Тайна поимённой боли

Может это месть судьбы заставила их пасть в двадцатом веке? А может просто я очень много думаю с утра? Ведь мне придётся теперь выдвигаться в сторону Ростова-на-Дону. Такого южного и очень благообразного города по пути нашего бы пребывания сквозь тернии прямиком к звёздам. Поэтому я лихо попрощался с Виктором Георгиевичем Саломеем и подумал было уже, что я такой один на целой Земле. Могу бегать вокруг да около между врагов, а они меня никогда уже не видят. Потому что видят они только мою серую тень, прямо как у пришельца с других планет. А сам я прячусь между выбора насчёт того, как мне выглядеть в будущем или кто будет моей следующей маской души. Так я сам внутри себя немного рассмеялся и понял, что самое страшное ещё впереди. Может меня там и не убьют, но символы уже стали заходить какие-то странные. Всю ночь мне снились кошмары, но в них я всегда выходил победителем. Я не был должен никому и ничему, но всегда видел прямо за собой небольшую чёрную тень.

Может она гналась за мной вдоль дороги или выглядела точно так, как могут выглядеть внутри себя настоящие нацисты. Артём никогда не задавался таким бы вопросом, но череда странных совпадений только началась и вокруг них не было особенного примера для подражания. Я научился очень многому за последние два месяца. Моя стрельба и бег через препятствия давали мне хорошую физическую подготовку. Как будто бы готовилась сама душа, но внутри не понимала к чему она готовилась вовсе. А знало это - только моё натренированное тело и оно не хотело пока что открывать всю правду этой хитрой жизненной головоломки. Сегодня был четверг и было февральское утро. Оно не было очень морозным, но тяготило меня постоянно думать о весне. Чтобы больше не переживать о прошлом, о моих родителях и о Варваре. Но, чтобы мечтать внутри, где бы сам я мог прочно полететь на Луну. За последнее время я познакомился с Богданом и Гедеоном и именно с ними мне придётся идти дальше. Под командованием нашего серьёзного куратора - Александра Игнатьевича Рема. Который прошёл довольно много испытаний в своей жизни, но ни одно он до конца так и не рассказал.

Наверно потому, что у него было несколько детей и сам он был из приличной семьи и немного стеснялся. Чтобы обучать только хорошим правилам и манерам, а самое странное и мнительное в жизни просто оставить напоследок для произведения в своей жизни. Где жизнь не сможет произвести для тебя много событий в будущем, но ты станешь намного взрослее и сильнее от своего мужского характера. Чтобы и там налиться сочным персиком и достичь уже бы нравственного совершенства, когда внутри тебя дремлет зверь, но никогда не выходит наружу. Он постоянно спит и сон его очень тревожный. А на войне этот сон проявляется, как необычная буря. Она раскрывает твой русский характер и ты стелешься по земле - будто белый туман. Чтобы там наедине с собственной зрелостью характера превзойти всех своих врагов на жизненном пути. Александр Игнатьевич оказался довольно весёлым человеком. Он постоянно отшучивался и не давал спуску никому из нас. Куда бы мы не ходили и к чему бы там ни притрагивались.

Всюду наша рука была положена ровно на его внимательные глаза. Чтобы потом провести полную ревизию нашего учебного опыта и понять, чему бы ещё можно в будущем подучиться? Например, пускать разведывательные дроны или нести на себе смысл уже бы нового испытания для гордости. Я не могу сказать, что я всему научился в совершенстве, но сделал это как мог. Поэтому, когда я познакомился с Богданом, то он показался мне намного более слабее и скромнее. Как будто бы у него были другие условия для жизни, но эта гражданская ситуация не дала ему нужного опыта по судьбе. Я приглядывался к нему очень тщательно и не понимал, в чём тут собственно дело? Богдан был старше меня на год и никак не мучился по этому поводу. У него была совершенно другая ситуация, о которой он говорил вскользь, как будто бы смущаясь и не веря, что я его до конца пойму. Одно я точно услышал, что родом он был из Москвы и его родители оттуда же.

И так, я должен был отправиться в Ростов-на-Дону, и там, немного потренироваться на дальней станции ада. Её так назвали, так как она была недалеко от самого города. Может расположена, а может и выдолблена в камне, уже бы новой истории, через которую я могу пройти довольно легко. Чтобы потом ещё раз доказать самому себе, что военный из меня хоть куда. И сам Артём не боится своей тени, но может иметь довольно успешное поле притязаний на будущую жизнь. Другой же мой знакомый напарник Гедеон был куда сложнее. Он был очень напористым и грубым, конечно тогда, когда ему не удавалось пройти вперёд. Гедеону было двадцать один год и внутри он был почему-то моложе. Видно его годы жизни, проведённые на нашей Земле не дали бы того ощущения возраста. Но дали большой аппетит и такой же большой живот. Я подтрунивал над ним постоянно, что неплохо бы ему сбросить немного веса. Но втайне считал, что его рацион никак не зависит от его внутренних аппетитов, если конечно они не будут в будущем, точно нацистские.

Поэтому я постоянно смеялся над ним в столовой и рассуждал сквозь призму казарменного анекдота. Чтобы сблизиться хоть немного с этим грубым животным. Или тем, кто может быть для меня очень бы полезным человеком в будущем. Поэтому сегодня был февральский снег, а у меня было вполне себе чудное настроение. Я собрал свои вещи в дорогу. Всю военную экипировку и все нужные мне принадлежности и сел в БТР. Так мы должны были доехать ровно до границы с Украиной и ни разу не пересечься ни с какими препятствиями. Потому что в груди было только небольшое ощущение холода от зимы, но было также и горячо, чтобы не думать о своём гражданском прошлом. Проживать его конечно было для нас хорошо и весело, но опыт полученный в будущем поставит точку на карте более вымощенную синим карандашом. Таким, чтобы можно было бы запомнить всю свою оставшуюся жизнь, которая пронесётся у тебя перед глазами за долю секунды.

С таким боевым настроением духа я решил пройти этот путь до конца. Когда ты бежишь уже через военное обучение туда, где не знаешь ни одной новой аллегории полёта. А всё это потому, что лететь тебе и не придётся. Ты будешь просто прыгать через огненные препятствия и держать ухо востро, чтобы никому около тебя было сознательно не успеть до своего поезда смерти. Ведь он пребывает ровно в то время, когда ты сам этого меньше всего ждёшь. Ты висишь на своей перекладине морали и видишь всю эту пустоту близлежащего мира людей. Когда они отпрянули или ещё следят, но их глаза не считают тебя опасным. Они просто ждут, что ты попадёшь в такую вот огненную ловушку. Где будешь дышать очень безжалостно и тихо, как будто бы от ударного дрона над головой. Когда мы тренировались в учебной военной части нам было довольно легко. Может быть осознать это липкое ощущение смерти. Когда ты не можешь повернуть уже никуда, ни вправо, ни влево, а просто лежишь себе на перилах уже бы спокойной Вселенной. Где космос может омывает тебя тихими водами двадцатого века, который уже давно прошёл. Он произошёл также от тебя самого, но тебе тогда было ещё очень мало лет.

А теперь уже двадцать первый век и ты слышишь одинаковую речь о прошлом и не можешь уяснить себе, что нужно вообще для жизни внутри. В душе такого вот мужчины или может военного, когда нет ни одного нужного человека рядом. Они все разбежались куда-то по полю жизни, по полюсу уже бы различного благополучия. А ты так и остался здесь: дремать или искать остатки смелости, чтобы играть на их улыбках и ждать чего-то наподобие своего жизненного счастья. Испытанием это назвать нельзя. Как и то, что мы должны были просидеть около Ростова-на-Дону несколько дней, а потом уже передвигаться в другой город. Наше командование было довольно лояльно к нам и не подгоняло наше беспокойное и маразматическое чувство - вырваться наконец на свободу. Чтобы там уже с полной ответственностью насладиться таким бы спелым и первородным благом победителя земной болезни души.

В такую болезнь я может провалюсь в будущем, но точно не сегодня. Я хорошо устроился в военной машине и занял свою нужную наблюдательную позицию. Чтобы наш рулевой Богдан говорил мне, что нужно делать и как себя вести. Ведь на его месте я был бы очень внимательным к каждой мелочи на дороге. Когда не знаешь кто может выпрыгнуть из-за кустов. Конечно сегодня они были в снегу, но пока ещё не наступила мартовская грязь - мы должны были преодолеть довольно большой отрезок нашего пути. Точнее приличное количество километров, которые отведены не только под наш маршрут, но проходят недалеко от населённых пунктов. Конечно же вдалеке от города, в объезд, но на таком расстоянии, чтобы было видно вообще - куда передвигаться впереди. На дорогу мы не жаловались, а по пути нам стало немного страшновато. Ведь за нами ехало прилично машин и все эти бронетранспортёры были оснащены передовым оружием. Где нельзя подсмотреть в глазок мудрости почти никому постороннему.

Только ты один можешь видеть весь необозримый стиль военной логики, но обозревать его можешь ты один. Когда настал вечер мы немного передохнули, вылезли из машин и направились в ближайший магазин. Он был на самом отшибе, где-то между сельских дорог, а вокруг были только не тонущие в снегу деревья и очень много странных теней. Уже ближе к вечеру все эти тени расходились по полю и нам становилось не по себе. Чтобы нам стало не так страшно мы взяли немного водки, чтобы согреться и там же заночевали рядом с бронетранспортёрами. Мы нашли небольшой заброшенный дом. Он был сделан из массивного дерева и находился где-то на окраине одной небольшой деревушки. Чтобы нам не было страшно мы прихватили с собой несколько АК-12. И по такой же траектории мы двинулись втроём по снегу в этот старый дом. Другие же машины остались немного позади. Их почти не было видно из-за зимней темноты.

До Ростова-на-Дону оставалось примерно десять километров, но нам и этого было вполне достаточно. По пути к городу мы не встретили ни одного полноценного нациста и были вполне довольны этим фактом. Чтобы ещё немного подсобраться мы стали давать друг другу дельные советы насчёт нашего общего будущего. Выяснилось, что все мы ходим по одному и тому же замкнутому кругу и постоянно нам всем мерещится мировая война. Но она никак не наступает и не приводит за собой уйму солдат. Но приводит очень много гибридных средств, которыми они поражают легкомысленных граждан. Прямо в такой вот обстановке, когда ты идёшь на работу себе по городу. Может быть любому российскому городу, где столпились уймы очередей на транспорт или ещё куда-то в нужные места. А вдруг, из ниоткуда приходит Господин дрон и выслеживает тебя своими железными щупальцами. Как будто бы глазами какого-то робота он дышит тебе прямо в спину, чтобы пронзить ещё один ус твоей легкомысленной свободы.

Когда ты можешь немного отвернуться, и вот, ты уже поражён для этой жизни навсегда. От таких вот роботов никак не спастись. Но те кто их запускает могут теперь спать не совсем спокойно. Потому что СВО ещё не закончилась, а идёт полным ходом. И внутри такой вот военной матрицы нет исходного кода выдоха для нациста. Он есть только для нормального земного человека. Который умеет дышать и ловить себя на мысли, что не всё ещё потеряно в жизни. Артём бы также хотел думать и о себе, но вдруг, что-то скрипнуло в доме и стало проходить между стен. Как будто бы это был некий сквозняк или какое-то немощное привидение. Дух, а может ещё какой-нибудь странный силуэт из прошлой матрицы чьей-то выдуманной личности. Я быстро достал свою военную рацию и отправил сигнал Александру Игнатьевичу. Тот отослал мне, что всё нормально и на целую минуту я даже успокоился.

Артём никак не думал, что некие привидения могут его напугать даже тогда, когда он просто сидит в доме и отдыхает после трудного переезда. С такой вот дороги мы решили сыграть в карты, но и тут что-то не задалось. Ростов-на-Дону не встречал нас дружной каёмкой счастья, но выводил уже бы к новому бешенству. Когда ты не можешь понять, что такое вообще происходит и где теперь ты находишься? Среди людей или уже среди настоящих зомби? Внутри которых нет ничего живого и нет того странного состояния человека, чтобы прислушаться к себе подобным. Когда ты стоишь на земле, но идёшь как бы сквозь неё, чтобы придумать себе новое приключение на свете. Артём с такой доброй мыслью стал постоянно выигрывать и мечтал уже бы лечь поспать. Дом был заброшенный, но взломать его не составило труда. Чтобы не мёрзнуть попусту в военной машине и не просить переночевать где-то в неизвестном тебе месте. Богдан был очень суровым, но под конец также стал смеяться и немного расслабился.

Уже к утру мне стало легче, когда я почувствовал лёгкий ветерок, что доносится из под двери. Только дверь была немного другая! Она была более светлая и новая, а не та старая дверь, за которой я ложился спать. Гедеон спал на соседней кровати и я видел отчётливо его закрытые глаза. Значит он ещё не проснулся. Может мне просто показалось вчера всё более блёклым, например эта дверь? Я встал и стал одеваться. Когда я уже почти натянул на себя всю военную экипировку, то понял, что что-то не так. За окном была уже весна и вокруг всё тонуло в зелени. Наверно был май - судя по моим ощущениям. Я пошёл в соседнюю комнату и увидел спящего Гедеона. И тогда я понял мельком, что мы все попали в какую-то нелепую ловушку. Это конечно не были нацисты. Мы были ещё на территории России, но время было немного другое. А вокруг стояла больше поздняя весна, нежели глубокий февраль. Поэтому я стал раздеваться сразу после того, как натянул на себя зимнюю куртку.

Конечно у меня не было с собой летних вещей и сапоги были зимние, но я придумал, что можно сделать в такой странной ситуации. Мы сели в нашу военную машину и решили проехать ещё несколько километров до Ростова-на-Дону, чтобы там что-нибудь купить себе из вещей. Странности стали преследовать нас постоянно. Мы открыли немного верх в бронетранспортёре, чтобы был воздух. Но и этого мне стало мало. После вчерашнего веселья болела голова, хотя мы ещё не приступили даже к нашему трудному действию. А действие всё как-то не начиналось и не хотело подходить к волевому началу. Быть военным - это конечно интересно, но намного интереснее иметь при этом хороший кругозор в жизни. А может ещё ловкую сноровку и сильный интеллект настоящего человека. Не того, который просто бегает по команде, а ищет выход из сложной ситуации со множеством неизвестных. Чтобы понять, как будет действовать, например, твой ближайший враг? Сегодня этим врагом была жаркая погода. Артём стал обливаться потом и немного уязвился прямо в магазине. От меня пахло потом и сквозило ещё какой-то походной снедью. Как будто бы я был настоящим туристом из российской сакраментальной среды.

Где своё будущее я могу также выслеживать, как и прошлое. А вокруг там рыщут и зреют не только мои личные враги, но и враги национальные. Где русскому никак не приспособиться, но можно пройти тренировку внутри личной совести. Чтобы не видеть уже препятствий на своём пути, а ждать, что за каждым твоим поворотом будет только хороший и надёжный человек. Когда до города оставался километр мы заметили, что вокруг города также есть небольшие военные части. Но приближаться к ним было запрещено. Мы должны были объезжать большие города вокруг по дорогам, где нет почти людей. Складывалось странное ощущение, что мы встряли куда-то туда, откуда нам не уже не вылезти. В эту самую минуту наш бронетранспортёр застрял в какой-то земляной жиже. Точнее в таком небольшом овраге, которого сразу бы и не видно. Военную машину стало засасывать внутрь земли и грязь стала покрывать заднюю её часть. Точнее огромное колесо, сделавшееся для меня уже бы начальной точкой невозврата.

Мы пытались втроём поправить ситуацию, но всё было тщетно. Я стал опять по рации посылать сигнал Александру Игнатьевичу, но в ответ только услышал гудки. Никогда бы не подумал, что рация может издавать такие вообще сигналы! Мне стало совсем странно внутри, но я не подал никакого вида. Этот горький овраг засосал наш БТР, но вместе с тем и засосал наше будущее. Точнее то, к чему мы должны были бы прийти или приехать. Мы уже купили себе вещей, но лето для нас так и не началось. Еле-еле, уже через четыре часа мы вытащили эту военную машину, но полностью выдохлись. Поэтому решили остаток дней провести уже бы в ней внутри. Там и может вечером заночевать. Прошло несколько часов и одиноким голосом Богдан сказал мне, что ему мерещится, что мы попали в какое-то другое время. Что здесь нам не место и вернуться мы никак не можем обратно. Потому что больше здесь нет никого из того отряда, который ехал после нас.

Нам нужно быть более аккуратными и следить за каждой своей мелочью из жизненного личного поля. Потому что подсказки могут прийти внезапно и станут для нас полной неожиданностью. Сказал - как отрезал! Мне давно не приходилось видеть таких красивых женщин, да ещё и в такой глухой местности. Две дамы подошли к нам и мило представились. Одну звали Антонина, а другую - Мария. Им было также около двадцати лет. Сегодня они гуляли около города и были очень удивлены появлению военных в окрестностях. Мария поинтересовалась, что мы делаем здесь и по какой нужде приехали? А сам я сказал, что мы большие путешественники и труженики своего морального долга и не можем говорить о секретных операциях. Внутри конечного мужского круга причин, по которым нам нужно будет выдвигаться уже бы к личному делу очень и очень скоро. На таком высокомерном тоне я дал понять дамам, что мы очень заняты и нам важно успеть всё сделать до конца.

Чтобы там не было ни одной неприхотливой дамочки такого бы сладкого возраста, но были только лишь наши военные планы и цели по расширенному периметру дальнейшего пути. Ведь в России очень много разных путей и все они ведут к разным выходам к личному счастью. Главное в такой ситуации просто выбрать - который из них собственно твой? Где ты будешь счастлив и как пройдут твои дальнейшие подвиги внутри соизволения уже бы лично тебя? Мы попрощались с дамами и напоследок я всё же спросил: «Какой сегодня день или число, а может месяц?». На что дамы улыбнулись, и превозмогая боль сказали, что сегодня восьмое мая. Я не мог поверить своим глазам! Не бывает таких чудес и быть того не может, чтобы за одну ночь уже стало на три месяца больше. Ведь ты же не можешь пролететь их на самолёте среди квантовых измерений вечности? Или пересечь на таком бы периметре странного чутья - собственную жизнь, как невзгоду? И всё только потому, что может она сама тебе не нравится. Или стала такой бы серой и типичной, что хочется засунуть голову прямо в жёлтый песок.

Сделать сегодня это я не смог, а вот вынуть нашу военную машину всё же получилось. Под большим усилием из этой горькой пропасти ада - мы вынули очень много сожалений. К счастью, никто на этой остановке так и не пострадал, но был сакраментально удивлён. Чтобы в следующий раз уже не улавливать на себе летних мух, когда ты сидишь просто в доме, а за окном зимний февраль. Ближе к вечеру мы собрались внутри бронетранспортёра и решили немного расслабиться. Для того, чтобы понять, что всё таки произошло в том проклятом доме? Может мы все сошли с ума и это просто галлюцинация из процесса проживания нашей жизни? Нам кажется то - чего и вовсе уже нет. А мы может лежим уже в полноценной готической могиле? Когда твой надгробный камень говорит тебе, что сегодня не твой день, а только твоя памятная дата из прошлого. Составленная по неким спискам тоскливого прошлого внутри войны, до которой ты никак в реальной жизни так и не доехал.

Но до Ростова-на-Дону мы всё таки доехали и нам было немного невмоготу выбираться уже к людям. Просто потому, что это было запрещено военными правилами. Поэтому поздно вечером я ещё немного решил постоять возле машины и покурить. А может просто подумать о своей жизни и о том, как я буду в будущем уговаривать бы уже Варвару. Правда, не знаю о чём, но всё таки буду уговаривать её женское чутьё. Тут, я вспомнил, как она говорила мне, что в трудной ситуации нужно представить себе круг. Пройти по нему и быстро выйти за его очерченные края, чтобы не думать больше о цикличности этой странной жизни. Ведь время всё и так зациклено на нас и мы не можем обойти его квантовые края. Мы можем только думать о своём мирском предназначении и ждать. Но сегодня ждать я никак не хотел, поэтому быстро посмотрел на небо. Оно было такое тёмное и всё в звёздах. А звёзды рассыпались по небу, как большие изюминки по тарелке. Где бы космос точно мог их съесть уже на свой вечерний приём пищи или может подождать ещё сотню другую столетий.

Я так хотел насладиться зимними февральскими пейзажами, а тут опять это жаркое лето и так неожиданно и не вовремя. Куда-то задевалась вторая пачка сигарет и я полез посмотреть в свои вещи. Я долго копался там внутри в бронетранспортёре и нашёл помимо своих сигарет также много интересного. Например, я нашёл внезапно неизвестную мне винтовку Мосина и не знал - говорить об этом другим или нет? Потому, что такого военного снаряжения у нас не было. Ночью, когда я спал мне снился постоянный огонь и стрельба была изо всех мест, откуда можно было бы вообще выстрелить. Но сам я попадал прямо в цель и был привинчен уже бы к какой-то другой войне. Может не такой современной, но похожей на ту СВО, которая проходила сегодня на территории России. Может она была также нереальной для меня, но я мог знать наверняка, что обойду этот роковой овраг, куда могут быть нацелены наши враги. Они конечно ещё находятся за границей. Но выдумать можно многое, когда пересекаешь время и пространство и оказываешься на том краю необычного российского восхода, где всё кажется не твоим.

Не совсем похожим на реальность, а немного как будто бы искажённым и прицеленным на другое поле истинных целей в жизни. А истиной для меня была сегодня конечно же - победа над врагом. Поэтому я спал и видел их очень в большом количестве, чтобы не считать их по пальцам. Где бы не знать, откуда они вообще взялись, но точно руководить своими мозгами на перепутье уже новой российской матрицы великолепной жизни. Исчертить которую мы можем сегодня втроём на нашем бронетранспортёре. Что бы кто ни думал и не мечтал, но только в своих мысленных перипетиях, от которых не больно под коленкой. Где ты не ждёшь своего конца постоянно, но тихо смотришь сквозь темноту, надевая защитные очки. И там же, ты можешь выдумать очень много сакраментального юмора, но видеть тепловизором только стильное поле такого бы жизненного пространства. Сегодня оно было на редкость тихое и скромное, а завтра могло бы стать свирепое, как настоящий зверь. И внутри уже такого эквивалента сил ты не можешь упасть, как мужчина, но будешь играть мускулами на каждой остановке своего великолепного движения тела.

Наблюдать за своим тепловизором души я мог бы постоянно и там не видеть никого сильнее себя самого. Только наутро, когда я проснулся, то понял, что Гедеона и след простыл. Рядом лежал Богдан и немного причмокивал своими губами. От которых исходил небольшой душок, который появляется у человека после весёлого выпивания алкоголя. Мне не было страшно или странно, но я сразу понял, что один из нас не справился с заданием. Точнее либо он сбежал ночью в Ростов-на-Дону, либо его кто-то выкрал тайно. Чтобы может взять в плен или ещё как-то использовать для своих человеческих нужд. Я быстро разбудил Богдана и мы методом непрерывной дедуктивной беседы стали сравнивать наши вчерашние факты. Они все почти что сложились, только несколько не могли никак уложиться в моём воображении. Под самый поздний вечер, когда мы уже изрядно выпили то Богдан говорил мне, что выходил с Гедеоном наверх, а я в то время сидел один. Я же помню, что был постоянно с Гедеоном один на один и долго о чём-то с ним сакральным разговаривал. Такие нестыковки могут кого угодно сбить с толку, но я не мог никак заземлиться.

Я хотел постоянно улететь куда-то наверх, чтобы не думать о плохом. Где я сам, как Артём не смогу себе врать и не буду этого делать психически. Я не стал винить себя ни в чём и решил проверить все наши вещи. Может что-то было уже украдено этим Гедеоном? Но к моему удивлению все вещи лежали в порядке и ничего не пропало. Только самого человека не было на месте. Вдруг, я опять почувствовал некий лёгкий ветерок, как тогда в том старом заброшенном доме. Только это был не ветер, а небольшое предзнаменование. Нас стал обстреливать некий дрон. За долю секунды мы успели закрыть стальной люк и может даже остались в живых. Это не было случайностью, а было хорошей сноровкой, которая сегодня помогла нам спастись от странного происшествия. Этот ударный дрон не был похож на «Ланцет», но был примерно такой же поражающей силы. К моему удивлению он был только один и видно потонул в какой-то матрице чувства.

Потому что, спустя полчаса этот военный дрон пропал и след его исчез даже из нашей памяти. Как будто бы это было чудо, которое нужно было бы поскорее забыть навсегда и не вспоминать уже бы никогда в будущем. Богдан сказал, что у него было такое же впечатление, но он сдержался и не стал нервничать на деле. А дел у нас ещё было много впереди. Наш бронетранспортёр выдержал эту атаку дрона, но оставил там небольшой след на корпусе. Это было что-то вроде чёрной заметки на полях, когда не можешь точно определить символ своего слабоумия. Но ждёшь, что этот стиль точно в будущем отразится на твоих личных врагах. И они будут потом мучится в припадках своей болезни всю жизнь или мечтать избавиться бы от такой их жизни. Нам нужно было ехать дальше по курсу, но одного напарника мы видно потеряли. И сообщить о такой пропаже также не можем. Вот ведь незадача? Поэтому мы решили всё таки проехать ещё несколько километров вперёд и посмотреть - может там находятся другие наши БТР из того же отряда?