, у набатеев были все предпосылки оставаться независимыми. Их страна не имела ни рек, ни обильных весен. Они не сеяли хлеб, не выращивали плодовых деревьев, не строили дома в пустыне. Может быть, это и сдерживало армии врагов от вторжения на их территорию. Ответ на этот вопрос, я думаю, нам уже не удастся получить. А набатеи продолжали водить караваны, торговать и богатеть до того момента, как в 106 году нашей эры Набатея, покорившись римскому императору Траяну, стала называться римской провинцией Западная Аравия. И, как я уже говорил, набатеи исчезли со страниц истории и вместе с ними исчезли и их сказочные богатства.

Профессор обвел взглядом присутствующих.

– То, что я вам сейчас рассказал – это лишь короткая прелюдия. О набатеях можно говорить бесконечно, но я, наверняка, уже утомил вас своей болтовней.

– Должен сделать еще одно важное замечание, – он поднял вверх руку, – то, что набатеи не писали своей истории, не значит, что они не писали вообще. Они с большим почтением относились к умершим. Поэтому самые многочисленные свидетельства их эпистолярного творчества мы можем видеть на захоронениях. Но существование набатейского письма является косвенным свидетельством существования самостоятельной набатейской литературы. К сожалению, произведения набатейских писателей до нас не дошли. И все же древнегреческий историк Диодор сохранил для нас изложение набатейского фантастического романа о приключениях некого Йамбула.

Фокин задумался, очевидно, пытаясь не упустить не что важное.

– Я уже упоминал о найденных совсем недавно, во второй половине двадцатого века, набатейских записях. Они известны под названием «архивы Бабаты». О них намного лучше меня расскажет Анна Георгиевна. А пока, Анечка, предложите нашим гостям еще по чашечке кофе, – он взглянул на Макса, – и чая.

* * *

Макс вышел на кухню, помочь Ане принести кофе. Она улыбнулась ему. Макс наблюдал за ее ловкими уверенными движениями. Аня приблизилась с двумя чашками кофе. – Вот эти готовы. Можно нести.

Она подошла к нему так близко, что их бедра соприкоснулись.

– Почему вы занимаетесь этим делом? – спросила она вдруг.

Макс молча смотрел на нее, ожидая продолжения.

– Вы же не работаете в милиции.

– Может быть, я частный детектив.

– Думаю, нет.

– Почему?

– Не знаю. Интуиция, – она, не стесняясь, рассматривала его, – вы выглядите не как частный детектив.

– Кроме симпатичной физиономии, у меня полно других достоинств. Одно из них то, что когда-то я работал в уголовном розыске. Интуиция вас подвела.

– Лишь частично. Насчет симпатичной внешности вы заблуждаетесь. Самая обычная, не льстите себе, – она улыбалась, глядя ему в глаза. – И работу в уголовном розыске я бы к достоинствам не относила. Несите кофе. Остынет.

Не найдя, что ответить, Макс кивнул и вышел из кухни.

В комнате он продолжал наблюдать, как она терпеливо дожидалась, пока закончится возня с чашками.

– В настоящее время больше нет документов, подобных по важности архиву Бабаты, которые проливают свет на жизнь Набатеи. Но не все записи там сделаны на набатейском языке. Бабата была иудейкой. Она родилась в поселении Махозы, на юго-восточном побережье Мертвого моря. Эта область входила в состав Набатеи. В архиве 35 документов. Большая часть из них на греческом, несколько на арамейском. Но есть шесть документов на набатейском языке. Кроме этого, на девяти документах, написанных по-гречески, имеются подписи и добавления на набатейском и арамейском. Впервые были найдены записи на набатейском в таком объеме. Этот язык принадлежит к группе арамейских языков со значительной примесью арабских слов. До сих пор он был известен только по надписям на надгробиях и монетах.

– Вам не скучно? – прервалась Аня и поочередно посмотрела на всех.

– Что вы, Анна Георгиевна, – ответил Лесин, – очень познавательно. Лично я сегодня узнал много нового. Правда, пока не знаю, как это поможет нам в нашем расследовании.

– Вы не хотите, чтобы я продолжала?

– Конечно, хочу, – Лесин открыл свой портфель и достал оттуда несколько листов, – но перед тем, как продолжить, взгляните на это.

– Очень хочу услышать ваше мнение, – добавил он и протянул листы Ане.

Она взяла бумаги и углубилась в их изучение. Профессор Фокин поерзал на стуле. Затем, не утерпев, подвинулся к аспирантке. Она протянула ему первый лист.

Через минуту она оторвалась от бумаг и взглянула на Лесина.

– Могу с уверенностью сказать, что текст на арамейском или одной из его разновидностей, – сказала она, переводя взгляд на Фокина.

– Вы правы, я тоже склонен так думать, – кивнул он и обратился к Лесину, – чтобы сказать наверняка, с текстом нужно поработать. Жаль, конечно, что в наших руках всего лишь копии. Это существенно нас ограничивает, но…

– Чем богаты, – завершил за него полковник.

Глава 9 Улики против него

Обнаруженный Аликом свидетель жил на третьем этаже. Лесин поднимался по лестнице первым. Полковник был в прекрасной физической форме. Его почему-то порадовало, что Макс прилагал усилия, чтобы не отстать от него. Предупрежденный Аликом хозяин квартиры ждал их. Всеволод Кузьмич бодрый, худощавый семидесятичетырехлетний пенсионер, в очках с толстыми стеклами и флизовой жилетке сразу подвел их к окну. Лесин выглянул во двор. То место, где обнаружили труп Шацкого, отсюда не просматривалось. Зато предполагаемое место укрытия стрелявшего, указанное Максом, было видно как на ладони.

– Видел я Витьку Сизова в то утро. Вышел из дома, как всегда в половине девятого, но уже минут через пятнадцать почему-то вернулся.

– Что значит, «почему-то»?

– Он обычно раньше одиннадцати не возвращается.

– И куда он каждый день ходит?

– А бес его знает. Я с ним на эти темы не беседовал.

– Что было дальше?

– Вернулся, говорю, быстро и стал туда, – он указал на углубление в стене в конце арочного прохода. – Видите, там раньше стена была. А когда ее сломали, эта ниша и образовалась. Куда мы только не обращались, никому дела нет. Уже года четыре обещают заделать.

Он посмотрел на своих собеседников, очевидно, решил, что помощи в этом вопросе от них не дождешься и огорченно махнул рукой.

– Там он и стоял. В этой нише.

– А потом?

– Потом не знаю. Пошел телевизор смотреть. Там третью серию про ментов повторяли, – пенсионер вдруг поперхнулся и зашелся в кашле.

– Извините ради бога дурака старого, – смог выговорить он, когда приступ прошел.

– Ничего, – улыбнулся Лесин.

– Может быть, вы заметили что-то необычное? – вступил в разговор Макс.

Хозяин квартиры непонимающе пожал плечами.

– Ну, может быть, что-то в глаза бросилось?

– Говорю, вернулся он раньше обычного, – повторил пенсионер, силясь вспомнить. – А еще он был с капюшоном.

– Что значит, с капюшоном?

– Ну, у ветровки его, в которой он всегда ходит, капюшон есть. Так он на голову его никогда не одевал. И утром, когда со двора выходил, не одевал. А вернулся в капюшоне.

Макс собирался что-то сказать, но старик жестом остановил его.

– И шел он как-то странно. Не знаю, в чем странность, но необычно как-то. Может быть бодрее.

* * *

Тишину в кабинете Светина нарушали только шаги полковника Лесина. Он проинформировал майора по телефону о вновь открывшихся обстоятельствах. Меньше чем через сорок минут Лесину сообщили, что подозреваемый задержан и с ним уже беседуют. Через полчаса они были у Светина. И теперь полковник мерил шагами маленький кабинет начальника уголовного розыска Центрального района. Пять шагов вдоль одной стены. Шесть с половиной вдоль другой. Он догадывался, что скрип его новых ботинок действует всем на нервы. Ему самому этот звук даже нравился. Размеренный скрип успокаивал его. Он попытался мысленно напеть что-то джазовое, но не попал в такт и замедлил шаги.

Усидеть на месте, пока приведут задержанного, он не мог. Оставалось немного надавить и получить признательные показания. Есть свидетель. Есть факты. Хозяин кабинета сидел за своим столом, довольно потирая ладони. Макс с непроницаемым лицом расположился на стуле у окна. Было видно, что он не разделял оптимизма полковника и майора. Подозреваемого Виктора Сизова должны были привести с минуты на минуту.

– Поговоришь с ним? – спросил Лесин Макса.

– Почему я?

– Тебе он скажет правду.

– С чего это?

– Потому что ты вежливо спрашиваешь, – Лесин не мог скрыть язвительности в голосе. – Или тебе что-то не нравится?

– Мне многое не нравится.

– Ты это о чем? У нас же факты в руках.

– Хлипкие факты и сплошные нестыковки. Если вам нужно дело закрыть, то я этим заниматься не намерен. Поэтому, если с ним буду говорить я, вам может не понравиться результат.

– Ну-ка, выкладывай свои нестыковки, – сказал Лесин. Он не понимал Макса и с трудом сдерживал недовольство. Майор Светин с интересом прислушивался к разговору.

– Объясни, зачем этому хмырю понадобилось убивать израильского ученого. Надеюсь, ты не станешь утверждать, что с целью ограбления?

–

Не стану.

– Или, может быть, этот Сизый состоит в секте, являющейся противником археологических раскопок по идеологическим соображениям?

– Очень смешно. А если он обычный исполнитель? – предположил Лесин.

– Тогда заказчик убийства, если таковой существует, конченный идиот. Семеныч, ты этого Сизого видел? – неожиданно поддержал Макса Светин. – На него без слез смотреть нельзя. Обнять и плакать. А ты говоришь, исполнитель.

– Но у него же в деле написано, что он был боевиком тамбовцев, – возмутился Лесин.

– Да брось ты, Семеныч, – майор махнул рукой. – Я с тем делом знаком. Там все складно только на бумаге было. А из него боевик, как из меня оленевод. Думаю, мужику семерку зря влепили. Мы с ним, конечно, жестко поговорим, но мне в его участие верится с трудом.

– Я посмотрю, ты защитник прав несправедливо обвиненных. Может, уйдешь из милиции и станешь бороться за чистоту правосудия? – от возмущения у Лесина покраснели уши. – А кроме ощущений и предположений у вас что-то есть?

– Да есть, – подал голос Макс.

В этот момент конвойный ввел в комнату худого сутулого мужика. Шаркающей походкой он подошел к столу Светина и опустился на предложенный ему стул. По документам он был ровесником Макса, но выглядел лет на десять старше своих лет. Он опустил голову. Лесин проследил за его взглядом. Смотреть внизу было не на что, кроме потрепанных кроссовок грязно-серого оттенка. Определить их первоначальный цвет было невозможно.

– Сизов Виктор Сергеевич, – начал хозяин кабинета, – соберешься нам рассказать, что произошло у твоего дома тридцатого сентября?

Задержанный молчал.

– Я имею ввиду, сегодня рассказать, – Светин повысил голос.

Сизый посмотрел на майора, затем на Макса. Лесин стоял чуть сзади. На него смотреть Сизый не стал.

Наверное, боится свернуть шею, – решил полковник.

– Ну давай, Сизый, рассказывай.

– Я уже все рассказал.

– Ты ведешь себя глупо, неразумно. В твоих интересах начать говорить правду.

Сизый молча разглядывал кроссовки.

– Ты крутой мужик. Ни с кем не связан – волк-одиночка. Ты не намерен обсуждать свои действия с кем бы то ни было. Ну что ж, не говори. Пойдешь за решетку молчаливым. У нас уже имеются доказательства твоей деятельности, – Лесин видел, что майор начинает заводиться во время своего монолога. – Но на этот раз ты отправишься на нары надолго…

– Можно мне поговорить с ним? – вдруг спросил Макс.

Полковник с удивлением взглянул на него и сделал Светину знак остановиться.

– Говори.

– Я хотел бы побеседовать с подозреваемым с глазу на глаз.

Лесин пожал плечами, кивнул майору и они вышли.

* * *

– О чем это он? – Сизый по-прежнему не отрывал глаз от кроссовок.

Макс понял, что тот спрашивает о монологе майора.

– Не обращай внимания, у него больная психика, – ответил Макс.

– Что ж, это моя судьба. Некоторые летают, другие ходят по океану, а я занимаюсь тем, что отвожу от себя подозрения, – он оторвал от пола слезящиеся глаза. Макс смотрел на него с удивлением.

– Вы не мент, – вдруг сказал Сизый, – что вы делаете среди ментов?

– Обстоятельства, – пожал плечами Макс, – они не всегда оставляют выбор. Но ты не совсем прав. Раньше я был ментом.

– Раньше мы все бывали не тем, кем нужно. Как вас зовут? – спросил Сизый.

– Макс… Максим Юрьевич.

– Мой папа был преподавателем филологии, Максим Юрьевич. Профессором. Мама врачом. Я окончил военное училище. Служил в армии, дослужился до капитана и ушел. Совершил много ошибок. Даже давал кое-какие консультации бандитам. Время было такое. Сейчас многие говорят эти слова. Но это правда. Когда нечего есть, не приходится рассуждать о законности доходов. Мой образ жизни это мое. Я не считаю, что должен оправдываться. Нужно было выживать и я, может быть, выбрал для этого не самый лучший способ. Меня судили. Я провел семь лет в изоляции. Такая у меня судьба.

– И почему же вы не сказали об этом Светину? – Макс невольно перешел на «вы». Во время рассказа Сизого он неотрывно смотрел на его руки. Они дрожали.

– Обсуждать с этим майором суть моих поступков, по меньшей мере, неразумно.

– Виктор Сергеевич, что же было в то утро? Напрягитесь и попробуйте вспомнить, хотя я думаю, вы не забывали об этом ни на минуту. Вам ни к чему вешать на себя это убийство, тем более, если вы его не совершали. А пока я не вижу ни одной причины, по которой вы могли это сделать. Я готов вам поверить, но вы должны мне помочь. Как это говорят?.. Помогите мне помочь вам.

– Я в своей жизни встречался с разными людьми. Вы хороший человек, Максим Юрьевич.

– Вы собираетесь мне рассказывать, как я вам нравлюсь, или скажете что-то по делу?

– Я был на Московском вокзале.

– Что вы там делали?

– Гулял.

– Стоп. Вы меня не понимаете.

– Я говорю правду.

– Значит, вы гуляли по вокзалу и любовались поездами.

– Да, – Сизов посмотрел на Макса и махнул рукой. – Мы жили около железной дороги. Когда я был пацаном, мой отец часто брал меня с братом смотреть на поезда. Мы жили неплохо, но сейчас мне кажется, это лучшее, что я помню из своего детства. Уже давно нет ни отца, ни брата. Я уже давно один. Многие ходят на кладбище или в церковь, а я приезжаю на вокзал.