Сокровища Набатеи

Сокровища Набатеи

Глава

Пролог

Щекочущие капли пота сползали со лба и вызывали мучительную резь в глазах. Он пытался проморгаться, не решаясь выпустить свою находку из рук. Это не помогало. Полумрак и затхлый запах подземелья порождали неприятные ощущения. Беспокойство, головокружение. Тусклый свет, едва проникавший сюда из проема в стене, встречался с немногочисленными препятствиями на своем пути и создавал вытянутые жуткие тени. Когда боль стала невыносимой, он все-таки решил протереть глаза. Для этого ему пришлось отложить в сторону то, что на первый взгляд могло показаться ветхими обрывками темноватой материи. Гримаса исказила его лицо. Мысль о том, что придется расстаться с ними даже на мгновение, была невыносима. Лишь убедившись, что им ничего не угрожает, он начал тереть глаза кулаками. К ним его отношение было не таким бережным, как к каким-то полуистлевшим лоскуткам.

Он ненавидел свои глаза. Они не позволяли ему разглядеть пляшущие нечеткие линии, с трудом различимые на темном фоне.

Боль утихла. Он протянул руки к своему сокровищу и случайно смахнул стоявший рядом глиняный сосуд, из которого получасом раньше извлек потемневшие от времени листки. Возраст расколовшегося сосуда, очевидно, был ничуть не меньше его содержимого, но в первый момент он даже не взглянул в его сторону. Затем, словно что-то вспомнив, одной рукой разгреб осколки и вытащил некоторые из них. Другой рукой он продолжал держать свою находку, не желая расставаться с ней вновь даже на миг. Он принялся раскладывать обломки, подгоняя очертания сколотых краев. Со стороны могло показаться, что он собирает пазлы. В конце концов, он выложил пять черепков со значками, на первый взгляд кажущимися бессмысленными.

Сдвинув остальные в сторону, он некоторое время любовался полученным результатом, после чего бережно уложил их в лежащую рядом холщовую сумку. Затем его взгляд вернулся к листочкам.

Света не хватало. Нечеткие штрихи прятались под темными пятнами, проявлялись и вновь исчезали на изломах. Порывшись в кармашке сумки, он нашел маленький фонарик «Меллерт» и включил его. Вспышка, разорвавшая полумрак, в первое мгновение ослепила его. Он отдернул руку, держащую фонарь, словно испугавшись, что луч может повредить и без того неровные строчки.

Когда глаза привыкли к свету, он снова попытался разобрать древнее послание. В том, что это старинное письмо, он не сомневался. Сколько он шел к этому, сколько надежд и разочарований пришлось пережить на пути. И вот, наконец, он будет вознагражден. Осталось расшифровать и сделать еще один шаг. Всего один.

Никогда еще он не был так близок к цели. Он сделал еще одну попытку разобрать написанное, но от переполнявших эмоций сосредоточиться на тексте не удавалось. Стараясь успокоиться, он прикрыл глаза и помассировал виски. Затем он предпринял еще одну попытку. Нет, танец угловатых символов перед глазами не прекращался.

Так ничего не получится.

Ничего страшного. Нужно успокоиться. Теперь торопиться некуда. Самое главное не совершить ошибку.

Часть 1

Древняя рукопись

ГЛАВА 1 Агентство Лесина. Странная просьба

Санкт-Петербург. Россия. 02.10.2005 г.

До встречи оставалось пятьдесят пять минут. Мужчина не торопился. Выйдя из такси на набережной Лебяжьей канавки, он с минуту полюбовался на Марсово поле и медленно побрел по берегу Мойки, кожей впитывая знакомый с детства запах влажного воздуха. Такой запах был только здесь. Там, за границей, погруженный в работу, он не оставлял себе времени на ностальгию. Но стоило ему выйти из аэропорта Пулково, как нахлынувшие воспоминания заполнили собой каждую клеточку его мозга.

Мужчина не сопротивлялся. Он шел, получая удовольствие от каждой секунды пребывания в этом городе. Ноги, как запрограммированные, сами несли его по знакомым с детства местам.

Он остановился на Большом Конюшенном мосту и, держась за чугунную ограду, засмотрелся на зеленую воду реки.

Почти двадцать пять лет назад белой ночью после выпускного он прощался здесь со школьными друзьями. Встряхнув головой, словно освобождаясь от действия гипноза, он

оттолкнулся от перил и продолжил путь. На потемневшем от долгого пребывания на солнце лице мелькнула улыбка.

Через пару минут ему вновь пришлось остановиться. Певческий мост. На его широкой площадке они гуляли, отмечая получение диплома. Мужчина провел рукой по лицу, пытаясь подольше сохранить приятные воспоминания. Сюда, скрываясь от всех, они прибегали с хрупкой девочкой, ставшей потом его женой. Он подошел к литым перилам, дотронулся до ажурной решетки.

Легкий осенний ветерок с реки приятно ворошил зачесанные назад поредевшие волосы и распахивал полы мешковатого плаща. Мужчина вновь улыбнулся. При этом кожа в уголках глаз покрылась едва заметной паутинкой морщин. Однако глубокие складки между бровями говорили о том, что хмуриться ему приходилось чаще, чем улыбаться.

Немного ускорив шаг, он пересек Невский, лишь на секунду бросив взгляд на Строгановский дворец.

Немногочисленные в этот ранний час прохожие обгоняли или спешили навстречу с видом замкнувшихся в себе зомби.

Мужчина вглядывался в их лица. Обычно скупой в проявлениях чувств, сегодня он готов был обнять каждого.

Он посмотрел на часы. Пора. До начала встречи оставалось ровно полчаса. Его пунктуальность частенько становилась темой для шуток друзей. Он не позволял себе опаздывать даже на пару минут.

Справа показался Исаакиевский собор.

«Отсюда совсем близко». Он свернул налево в маленький переулок около Мариинского дворца. Распространяясь изнутри, обволокло неприятное предчувствие. Набережную покидать не хотелось.

«Ничего, успею нагуляться». Он кивнул, соглашаясь с этой мыслью. В запасе было еще целых три дня.

Мощенную булыжником набережную Мойки сменил серый потрескавшийся асфальт. Людей здесь не было вовсе. Пройдя один квартал, он зачем-то оглянулся и зашел во двор.

Через секунду что-то с чудовищной силой ударило его чуть выше переносицы. Он не почувствовал боли и даже не услышал хлопок выстрела. Он умер еще до того, как его тело упало на грязный заплеванный асфальт. Из уголка рта вытекла тонкая струйка крови. На безжизненном лице мужчины застыла удивленная улыбка.

Он уже не видел, как к нему приблизился темный силуэт. Как человек в бесформенной ветровке со скрывающим лицо капюшоном что-то бросил рядом с выпавшим из рук кейсом и наклонился к телу.

* * *

Санкт-Петербург. Россия. 04.10.2005 г.

– Сашок, останови здесь, – полковник Лесин похлопал водителя по плечу за три квартала до офиса.

– Не далековато? – спросил Сашок. Ему была известна новая привычка шефа, пройтись сотню метров перед появлением в кабинете. Но так далеко они еще не останавливались.

– В самый раз. – Он вытащил свое могучее тело из черной «хонды» и потянул подбородком по сторонам, разминая шею.

Зная, что шеф терпеть не мог нянек, Сашок рванулся с места, спеша убраться из его поля зрения. Пару секунд Лесин смотрел вслед удаляющейся машине. Полковник решил завести личного водителя четыре года назад. Он не был избалован и вполне мог крутить баранку самостоятельно, но так было удобнее. Теперь во время поездок его голова не была занята пробками, поисками коротких маршрутов и безрассудными лихачами. Это экономило время и берегло нервы.

До офиса в Мучном переулке можно было дойти за пятнадцать минут. Не торопясь. Лесин взглянул на часы. До общего сбора детективов в его кабинете, назначенного на 9 часов, оставалось чуть больше получаса. Он набрал полную грудь утреннего, еще неотравленного выхлопами воздуха, и бодро зашагал по Садовой. Такие прогулки вошли в распорядок дня с легкой руки его жены, Елизаветы Васильевны. С полгода назад ей вдруг показалось, что у мужа одышка. Это в своем детективном агентстве он строил всех с утра до вечера. А воспротивиться жене, которая прошла с ним путь от молоденького курсанта школы милиции до полковника, Лесин не мог. На самом деле он был полковником в отставке, но до сих пор к нему часто обращались по званию.

Лесин усмехнулся. У него не было возможности уклониться от бестолковых прогулок. Его жена знала почти о каждом его шаге. Ее многому научила долгая жизнь рядом с сыщиком. В его собственном детективном агентстве она завела осведомителя, который в свободное от стучания время работал шофером Лесина.

Бесцельное хождение действовало на нервы. Думать на ходу полковник не умел. Он должен был сесть и собраться с мыслями. Дел в офисе накопилось в избытке. Надо бы набросать, по крайней мере, в общих чертах, план первоочередных мероприятий по каждому. Такие записки позволяли ему сосредоточиться. Наиболее верные решения всегда приходили, во время перечитывания этих бумажек. Благодаря им, он умудрялся разруливать самые запутанные ситуации. И подходящее время для этого было с утра, до того, как засасывала ежедневная текучка.

И вот, вместо этого, ему приходилось убивать по получасу драгоценного времени на эти раздражающие прогулки.

– Нет, так не пойдет, – решил полковник, – пока дойду до офиса, вовсе взбешусь.

Вместо того чтобы пойти направо в Мучной переулок, он вдруг свернул налево в Апраксин. Дойдя до небольшого кафе, он заказал чашку сваренного в турке кофе и позвонил водителю. Тоном, не терпящим возражений, объяснил тому, куда за ним приехать. Нажав отбой, Лесин вынул из кармана блокнот с ручкой и начал выводить в нем одному ему понятные линии.

Сашок подогнал «хонду» к кафе через пять минут. В тот момент, когда, заметив водителя, успокоившийся Лесин спрятал блокнот с каракулями и поднялся из-за стола, раздался звонок его мобильного телефона.

* * *

Сашок ждал у кафе, не глуша мотор «хонды». Он ненавидел ждать. Электронные часы на панели мигали двумя зелеными точками. 8:46. Цифры застыли в неподвижности, и, казалось, никогда не поменяются. Шеф сегодня не в духе. Сашок возил Лесина уже четыре года и давно привык к перепадам в настроении начальства. По его мнению, причин для этого не было. Дела в агентстве шли неплохо. Об этом говорило даже то, что шеф накануне вскользь намекнул о планируемом обновлении автопарка. Уж в этом-то вопросе Лесин обязательно спросит его совета. Пока мигнула крайняя правая цифра на часах, прошла вечность. 8:47.

Он рассматривал нарисованные на витрине кафе тарелки со сладостями и большую чашку, из которой поднимался белый дымок. Ему захотелось кофе и булочку с корицей. Сегодня Сашок не успел позавтракать. Нужно отвлечься. Он опустил стекло на двери. В машину ворвались звуки и запахи улицы. Он отвел глаза от витрины и вернулся к мыслям об автомобилях. О них Сашок знал все. Хорошо бы раскрутить шефа на джип. Задача была непростой. Лесину все равно, на чем ездить. Нужны веские аргументы. Один у Сашка уже был. Лесин всегда ворчал, впихивая свою фигуру в низкую «хонду». А в высокий джип удобнее садиться. От приятных размышлений лицо самопроизвольно растянулось в улыбке. Он уже представлял себя, сидящим за рулем «паджеро» или еще лучше «ленд крузера», когда заметил выходящего из кафе Лесина с мобильником, прижатым к уху.

* * *

– Какая Диана? – пытался сообразить Лесин, забираясь в машину. Номер этого телефона был известен только его подчиненным и самым близким. Аллочка, секретарша Лесина, никогда не нарушала его запрет передавать номер посторонним, даже в самых экстренных случаях. Неужели кто-то надавил и девчонка не выдержала? Нет, на нее не похоже. Аллочка оберегала покой шефа от всех посягающих, невзирая на чины и звания.

– Диана Минина, Леонид Семеныч, не помните? Звонила вам домой, и Елизавета Васильевна дала мне номер.

– Дианочка! Ну что ты, милая. Помню, конечно, – и на секунду нахмурившись, добавил, – на день не забывал.

Друга, ближе Аркадия Минина, отца позвонившей женщины, у Лесина не было никогда. И уже не будет. Двадцать лет назад Аркадий погиб. Вспоминая об этом, полковник не переставал винить себя в его смерти и до сих пор ощущал непреходящую боль.

Они дружили еще со школы. Когда Леня учился в девятом, в его классе появился новенький. Семья Мининых переехала в Ленинград из Выборга. После десятого класса их пути разошлись. Ленька пошел в армию. Аркадий поступил в политех. Они встретились вновь через шесть лет. Лесин отслужил, окончил школу милиции и, получив звание младшего лейтенанта, уже год работал в органах. Аркадий Минин после института уехал по распределению в Павлодар. Через год он вынужден был вернуться в Ленинград из-за смерти отца. Аркадий начал работать прорабом на стройке в районе Четырех Дураков.

Они регулярно встречались семьями. По традиции их посиделки происходили два раза в месяц. В коммуналке Лесиных или в двухкомнатной квартире Мининых. Поочередно. Стол накрывали в складчину, удивляя друг друга добытыми деликатесами. Пировали от души, пели под гитару, танцевали. Обычно гости уходили к полуночи, чтобы успеть добраться домой до развода мостов. Но однажды, уединившись от жен на кухне у Мининых, друзья засиделись до утра. Говорили о работе. Они могли бы и дальше трудиться каждый на своем месте, но та ночь изменила судьбу одного из них. Аркадий, после рассказов Леньки о романтике борьбы с преступностью, решил, что его жизнь растрачивается попусту. Он оставил стройку, пошел на курсы уголовного розыска и через год, в звании старшего лейтенанта, начал работать оперуполномоченным в Невском районе.

Еще через два года капитан Минин погиб при задержании находящегося в розыске тамбовского авторитета Китайца. Получив известие о гибели Аркадия, Ленька Лесин несколько дней, не прекращая, пил водку у соседки

по коммуналке, пенсионерки-блокадницы, с материнской нежностью относящейся к юному милиционеру. Чувствуя вину в смерти друга, он избегал людей, не показывался на глаза жене и даже не смог заставить себя прийти на похороны. Но через три дня, решив, что он все-таки мужик, Лесин пришел к вдове Аркадия Алене и просидел всю ночь, обещая взять на себя заботу об их семье до конца своих дней.

Лесин, как мог, выполнял обещание. Несмотря на то что Алена через три года вышла замуж во второй раз, он, по меньшей мере, раз в два месяца приезжал к ней, помогал, чем мог, и был в курсе всех изменений в жизни самой Алены и Дианы, дочери Аркадия. Новый муж Алены стойко терпел эти посещения, потому что Лесин, придя поздравить их после свадьбы и, задержавшись на полночи, после распитой бутылки «Пшеничной», доходчиво объяснил ему причину этой опеки.

И вот Диана, выросшая у него на глазах, уже давно замужняя женщина, вспомнила о нем и позвонила. И когда она произнесла:

– Дядя Леня, у меня беда, – Лесин готов был расшибиться, чтобы хоть чем-то помочь ей.

Но когда он услышал следующую фразу Дианы, у него, здорового мужика, задрожали колени.

– Моего мужа убили.

После короткого рассказа, Диана спросила:

– Дядя Леня, вы знаете, где сейчас Макс?

– Кто? – не сообразил Лесин.

– Макс Кон. Вы можете его найти?

* * *

– Никому не расходиться. Шеф едет, – сообщила Аллочка тоном, не обещающим спокойного дня. Стройная брюнетка, ближе к сорока. Она была старше основной массы сотрудников агентства, но все до сих пор называли ее Аллочкой.

– Что-то стряслось, – добавила она, когда собравшиеся в комнате для совещаний закончили многозначительно пере глядываться. – Змей злой, как…

Она на секунду задумалась, подыскивая подходящее сравнение.

– Как Змей. Не напрягайся, – вставил Виктор Маковский, сидевший по правую руку от пустующего пока стула начальника.

Их шеф был впечатляющей фигурой. Он прошел путь от опера до начальника отдела ГУВД. Дурацкое прозвище приклеилось к нему в самом начале милицейской карьеры. Крупный, смуглый, длинноносый. В нем было что-то от созданного кинематографом образа вождя индейского племени.

Он ушел в отставку, и уже больше десяти лет руководил собственным детективным агентством.

Маковский работал у Лесина два года. Бывший майор уголовного розыска. Когда ему исполнилось 34 года, карьера в милиции закончилась. Из-за дурного характера Виктора, упрямства, несговорчивости и ершистости. Ему прочили успешную карьеру, но все кончилось в тот момент, когда к ним пришел новый начальник отдела. Маковский был одним из самых перспективных претендентов на это место.

– Гибкости тебе не хватает, – сказал ему заместитель начальника ГУВД. Виктора Маковского вызвали на беседу к начальству после подачи рапорта об отставке.

– Я не гимнаст. В моей профессии гибкость не самое важное качество.

После этой беседы ему подписали рапорт, и он ушел из органов. Его взяли консультантом в частное охранное предприятие. Маковский недолго оставался без любимой работы. Лесин нашел его, когда тот не проработал и месяца на новом месте.

Он был самым опытным агентом. Двое других сотрудников трудились под руководством Лесина меньше года. Одному – 25, другому – 27. Пока они не позволяли себе называть начальника Змеем даже в его отсутствие.

Виктор наблюдал за молодыми коллегами. Спокойные сосредоточенные лица. Ни тени волнения. Все верно – нечего заранее дергаться. Приедет шеф, объяснит причину дурного настроения, вот тогда можно и поволноваться. Если время останется.

Ждали молча. Не было слышно даже шума улицы, отделенной от помещения толстыми стеклопакетами. Тишину нарушало только шуршание листов в факсе.

Через пять минут худшие опасения подтвердились. Шеф влетел в кабинет с каменным выражением на лице.

* * *

Забыв поздороваться, Лесин прошел к стулу с высокой спинкой. Он остановился за ним и посмотрел на присутствующих, осознавая, что от его жесткого взгляда всем становиться не по себе.

– И вам доброго утра, Леонид Семенович, – произнесла Аллочка, придав своему лицу отрешенное выражение.

Лесин остановил на ней непонимающий взгляд. Намек секретарши дошел до него через пару секунд.

– Извините. Здравствуйте, – и без перехода добавил, – у нас проблема.

Он, наконец, сел.

– Убит иностранный гражданин, Борис Шацкий. Как понимаете, наш бывший соотечественник. Ко мне обратилась его жена. Ее зовут Диана Минина. Она дочь моего погибшего друга. Поэтому ход расследования буду контролировать лично. На сверхурочные не жаловаться.

Он по очереди оглядел своих подчиненных. Виктор делал заметки в лежащем перед ним блокноте. Острый нос, лицо с резко выступающими скулами. Тонкие губы, искажающие лицо саркастической улыбкой. Колючий, въедливый. Аккуратен до педантичности. Карандаш в его руках заточен идеально. Возможно, излишне дерзок. Знаток теории криминалистики. В расследованиях, прежде всего, полагался на статистические данные. Лесин не был поклонником его методов, но признавал, что они зачастую приносили результаты. Тридцать шесть лет. Единственный семейный человек в команде, кроме самого полковника. Как результат налаженного быта, под рубашкой выпирало небольшое брюшко, странно выгля девшее на худом теле.

Игорь Шанин, несмотря на молодость, серьезнее остальных. Высокий, атлетически сложен. Приверженец порядка во всем. Разведен. Жене не мешал бардак дома.

Самый младший Алик. Немного ветреный, но инициативный и расторопный. Никак не мог остановиться на одной из многочисленных подружек. Сам мучился от своего непостоянства. Это причиняло массу беспокойств, но никогда не мешало работе.

И, наконец, Аллочка. Надежный тыл. Как стена, ограждавшая Лесина от любых неприятностей.

Хорошо дополняющие друг друга сотрудники. Правильно подобранная команда.

– Виктор, ты заряжаешь барабанщиков.

– Игорь, восстанавливаешь все действия потерпевшего в Питере. Каждый шаг. Когда приехал, к кому, зачем. Первым делом побеседуешь с его женой… то есть вдовой. Но одной ей не ограничивайся. Поищи друзей, коллег. В конце совещания подойдешь ко мне, дам адрес гостиницы, где они остановились.

– Алик. Твоя очередь. Шацкого убили в переулке Антоненко, в проходном дворе. Погуляй по соседям. Все ясно?

– Леонид Семеныч, может быть сначала с операми побеседовать? Они, наверное, уже поквартирный обход делали?

– У оперов, Алик, свое начальство, а у тебя я. Вечером мне доложишь о результатах прогулки. Это всех касается.

– А что там опера нагуляли постараюсь выяснить сам. Делом занимается Центральный район. Я к ним добывать материалы. Собираемся к шести. Обо всем значительном сообщать мне по телефону. За работу.

Все встали, шумно отодвинув стулья, и вышли. Полковник остался в комнате один. Он еще немного посидел в наступившей тишине.

Перед тем как выйти, Лесин вспомнил о просьбе Дианы, почему-то показавшейся ему странной. Найти Макса.

Глава 2

Послание из прошлого

Акко. Израиль. 04.10. 2005 г.

Из-за песчаных насыпей, усыпанных редкой растительностью, показались шпили мечетей выступающего в море Старого города. Солнце, образующее в этот предзакатный час блестящую дорожку на зыбкой глади воды, вместе с едва различимыми в дымке крепостными стенами делали эту картинку похожей на фантастический мираж.

«Следующая станция – Акко», – объявил вкрадчивый голос. Через несколько минут поезд затормозил с пронзительным визгом. Звук выворачивал наизнанку. Макс Кон поднялся с места и направился к выходу. По дороге он осмотрелся.

Его глаза выделили несколько цветов, доминирующих в вагоне. Зеленый и песочный. Цвета военной формы. Накануне выходных больше половины всех пассажиров поезда составляли военнослужащие. Рядовые и младшие офицеры. Их шумные пестрые группки напоминали цыганский табор. Расстегнутые форменные рубашки со знаками отличия. На некоторых разноцветные кроссовки вместо коричневых или черных армейских ботинок. Степень расхлябанности была прямо пропорциональна удалению от места дислокации. Макс неуютно чувствовал себя в этой обстановке. Его коробило от подобного понимания воинской дисциплины. Выходя за пределы части, они переставали быть военнослужащими. Обычная молодежь в состо янии эйфории от предстоящих выходных.

Из-за нехватки мест многие расположились на полу в проходах. Оружие рядом. Пробираясь к выходу, Макс постарался не наступить на М-16 двух бойцов, увлеченных разговором.

«Нужно было ехать на машине», – подумал он и тут же отмел эту мысль. Пробки на дорогах перед праздниками нервировали не меньше. Планировать посещение библиотеки Хайфского университета следовало в обычный день. Идея сделать это сегодня была неудачной. Но позволить себе отложить поездку он не мог.

Макс Кон, высокий мужчина спортивного телосложения с упрямыми линиями на лице, выглядел моложе своих сорока лет. Он преподавал историю в колледже Западной Галилеи и занимался исследованиями подземной части Старого города. Два года назад он оставил престижную должность в Хайфском университете и перебрался в Акко, ближе к месту происходивших здесь событий семивековой давности. Была еще одна причина, заставившая его оставить северную столицу и переехать в маленький городок. О ней он старался не вспоминать.

Накануне доктор Кон получил известие, которое не могло оставить его равнодушным. Университетский библиограф, приятель Макса, сообщил ему об обнаружении неизвестной ранее рукописи. Найденный отрывок предположительно принадлежал перу одного из первых историографов крестовых походов Робера де Клари. Возможно, это была последняя, неизвестная до сих пор, глава хроники «Завоевание Константинополя». Самым волнующим оказалось то, что несколько страниц были напрямую связаны с работой Макса.

Вопреки информации, имевшейся в распоряжении историков, крестовый поход рыцаря де Клари не закончился захватом Константинополя. В 1205 году он оказался в Акре и стал свидетелем планировки и начала строительства тайных гротов под Рыцарскими залами. В найденном тексте, со слов приятеля Макса, содержалось подробное описание работ. С момента получения этого известия Макс не пытался скрыть приподнятое