Потеряв всё, не потеряй себя

Он зевнул — громко, заразительно. Я невольно улыбнулась.

— Удачного тебе дня, — тихо сказала я. — Пока.

Я уже потянулась к кнопке завершения разговора, когда он снова остановил меня:

— Эй, подожди. — В голосе прозвучала непривычная для него неуверенность. — Пообещай… что, когда мы встретимся, ты не убежишь.

Я закрыла глаза.

— Я… не знаю, — честно сказала я, отрицательно покачивая головой, хотя он этого не видел.

— Просто дай мне шанс, — так же тихо ответил он. — Если будет тяжело — ты уйдёшь. Но сначала — дашь шанс. Ладно?

— Мэтт, я… — я хотела сказать что-то ещё, но в трубке уже послышались гудки — он отключился, не дав мне договорить.

Я ещё долго сидела, глядя в окно, как солнце медленно поднимается над горизонтом. Рассвет казался каким-то особенно ясным. Будто шептал о начале чего-то нового в моей жизни.

Чего именно — я не знала. И это пугало не меньше, чем притягивало.

Я медленно легла, не раздеваясь, натянула плед до подбородка. Телефон положила рядом, на подушку.

Не заметила, как глаза сами закрылись. Сон накрыл меня почти мгновенно — впервые за долгое время не тяжёлый и рваный, а тихий, как утренний свет за окном.

Глава 8. Мэтт. Кастинг и минное поле

Приняв быстрый душ, я накинул джинсы, футболку, схватил ключи и, практически запрыгнув в машину, поехал на кастинг к нашему новому клипу.

Пока вёл, в голове крутилась только прошедшая ночь.

Впервые за очень долгое время я просто разговаривал по телефону с девушкой всю ночь. Без подтекста, без «ну, так что, приезжай». Я не думал, что вообще ещё способен на такое.

Я был в отличном настроении. В машине играла моя любимая музыка, я подпевал вполголоса, барабаня пальцами по рулю. Сонный, но довольный.

Разговаривать с Эмили было легко. Словно мы были старыми друзьями, которые много лет просто не виделись. Я ловил себя на том, что слушаю её — внимательно, не прерывая, запоминая мелочи: как она смеётся, как делает паузы, как тихо меняет тему, когда говорить о чём-то слишком больно.

Такого со мной раньше не случалось. Мои телефонные разговоры обычно длились не больше минуты. Максимум — пару фраз: «Ты где? Заезжай» — и точка. Если я кому-то и звонил, то только затем, чтобы переспать. После — прощался и через день даже лица не помнил, не то, что имена.

С Эмили всё было иначе. Мне хотелось слушать её голос. Он казался странно знакомым, как будто я уже когда-то его слышал, в другой жизни. Голос пробирал до мурашек, заставлял всё тело замирать, а сердце, наоборот, биться чаще. Нежный, мягкий, цепляющий.

Когда я услышал его ночью в первый раз по телефону — глаза сами на секунду закрылись от удовольствия, как от хорошей дозы. Только это был не наркотик, а… что-то очень живое.

* * *

На площадку я, как водится, приехал позже, чем должен был.

У входа толпились девушки — короткие юбки, высокие каблуки, топы, которые больше ничего не прикрывали, чем закрывали. Половина уже успела накраситься прямо в очереди, подправляя помаду по отражению в чёрных стёклах машин. Раньше такой вид меня забавлял, иногда даже заводил. Сегодня всё это казалось картинкой из чужой жизни.

Внутри павильона был привычный хаос: свет ещё не настроен, декорации «клуба» достраивают, технари переговариваются через ползала, режиссёр машет руками оператору. Ассистент по кастингу запускает девушек партиями.

Джордж смерил меня своим фирменным взглядом «я недоволен, но улыбнусь, потому что у нас шоу-бизнес».

— Мэтт, — протянул он, — мы опять выбились почти на час. Ты помнишь, что вчера обещал: сегодня добираем полный набор? Нам не хватает трёх девушек. Для массовки нам подгонят моделей из агентства, я уже договорился.

Я посмотрел на него недовольно, и он, чуть повысив голос, добавил, чтобы слышали остальные:

— Не переживай, у них строгий контракт. Любая, кто рискнёт хоть на малейший флирт, будет уволена.

— Класс, — отозвался я, криво усмехнувшись.

Джек, Джер и Брэд уже устроились на стульях перед столом. Я подошёл, почувствовав на себе сразу три варианта недовольного взгляда. Мол, из-за тебя у нас полный облом.

— Опять мрачный король опоздал, — буркнул Джек. — Мы тут с ног сбились, а он только соизволил.

— Уже начали без тебя, — добавил Брэд. — Но последнее слово, как всегда, остаётся за тобой. Так что давай, включайся.

Я кивнул и сел на стул, откинулся назад. Джек шёпотом наклонился ко мне:

— Как всё прошло? Удалось поговорить?

Я ответил ему одной довольной, очень понятной для него улыбкой. Он одобрительно кивнул. Джек всегда умел считывать меня без слов.

Дальше я сделал вид, что внимательно смотрю на претенденток. Хотя взгляд скорее проскальзывал по лицам.

Девушки шли одна за другой: пройтись, повернуться, посмотреть в камеру — «как будто вам кайфово в лучшем клубе мира». Я видел красивых, очень красивых, эффектных. Но внутри было глухо. Всё слишком знакомо, слишком отрепетировано.

Я на секунду прикрыл глаза. Но стоило закрыть их, как вместо очередной «претендентки» всплыла другая картинка.

Эмили.

Я представлял, как она лежит на спине, волосы рассыпаны по подушке. Как прижимает телефон к щеке. Как губы — те самые, алые, — тянутся в едва заметную улыбку, когда я что-то говорю. Как кончиками пальцев трогает край пледа от волнения. Как её колено подёргивается, когда тема заходит туда, куда ей ещё страшно.

Мой мозг, сволочь, тут же пошёл дальше, чем следовало.

Я представил, как мои руки скользят по её коже. Неторопливо. Осторожно, будто я трогаю не тело, а тонкое стекло. Как тепло растекается по её спине, как она замирает, как под кожей дрожат мышцы. Как мои пальцы опускаются ниже… и в этот момент я очень ясно почувствовал, как мне становится тесно в джинсах.

Я шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу.

Безумие.

Всю ночь я говорил с ней про книги, музыку, детство, а утром — вместо того, чтобы вырубиться, как нормальный человек после бессонной ночи, я сижу на кастинге и мысленно раздеваю её. Мозг и тело, как обычно, играют в разные игры.

Но даже в этих фантазиях было одно «но»: все картинки с Эмили в моей голове начинались не с секса. А с разговора. С её голоса. С того, как она смотрела бы на меня — не фанатским обожанием, не липкой влюблённостью, а тем самым настороженным, честным взглядом. И именно эта разница пугала сильнее всего.

* * *

— Эй, романтик, — острый локоть впечатывается мне в бок. — Просыпайся.

Я открыл глаза. Надо мной склонился недовольный Джек.

— Что? — я зевнул, даже не пытаясь скрыть.

Слева раздался смех Джерри, справа — ухмылка Брэда.

— «Что» он ещё спрашивает, — передразнил Джек. — Мимо нас проходят сногсшибательные цыпочки, а наш мрачный король тут дрыхнет, как пенсионер на даче.

— Я? Сплю? — недоверчиво переспросил я.

— Ага, — давясь от смеха, подтвердил Джерри. — Ещё так мило улыбался. Как будто тебе там очень приятное снится.

Я поморщился, потёр шею. Голова ныла от недосыпа. Организм решил урвать своё прямо здесь, на кастинге.

— Мне нужен кофе, — буркнул я и поднялся.

— Ты куда? — вскинул брови Джек, откровенно раздражённый. — Тут очередь до парковки, а он — «кофе».

— Остынь, — я глянул на него. — Налью и вернусь. Пять минут — никто не умрёт.

— Что с тобой, Мэтт? — спокойно спросил Брэд. — Ты сегодня сам не свой.

— Со мной всё нормально. Просто…

— Просто он всю ночь трепался по телефону с… — начал Джек.

— Джек! — я резко повернулся к нему. — Ты серьёзно?

Адреналин подскочил. Сон как рукой сняло. В груди сжалось — злость, усталость и ещё кое-что, чему я не спешил давать имя.

— А что такого? — огрызнулся Джек, тоже поднимаясь. — Вспомни, сколько раз я приползал на репетиции сонный после клуба — ты меня трогал?

— Вот именно, — ответил я хмуро. — Так какого чёрта ты наезжаешь на меня? Я один раз пришёл уставший — конец света?

Мы уже стояли друг напротив друга, сжатыми кулаками, как два идиота в старших классах. Напряжение между нами загудело, как перед грозой. Джер и Брэд быстро встали между нами, готовясь нас разнимать.

— Эй! — голос Брэда резанул, как хлыст. — Оба. Сели. Быстро.

Мы с Джеком переглянулись, и этого хватило. Мы оба знали: если Брэд разозлится, мало не покажется. Он профессионально занимался боксом и, в отличие от нас, махать руками умел. И да, мы его побаивались. По-доброму, но очень искренне.

Мы сели почти синхронно. Джерри выдохнул с облегчением.

Брэд сделал глубокий вдох, выдохнул и медленно произнёс:

— Так. Ты прекрасно знаешь, что за ним, — кивок в мою сторону, — последнее слово. Мы об этом договаривались, когда решали, кто на каких клипах рулит кастингом. Сегодня — его очередь. Не надо вести себя, как ребёнок, у которого конфетку отняли. Понятно?

Джек фыркнул, но кивнул.

— Теперь ты, — Брэд перевёл взгляд на меня. — Если ты не в состоянии сегодня работать, надо было либо перенести кастинг, либо честно сказать: «Джек, выбираешь ты». Он, кстати, девчонок выбирать умеет.

Я сжал челюсти. Больно, но справедливо.

И тут меня накрыло: вчера этот идиот с быстрыми руками помог мне сделать шаг, который я сам бы не осилил. Если бы не он, я до сих пор ходил бы вокруг телефона кругами, вместо того чтобы разговаривать с Эмили до рассвета. И да, логично, что он мог ждать от меня простого человеческого «спасибо» и: «Сегодня выбирай ты».

А я влетел, ушёл в свою голову и даже не подумал об этом.

Я кретин.

— Я понял, что был неправ, — выдохнул я и повернулся к Джеку. — Прости.

Он сидел с обиженным видом, пока я не протянул руку:

— Ты вчера реально мне помог. А я пришёл и повёл себя как придурок. Сегодня выбираешь ты. Не потому, что я не хочу, а потому что ты это заслужил. — И, глядя прямо ему в глаза, добавил: — Но помни: на съёмках — без секса. Это я тебе как мрачный король говорю.

На его лице медленно появилась широкая ухмылка. Он хлопнул меня по ладони и пожал руку:

— Ты, конечно, придурок, — констатировал он. — Но и я тоже.

Мы оба заржали. Напряжение спало. Брэд закатил глаза, но краешек губ всё равно дёрнулся. Джерри одобрительно кивнул.

И тут раздался протяжный, мощный храп.

Мы вчетвером синхронно обернулись. В дальнем углу, развалившись на стуле с открытым ртом, спал режиссёр.

Мы заржали уже в полный голос.

— Что? Где? Кто? — он дёрнулся, распахнул глаза и стал крутить головой. От этого мы только сильнее захохотали.

В этот момент в помещение вошла очередная девушка: длинные ноги, обтягивающее короткое платье, идеальный макияж. Она уверенно прошла пару шагов, готовясь к стандартному «имя, возраст, опыт», но Джек даже не дал ей открыть рот:

— Вы приняты, — лениво бросил он. — Заполните анкету у Милочки и позовите следующую.

Девушка моргнула, потом засияла ещё ярче, что-то пролепетала и пулей вылетела.

Джек повернулся ко мне:

— Всё, мрачный король, свободен. Ступай. Поспи. А потом, как выспишься, расскажешь нам, как прошла ночь с твоей милашкой.

Он подмигнул. Брэд с Джерри синхронно повернулись ко мне:

— Что за милашка? — почти хором.

— Никакой, — буркнул я, поднимаясь. — Всем — пока.

Хоровой свист и смех проводили меня до выхода.

* * *

Спать мне, если честно, уже не хотелось. После вспышки адреналина сон окончательно ушёл. В голове было одно чёткое желание: увидеть Эмили. Просто убедиться, что она — не ночное видение, а реальный человек, который ходит по тем же улицам, пьёт тот же кофе и живёт в том же городе.

Я сел в машину, выехал со стоянки и какое-то время просто ехал, не особо выбирая направление. Мысли бродили по кругу:

«Во время нашего разговора мне всё время казалось, что она пытается со мной попрощаться. Может, у неё кто-то есть? Парень? Мужик, который…»

Я сжал руль так, что побелели костяшки.

Если бы у неё был кто-то, она бы не говорила со мной до рассвета. Не рассказывала про книги, детство и всё остальное. Не слушала бы мои истории так внимательно. Не смеялась бы.

Причина её дистанции — где-то в другом. И мне предстояло это выяснить. Не вломиться — а понять.

А пока — я хотя бы знал одно место, где её видел.

Кафе.

* * *

До кафе я добрался быстрее, чем обычно. Припарковал машину, вышел, вдохнул запах кофе и свежей выпечки. Внутри людей было немного. Я быстро окинул зал взглядом — её не было.

Разочарование кольнуло чуть сильнее, чем должно было.

Я уже собирался развернуться и уйти, когда услышал знакомый голос:

— Мэтт! Добрый день!

Ко мне подпрыгнула с подносом Глория — одна из официанток. Милое лицо, улыбка во всё лицо, фигура — ничего, но никогда не было даже малейшего желания утащить её в постель. У меня есть правило: не спать с персоналом тех мест, куда ходишь регулярно. Слишком много последствий потом разруливать.

Однажды она уже как-то подкараулила меня у туалета и попыталась поцеловать. Тогда я мягко, но предельно чётко дал понять, что она меня в таком ключе не интересует. С тех пор она флиртовала чуть тоньше, но не прекращала.

— Привет, Глория, — кивнул я.

— Ты сегодня какой-то потерянный, — сказала она, оценивающе глядя на меня. — Кого-то ищешь?

— Возможно, ты мне поможешь, — понизил я голос почти до шёпота и наклонился ближе. Девушкам нравится, когда с ними так разговаривают — будто между вами небольшой заговор.

Она тут же заулыбалась шире, плечи чуть повели, как в танце:

— Чем могу помочь?

— Мне нужны две девушки, — начал я. — Не знаю, часто ли они сюда ходят, но надеюсь, что да. Первая — рыжая, высокая, очень эффектная. Вторая — блондинка, тише воды. Кажется, их зовут Вира и Эмили.

Улыбка сползла с её лица. Настороженность вспыхнула почти сразу. Она поняла, о ком я говорю.

— Нет, — отрезала она неожиданно жёстко. — Не знаю.

Соврала так грубо, что даже пытаться скрыть это не стала. В голосе прозвучала явная неприязнь. Похоже, к Вире и Эмили у неё свои счёты.

Я уже открыл рот, чтобы аккуратно поддеть её дальше, как вдруг за нашими спинами раздался женский, очень уверенный голос:

— Глория. Сколько раз я говорила, что обсуждать личную жизнь наших гостей запрещено?

Мы с Глорией одновременно обернулись.

Рядом с нами стояла администратор — Катрина. Строгий костюм, волосы стянуты назад, ровная осанка и взгляд, который мгновенно ставит всех по стойке «смирно». Внешне — очень привлекательная, но за этой красотой чувствовались выучка, дисциплина и железный порядок.

— Мэтт Рэйд, — сказала она. — Добрый день. Я слышала ваш разговор. Скажите, зачем вы разыскиваете этих девушек? Они что-то сделали не так?

— Добрый день, Катрина, — я включил фирменную «учтивую улыбку». — Как всегда, на высоте.

Она даже не моргнула. Никакого флирта — только профессиональный интерес.

— Вира и её подруга — наши постоянные клиентки, — произнесла она. — Я не имею права разглашать их личные данные.

Я этого и ожидал. Но был один ход.

— Понимаю, — кивнул я. — Дело в том, что мы с группой сейчас набираем людей в новый клип. И Вира… — сделал паузу, — очень понравилась нашему гитаристу. Мы хотели бы предложить ей пройти кастинг. Профессионально. Никаких личных историй.

Это было не совсем враньё. Джек явно не был бы против. А то, что я целился в Эмили, — мелкая деталь.

Катрина секунду смотрела на меня, словно сканируя, где правда, а где красивые слова.

— В таком случае, — сказала она наконец, — я могу связаться с Вирой, уточнить у неё согласие и, если она не против, дать вам её рабочий контакт.

«Рабочий» — значит, модельный. Уже что-то.

— Буду благодарен, — кивнул я. — Могу подождать.

— Ждать не придётся, — заметила она, глянув мимо меня. — Она уже здесь.

Я проследил за её взглядом — и увидел Виру.

Она сидела у окна. Рыжие волосы, небрежно, но стильно собранные, лёгкая майка, джинсы, каблуки. Одна. Без Эмили.

Удача. Или то, что люди обычно называют судьбой.

* * *

Поблагодарив Катрину, я направился к столику, где сидела Вира.

— Привет, Вира, — улыбаюсь максимально расслабленно. — Можно?

Она поднимает глаза, видит меня — и ухмыляется широко, по-своему нагло.

— Привет, рок-звезда, — отвечает. — Присаживайся. Не стой надо мной, это нервирует.

Скромности ей точно не занимать. Говорит так, будто мы сто лет знакомы. Интересно.

Я сажусь напротив, кладу руки на стол.

— Чем обязана? — спрашивает она. — Эмили уже рассказала, что вы с ней вчера всю ночь разговаривали. Поздравляю.

— С чем? — искренне. — Во время разговора она раз десять дала понять, что не хочет продолжения общения.

Вира склоняет голову набок, взгляд делается серьёзнее.

— Для неё сам факт, что она говорила с тобой дольше пяти минут, — уже мини-подвиг, — спокойно говорит она. — Ты недооцениваешь масштаб события.

Пальцы у неё переплетаются на столе, глаза цепко в меня вцепляются — уже не подружка, а охрана у закрытой двери.

— Слушай, Мэтт, — произносит она, глядя пристально, — я сейчас скажу вещи, которые, возможно, тебе не понравятся. Но ты должен их услышать.

— Вперёд, — пожимаю плечами. — Я уже успел облажаться достаточно, чтобы выдержать ещё пару правд.

Она криво усмехается, отмечая, но тут же снова становится серьёзной.

— Ты… ей очень нравишься, — говорит прямо. — Как музыкант. Как человек… по тому, что я видела, тоже. Но, — поднимает палец, — это не та «нравится», когда девчонка визжит, бежит фоткаться и вешается тебе на шею.

Я хмыкаю:

— Уже заметил.

— Для неё ты — слишком много, — продолжает Вира. — Слишком громко. Слишком ярко. Слишком… страшно.

— Страшно? — приподнимаю бровь. — Я правда выгляжу настолько пугающе? Или это ты сейчас тонко намекаешь на хроники моей бурной жизни?

— Ты не понимаешь, — устало выдыхает она. — Для тебя разговор с человеком — норма. Для неё — подвиг. Ты пришёл, сел, заговорил, предложил: «давай будем друзьями»… А для неё это как если бы ты предложил сразу прыгнуть с парашютом. Без подготовки. Без инструктора. И без права передумать.

Образ слишком точный. Я на секунду замолкаю.

Прыжок с парашютом. Да, многое объясняет.

Она смотрит чуть в сторону, лицо на миг смягчается, потом снова возвращается ко мне — уже жёстче.

— Ладно, — она сцепляет пальцы крепче. — Давай без игры, по-честному. Зачем она тебе, Мэтт? Моя подруга. Зачем ты вообще во всё это лезешь?

Я не отвожу взгляд.

— Только честно. Врать мне — плохая стратегия. Я не фанатка, у меня постеров с тобой нет.

Я усмехаюсь краем губ, выдыхаю. Эмили повезло с подругой.

— Я не знаю зачем, — говорю прямо. — Нет красивой формулировки. Нет плана. Меня просто тянет к ней. С того грёбаного клуба, с той ночи у стены. И чем сильнее она пытается держаться на расстоянии, тем больше я хочу остаться рядом, а не свалить, как все.

Она смотрит, не мигая.

— Это похоже на зависимость, — язвительно бросает.

— Возможно, — не спорю. — Но не та, от которой хочется сломать человека. Я не знаю, что из этого выйдет. Может, вообще ничего. Но если не получится… — я чуть сжимаю пальцы, — я, по крайней мере, хочу, чтобы мы остались друзьями. Нормально. Без игры. Без «ой, извините, перепутал вас с фанаткой».

Она на мгновение замолкает, пару секунд просто изучает моё лицо, будто ищет трещины.

— Ладно, — тихо. — Признаться «не знаю, чего хочу» — честнее, чем строить из себя рыцаря на белом коне. Уже не ноль.

Она откидывается чуть назад, но взгляд не смягчается.

— Тогда слушай дальше, рок-звезда, — возвращается к своему. — Если ты решил влезть в жизнь Эмили, это не будет легко. Не будет быстро. И не будет «как обычно, с другими». Это не история про «она стеснялась, а потом раскрылась, потому что он такой классный». Так не работает.

Я горько усмехаюсь:

— Ты сейчас пытаешься меня отпугнуть?

— Проверяю, не сдуешься ли, — честно. — Мне не нужно, чтобы ты стал для неё очередным «слишком». Слишком настойчивым. Слишком временным. Слишком… мимолётным.

Я перевожу дыхание. Это неприятно, но честно.

— Я и сам не понимаю до конца, что я делаю, — признаюсь. — Но знаю одно: я не хочу быть тем, кто её добьёт. И не хочу исчезнуть, как только станет сложно. Не мой стиль.

Она смотрит внимательно, оценивающе. Тем взглядом, которым меряют не статус, а выносливость.

— Она не может говорить, когда стресс, — тихо говорит Вира, без привычной колкости. — Не физически «немая», но… слова будто застревают. Паникует. Вспоминает всякое дерьмо из прошлого. Что именно — я тебе не расскажу. Не моя история.

Складывается ещё один кусок пазла.

— И ты… её голос, — медленно формулирую. — В таких моментах.

Она чуть кивает:

— Иногда да. Иногда — костыль. Иногда — щит. Я не всегда уверена, что это правильно. Но если выбор между тем, чтобы она вообще не выходила из дома, и тем, чтобы я говорила вместо неё… — пожимает плечами, — я выбираю второе.

Я киваю. Слишком хорошо знакомо — вытаскивать человека хоть как-то, потому что других вариантов нет.

— Она тебе очень дорога, — вслух повторяю очевидное.

— Она — моя семья, — просто отвечает Вира. — Та, которую я выбрала. Поэтому, — прищуривается, — я буду смотреть на тебя. Внимательно. И если что — выцарапаю глаза. Даже если ты «знаменитость», охрана, туры, всё вот это.

Я усмехаюсь:

— Договорились. Дам тебе полное право вето. Можешь официально считать, что у тебя допуск к кнопке «Стоп».

— Не сдавайся после первого «нет», — добавляет она. — Если оно… вот такое.

— Без слов? — уточняю.

— Без сил, — поправляет. — Она не от тебя отказывается. Она сейчас отказывается от себя рядом с тобой. Это… разные вещи.

Слова бьют точно.

Отказаться от себя рядом с кем-то. Знакомо.

— Что я могу сделать? — наконец спрашиваю, не пряча растерянности. — Реально. Конкретно. Чтобы не накосячить с разбега.

Вира на пару секунд задумывается, потом начинает перечислять:

— Не подстраивайся под её страхи, но учитывай их. Не дави. Не требуй. Не жди быстрых ответов. Говори прямо — без игры, без «я звезда, я всё могу». И… — она чуть усмехается. — Не используй её чувства к твоей музыке против неё.

— А она слушает нашу музыку?

— О да, — фыркает. — И ещё. Не строй из себя спасителя. Она не проект «исцелить девочку». Она — человек. С кучей своих «но». Если тебе нужен лёгкий романчик на фоне фанатки — это не здесь.

Я смотрю прямо:

— Если бы мне был нужен лёгкий романчик, я бы сейчас сидел в другом кафе и клеил первую, которая узнала меня. С этим у меня, поверь, проблем нет.

В её глазах мелькает облегчение, хотя вслух она только бурчит:

— Самоуверенный засранец, — но уже без яда. — Ладно. Я дам тебе свой номер. На случай, если тебе понадоблюсь как переводчик с «Эмили» на «людской». А ты дашь мне свой — на случай, если ты начнёшь творить фигню, и меня придётся по старой дружбе предупредить тебя, что ты мудак.

— Бесплатный внутренний критик, — усмехаюсь. — Щедро.

Мы обмениваемся номерами. Очень похоже на печать «условно одобрено».

— И запомни, — она снова становится серьёзной. — Ты сейчас сделал первый шаг на минном поле. Не беги, не прыгай, не пытайся всё сразу. Она — не история про «я пришёл и своей любовью вылечил её от всего». Так не бывает. Она — человек, а не проект.

— Я это понимаю, — отвечаю. — Я не психотерапевт и не спасатель. Я… просто хочу быть рядом настолько, насколько она выдержит. Хоть как друг, если на большее она не готова. И это не «план Б», это тоже вариант.