Тайна поимённой боли

Тайна поимённой боли

Тайна поимённой боли

Предисловие:

Как никогда я шёл и внутри меня клокотало сердце. Оно было набито тугими пряниками. Именно такими, как мне готовила бабушка в детстве, но я никогда не подозревал, что стану в будущем военным. Для меня это не было обычным долгом. Это было такой рутиной, что невозможно представить себе Россию без изначального суверенитета. В нём ты дышишь и живёшь, а сегодня просто капает пот со лба и выдаёт мне ещё немного сердечной доброты за моё непокорное будущее. И теперь я иду и не вижу того плотного потолка, что спадает уже с меня, когда мне модно будет думать по-русски и говорить такие тёплые слова для моей семьи. Но сегодня меня призвали и это будет не конечной точкой внутри парадигмы сознания боли, таким себе намёком на долгую и другую жизнь, которая никогда не закончится. Даже если начнётся другая Специальная военная операция, то она будет держаться в глубоком секрете и надо мной не будет уже иного неба, как только бы русское. Оно и сегодня ходит и будоражит мой восторг, чтобы играться от призрачного полнолуния в голове и манить куда-то на другую поимённую сторону.

Когда не знаешь никого вокруг, то и тебя никто не знает. Ты живёшь постоянно в предрассудках сам с собой, но автор твоего письма - тебя же и не знает. Ты как бы пишешь некоторую ретроспективу и сжигаешь её на окне такого бы вечного восторга. Чтобы и там стать себе сегодня мудрым или идейным внутри военной подготовки. Где раньше можно было думать более абстрактно и считать в небе бабочек, а сегодня вся техника стала бы уже контактно-цифровой. И ты в этом воздушном прянике моды просто живёшь и дышишь, как некая букашка, которая шепчет свой просторный и непереводимый русский вид. А на глазах только играючи слетают слёзы и другие формы монументальной живописи. Когда бы абстракция, которую ты рисуешь - не рябит в глазах, а ты не можешь быть просто славянином или путаться внутри непереводимой игры слов. Ты можешь пройти свой военный путь, но остаться там верным себе до конца. Так и я решил устроиться в пути такого бы прогрессивного русского мышления и вступить в ряды самоотверженных военных. Внутри которых нет ни капли маразма, но тает ужас человеческого непонимания жизни. Потому что на войне оголяется твоё нутро и ты становишься более чувствительным. И чтобы не падать в такой бы красоте первозданной логики - ты должен бороться за свою русскую мысль, когда враг подступает на расстоянии километра.

Так и я несу в себе эту каску мудрости, но не вижу своего фантастического образа Земли. Я бы так хотел улететь вдаль, чтобы видеть свою работу сверху, как будто бы с карты полёта. Где меня нельзя было бы убить или покалечить. Над моей головой дул бы земной тёплый ветер, а у меня в голове трепетало бы второе рождение между людей. Ведь не все могут с радостью принять вызов внутри. Но я пришёл к нему уже в 2022 году и теперь не буду очень длинно вилять своим хвостом. Ведь он у меня не заезжен ранами на пока ещё не сложившейся стихии слов. Я был конечно трудным ребёнком в детстве и у меня было много власти в руках. Но ни одна моя победа в обществе не обошлась мне, как зазубрина в мозгу. Она только стала той русской судьбой, где я развиваюсь и буду играться под плетью уже бы новых приключений. Которые ждут меня впереди, чтобы уберечь в будущем всех других людей. Тех, от которых ты можешь быть в зависимости или тех - кто связан для тебя кровной моралью любви.

Поэтому я веду такую историю, над которой нет цели проникать в сердце дважды. Пусть бы оно проникло само в тебя и уже звучит, как сильный в слезе командир. И он вышел к тебе сегодня, чтобы стать уже более уверенным человеком, где много фраз лежат внутри фатальности бытия. Как например: «Быть или не быть? Решать или опять оставить на сердце? Любить или быть любимым?». Я так и не понял до конца Россию, где можно состояться уже в один шаг. И этот шаг будет для меня сделан прямо сегодня. Он выйдет из моего тела и наступит прямо как солнечный свет. Где в груди очень много приятных впечатлений, а сам ты не ищешь их ступень понимания рамочности в бытие. Ведь у жизни очень много граней и все они лежат в твоей бы голове. А ты не можешь сегодня выиграть и только потому, что сам не знаешь как пройти сложную дорогу. Но выйти на поле сражения совсем не трудно. И ты сделал это в 2022 году, чтобы иметь новый шанс преуспеть в жизни.

Так бы и отдал долг для своего военного положения, храня в сердце такую бы философию победы, что трудно вообще дышать. А ещё труднее видеть, как капают с лица капли пота и ты режешь сегодня новый инструмент для управления миром. А он поначалу не поддаётся, но лежит вокруг окрестностей российской границы. Ты пытаешься нащупать бы свой иноземный предел страсти в вине, а страх окутывает всё ближе и ближе. И уже в восемь часов вечера тон твоего голоса потихоньку спадает, чтобы выбрать искусство - твоим вторым современным названием для души. Так пусть это будет российское военное искусство, внутри которого хранится доля человеческого оптимизма. Я ведь знаю, как она важна для меня, но иду дальше, чтобы видеть конформность этого мира. Ведь противник не так прост, но отложенное действие не принесёт ему сил для нового удара. Потому что внутри философии русского сердца нет истинной вражды. И не было её никогда в пору ответов даже самых жёстких в мире. И если бы положить на чашу весов такое бы опротивевшее чувство зрелости в голове, то ты можешь думать и как ребёнок.

Однако, сам не ищешь в глазах свой ветер от сомнительного тона иллюзий в жизни. А они всегда с тобой. Когда оружие в руках, и когда нет никого, а только точный обзор в очках ночного видения. Он пронзает тебя своей остротой, но зовёт вдаль, чтобы не пробовать на вкус уже бы другое лето. Я увидел в своём оптимизме, что смогу победить страх. И может во мне есть гость такого бы тепла и несломленной надежды на успех. Я вижу ту гордость, с которой прощаюсь с семьёй, но внутри я никогда не буду один. Такой бы символ любви может быть как орёл или как ветер в руках. Он несёт тебя по волнам твоей человеческой свободы. А ты идёшь ему навстречу и слышишь только тени пререканий от других людей. Как они накапливают личные страхи или ждут, что современность даст им новый иммунитет. Но она, к сожалению, даёт им только болезнь и ту, от которой можно было бы погибнуть, как стёртый камень изнутри. Не рак конечно, но какой-нибудь неизлечимый вирус или такое приключение, которое не проходит никогда.

Вот и я прошёл через странные испытания совести и вышел к своему будущему футуризму, чтобы наладить в глазах сонные тени из векового строения мира. Они подсказали мне, что будут ждать уже на другой мистической стороне, внутри которой я никогда не буду один. Я веду там голос своей бы изнеженности и мужской харизмы, но не вижу больше ни одного человеческого чуда. И всё это потому, что там нет людей. Их просто сделали призраками, но такими, которые не могут тебе сегодня навредить. И они станут только резать глаза и щипать своей бы вечной неприкаянной надеждой. Что можно меня в чём-то обмануть или понять мою гордость в дыхании жизни. Я же иду и не верю, что стал сегодня мужчиной, который сведёт счёты с врагами, напавшими на Россию. Это будет, как небольшое футуристическое приключение, где нет отшельников или зомби, но иногда проявляются тени великолепного слоя монументальной лжи. И эта ложь лежит сквозь сознание жизни и не водит пустой обращённой надеждой между людьми. Потому что на моих врагах нет почти никаких отметок. Им строго запрещено иметь сегодня другие фолианты совести. Так как они принадлежат к неофашистскому подполью и буду повержены через несколько минут.

Внутри меня встрепенулся чёрный ворон, а сам я стал просто невидимкой. Потому что внутри меня нет спонтанности биться с врагом напрямую, но обходить его с тыла и мелькать уже бы как делают профессиональные силе люди. Внутри себя я конечно же стал быстро профессионалом. Мне всего двадцать лет и волны мудрости уже захлестнули мою свежую голову. Чтобы не гнаться за волком туда, где нет никого, а только тени спадают от нарочито форменной болезни. Я не хочу болеть, а жду, как в каждую минуту моя совесть станет уже ролевой и освободительной. Чтобы психологией моей русской души она сняла возрастные рамки и я понял, на что имею подлинное благородство и силу. Когда я могу быть благородным русским, а когда могу увиливать от страха врага. И так я становлюсь невидимым, но точным и краеугольным камнем, от положения которого зависит и мой дух. Он сегодня сильнее, чем это может показаться на первый взгляд. Отношения внутри меня не стали обязательным испытанием, но поддерживаются такой бы философией мудрости, которую я смогу попробовать на поле боя.

Внутри трепетало мужество и свет рождался в каждую такую минуту. Я вышел на улицу в городе Шахты и стал курить. Может сегодня я понял, что меня уже бы в будущем не найдут. Главное, чтобы это всё проходило далеко за гранью моей реальности. В которой я был простым парнем из города Шахты, но жаждущим ощутить всю прелесть уже бы глобального мышления мира. Этот мой внутренний компас настраивал меня на такую бы агонию света и тьмы, когда ты не можешь расслабиться в себе. Пока кто-то внутри не одержит волевую победу и теперь я точно знаю, что одержать победу должен именно я. Потому что я прошёл специальную подготовку в военной части в городе Шахты и мне не так страшно иметь при себе: накопленный опыт и возможности в будущем. Они дают мне надежды не умереть под тонкой гранью маразма и полноты видения бы мира изнутри. Когда ты не можешь просто бояться, но дышишь от колкости такого бы поколения мира изнутри.

А мир всё не приходит и не приходит, трудности же при этом остаются. Я видел их в глазах моих друзей, с которыми мне придётся столкнуться в будущем. Когда я буду с ними воевать на образованном транспортном кольце. Где меня невозможно будет сломать или увидеть вплотную, а сам я буду в защитном шлеме под тонкой гранью морального цинизма. Где есть очень много парадоксов бытия. Я умею их читать каждый день в своей жизни и теперь они стали бы почти что космической переменой в глазах. А когда всё закончится, то время будет длиться для меня бесконечно и никто не скажет, что я был болен войной. Я никогда не болею и не умею проигрывать. Мой возраст - это только моё ощущение гордости, выведенное по руке символизмом сознания человека. Я мог бы говорить, что предатель рядом, но моё чутьё стало для меня новой вехой и уже видит более тонкие вещи, касающиеся моей неординарной личности. Когда все двери заперты, а ты не можешь ютиться в чёрной комнате раздора, но ждёшь, что туда обязательно придут друзья. Они приходят и ветер сдувает покровы ненависти и горя, а за мной уже висит только бы полная луна.

Она светила мне сегодня ночью в Шахтах и я не снимал своего подозрения внутри личности. А на руке можно было бы просто написать, что сегодня я еду прямиком в Донецкую Народную Республику. Чтобы там может остаться навсегда или выучить очень много новых языков, которые помогут мне победить этого странного врага. Он стал для меня гибридной ловушкой, внутри которой неприемлемо дышит пламенный зверь тоски. А я дышу ему вслед и моя окаменелая личность не смывает позор, полученный в прошлом. Когда некого было винить от той бы злобной и неоправданной боли вокруг. Но я ещё не знал язык моего врага, а он уже караулил меня у порога. И теперь стало почти что светло и я могу увидеть полный отсвет уже бы линейного страха на земле. На той, на которой я буду биться среди очень опытных бойцов и доказывать им свою степенную и зрелую удачу. Она пришла в мою руку сегодня и внутри меня зажёгся Вечный огонь. Теперь он горит прямо передо мной, чтобы вспомнить уже бы Союзные войска и ту породу важности в глазах, от которой я никогда не бегу. Так и теперь я не буду бежать назад, а только привыкну к этой неопределённости. Пока внутри меня сжаты кулаки и тонкий стиль мужского эго стекает на образ вечной русской харизмы в глазах.

Глава 1: Я жил в городе Шахты, но ничего не видел вокруг

Шёл ноябрь, по коридорам тоски незаметно мелькнула тупая придорожная смесь яда. Она была похожа то ли на человека, то ли на животное, о котором можно сразу и не подумать. Можно только летать, прямо как бабочка в небе, чтобы ещё больше ждать приближение нового года. Он конечно же не был обычным для меня. Уже с утра Артёма приговорили к некоему ритуалу такого чувства патриотизма, что сразу то и не оклемаешься. Точнее не очнёшься внутри пагубы уже давно приведённого смога тоски, в которую хочется поскорее упасть на дно. Я не был обычным мужчиной, но был сегодня девятнадцатилетним юношей. И чтобы не говорить больше - я никогда не хотел стать Артёмом. Может потому, что я им и никогда не был на самом деле. Просто притворялся так для вида и нехотя подрабатывал на местной радиостанции. В то время я учился в городе Шахты в небольшом колледже. Это был строительный колледж с уклоном в инженерную область исследования экологии окружающей среды. Я даже не знал кем буду после этого обучающего инструмента гордости внутри России. Но был немного выше уже своей давно заведённой цели думать.

Поэтому, как-то раз в пятницу в ноябре я шёл по небольшой жёлтой песочной дороге куда-то вдаль, а куда я и сам не знаю точно. Может, чтобы немного покуралесить в местном клубе, а может для того, чтобы набить морду ещё одному нелестному подонку. На которого я может просто не захочу смотреть и не буду этого делать. Но только Бог мне судья и очень может русский стиль моей благополучной жизни. Чтобы никогда не думать о плохом и не робеть на том самом краю пропасти, где мы постоянно живём. И хотим никогда не упасть на другую пропасть тоски. А немного барахтаемся и визжим, чтобы, когда мы сами очнулись от такого бы быстрого всплеска радости и страсти, то уж точно придумали как жить дальше. На этой мысли я быстро выкинул окурок в приближающуюся ко мне урну и стал думать о своём будущем.

Вдруг, по моей немного запотевшей и чёрной зимней куртке пробежала небольшая тень. Может это была тень от уличного фонаря, что светил мне уже почти вечером. А может просто рано потемнело и у меня в глазах был только город Шахты. Ведь я почти ничего не видел вокруг себя самого. С тех самых пор, как мерно поступил в колледж. Там я нашёл несколько симпатичных друзей и мог им довериться на будущее. Не дружков, а именно друзей, чтобы можно было не называть их в беседе по фамилии. Так я изживал внутри себя некий вид цинизма, но точно не думал, как пройдёт мой сегодняшний вечер. А он прикоснулся ко мне, как чёрная кошка, что хочет быстро взобраться на плечо. И нисколько не переживает, что я буду жить в России всю свою оставшуюся жизнь. Где буду иметь маленьких детей и может даже смогу их благополучно вырастить.

В этом ноябре я много познал на своём роду, но меньше всего я хотел попасть конечно же в армию. Ведь у неё нет для меня искусственных сапог или ещё чего-нибудь свойского, чтобы просто поговорить по душам. А может продумать мой следующий шаг на свободу, где я смогу бы жить довольно вольготно. Мне было трудно сброситься с крыши моего ментального дома. Ведь Артём жил на пятом этаже и думал сегодня с кем-нибудь встретиться. Или хотя бы поговорить немного по душам. А оказалось всё немного прозаичнее. Некий мужчина по имени Александр Викторович Остапенко остановил меня и попросил показать документы. Я нисколько не нервничал и просто дал ему немного своих документов. Чтобы тот подумал и перешёл уже бы на мою сторону.

Не для того, чтобы я начал видеть всё вокруг, а чтобы может понял, что на дворе идёт война. Ведь город Шахты был недалеко от границы с Украиной и мне пришлось бы вилять много своим нутром. Где бы Артём придумывал огромное количество анекдотов, и потом перемещался бы вместе со своей тенью прямо на юг. Может на юг России, а может и в самую глубокую и дальнюю Африку. Чтобы там меня увидели коварные крокодилы и породили бы множественный космос в своей голове. Я никак не хотел поверить в то, что я совершенно годен к службе в армии. Я всячески отговаривал там себя самого, что могу только пройти немного строем вместе со всеми. А потом ещё немного покурить может в одной компании с ребятами, но не бежать сквозь препятствия и боль.

Ведь она самая давала мне очень много проблем в жизни. У меня была девушка Варвара, которая никак не хотела за меня замуж. То ли сама она боялась, то ли её отговаривали родители, но больше всего я винил только самого себя. Не будь сам внутри свиньёй - я так и не сделал себе справку по здоровью, а значит был уже полностью готов служить на благо Родине. Ведь в ней я мог пронести очень много через сложное поле конфликтности и не застрять в нём самому. Когда даже будучи маленьким ребёнком я мог говорить с полной серьёзностью о самых страшных вещах в жизни. И эти вещи потом никогда меня не преследовали, а преследовали меня только друзья, которые мило развесили свои уши. Ноябрь тянулся неспешно и я тянулся к нему со всей своей силой. Чтобы ещё больше распрощаться может с молодостью, а может и где-то с будущей любовью.

Потому что Варвара была со мной ровесницей и постоянно мне снилась последнее время. Она пыталась меня предупредить о каком-то списке, в котором я значусь. Не то, чтобы он был подписан кровавой рукой местного генерала, но воткнут в утробу моего же представления о слове чести в глазах. В такой бы жизни всё могло идти наперекосяк, но я никогда не нервничал. Я считал, что все беды можно обойти заранее, но не из всех можно увидеть светлый путь в будущее. Ведь выбраться из сложной ситуации я был мастак, но пройти целую череду испытаний в жизни не так то просто. Александр Викторович сказал мне, что пора собираться на войну. Я не сразу понял, что он имел ввиду и даже немного подшутил, что всегда готов быть полезен обществу.

На это Александр Викторович немного ухмыльнулся и сказал, что скоро он всё сможет проверить. А будет это происходить уже бы в учебной военной части. Куда меня и отсылают на некоторое время для подготовки к войне. Но к какой такой войне? Артём замялся и стал вспоминать о ситуации в обществе. Которая может нагнеталась ещё недавно, а завтра её уже можно было бы не узнать. Такой вот барьерный клич из нетипичного схода лавины ужасов слова и мог меня приподнять сегодня. На целую точность моей же тоски, а может и внимания, чтобы долго не думать и не гадать на тему моего же будущего. Сегодня же был 2022-й год и мне не хотелось много думать о моей учёбе или ещё о каком-то странном страхе за жизнь. Поэтому я решил немного покурить и составил там уже в мыслях некое завещание. Оно было обращено к моим друзьям и родственникам, чтобы они никогда не смогли подумать, что я один такой болван на свете. Просто попался под горячую руку и получил сегодня повестку на войну. Я конечно не был недотрогой, но в пятницу вечером мой путь уже не начинался, а заканчивался на том периметре сложного часа свободы. Где я уже не стою, а просто лежу.

И некий Александр Викторович вручает мне такую бы повестку в надлежащей и очень красивой форме, чтобы ещё раз напомнить о любви. Это конечно не моя любовь к Варваре, а такая искусственная кукла, внутри которой просто нет никого. Там нет и мистического ожидания будущего, но есть военный потенциал силы. Ты берёшь его и раскрываешь на собственных глазах, чтобы цели в жизни все были выполнены. Ведь идти мне пришлось на обучение уже не просто военного, а участника СВО. Там, над самой пропастью, где нет ни одной пролетающей птицы - сидит и топорщится странный старик. Он говорит мне, что в будущем у меня нет никаких преград к боли, а все кто должен будет умереть уже записаны в книге повестей. И эти повести конечно же сам я прочитаю в будущем, когда созрею, как настоящий воин и мужчина.

Так я ласкал своё недолгое сознание в полном тумане. Пока Александр Викторович рассматривал мои документы и приготовился уже бы к осознанию моего настоящего лица. Конечно же это был обычный рядовой, но зато какой. Прямо из колледжа и нарасхват с такой великой инженерной улыбкой и мыслью, что после хочется просто застрелиться. Или застрелить там всех своих врагов на месте, даже не проходя по окопным свалкам через минное поле тоски. Затем через минуту Александр Викторович Остапенко посмотрел в мои честные глаза и позвонил куда-то, чтобы проверить мои документы. Потом, уже через несколько минут я сел с ним в машину, конечно сзади, в такой вот небольшой пикап чёрного цвета. Сидя в машине я познакомился с неким Сергеем и он уже рассказал мне, чего ждать от этой поездки. Я конечно не был суеверным, но увидел в его глазах отражение какого-то мистического зверя, который хочет забрать всех вокруг себя на поле войны.

Сергей немного нервничал и говорил довольно сбивчиво и неаккуратно. Как будто бы он кладёт целую форму яиц на сковородку и жарит их вместе со всей скорлупой. Я даже немного улыбнулся, но понял, что сейчас меня начнут сразу обучать. Когда мы приехали в учебную часть, то мне дали позвонить домой и я даже немного удивился. Спустя некоторое время, когда я поговорил с Бертой - мой стиль уже был почти что как у военного. Конечно не прошедшего много войн, но очень задиристого и энергичного, что даже путник с дороги может устать от моих навязчивых фразочек или новостей. Я любил постоянно друзьям что-то рассказывать или травить анекдоты. Поэтому и сегодня я делал это с наибольшим трепетом и честью. Чтобы внутри у меня открылась, быть может, харизма не свойственная Артёму, но такая, что ты не забудешь уже никогда. Потому что ты не сможешь выжить от моего чувства юмора и просто будешь валяться по полу. И там, немного причмокивая между первой и второй рюмкой коньяка ты будешь уговаривать меня больше не травить анекдоты.

На такой мысли я почти что призадумался о счастье в этой жизни. Как внезапно мне выдали боевой комплект экипировки и ещё какие-то вещи, которые может мне понадобятся. Я бы не сказал, что мне нужно так много внимания от других людей, но скромность почему-то ушла на второй план и больше не показывалась. Я обдал своё тело небольшим жестом и поблагодарил милого мужчину с одеждой. Внутренне я был конечно же не готов. Но у не готового ведь нет никакого внутреннего чутья, поэтому и я приспособился упасть в свои фэнтезийные миры. А их у меня было много. Ведь жил я в городе Шахты с рождения и выезжал оттуда только по большим праздникам. Которые могли быть мне для чего-то в душе полезны. Например, для поездки в Москву мне пришлось долго тормошить Варвару, но мы нарядились в туристов и съездили в большой мир. А теперь и сам большой мир приехал ко мне на чёрном пикапе, чтобы забрать в великолепное будущее, где нет никого.

Там нет и моих родителей Берты и Клима. Они так и живут в городе Шахты, чтобы любоваться местными красотами и смотреть на природный стиль русской красоты. Меняя только своё очередное современное воображение на тонкий хруст булочки. Внутри которой родились их приятные и полезные мысли о семейном будущем. И я хотел бы приспособиться к нему, но сегодня у меня получился внеочередной отпуск. Он мог состояться только по моему согласию или по приказу уже бы президента. Я конечно хотел бы увидеть его воочию, но без надобности и без моих заслуг - делать такое сальто-мортале было бы очень глупо. С работы я отпросился почти сразу. Точнее ушёл в бессрочный отпуск по личным и не передаваемым переживаниям юности. В которой нет никого более странного, чем сам Артём. И может даже Варвара не знает, что толком сейчас у меня происходит в душе. Но завтра она уже точно об этом узнает от моих родителей. С которыми она часто общалась и всегда была в курсе последних событий из моей лихой жизни.

Я сел опять на рельсы и стал сидеть, чтобы больше ни о чём не думать. Так я медитировал и думал, что мне делать уже бы с моей учёбой? Ведь там был очень злой директор колледжа Василий Александрович Райский. Он бы конечно меня понял. Даже то, что я смогу продолжить учёбу только через два года. Если конечно выживу внутри такого вот социального и личного испытания своей совести. Я не был конечно зазнайкой, но решил на следующий день сам ему позвонить. И после этого звонка около одиннадцати часов утра - я был даже удивлён. Я не хотел ничего ему толком объяснять, но когда речь зашла о защите от нападений на Родину, то мой голос был сразу услышан. И даже учтён наверно где-то в его обучающем кадровом процессе. О котором не знает толком никто, кроме конечно меня и моей сильной интуиции. А она не на шутку распалилась и стала предсказывать мне очень много фантастических событий.

Первые из них начались прямо на учебном полигоне. Нас туда отвезли для обучения стрельбе и разным тактическим приёмам. Чтобы когда мы были совсем не готовы на войне или безоружны, то всё равно были бы с оружием в своей сильной и мужской голове. Так было бы меньше страдания для самого Артёма, но я нисколько не мучился по этому поводу. Ведь я увидел благодаря своей интуиции, как застрелят одного пацана. Это был Илья. Ему было почти как и мне, но на год больше. Прошло только два часа от начала нашей первой тренировки. Я уже даже подержал оружие в руках, где бы не стал слушать много занудных лекций. И вот, в самый такой не подходящий момент у меня было некоторое видение. Из него я узнал, что Илья скоро будет поражён случайным выстрелом в голову. Но кто его убьёт я почему-то не увидел. Поэтому, сам я стал держаться немного поодаль от него, чтобы и себе не схлопотать пулю в лоб.