Тайна поимённой боли

Потому что быть затерянным около города не очень конечно страшно. Когда ты находишься ещё в России, но быть потерянным лично в себе - намного страшнее. Я был сегодня в особенно остром настроении. И каждый такой наконечник своего самолюбия я обнажал на новую кость верности, чтобы любить не только свою семью. Ведь теперь моей семьёй был ещё и мой отряд, который вместе с военными машинами должен был пройти немало километров по пути. Уже бы не самого тяжёлого расстояния до войны, но такого бы пути, где не каждый сразу разберётся. Что можно делать, если связь вдруг потеряна? Как поступить в странной ситуации, когда время перемешалось с состоянием одиночества, а ты не можешь понять, как вылезти из этой странной матрицы? Может просто превратиться также в призрака военного? Или одеть на себя душевную маску из гордости и чести? Где бы мне можно было бы и вовсе не думать, как жить дальше, но ехать постоянно вперёд. Чтобы выбраться из этого странного ада.

Он был сегодня в пяти километрах от Ростова-на-Дону, но я его почему-то чувствовал более сильно, чем раньше. Наверно Артём сегодня чувствовал намного больше, чем мог вообще передать своему военному командиру или тому кто должен за ним присматривать. А присматривал за мной теперь кто-то очень идейный. Кто украл моего напарника Гедеона и теперь не хотел никак сознаваться в содеянном. Я может манил так к самому себе свою бы ментальную интуицию, но даже не мечтал встретить его снова в жизни. Может потому, что идёт война и нападения стали такой же типичной и повседневной картиной, что можно её не придумывать вовсе? А только создавать всё новые и новые бригады для отражения атак беспилотников, наподобие дронов. Мы ехали по какому-то полю через подобие песочной дороги, чтобы ещё больше приблизиться к тому месту, которое было нам указано на картах. Я очень тщательно его изучал, чтобы понять - как мне нужно действовать дальше? Как, вдруг, проснулась и моя военная рация. Мне был сигнал от Александра Игнатьевича. А в руках у меня был АК-12, прижатый плотно к груди, чтобы не думать о плохом и не болеть.

Ведь в этой жизни я болеть не любил. Поэтому быстро схватил рацию и ответил громким и звонким голосом. Мне стало легче, когда я услышал знакомый голос моего командира. Но старший сказал, что они уже давно пересекли границу с Украиной, оставив нас далеко позади. Но как же они могли это сделать за одну только ночь? Ведь прошло всего семь часов и может ещё некоторое время с утра? Я стал думать, что же Александру Игнатьевичу ответить, но только мычал. И в конце концов, я выпалил, что у нас нештатная ситуация с пропажей одного военного из команды. Конечно доказать его пропажу я никак не мог, но лучше было всё сказать на чистоту. Точнее так, как это могут делать только смелые и очень терпеливые люди. А ещё точнее: самые надёжные военные России. Александр Игнатьевич нисколько не смутился, но сказал, что нам нужно продвигаться вперёд и пытаться найти связь с нашим пропавшим напарником. В такой странной ситуации всё могло бы плохо закончиться, но у меня внутри вдруг всплыл старый анекдот.

Я стал его рассказывать Богдану и даже немного успокоился в душе. Я сложил своё оружие и отложил его в сторону, чтобы немного оглядеться и понять, что же на самом деле происходит в реальности? А там не было почти никаких людей. Но причин паниковать также не было. Мы ехали по пересечённой местности и вокруг было довольно много естественных препятствий. Артём мог бы их оставить также на долю своей военной совести, но только был лучше подкован. Прямо таки подбит на твёрдой основе своего земного жизненного характера. А этой ковкой конечно занималась его мать Берта. Она говорила часто, что не нужно обращать на других людей никакого внимания, особенно тогда, когда они сами его пытаются вызвать на себя. Прямо так, как это делают хитрые артисты, которым нужно просто подзаработать на их сценической основе жизни. Но иногда эта жизнь не ищет с ними никакого бы проникновенного диалога. Ты ждёшь, что станешь более нужным человеком, а твой характер уже бы полностью закалился.

Но в один неподходящий момент появляется вот такой вот артист и сдвигает рамки твоего жизненно воображения. Ты хочешь выбраться из ловушки хитрости, но ждёшь, что это сделает кто-то другой. В такой обстановке Берта говорила мне, что нужно принимать решение только лишь самому и ни на кого при этом не смотреть. Поэтому я не стал сам себя ненавидеть за оплошность в пути. Но и нервничать по этому поводу я также не стал, чтобы не устрашать там Богдана своим уже поведением. В моей голове крутились разные мысли и может был какой-то запасной план. Я искал его постоянно над своей русской головой, но не мог придвинуть к рулевому уже бы такой совести. Чтобы потом стать ещё более профессиональным военным и жить не только для себя. А жить для страны и думать, что можно сделать для личной Родины. Когда ты видишь не только своё окружение, но список тех несчастий, благодаря которым выбывают из жизни даже очень благополучные люди.

В тот момент мой запасной план сам выбрался из моей же гущи воображаемой честности. Где я не могу признаться в своей беспомощности самому себе, но вижу некоторую жизненную импровизацию. И на каждом кончике такого бы идейного ножа можно просмотреть не только мой сильный мужской характер, но и честность внутреннего обаяния человека. Таким зрением сегодня ближе к двенадцати часам я нашёл внутри себя облако уже бы личной выгоды. А в нём я нашёл знакомое лицо. И было оно моего напарника Гедеона, который шёл нам навстречу по той же пересечённой местности. Не знаю, откуда он вообще взялся и может это был всего лишь его двойник? Который ходит по нашей Земле и не знает, что в мире есть ещё один живущий Гедеон. Он только может прикалываться над своими друзьями в дороге и чинить там волю сумасшедшего или выкраденного путника. Чтобы внутри такой загадки времени мне стало ещё более непонятно: что же делать в данной ситуации?

Богдан остановил БТР и мы вышли. Также плавно, как могут выходить чёрные и элегантные пантеры из-за кустов. Когда они видят свою великолепную добычу и хотят приблизиться к ней поскорее, чтобы захватить её в могучие руки. Артём мог больше ничего не говорить, но делать конечно хотел очень много. И первое из того, что я хотел бы сделать - просто набить лицо своему напарнику. За то, что он глупо сбежал и почти что нас подставил, а может и подставил уже, но никогда не сознается в содеянном. Не будь я внедрённой душой из личного состояния маразма - я бы точно пересёк уже границу с Украиной только силой мысли. Чтобы потом набить там себе больших очков между правдой в моих глазах и реальностью. Когда ты не представляешь на что идёшь в будущем, но тебя захватывает этот тайный и мистический стиль. Где нет ни одного заметного врага впереди тебя, но есть только пересечённая местность. Окутанная тайнами прошлого и будущего, чтобы видеть не только твои глаза на природной маске, но видеть и другую часть души. О ней я ещё не думал, но мой военный опыт подсказывал мне, что дальше будет намного веселее и интереснее. Может продолжать путь или искать запасной план на случай проявления уже бы посторонней личности в твоём будущем.

Глава 3: Танаис не любит современников, а только кровь души

Ко мне мелким шагом подошёл Гедеон. Он казался вполне себе выспавшимся и держался также бодро, чтобы никто ничего не подумал. Я также ничего не подумал, но сказал, что вообще-то нам нужно уже быть в другом городе. Точнее около него, а по картам этот город был Танаис. Внутри себя он соединял древность и европейские черты того старого города, на окраине которого хочется построить крепость. Пусть сегодня она будет не в честь Гедеона, но будет возвышаться для того, чтобы никто не смог сбить нас с пути. Или разрушить наши же укрепления, когда ты сам не знаешь, как пройдёт уже твой следующий час? Может он будет носить новые улыбки, а может и найдёт на лице тайных врагов. Но о них я предпочитал сегодня не думать, только протянул руку к Гедеону и посмотрел ему пристально в глаза. А там Артём увидел очень много нового. Как будто бы его мозгом завладели сегодня пришельцы и не думают вовсе сдаваться. Он вряд ли попал в плен к нацистам, но мог вполне себе сделать что-то очень неприятное в жизни.

Как раз за то самое время, пока мы с Богданом отчаянно пытались добраться до следующей нашей точки. Расположенной ровно на карте, где очень много неизведанных мест. Их никто не смог разведывать, но очень многие пытались сделать это под командованием своих старших братьев. Которые также могли научить солдат не думать о плохом в своей жизни. Потому что Александр Игнатьевич Рем толком мне ничего не сказал, но я понял, что дальше будет не так всё просто. Где ты не сможешь блуждать и барахтаться просто так на дне такого вот огромного земного океана. Где есть только небольшие скопления людей, но нет ни одной нужной тебе затрещины. Они все разбежались по углам, чтобы не видеть далеко вдали от себя. Где ты бы смог также распознать услужливый космос личности, но уже бы в других людях или прочитать его в глазах своих кровных врагов.

Теперь то они стали мне мерещиться по-настоящему почти что везде. Я хранил на своей груди небольшой талисман в виде серебряного сердца. Подаренного мне Варварой не так давно. И этот амулет приносил мне постоянно удачу, о которой я мог бы молчать целыми днями. По этому поводу я вдруг подумал о нём и по моей груди пробежал какой-то небольшой холодок. Я не понял сразу, что он означает в моей жизни, но придумал сам для себя милую отговорку. Что завтра мы опять будем пить водку и искать нацистов по разной пересечённой местности, а также вести разведку на своём боевом посту. И что бы кто ни говорил - это будет приносить нам много вдохновения и русской удачи. Которая бы мне сегодня очень даже пригодилась к лицу. Я спросил Гедеона, где он был всё это время и как он сможет объяснить свою пропажу? На что Гедеон очень хладнокровно ответил, что ему стало страшно и он стал просто задыхаться.

От неумолимой тени своего состояния ему пришлось выпрыгнуть из БТР и пойти немного погулять. Чтобы может подышать свежим воздухом или найти себе ещё какую-то ментальную отдушину. Где он сможет немного расслабиться или понять, что сегодня вообще происходит? Поэтому я сразу спросил, а понял ли сам Гедеон в чём было его это состояние? Которое заставило его просто так ночью выйти из безопасного места и пойти куда глядят глаза? Чтобы ещё раз проверить свою смекалку и наличие небольшой русской удачи в такой вот глуши. Конечно же он и АК-12 с собой прихватил. Чтобы наверно пострелять местных зайцев или ещё каких-нибудь зверьков на ужин. Тут я ухмыльнулся и сделал вид, что ему поверил. Однако, сам стал серее тучи, чтобы узнать, что внутри Гедеона может сегодня по-настоящему находиться? Он был хорошо подготовлен и также хорошо сложён. А его задиристость ему постоянно помогала или была в руку, что казалось весьма подозрительным.

Я встал напротив него и стал задавать очень много вопросов с подковыркой. Но не понял, что поднять моего зверя души не так-то и просто. Ведь он был сегодня довольно кровавый и мог даже кого-нибудь ненароком убить. Может моя подозрительность была излишней, но я стал присматриваться к фактам более весомо и объективно. Ведь на дворе был май, и не февраль и мы сидели далеко от города. Потом уже, спустя два часа мы подъехали к некоему магазинчику. Это был сельский магазин на давно заброшенной дороге. Где-то между Ростовом-на-Дону и городом Танаис. Я стал смотреть в свой бинокль, ведь был ещё день и увидел мельком вдалеке некоторых людей. Их было пятеро и они были одеты в незнакомую мне военную форму. Она была тёмно-синего цвета с какими-то знаками на руках. Я не мог преподнести это другим своим напарникам, а почему-то замялся и стал думать о будущем.

Точнее о том, как мы пересечём город Танаис и уже ближе подойдём к границе Украины. Эти пятеро мужчин несли в руках какие-то тюки и очень торопились, а я стал думать насчёт этого события. Мне не было страшно, но во мне начала кипеть мужская кровь. Я так рассчитал свой маршрут, чтобы мы провели весь этот путь зимой. А теперь даже майские праздники и День Победы мы встречаем как бы уже после. Где нельзя сказать ровным счётом ничего ни о нас, ни о том месте где мы должны были бы находиться уже в такой важный для нас момент. Может мы должны были бы уже быть на том свете? А может у нас были бы большие проблемы, только вот сегодня я не могу даже предположить, что коснётся нас там за той свободной чертой? Где лежит квантовое время и тонет внутри такого вот странного сумасшествия, когда ты не знаешь кто тебя переносит вперёд и зачем это нужно для жизни? Для твоей или может для чьей-то другой, но важнее чем твоя собственная жизнь? Ведь матрица - она же коллективна и стала на нас сегодня смотреть очень таким тёплым взглядом. Чтобы мы не думали, что сами стали изгоями на перепутье коварности взглядов несовершенного времени.

Тем временем, оно всё шло и шло и позволяло нам уже проехать много километров. Мы хорошо заправились по дороге и взяли с собой про запас также достаточно, но вот нужного положительного настроения как-то не взяли. Я вытер пот со лба и выглянул из люка бронетранспортёра. Вокруг пахло зеленью и манило куда-то пойти просто отдохнуть. Но водоёмов рядом не было, как не было и той горячей лошади, что сможет тебя унести на новый путь души. Он мог бы быть для меня не таким кровавым, но сошёлся сегодня только на одних подозрениях. Я уже стал думать, что Гедеон - обыкновенный шпион. И он хочет что-то сакральное разузнать или понять, что может вывести его на истинную логику военного противостояния. Но ведь оно ещё толком не началось? Мы блуждали только по местности России и думали, как пройти незаметно границу и не столкнуться с ненужными нам людьми?

Потому что нужно было всегда соблюдать ряд правил. А в частности тайну нашего передвижения. Точнее - быть сегодня секретной областью знания даже для самых сообразительных путешественников, которые встречаются нам по пути. Ведь на День Победы всё должно просто и легко получаться. Мы также отметили эти праздники вечером и не могли поздравить друг друга со столь важным событием в мире. Внутри которого многое смешано напротив воли быть победителем над фашизмом и воли быть русским патриотом. Я попытался раскрыть внутри себя образ великого воина, но получился какой-то более или менее опрятный современник. Который знает очень много о себе и о других людях, но ищет во всех других только небольшие закономерности для лжи. Для того, что можно сказать сегодня хорошего, но ты никогда при этом это не говоришь, а просто киваешь головой. Так ты можешь дать понять собеседнику, что во всём с ним полностью согласен.

Я был конечно же согласен даже с маем, но никак не мог понять, что нам делать, если мы соприкоснёмся с чем-то неизведанным или фантастическим. Когда оно может внезапно проявиться перед нами и обрести здесь вечное превосходство для души. Как будто бы оно стало таким же современником и не может пустить нас дальше по той дороге смерти, по которой нам предначертано умереть. Но мы сами втроём об этом не знаем и даже не догадываемся, а тихо ждём, что кто-то большой нас спасёт. И он приходит в образе такого вот Господина судьбы, который переправляет нас через время на ту сторону Судного дня. Но сегодня сам Танаис не любил современников. Над городом висел какой-то сизый смог и мы даже стали немного чувствовать тревогу. Как будто бы увидели город-призрак, который нам не отвечает, а просто стоит и дремлет на своём ходу. Среди огромных памятников древней природы и тех осколков старой цивилизации, которая могла поднять даже Атлантов из глубины океана. Артём стал смотреть в сторону города Танаиса и на фоне такой вот сиреневой дымки - даже заплылся изнутри дрёмой. А моему напарнику Гедеону повезло намного меньше. На очередной остановке он выпил Русской водки на фоне палящего солнца у него, вдруг, случился солнечный удар.

Но сам удар пришёлся не на тело. Он пришёлся как раз на его воспалённое сознание. Как будто бы его дело не совсем и военное, а очень простое и ловкое. В котором сам Гедеон может учинять много разных неприятных шуток или понять, что его душа очень хочет новой крови. Я не понял сразу, как на меня накинулся этот Гедеон. Он повалил меня на землю и мы стали драться. Внутри такой вот драки я увидел просто бешенство в его глазах, но не мог понять, что же натолкнуло Гедеона на такой вот поступок? Ведь всё было вполне себе осознанно и хорошо. Я немного дремал и ждал, когда уже будет садиться солнце, а его новый восход принесёт мне опять удачу и выльет сотни новых фактов на переливы моего же нравственного пути из тьмы. В которую я никогда ранее не попадал, ни своим мозгом, ни такой вот мерой движения участника СВО. Я лишь хотел понять роль самого бойца, когда он находится в состоянии борьбы. Чтобы перешагнуть через это психологическое состояние в человеке.

И я в этот момент это сделал на примере моего напарника Гедеона. Он конечно не был мне братом, но я его очень легко уложил на лопатки и силой прижал к земле. Когда я схватил Гедеона за горло, то стал интересоваться, что на него нашло? При чём тут я и как я могу достигнуть с ним понимания, если он так нахально себя ведёт? Ведь все в странном положении сегодня: и современники и даже самые несчастные по жизни люди. В которых уже совсем не осталось никакой совести, а есть только небольшая капля лжи. И она может очень долго растираться о твою кожу и думать, что ты нашёл самое верное средство и желание. Чтобы преодолеть наше земное притяжение и найти там нового зомби на службе уже бы у инопланетян. Артём никогда бы не хотел подчиняться таким вот инопланетянам, но видел в своём напарнике сегодня совсем уже не военного. А какого-то разгильдяя, который не может взять себя в руки, но ищет там тайное желание, чтобы удовлетворить свою ненасытную совесть.

Я быстро встал и отошёл от Гедеона на приличное расстояние. Потом встал в стойку и на всякий случай взял в руки АК-12. Мне конечно не было страшно, но я хотел проверить адекватность своего оппонента. Поэтому по телу даже немного пробежала дрожь, а внутри осталась только капля слезы лжи. Чтобы и потом наполнить уже бы мою вторую сущность человеческого зверя. Я не стал его выпускать сегодня наружу, но видел этот дымок над Танаисом. Который говорил мне, что город видимо совсем не любит современников или приезжих, а любит он только коренных жителей России. Моя интуиция стала гулять внутренне очень быстро и я расслышал небольшое признание от Гедеона. Он сказал, что на него нашло что-то очень большое и гротескное, что подсказало ему, что вокруг находятся одни враги. А сам он может быть вскоре убит или смертельно ранен, и чтобы избежать этой горестной судьбы - нужно убрать своего старшину с дороги.

А им был конечно же Артём. Я немного поёрзал, но опустил свои плечи, потому что не думал, что Гедеон говорит всерьёз. Ему напекло голову, а на улице был просто май и не к чему было здесь придраться. Можно только его уличить во лжи или ещё в какой-нибудь тайне, которая покрыта сегодняшним современным роком человеческих отношений. На этой паузе я понял, что роковых событий не произошло, но мне стало неприятно спать рядом с Гедеоном в нашей военной машине. Я попытался протереть глаза руками, чтобы понять, что же на самом деле происходит? Где я стою, а где можно уже бы и прилечь, чтобы немного отдохнуть? Артём вынул сигарету и немного закурил. Я стоял вполоборота, чтобы контролировать ситуацию с Гедеоном. Когда бы он мог опять на меня наброситься ни с того ни с сего или придать себе очень серьёзный и бахвальный вид. Чтобы и потом накинуться бы на меня, например, с ножом. Поэтому я убрал все эти колющие предметы подальше и заварил себе немного кофе.

По ту сторону великого расстояния солнца в самом центре космических сфер мне стало довольно приятно рассматривать, как само это солнце постепенно садится и думает, отнюдь, не обо мне. Оно думает о ком-то другом, чего я не могу сказать сегодня о Гедеоне. И тут, мне позвонил опять Александр Игнатьевич Рем. Точнее я сам принял от него сигнал или то, что можно называть бы уже чудом. Он спросил меня, как у меня дела и почему мы так отстали от общего отряда ребят? Что мы делали всё это время, ведь прошло уже больше двух месяцев? Нас могли бы записать в пропавших без вести, но почему-то не стали и этого делать. И всё это также была величайшая загадка того времени, чтобы не придумать ей странного и лживого объяснения, но придать немного фатализма впереди себя. Ведь участник СВО должен просто выполнять всё то, что ему говорит его командир. Внутри которого очень много надежд на успешное выполнение плана внутри сложной военной миссии. Она была сегодня качественно приготовлена и также хорошо сделана, чтобы даже понять, что мы не одиноки в этой блуждающей Вселенной.

Мы как бы растекаемся здесь, как небольшие созвездия или сознания внутри истины людей. Но сами не можем найти выход из нужного маршрута судьбы. Он конечно проложен не нами, но вид имеет довольно себе граждански обособленный. Эту оказию знал и Александр Игнатьевич Рем, который без особенных препирательств просто дал мне понять сегодня, что он меня поддерживает. А может даже и одобряет в глубине моей кровавой души. Артём её никогда же не разбирал на части, но видел свет потусторонней матрицы, которая шепчет ему впереди. Сегодня там был город Танаис. Такой бы малонаселённый город-памятник, состоящий из древних развалин и уже бы пройденного этапа жизни в глазах человеческой цивилизации. Я в неё никогда не входил, но почувствовал что-то очень таинственное и лёгкое, где могу придать даже шёпот воды. Для такого факта осознания себя самого, как наблюдателя военного и разведчика, который видит больше чем ему на самом деле нужно.

В природе видит или вне её самой, но точно знает, что завтрашний день настанет. Он будет идти также по часам и переливаться там через разные российские города нашей души. А они будут отвечать там уже бы своей взаимностью и удачей на пути в жизни. В такую вот жизнь я и иду, туда, где можно будет достигнуть перемирия уже бы не с противником, а просто с оппонентом. Которого я может не знал, но он был такой же славянской цели рождения и рода, однако, остался немного позади. Его потеряли и теперь на месте такого бы человеческого света души находится некий ларец. Я его беру в руки и открываю, а оттуда вылезает злобный и циничный человек. Который хочет только наживы в жизни или понятия абсолютной строгости на своих карманах выгодной души. Из такой дурной души не может никто нормальный вырасти, а ты не можешь туда проникнуть ничем из своей природы. Всё потому, что эта природа уже не человеческая.

Она стала механизированным и затравленным зомби внутри такого же социального пути развития невежд. Откуда бы и ларец нельзя открыть достойно, а душу выпустить и уж совсем страшно. Когда бы такое чудо природы идёт к тебе навстречу и говорит, что ты должен жить как нацист. То есть понять суть уже бы деловой этики между нормальностью и выгодой, но в пользу максимализма внутри общества. Которое никак тебя не ценит и не верит в твои глаза, а завтра ты должен этот максимализм опять и опять доказывать и бредить у него на руках. Что ты можешь сделать намного больше, чем говоришь о своём прошлом или своём будущем в жизни. Я не хотел вдаваться в глубинные описания таких вот социальных зомби, но всё поглядывал на Гедеона. Который также охотно заварил себе предвечерний кофе и стал думать, что ему делать дальше по жизни? Где его сторона нормальности или воли, которую нельзя запрятать также глубоко, чтобы и вовсе не видеть? На переливах уже бы почти летнего солнца и слипшихся ресниц, которые постоянно хочется разлепить руками. На моей жизни разлепить без грязи такие ресницы было почти невозможно. И я стал думать, как это можно было бы сделать в будущем?

Около меня в пяти шагах стоял Богдан и смотрел постоянно в бинокль. Он видно наслаждался такими вот красивыми весенними пейзажами, чтобы никогда не спутать их с чем-то неимоверно странным. Я увидел, что Богдан немного шелохнулся и вздрогнул, а потом согнул своё небольшое тело. Чтобы отпрянуть на долю секунды назад и сказать мне несколько своих тайн. Их было немного, но одну я расслышал почти сразу. Богдан сказал мне, что он опять видит этих самых военных в неизвестной форме и они куда-то рысцой передвигаются. Без каких-либо средств или военных машин. И все они очень озабочены, чтобы не выдать своё присутствие на том конце жизненной меры, где уже нет людей впереди. Есть только странные очертания теней и может два-три сигнала, излучающих свет для их осознанной миссии. О ней мне хотелось узнать, но подходить к ним было запрещено. Это так и осталось видением или наблюдением за дорогой из тумана вокруг Танаиса. Видно именно оттуда они и переправлялись. Только не понятно было зачем или с какой сегодня миссией?