Тайна поимённой боли

Может это будет в конце года, а может только бы в следующем году. Но мы обязательно с ней встретимся и будем хотя бы друзьями, чтобы не мечтать уже о большей любви. Я конечно сам себе приврал, но был при этом военным джентльменом. Мои глаза постоянно опускались вниз и я посматривал на даму не очень часто. Конечно иногда мои глаза опускались и на её выпуклую грудь, но лучше мне об этом просто не думать. Потому что я начинал сам себе завидовать и мнить уже бы очередной любовный роман. В такой странной ситуации я сказал Алисе, что очень спешу и буду ждать нашей будущей встречи на том пережитке мудрости, где все мы сгорим в странной агонии любви. Поэтому мы немного попрощались с Куйбышево и стали собираться в дорогу. И там я конечно съел свой тонкий ломтик хлеба, что был припасён мне и нашей команде из четырёх человек. Пока мы ковырялись в своих утренних делах, то к нам подошёл Даниил Яковлевич и пожелал нам дальнейших успехов. Когда мы проедем границу и будем ждать встречи с типичным нацистом на пути. Там мы выплюнем на него уйму нашей совести, а потом задавим его своей бы уже устроенной военной харизмой.

Ведь внутри русского военного человека всё должно быть хорошо и слаженно устроено, чтобы не думать о настоящем или о будущем. А просто парить как птица в небе и никогда не пресмыкаться на поводу у мерзких личных врагов. С таким запалом и внутренней харизмой я сел в новое БПМ и наш пограничный роман начал давать уже виток более идейного часа в судьбе. Я не думал, что Игорь меня похвалит или скажет, что я такой собранный и грозный из всех нас. Я только хотел мечтать о лучшей жизни, но при этом твёрдо стоять на своих ногах. Потому что они были в современной военной экипировке и ждали бы своего часа, чтобы запустить очередной дрон. Так мы и сделали, запустили «Сириус» и стали ждать, когда он почти долетит до границы с Украиной. Мы конечно не думали, что там его могут по ошибке сбить наши товарищи, но решили направить всё же его вдоль границы. Поэтому каждая наша минута, проведённая в наблюдении за этим разведывательным дроном могла дать мне много интересной информации.

Я вдруг увидел улыбку на лице Дениса и он сказал мне, что вроде всё чисто. И когда мы не будем играться уже своими мускулами, а просто дальше поедем, то доберёмся до границы с ДНР довольно быстро. Ведь нам не хватало только ещё чего-то спокойного и отрезвляющего, например, сигнала от нашего командира. И тут, в моей голове прозвенел очередной звоночек мудрости. Я понял, что моя мысль скрутилась в такую бы запятую, чтобы выйти там уже сигналом из моей военной рации. Потому что сигнал был уже через несколько секунд. Наверно это было синхронизацией во времени и той точкой того слаженного поворота в войне, когда ты начинаешь предвидеть все действия воочию. Я стал понимать, что эти способности будут проявляться и дальше, когда мы отъедем ещё немного от военной части. А Куйбышево оставим позади и там же нам станет уже слаженно благородно - просто внимательно наблюдать за своим выражением лица. Как оно будет плотно вытягиваться внутри бы уже очередной разборки с дроном. Потому что реальных людей мы очень мало встречали на пути. Только тогда, когда нас пытались взять в заложники. И в тот момент это был самый экстремальный опыт в жизни.

Меняя свою харизму военного на шпиона я мог бы сказать, что иду на разведку прямо за наступающей границей. И там я вижу массу ровных и сияющих звёзд на небосклоне. А все они говорят мне, что небо здесь уже не такое бы русское, но с небольшой ментальностью славянского стиля души. Вся эта слаженность неба мне конечно нравится, а сам я себе также подхожу, как деловитый профессионал. Как русский шпион, что вытягивает свою дедуктивную руку и быстро там хватает злобного нациста за его погоны. Потом несёт его символически по лесам и сажает бы в тюрьму. Чтобы поделом было таким неумолимым прихвостням судьбы: мелькать бы сегодня в местных лесах и видеть голубое небо, которое не сможет их спасти. По рации Илья Сергеевич сказал мне, что ситуация обострилась и враги стали обстреливать ударными дронами мирных людей довольно часто. Они налетают на населённые пункты и бьют постоянно по школам и местным домам. Под удар попадают даже отдельные люди, которые идут просто по улице или находятся в неприятный момент удара в магазине.

Артём слушал всё это довольно внимательно и думал, что теперь все они - отряд по защите от вражеских БПЛА. Эта мысль меня немного подбодрила, но я стал оценивать уже наши технические возможности. И чтобы просчитать всё до более значимой точки Артём спросил командира, когда они уже увидятся? Может он сможет прилететь в одну из военных частей на местном вертолёте? Чтобы они всё таки услышали более подробные консультации по войне. Или тому, что ждёт их в обозримом будущем, когда бы даже Богдан полностью встанет на ноги. Не будет больше ныть - какой он бедный и несчастный, но сидит как обуза в отряде опытных военных. Илья же Сергеевич ответил, что всё будет в порядке, и когда он немного разрядит обстановку, то обязательно подаст сигнал для дальнейших инструкций. А значит и для встречи, чтобы более внимательно всё изучить и уже по картам понять, в каком направлении двигаться будет более приоритетнее. Потому что ситуация постоянно менялась и нужно было быстро ориентироваться в таком бы военном круговороте личного ада из мелочей. Когда даже самая небольшая мелочь могла сыграть для тебя символ бы уже чёрной метки или даже смерти в жизни.

Я не был суеверным, но считал, что могу перевернуть всё вверх дном, если мне нужно будет понять некоторые факты и мелочи. В которых таится тайна уже логического решения, как поступить. Как не дать себя обмануть на войне из цифровой слежки и ровного фона мелькания ударных дронов, которые ты сразу все сбить не можешь. Ты ищешь их в небе и по приборам видишь, что если сбивать постоянно цели нацистов, точнее их ударную боевую силу. То вскоре ты собьёшь и их спесь, которая таится за этим цифровым пережитком глупости. Чтобы в жизни они никогда бы уже не считали себя всемогущими и важными для военного дела. Которое будет для них непосильной ношей, если их граница разума сольётся с русским Богом. Потому что там нет никаких нацистов и нет той отъявленной пошлости нравов. А есть только бескрайние русские поля и леса, за которыми лежит свобода уже бы русской души. Для сегодняшнего лета я очень постарался себя воодушевить, а мои напарники не складывали ни на минуту своего оружия.

Конечно бесшумный автомат мы ещё не проверяли на деле. Но на практике, я думаю он нас не подведёт. Мы играем там и своими мыслями, когда бьём прямо в цель, но испытываем противника через боевые дроны. К счастью, на нашем пути ещё ни один такой вот мимо не пролетал. Может после границы с ДНР будут и такие прилёты важности от нацистов. Но испытывать там страх я уже не буду. Потому что это просто цифровое безумие для меня и весь этот механический мусор просто полетит на свалку уже бы истории. Когда там же найдётся второе дно для уже испытанного боя. Куда мы идём и приближаемся очень стремительно, чтобы не думать о личной жизни. Не хотеть расслабляться, чтобы год за годом не становились никогда рутиной. Ведь война всегда освежает своей новой силой и эстетикой, конечно если ты хорошо вооружён. И знаешь, как понять наверняка своего же командира отряда.

А поводов для нас, где бы повоевать было предостаточно. Война на сегодняшний год разошлась почти что по всей республике. И там было очень много военных очагов, к которым было страшно приближаться. Там были скопления иностранных военных и их окопы, в которых также было полно скопления иностранной техники. Выжать их из этих мест и освободить территорию было для нас приоритетным заданием или миссией. Её мы вполне могли выполнить и осознавали, что придётся подсиживать уже бы не технику, а просто обычных людей. А значит, нужно было бы включать свои дополнительные человеческие способности. Конечно это не значило, что мы должны были превращаться все в Терминаторов. Но мы могли бы просто начать уже активно пользоваться своей военной интуицией или чутьём. Оно было у Артёма сегодня на высоте, чтобы наверняка доехать благополучно до границы и понять, куда ветер дует около неё. Где отражается скопление нацистского плена из души, а где уже можно просто пообщаться с местными жителями ДНР?

Глава 8: Я никогда не видел границу такой простой

Я мог понять многое, но что-то тёмное и очень презрительное нагнеталось внутри меня, когда я смотрел на Богдана. Он вёл БПМ и хотел мне рассказать парочку новых анекдотов, но я почему-то его остановил на этом деле. Мне стало казаться, что после переезда границы что-то неуловимое точно изменится. Но что конкретно Артём никак не мог понять? Как будто бы мысль застряла у него в сердце или в мозге и никак не может протолкнуться среди другого мусора, всё того же жизненного беспокойства в судьбе. Нам ехать то нужно было не по главной дороге, а по небольшой и песочной дороге. Где мы могли бы незаметно пересечь этот мир незабываемых бездн души. Я так назвал его потому, что и себе сегодня не могу поверить, что в бронированном пограничном автомобиле нам будет намного спокойнее. Что благодаря пулемёту или другому оружию мы наверняка выберемся из любой, приходящей к нам передряги. Когда уже никто не собьёт нас с толку, но будет постоянно прищуривать свой глаз. Он конечно не был сегодня восточным или ехидным, а я не был самураем. Но точно видел, что мы сможем преодолеть барьер БПЛА. Которые могли теперь вылететь из-за каждого угла. Возникающего, где-то между нашей головой и обзором внешнего человеческого взгляда.

Он обычно меня никогда не подводил. Вот и сегодня я не думал, что такой бы БПЛА сможет меня убить с лобового стекла. Пусть оно бронированное и крепкое, но тучи над головой постоянно сгущались. Мы играли в такую бы загадочную игру, где не было ни одной подсказки, но было очень много разных логических ходов. И в каждый такой ход мог проникнуть убийца, а ты, как детектив должен был его разгадать заранее. Поэтому я начал спорить с Богданом, кто же всё таки убийца? В моих глазах промелькнула странная ситуация, что все персонажи этой игры - убийцы, а ты не можешь понять этот объективный факт и мучаешься там риском другого игрока. Я конечно же выиграл эту партию. Потому что знал, что самый мелкий убийца стоит в конце, а самый жирный идёт постоянно в начале. Это душой можно было бы и так предугадать. Потому что на нас стал лететь опять ударный иностранный дрон. Он пролетел сначала над нашей головой, и что-то холодное закралось у меня в мозгу. Я подумал, что он что-то разведывает. Но после пяти секунд началась стрельба.

Вот так нас и встретила злополучная граница, которую мы пока ещё не видели вооружённым глазом. Меня стало тошнить и я укрылся в глубине машины. Богдан же остановил машину и взял в руки оружие. Мы просканировали местность и нашли этот странный объект. Он был как будто бы пьяный. Может что-то в нём сломалось и он просто летал кругами и стрелял напропалую? А может это было просто маразматической машиной и нам нужно было дождаться, пока это странное чудовище погибнет само. Но умирать оно конечно же не хотело. Я не видел никакого существенного поля идейности между нашим страхом и страхом быть просто русским человеком. В моей голове творилось черти что, но больше всего мне хотелось просто уладить этот инцидент. И тогда я решил попробовать призвать на помощь некоторые силы природы. Или может Бога, который не видит никакой опасности сквозь время и пространство. На меня свалилось нечто холодное и необъятное из глаз и вселенской красоты. Я остановил свой поток мыслей на долгой стрельбе дрона, но он вдруг заткнулся.

И вот, та странная железяка упала прямо нам около военной машины и стало жутко. Богдан выскочил первым и понял, что всё получилось. Мы разобрали этот нехитрый прибор и удостоверились, что он больше не работает. Если конечно нельзя выдумать обратное. Прямо под знойной природой июньского лета, когда ты сам можешь проехать неизбежную границу света и тьмы. Но мы были пока на стороне света и хватались за любую возможность пройти границу с ДНР в безопасности. Может это был какой-то сигнал для нас, что дальше ехать будет очень опасно. Но я не вредничал, а ждал, что мои напарники соберутся с мыслями и что-то новенькое предложат. Потом мы оценили этот дрон и его технические возможности и поняли, что нам могло хорошо прилететь. Только вот, почему-то он сам стал себя странно вести и упал после недолгого кружения прямо на землю? Тогда Денис даже немного пошутил, что может перебить таких сотни дронов. Летящих прямо на него в потоке неба днём или ночью. А я рассмеялся, чтобы Денис сам не думал, какой он наивный и лёгкий на осознание своей человеческой силы и природы ума.

Я сказал ему, что может если бы он владел силой мысли, чтобы убивать там противников, то может быть это стало бы для него запасным выходом на волю. Но сегодня Денис был простым шутником и его глаза хлопали так идейно, что можно не звать на помощь напарников. Которые бы могли через автоматы подстраховать уже бы голову или тело от случайности попадания в них пули от дрона. Меня начала очень занимать эта ситуация. Хотелось поскорее проехать границу, а до неё оставалось несколько километров. Мы гнали своё сознание прямо внутри БПМ и хотели сегодня сделать передышку уже после прохождения границы. Но нам было неизвестно, что этот эксперимент или плановый манёвр может бы и затянуться. Когда вдалеке показалась та самая граница, то мы высунули свои глаза наружу. Она была сильнее чем раньше укреплена и видно у пограничников было очень много разноплановых проблем. Я вышел из военной машины первым, а Богдан пошёл за мной следом. Остальные же оставались внутри нашей БПМ. Уже, когда мы подошли вплотную к постовому нам показалось, что что-то с ним не так.

Вид у него был какой-то уж очень грустный или пьяный. Но доказать в первые секунды мы это поле теории не смогли бы. Поэтому я зашёл первым и узнал, как зовут этого Господина. А звали его Саша. Он представился также быстро, как и ментально снял мне шляпу гордости. Я улыбнулся ему в ответ и сказал, что мы едем защищать нашу Родину. От такой высокомерной информации Саша даже немного встал на дыбы, но тут же распрямился. Он выдохнул и указал мне на документы. Потом, когда уже посмотрел их все, то сказал, чтобы из военной машины вышли и остальные. Мы выгрузили из БПМ Дениса и Игоря и встали около пограничников, чтобы всё сверить. Когда услышали вдалеке небольшую стрельбу. Она была сначала приглушённая, но потом стала очень явственно слышной и теперь мы стали раздумывать, что же делать? Саша предложил укрыться в своём пограничном бункере. Он был у него на случай ядерной войны. Там было всё необходимое, чтобы прожить две недели и мы послушно согласились. Разве можно когда-нибудь угадать, даже в самом криминальном романе, что мы попадём в такую странную ситуацию?

Саша был высокий и наивно блондинистый, но с ним также было не всё просто. Он рассказал, что налёты дронов на границу теперь - это обычное явление. Внутри которого прячутся почти все и не могут проезжать нормально дальше, чтобы жить. Мы быстро оставили наш БПМ, при этом закрыв его сверху от попадания ударного дрона. Но этого конечно было мало. Тогда мы решили запустить дрон чуть попозже, может с утра, когда всё уляжется. Приехать, то мы приехали на саму границу, но вот выходить без подстраховки теперь было совсем опасно. Я не мог обвинить в этом никого, но думал, что на этот раз всё обойдётся. Сам Саша стал рассказывать анекдоты про пограничников и думать, как нам помочь в такой странной ситуации? Конечно нас никто не подгонял нынче, но ехать всё равно было бы нужно. Чтобы освобождать дальше от нацистов не только землю, но и дух, в котором сосредоточена русская скорбь. И сегодня она проявилась в очень интересном виде. Сам Александр был немного пьян, но очень хорошо говорил при этом.

Он стал оправдываться, что у него был трудный день. Да и возраст уже не тот, чтобы любить сегодня воздух и лесной аромат лета. На природе конечно было хорошо, но угроза с неба оборачивалась такой молниеносной тревогой, что нельзя проигрывать самому себе. Насчёт уже бы технического обеспечения я сам Саше всё рассказал, но тайна, которая была у меня в голове - никак не пропадала. Мы сидели всё и сидели, и вдруг, решили тоже выпить с ним водки. Ведь был июньский вечер и внутри нас не открывалась никакая дверь, а хотелось узнать некоторую тайну. В мозге она не могла уместиться, но мы продолжали весёлые разговоры по душам. И когда уже прошло примерно два часа, то сам Александр сказал, что пойдёт посмотрит. У него был напарник и помощник Олег и он также мог сегодня пострадать. Но в такой ситуации нельзя точно предугадать, чем же закончится этот вечер? Олег стоял очень одиноко на своём посту и уже несколько машин быстро проехали мимо. Вроде бы всё было спокойно, но хвост за моей спиной стал шевелиться всё изряднее.

Там была темнота и подлость, от которой ты сам хочешь убежать назад. Но не видишь куда, собственно, бежишь, а только стонешь внутри своей стеклянной колбы времени. Когда бы дроны поджимают тебя всё глубже и глубже и не дают сегодня понять, что ты всё же человек. Никакой не робот и не преступник, а просто заморённый от работы путник или военный. Которому нужно перенести своё тело на ту сторону республиканской души. Я хотел её перенести постоянно, а Денис мне в этом конечно же помог. Мы очень оживлённо посидели в бункере и стали думать о нашей стратегии в будущем. О том, как мы преодолеем дальше этот сквозной путь по пересечённой местности. Где даже бесшумный автомат «Вал» сможет нам помочь только, как очень прилежный ученик. От которого нельзя ожидать ничего плохого, но ты не видишь способность смотреть это поле души. Ты движешься куда-то на север, чтобы продумать всё новые и новые сюрреальные формы гротескного себя самого. А твоё внутреннее я уже видит бы бросок туда в неизвестность, откуда будут видны ровные шаги нацистского уже бы подполья. Я стал думать на эту тему и даже немного покрылся такой бы тенью души, что и сам растворился в ней полностью.

А сам Саша стал рассказывать нам небольшие истории из его юности, чтобы немного поддержать наш боевой дух. Ведь он был из Куйбышево сам родом и понимал, что так и будет здесь всю жизнь работать. На вид Саше было лет пятьдесят пять, а его глаза выражали большую полезность в жизни. Как будто бы он сделал очень много для себя и для других людей вокруг и не может этим не похвастаться перед военными. Которые зашли к нему и сидят, словно молчат и сверлят его глазами напропалую. Но разрядка в такой бы ситуации была не только алкогольная, но и даже компетентно выгравированная на лицах людей. Когда и сам Саша мог бы улыбнуться, чтобы мы перестали нервничать. Время шло и сам того не понимая я стал уже даже расслабляться. Где сам Саша рассказывал свои истории очень оживлённо, как будто бы он профессиональный журналист. А сам он сказал, что обучался на военного, но проходил и различную самоподготовку. И что бы кто ни говорил - был разноплановым человеком, сведущим во многих областях гуманитарных наук. Ведь вести беседу с такой неистовой силой было довольно сложно и это был совсем не алкоголь, а именно его пограничное и военное обаяние. Чтобы мы ещё немного прижались бы к стулу и смотрели прямо на него, не отрывая своих мужских глаз.

Как-то раз, живя в Куйбышево я поехал отвозить очередных путешественников в другой город. Сам Саша рассказывал от первого лица свою новую детективную историю любви. В моей машине сидела дама и её муж, а ещё небольшая чёрная собачка. Я спросил как зовут это небольшое и пушистое существо и мне ответили, что это Джеймс. Он был неугомонным и постоянно прыгал вокруг вещей. Джеймс просился на улицу каждые два часа и не мог провести нормально и пяти минут на сидении. Мы ехали в ту пору, а это было примерно десять лет назад в Таганрог. Чтобы потом Алла могла составить там своё посмертное завещание на владение бизнесом и домами. Ведь даме уже было далеко за семьдесят лет и мы не могли придумать ничего лучше, чем просто остановиться в местном ресторане. Заехав за Матвеев Курган мы нашли такой бы небольшой сельский ресторан. Он был битком набит, потому что была пятница. А его посетители были преимущественно таджики и другие мужчины азиатской внешности. Чтобы не стучать в закрытую дверь мы быстро сняли платный столик. Ведь платили эти самые пассажиры, которых я вёз на своей машине.

Мы стали обсуждать планы на жизнь и то, как трудно сегодня организовать собственный бизнес. Я говорил им, что нужно постоянно много работать и делать свою жизнь более свободной. А Макс говорил, что нужно просто общаться с правильными людьми, чтобы дожимать их без лишних вопросов. Конечно на дворе были не девяностые, но сам я мог представить сколько таких людей дожал бы и сам Макс. За его такую сложную и долгую жизнь, ведь он был немного моложе Аллы. На вид примерно около шестидесяти лет. Мы обсуждали скромно большое количество фактов и тут, я решил сходить в уборную. Моим глазам представилась некая комнатка, что закрывает мой стиль парадокса от этого мира навсегда. Я конечно хранил с собой небольшой пистолет. Чтобы не думать тяжёлыми ночами и днями о поездках, что мне придётся рисковать жизнью. Потому что это была только лишь подработка для семьи, но не целое приключение длинной в жизнь. Я сходил в туалет и нашёл внутри себя повод ещё немного с ними пообщаться. Когда же сам я вышел, то не понял, что вообще произошло.

Все посетители стали нервничать, а хозяин заведения вызвал полицию. И весь этот разброс мнений был оттого, что Алла просто кивнула лицом в свой салат. Может она не была богатой наследницей турецких принцев, но была довольно миловидной дамой. Я потерял дар речи и только спустя пять минут спросил: «Что вообще здесь происходит?». На что мне Макс ответил, что сам он не может сказать, что точно произошло. Но в этом пока нет необходимости без экспертизы или медицинского анализа. Я стал стирать пот со лба и спросил, куда мы поедем дальше? Макс сказал, что минут через десять мы сможем это узнать. Тогда я встал посередине этого сельского ресторана и стал, краснея просто стоять и ждать. Минут через десять подъехали полицейские и машина скорой помощи. Надо мной опять нависло какое-то белое облако пожара. Я не мог его опрокинуть назад, а просто держал за пазухой, чтобы ничего плохого не думать. Тогда врачи констатировали смерть и предложили нам уже проехать не в Таганрог, а в морг.

На что я конечно же согласился, но не думал, что в моих руках будет будущее этого странного события. Когда мы подъехали к моргу недалеко от Матвеева Кургана, то я хотел быстро позвонить домой. Чтобы сказать своей семье, что я нескоро ещё приеду. Однако, сам Макс одёрнул мою руку и попросил меня почему-то не звонить. Я не знал, что сам могу быть очень подозрительным. Таким, что тени вокруг меня нальются в моей военной голове. Чтобы понять, что это всё неспроста и сам я могу также попасть под закон. Когда сам Макс был на освидетельствовании в местном морге около Матвеева Кургана, я убирался в своей машине. И вдруг, я увидел на заднем сидении некий предмет, от которого трудно отвести глаза. Я стал выдумывать, что это такое, но решил просто проверить у профессионала на следующий день. Когда бы об этом случае сам я замолчал, а потом пошёл уже в местную военную лабораторию. Благо тогда их было много и можно было за небольшую плату выполнить моё небольшое поручение.

Тогда уже через несколько часов мне сказали, что это сильнодействующий яд. И что в моём случае, если его принять, то можно убить человека за пять минут. А следов будет почти не найти. В таком бы детективном эксперименте мне стало понятно сразу и мотив убийства и то - кто его совершил. Я вышел очень серый и странный из этой военной лаборатории и опять пошёл к тому злополучному моргу. Мы решили всё оставить как есть и перевезти тело его Аллы уже в Таганрог. Но что-то странное постоянно преследовало меня на пути. Ведь у меня в куртке был его сильнодействующий яд. Тогда был сентябрь и уже к вечеру холодало. Мы решили посидеть в местном баре и выпить пива. Я ни разу не отходил в уборную от своего пива, а когда отходил, то наливал через целую бутылку его. В таком бы комичном положении всё могло продолжаться довольно долго. Ведь врачи констатировали естественную смерть от старости и остановки сердца. В моём примере и проявлении слова человеческой любви - это был просто ужасный поступок. Которому не было никакого бы объяснения.

Я сидел в этом баре в Матвеевом Кургане и думал, когда же я от этого человека избавлюсь? Военная сноровка не позволяла мне от него быстро избавиться, но хотелось конечно же вывести его на чистую воду. Чтобы потом снять с себя уже полный цикл этой драмы положений в личной тоске. Мы отвезли тело Аллы в Таганрог и уже на подъезде к самому городу, вдруг, что-то стало происходить. Несчастьем это было назвать нельзя. Горем - также язык не поворачивался. Но сам же Макс просто очумел, когда увидел свою прошлую жену. Алла, как будто бы восстала из гроба и в своей мертвенно-бледной синеве сказала ему: «Привет». Я был очень удивлён, но не снял маски уже бы своей радости и стал просто улыбаться даме в лицо. А радостный Джеймс подбежал к ногам Аллы и стал лосниться к ней и визжать с хрипотцой. Мне стало очень интересно, сколько эти двое заплатят мне за поездку? Ведь мы проехали круг намного больше и я потратил там бензина огромное количество.