Тайна поимённой боли

На следующий день я расслабился и стал сопровождать глазами всех кто смотрел на Илью в упор. Мне казалось, что я просто схожу с ума, но ничего толком не происходило. Как вдруг, в два часа пополудни зазвучала сигнализация и мне показалось, что наступило дежавю. Я давно не испытывал такого бы нечаянного расстояния глупости и подлости внутри своей небольшой головы. Но попытался сразу найти для себя надёжное убежище. И как правильно, что я попытался это сделать! Ведь некие вражеские БПЛА или дроны, как их называют местные люди не ради шутки и не ради любви - посыпались на исходную позицию. Она была занята немного на высоте птичьего полёта и рассмотреть их было довольно сложно. А вот поражающая их часть давалась мгновенно и по живому била точно в цель. Так и в одного моего знакомого Илью попало вот такое бы сооружение иностранной честности. Где ты не можешь просто взять и отпрыгнуть в сторону, а только молчишь. Если сумеешь спрятаться в боевом укрытии для себя самого. Артём конечно же успел это сделать, но выдумал очень много шуток про себя.

В голове звучала сирена и мне стало плохо в груди. Я съёжился и набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы успокоиться. Но в такие моменты не имеешь в глазах ни одной пули, чтобы ответить на такой вот поражающий дрон. И это ведь были далеко не разведывательные, а именно ударные дроны. Им было всё равно на людей, потому что это радиоуправляемая машина, собранная из стальных частей. В такой вот корпус личной выгоды, что сам ты не можешь никуда от них убежать. Ты ищешь там выход и прячешься, а этот большой глаз смотрит на тебя с неба и молчит. Он молчит только несколько долей секунд, а потом изрыгает на тебя молниеносный удар и стиль его логики далеко не безбрежный. А такой себе правильно упреждающий, чтобы больше уже в жизни ничего не хотеть.

Поэтому и сам Илья больше уже ничего не хотел. Ему не повезло вовсе, так как он находился прямо в зоне поражения этим дроном. Летающие и смертельные звери разбежались, а внутри у нас осталась вот такая досада - быть обычным русским воином и не думать, что это плохо в жизни. Не потому, что ты можешь задеть чьё-то странное восприятие в жизни, а просто потому, что ты должен выполнять свой мужской долг. Ведь больше некому быть няшечкой в такой сложной ситуации, где много неизвестных и парабол и никто потому впереди тебя не светит. Ни фонариком жизни, ни ещё каким-либо испытанием на верность Родине, а есть тонкий и неимоверный ужас в каждом твоём глазу. Поэтому я стал прислушиваться к своей милой интуиции и к её подсказкам. Чтобы впредь идти туда, где эти самые неизвестные не смогут сложить для меня чёрный квадрат.

В тоскливости ли этой жизни или в ином каком-то бы измерении, где я уже не живу в 2022-году, а например, нахожусь уже бы в 3033-м году и вижу всё оттуда. Как за слепой стеной непонимания внутри изничтожившегося чувства времени. Оно само себя уничтожило и пустило туда бы небольшого путника, чтобы дать ему подсказку и выиграть при этом какое-то иное значение на пути. Я толком не знал этого иного пути, но стрелять из автомата АК-12 и АК-9 я научился. А сам я при этом почувствовал себя какой-то разрывной пулей, с небольшой начинкой гордости и терпения. Которая сможет тебя разорвать по дороге в некий будущий рай и ты уже не будешь там человеком, но станешь настоящим героем. Внутри такой вот матрицы и несбывшихся желаний врагов, о которых можно просто ничего себе и не помышлять. Ведь я жил просто в Шахтах и не думал ни о какой личной казни по судьбе. Меня трудно было вывести из равновесия, а итог за моей спиной всегда был дорог только моему ближайшему кругу людей. Среди них было несколько друзей, Варвара и мои родители. Которые пожелали мне успехов и обретения нужных мне качеств в жизни. Где я уже не смогу никогда потерять свою мужскую личность.

Или потерять такую бы черту характера, которая помешает мне стать профессиональным военным. Так я размышлял о своей новой жизни и решил позвонить и Варваре. Уже вечером я набрал её номер, но что-то тайное запеклось у меня в груди. Это не был сигнал к самообороне, но было что-то коварное, что может привести меня в настоящее бешенство. И наверно всё таки это была моя мужская ревность. Ведь когда я долго не видел Варвару, то у меня находилось очень много отговорок для других людей. Чтобы увидеть эту стройную брюнетку снова и понять те чувства, которые я испытываю в данный момент. Пусть этот момент теперь был в учебной части, но он принимал облик такого же зеркального зверя. Чтобы отпустить меня в воображаемые миры или на последний поезд моей ещё не ушедшей молодости. Потому что терять, в принципе, было то и нечего. Я манил очень многих, но ждал, что моя работа над собой даст выгоду не только мне.

Артём конечно не хотел, чтобы им только гордились и восхищались, но хотел и подавить свою личную ревность к любовной муке. А она сегодня прижалась таким зверем к душе, что я сильно держал трубку и был очень красноречив с Варварой. После получасового разговора я вроде бы успокоился и принял опять заметно свою позу. В ней Артём находился каждый раз, когда ему предстояло сделать в жизни выбор. Сегодня он был в пользу моего родного города Шахты, который я хотел отчаянно защищать. Так я думал конечно до последнего момента. Пока внутри нашей учебной части не начались занятия по изучению оборудования для войны. Точнее изучения боевых наземных машин для войны и их особенностей поведения на поле боя. Мне понравилась такая психология обладания новой тактикой, а внутри своего поведения я даже добился личной выгоды. Я был, то механиком, то наводчиком, а то стрелком и всё мне удавалось очень хорошо и слаженно. Чтобы найти там нужный выдох из этой тошнотворной матрицы, где бегают маленькие нацисты.

Ведь был ноябрь и мне нужно было бы обучаться ещё два-три месяца до первого своего испытания. А значит, я проведу новый год в учебной части и может быть даже с кем-то подружусь на этой почве странного восторга. Я конечно не хотел кидаться шапками к небу раньше победы, но видел в этом некий символический стиль поведения. Когда ты не знаешь, что будет в конце твоего пути, но настраиваешь себя только на лучшее. На то самое лучшее, что можешь дать себе и другим людям, которых ты может даже и не знаешь. Или не видел никогда в жизни, а они ждут от тебя такой стройной политики, что даже придыхание появляется. Артём стоял так на улице и покуривал сигарету, а в воздухе летали странные птицы. Они так близко присматривались к Артёму, что можно даже было спутать их с дроном. Но я был всегда начеку, чтобы не обдать самого себя иллюзорным воздухом или просто не спятить. Когда на тебя летит дрон, а ты не знаешь, что с этим делать? Ты можешь махать руками или сжимать кулаки, но это пользы точно не принесёт.

В воздухе стоял небольшой мороз, а моя учебная экипировка мне вполне уже бы нравилась. Она бы понравилась конечно и Варваре, но ей я её покажу немного позже. Когда все тени разойдутся на две части целого, а полночь примет уже другой поворот времени. И тогда, мы все сольёмся внутри такой бы трагичной матрицы чувства мира, что победа станет идейным проводником на иноземное поле игры. Туда можно будет попасть только через военную самоходную машину или взлететь на военном самолёте. Куда ты сам можешь добраться только через войну. Чтобы там перенестись уже бы в будущее или в такую точку детективного невозврата, где нет никаких маленьких нацистов. А есть только кучка странных людей. Они могут быть из разных концов нашей планеты, но все они просто заблудились на ней и не могут понять - кто есть кто? А ты такой великолепный выходишь и читаешь им нравственное замечание, чтобы принять мораль уже бы будущего. В котором тебя собственно и нет.

Ты жил когда-то в Шахтах, а теперь вот блуждаешь по времени своей воли и ищешь там небольшое скопление нацистов. Внутри которых хочешь понять, что они такое на самом деле? Кто их программирует на эту войну, и где их боевой железный конь, что приведёт их самих на верную смерть? Мой сегодня был совсем рядом. Я освоил уже несколько разных боевых машин. Но больше всего мне понравилось конечно ездить на танке. В нём была какая-то особенная романтика, чтобы сквозить среди людских черепов и костей. Когда уже нет никого, а только гусеницы оставляют терпкий след на твоём незапамятном сердце военного времени. Оно теперь немного бьётся по-другому, заставляя меня задуматься о личной свободе более глубоко. Чтобы сам Артём понял, что после его двадцатилетия жизнь уже не будет никогда прежней. Она не пройдёт конечно бесследно, но найдёт для меня новые источники силы. А я буду ими управлять, как будто бы сам сижу в танке и виляю такой вот своеобразной химерой души. Её мне подарили в детстве и не смогли больше ничего с этим сделать. А Берта стала постоянно нервно расспрашивать меня о странностях уже моей жизни. Как будто бы она сама чувствовала что-то непреодолимо большое, что может возникнуть на моём пути в будущем.

Это не был враг или плохой совет из прошлого, но было такое ощущение, что когда я жил в Шахтах, то никого толком не замечал. Я воспринимал всю жизнь именно внутри своего воображения, но не пытался подгадать о его значении в будущем. Это родство личной выгоды ума и риска сменяло мою чуткую натуру на довольно прагматичный характер. Поэтому среди военной выправки и новых навыков мне больше всего нравились конечно же тактические. Точнее аналитический подход или попросту разведка. Ей я уделял больше всего времени и не мог обдумать мало деталей или не думать вообще. Всё стало происходить автоматически, как будто бы в некоей чёрной коробке из моего же мозга. Он был из обычных костей и крови, но внутри свободолюбия даже небольшая толика страстной черты давала новую черту личности. Так я мог бы воспитать себя заново аналитически или понять - кто я такой на самом деле?

Артём плохой или же Артём хороший, но правильный для других россиян и невидимый для иностранцев. У меня в душе возникла некая подушка безопасности, к которой я даже мог немного пристраститься. Я почуял её уже в самом начале своего пути, но у меня не было должного терпения, чтобы разгадать этот ребус природы. Я только всегда хотел забегать немного вперёд из-за человеческого любопытства. Где сам не можешь стойко остановиться, а ищешь пыльные полки сознания, чтобы их прочно и стойко протереть. Так и я научился протирать свой мозг, чтобы он не застыл на половине моего уже бы жизненного пути. Когда я стою с автоматом в руке и не знаю, что дальше будет у меня на горизонте? А сам горизонт то уже большой и слажен так, что многим не пройти. На тебя смотрят те же люди и диву даются. А ты им кричишь вослед, что всё хорошо, но останется в живых только сильнейших. Такая череда психологических испытаний воли и собственного тщеславия. Которое будит и зовёт меня постоянно вперёд.

Чтобы и там я прошёл на поле боя и увидел впереди себя нужного тактического врага. Не сменяя при этом маски со своего лица. А немного притронувшись к личности уже скрытой, но всё же сильной и мужской. Там я не буду много рассказывать анекдотов, но сброшу парочку бомб для таких вот циничных любителей нацизма. Чтобы и они поняли всю сложность пребывания в культуре мировой войны, где нет конца прошлому. А будущее просто постоянно повторяется. Как будто бы это цикличная матрица и она зовёт тебя обдумать твоё сложное прошлое и может будущее. Ты не можешь выбрать из этого просто ничего, но совершаешь небольшое сальто-мортале. Оно обнажает твою гордыню на полную мощность и зовёт уже бы поговорить о чувствах плохих. Ты изливаешь их самому себе на душу и ждёшь, что конец всё таки наступит. А он не приходит и не приходит вовсе. Как будто бы Вторая мировая война вовсе не закончилась. Она сложила только часть своих полномочий, но не перестала действовать полностью на людей нашей планеты Земля.

Просто кто-то уже забыл о войне, но многие люди помнят. А я такой бодрый Артём живу в Шахтах и вообще не вижу ничего вокруг себя самого. Я не падаю в густой белый туман, но живу в России, чтобы придумать себе новую историю по судьбе. Но не все могут такую бы историю придумать. Некоторые так и живут тем прошлым, которое осталось в международных документах. А нынче уже некоторые из украинских политиков нашли и этому праву свою нацистскую основу для подражания. И так они стали приговаривать некоторую правду на личном языке мысли, о котором никто толком не знает. Может знают только пришельцы, но чуда тому они никогда не совершат. Ведь им всё равно на землян и кто будет дальше играть в эту странную игру под названием «Пребывание в аду». На территории которого находятся почти все постсоветские страны. И их нельзя в этом обвинить или переубедить, но можно только дотронуться до смысла такого вот состояния, где нет войны или она прошла.

В моей голове конечно она прошла, и не застала там почти никого из моей семьи. Застала Вторая мировая война только моих бабушек и дедушек, но им уже очень много лет от роду. Я не хотел опускаться в подробности прошлого. Даже тогда, когда у меня в душе был обычный патриотизм. Ведь он придавал мне некоторое величие. Что можно просто взять и одолеть мировой фашизм и не думать больше о нём никогда. Ведь если о нём думать постоянно, то можно прийти к нервному состоянию. Не вылечить этот странный синдром, а просто обозлиться на весь мир и замкнуться на долгие годы в себе самом. На такой шаг я конечно идти не хотел, но уроки прошлого подсказывали мне, что идея старой идеологии двадцатого века ещё не пришла к своему финальному умозаключению. Она просто подвисла и висит под политическим потолком. Под которым живём все мы, но не можем найти себе пристанище в жизни. Мы барахтаемся, как прокажённые личности и не видим той суматохи проходящих лет. А внутри твоего уже чёрного ящика копится настоящий огонь и страсть, которые могут вырваться наружу в любой момент. Ты точно не знаешь, когда это произойдёт, но думаешь, что видно в следующем году. На поле боя, там, где уже почти нет никого из двадцатого века, но молодых нацистов очень много.

Все они скопились сегодня в очередь и не могут понять: почему так дорого нынче жить? За что платить такие деньги в обычной торговле, если можно просто нажиться на халяву? И так по каждому вопросу, где есть такое же отражение грубого национализма. Который идёт и не хочет гладить тебя по человеческой шёрстке. А ты не можешь дать ему выход из себя, а ждёшь, что встретишься с тенью уже бы не своего лица. А например, такого бы бравого нациста, который будет тебе говорить, что жизнь проживать - одно удовольствие. Что можно поднять много денег и также дать этому личное объяснение. Чтобы не ходить далеко к гадалке, когда уже всё есть под рукой. Но только вот как оно добыто под этой самой рукой? Что ты можешь противопоставить обычному стилю проживания гражданской жизни? Я долго думал на эту тему и пришёл к довольно печальным выводам. Меня носило туда-сюда и курить хотелось постоянно. Но в глазах я видел смеющуюся Варвару. А сам настраивал уже бы военный автомат для поражения врагов в будущем.

Противопоставить обычному стилю жизни можно только лишь бизнес. Но не всем он идёт, точнее не все могут стать бизнесменами без криминальных приёмов в душе и в личности. На моей жизни было много примеров успешных людей, а я всё чаще задавался вопросом: «А какой путь я сам выберу для себя самого?». И сразу отвечал на него, что буду обычным пацаном, который живёт в Шахтах. А профессию я всегда оставлял на сладенькое, чтобы не давать себе жизненного прельщения в будущем. Когда оно ещё не наступило, но ждёт меня за следующим бы поворотом моей совести в жизни. И уже после нового года в начале 2023-го года этот поворот стал проявляться. Точнее сначала я увидел его глаза, рот, а потом понял, кто этот человек на самом деле. Это был наш военный командир. Точнее начальник нашего центра обучения и дальнейших инструкций по поводу военного дела. А звали его Виктор Георгиевич Саломей. Он был не высокого роста, но довольно хорошо сложён, чтобы не думать прямо ему в душу. Не пытаться достать до его берегов странной жизни, где мы уже наравне.

Я хотел бы конечно с ним поравняться сразу, но сегодня был искренне вежлив и немного только спросил: «Который час?». На что Виктор Георгиевич улыбнулся и сказал, что время действовать и идти уже бы в настоящее будущее. Что он подразумевал под настоящим будущим - я не знаю, но вдаваться в причины этого ответа не стал. Я хотел только узнать точный маршрут и цели нашей военной работы. Чтобы внутренний патриот в моей голове не сломался, а стал ожидать бы целую свору уже другой говорящей жилы вреди людей. Все они говорили о многом и говорили так ярко, что загорались при этом как разноцветные фонари. Я было немного опешил перед картами, когда мне показали сложность прохождения данной местности. Нам нужно было бригадой из пяти человек пересечь границу с Украиной и освободить несколько заданных целей от тех самых странных нацистов. Или того очередного факта неустроенности внутри головы, при котором они не дают жить нормально обычным людям. Потому что это уже настоящая республика. Точнее Донецкая Народная Республика со множеством нетипичных мест и отголосков.

Куда бы хотел попасть самый настоящий нацист. Но сегодня ему запретили это делать и я ничего не могу сказать вослед. Артём только видит глаза хитрого Виктора Георгиевича и просит его объяснить всё более подробно. Или положить на такую бы полку совести, где информация точно уляжется и будет очень практичным методом преодоления собственного страха. Даже когда я никого и ничего на свете не боюсь, но вижу только лишь глаза своих сослуживцев. Внутри которых нет того же отражения стиля свободы. Он стал моим и горит только для меня, как чёрный ворон или мистическое предзнаменование будущего. Которое никогда может при придёт, но ты видишь эту траекторию полёта мысленного эго и легко увиливаешь от своих бы уже врагов. Они сжались в небольших наземных укреплениях и не могут просто оттуда выбраться. И всё потому, что ты сам мысленно уже бы их закидал боеприпасами на высокое расстояние своей же гордости за русскую душу.

Мне её нисколько не жалко и я буду вести этот диалог сам с собой, чтобы расположиться поудобнее и смотреть напротив смерти на поворот. Сегодня он был в глазах нашего командира и он сказал мне, что будет руководить нашим отрядом до тех пор пока мы сами полностью не освоимся для поражения практических целей. А их было очень много на карте и все они мелькали, словно чёрные мушки на лице. Когда не можешь отгадать ни одного предназначения для такой вот мушки, но видишь, что она точно европейского происхождения. А ты то русского происхождения! И получается небольшая незадача на плоскости уже бы некоторого шанса в душе. Чтобы выжить и там не спрятать своё циничное состояние наружу, но добить бы такого врага. Что лежит уже прямо под ногами, но тянет за собой целый воз из стран. В которых ты видишь только старую Европу или стиль такого бы закономерного и личного анекдота. На эти темы смеяться я не любил, но тыкать пальцами во врагов также бы не стал. Просто моя военная подготовка ещё не закончилась, а профессионализм уже бы вырос и стал космической высоты. Чтобы никогда уже до него никто живой на планете Земля не смог бы никогда добраться. Если бы захотел или не захотел, но бежал постоянно, чередуясь вслед за этим с железной пустотой и тишиной неокрепшего мозга своей плоской души.

Или души такого бы нациста, что нельзя никому сказать плохого о своём оппоненте. Ведь ты вежливый человек, но на войне сравняешь и там с землёй такого же вежливого человека внутри нацистской оболочки его темноты. Поэтому Виктор Георгиевич Саломей показался мне вполне обыденным как личность, но очень необычным как военный. Он имел такую хитрую выправку и блеск в глазах, что когда он что-либо рассказывал, то все вокруг немного замирали. Или превращались уже бы в небольших русских зайчиков, которые хотят прыгать только за своим командиром и не думать там ни о чём плохом на свете. Как будто мудрость их старшего брата стала и их мудростью души, а этот круг переливов внутри матрицы уступил бы сегодня уже даже человеческой смерти. Конечно не моей смерти, но может быть чьей-то другой. Когда Артём может увидеть в глазах и такое необычное действие, над которым станет постоянно рассуждать и тормошить свою сознательную совесть.

Когда нет списков на такую бы боль, а ты не ищешь её тёплого оправдания внутри ревности. Потому что ревновать больше не к кому. Ты пущен уже на самотёк и стал полноправным членом общества. Таким обученным и стойким, что можно прямо из города Шахты, точнее из его пригорода, оправляться на дальнее расстояние. А куда точнее нам нужно было бы отправляться - не знал почти никто, но догадывался, что в новостях об этом конечно же не расскажут. Только буду крутить социальной информацией о неприхотливости нашей жизни. О том, как можно выживать среди санкций и вести слаженный бизнес-проект. А он конечно же состоится не у всех людей, но будет щипать сердце до последнего. Я не хотел думать о том, где будет наша первая постоянная остановка, но ждал уже бы просто отправки. Туда, откуда я смогу принять на душу целое состояние гордости или спасти свою сложную мужскую цель.

Когда ты ставишь её перед собой, но идёшь только окольными путями. Ты разворачиваешься вполоборота и смотришь так упрямо, чтобы понять: что в тебе собственно не так? Может ты сегодня чем-то обделён по жизни и не хочешь развиваться? А может эта самая жизнь скрыла от тебя долгожданный факт уже бы из твоей личной биографии? У меня их было такое количество, что можно собрать целый томик из исследования о неопознанном и неизученном в мире людей. Я не боялся постоянно рассказывать на эту тему анекдоты и желал того же самого и другим людям. Точнее корешам, с которыми мы должны были бы преодолеть этот страх будущего и не умереть насовсем. Точнее умереть только внутри себя на одну сотую доли секунды, чтобы понять кто мы такие на самом деле? Куда мы движемся и что будет в нашем расположении уже бы в конце этого загадочного и стихийного пути? Когда нет уже ни одной чёрной мушки на лице, а нацистам нет входа в оборотный предел личности за твоей спиной.

Они просто не могут там спрятаться или принять облик призрака. Но будут выжжены из такого бы повторения матрицы в жизни. Чтобы там никогда больше не проявиться и не осознать бы былую болезнь в душе. Ещё бы немного и я совсем расстроился, но сам взял себя в руки и поправил куртку. На дворе была зима или уже виделся её окончательный призрак. Чтобы потом ещё немного уловить весенней улыбки и продолжить наш путь. Когда бы ни один из нас не сможет принять свой мир таким, как он есть на самом деле. А наоборот, будет долго разыгрывать душу перед врагом, чтобы и твоя маскировка личности стала звериным оскалом уже бы трагедий в такой душе. И так бы душа твоя закалялась и жила бы в прошлом и в будущем, но плыла по обоюдному пережитку вольности. Если, конечно сама она этого захочет и не будет пускать там слюни по жирной гражданской среде людей. Ведь к ней можно только привыкнуть, а победить её, увы, никак не получится. Только ждать своего привыкания в старости к этой среде людей и дальше, чтобы немного в конце поговорить по душам.

Глава 2: Ростов-на-Дону или горький овраг между пропасти ада

Рано с утра на одной вот такой остановке всемирной вольности - я вдруг проснулся. Мне показалось, что всё вокруг горит, а я один такой несчастный и гордый: вишу и не вижу выхода из клубов серого дыма тоски. Но мне просто показалось. Это был всего лишь сигнал к очередным сборам или к тем, о которых можно и не думать. Просто брать и вставать с кровати, а потом идти в непонятную и скупую пустыню души. Наполненную такими бы явными и скрытыми артефактами, чтобы больше не думать ни о чём плохом. Ведь Артёму думать вообще не хотелось, а хотелось быть лучшим мужчиной, к которому может когда-либо обратиться больной или несчастный человек. Я никогда не был таким и конечно же не буду. Я буду трогать серьёзность напротив своего сердца и только тогда пойму, как мне лучше всего бороться со своими врагами на Земле. Она конечно довольно большая и округлая, но мне приснилось недавно, что я буду счастлив на ней только после полной победы. И тогда Артём решил прочно идти до конца, чтобы никогда не падать духом. Где бы никогда не ждать решений от других людей, но всегда предугадывать их с точностью. Может до одной миллисекунды такого вот прогрессивного мозга, как мой.

Уже на построении и сборах с раннего утра я понял, что наш день наступил и теперь придётся идти самостоятельно. Не то, чтобы по корчам и неизвестным прериям, но в будущее. Туда, где ещё нет ни одного нациста, но они обязательно появятся, чтобы думать дурно о простых людях. Где бы они могли воспитывать там русофобию или лежать внутри каменных гробов, чтобы напоминать серьёзность внутри жизни. Когда оружие - это их самый большой фетиш в мозгах и они им постоянно пользуются. А когда дело доходит до рукопашного боя, то тут уже никакая смекалка нациста не поможет вообще. Они просто зарывают свою маленькую голову в песок и не хотят чуять внутри себя ни одного чёрного таракана в мозгах. А всё это потому, что они созданы из одних простых тараканов и не могут собрать это подобие ясности изнутри созданного ими же блага в жизни. Чтобы не иметь при этом много друзей, но иметь очень много поклонников. Которые бы им тихо поклонялись в ножки и тащили бы за этими нацистами своё непреложное право быть на высоте закона.