Путь Хайдеггера. Том 17. Путеводитель по GA 74–75

Раз-брос, уточняет Хайдеггер, сущностно пребывает в событии, и «единство» — если мы пытаемся мыслить единство этих трёх моментов — ничто над ним, т.е. не есть некая высшая инстанция, которая нависает над раз-бросом и объединяет его извне, как если бы событие могло быть представлено ещё как «одно» сущее (т.е. как вещь, субстанция, субъект). Единство не есть принцип или род; оно само есть событийный способ раз-броса.

Далее совершается поворот. Вообще единство (Einheit) не имеет преимущества перед множественностью. Метафизика, напротив, всегда искала единство как высшую ценность. Но единственность (Einzigkeit) — не единство, а неповторимость, несравнимость — проистекает из соб-ственности (Eigen-tum) события. Событие единственно не потому, что оно объединяет многое, а потому, что оно ни с чем не сравнимо и не сводимо.

Бытие же, говорит мыслитель, есть как между-тем (Inzwischen). Между-тем, введённое ранее, есть без-основа (Ab-grund) — то, что не имеет основания в сущем, но само есть бездна, из которой основания возникают. Между-тем одновременно свободно от сущего (не привязано к нему) и свободно для сущностного пребывания (открыто для того, чтобы бытие могло осуществиться). Оно лишено всякого основания и решено к обоснованию (Gründung) — т.е. хотя само без-основно, оно есть то, из чего всякое обоснование только и возможно.

Всё же свобода (Freiheit), замечает Хайдеггер, — даже если понимать её не как способность к доброму и великому (т.е. как выбор среди сущих целей) — не есть начальное существо бытия. Более начально, чем свобода, есть событие (Er-eignis). Свобода есть лишь одна из проекций бытия в метафизике, но не его исток. Мысль свободы, поясняет автор, приходит в бытие из метафизики субъективности (от Канта к Шеллингу и экзистенциализму). Равным образом существо «основания» (Grund) попадает в бытие из метафизики при-чины (Ur-sache) — из понимания бытия как производительности, как ποίησις (создания, изготовления) и φύσις (самовосхождения). Даже φύσις, при всей её начальности, была понята греками в горизонте присутствия, а не события.

Бытие, резюмирует Хайдеггер, есть без-основывание (Ab-gründung). Это не действие, а само существо бытия. Отказ (Verweigerung) основания в сущем — т.е. бытие отказывает сущему в том, чтобы сущее само было основанием. Сущее не может обосновать бытие. Без-основное (An-gründig) — то, что не нуждается в основании, но само есть бездна — как впервые-сущностное-пребывание (Er-wesung) существа непокрытости (Unverborgenheit, т.е. ἀλήθεια). Тем самым впервые совершается от-ворот (Ab-kehr) от всякого убежища к ψυχή (душе как местонахождению истины в метафизике Платона и Аристотеля). Через этот от-ворот впервые возникает «априори» в его подлинном смысле — не как формальное условие возможности, а как чистое бытие в бытии, т.е. бытие, предшествующее всякому сущему и всякому субъекту. Бытие без-основывает в всегда ему при-начальное (Zu-Anfängliche) — в то, что всегда уже принадлежит началу и примыкает к нему — без-основывает ответствование (Bescheidung) в повод (Anlaß) из него самого. «Ответствование» означает, что бытие даёт себя, отвечает на призыв, но не из внешней необходимости, а из себя самого, как повод (Anlaß) для мышления и сказания.

28. Das Seyn, der Gott, der Mensch (Бытие, Бог, человек)

Хайдеггер ставит вопрос об отношении человека к бытию. Как принадлежит человек сущностному пребыванию (Wesung) бытия (Seyn)? Этот вопрос, подчёркивает он, спрашивает иначе, чем привычный метафизический вопрос: какие отношения поддерживает человек с сущим? Метафизика спрашивает о связи сущего (человека) с другими сущими (миром, Богом, другими людьми). Начальный же вопрос мыслит о вот-бытии (Da-sein) — не о человеке как виде сущего, а о событийном месте открытости. Этот вопрос является более начальным, чем размышление (Besinnung) о том, имеет ли человек ещё богов или нет. Ибо, возможно, это искание богов — метафизическая потребность в высшем сущем — есть лишь запоздание (Verspätung) метафизики, её эпифеномен, а не изначальная нужда.

Далее следует провокационное предположение. Возможно, нет больше богов на без-основе (Ab-grund) бого-оставленности (Gott-losigkeit), которая более сущностно принадлежит бытию (Seyn), чем всякое божество (Göttertum). Бого-оставленность — не недостаток, а положительное событие бытия, в котором бытие освобождается от теологических проекций. Возможно, сумерки богов (Götterdämmerungen) — отсылка к Вагнеру и Ницше — суть лишь исходы дня «метафизики»: когда метафизика заканчивается, боги, которые были её высшими сущими, уходят. Но это не трагедия, а завершение.

Тем не менее, мыслитель ставит вопрос: но есть ли простое внутренне-устремлённое (inständliches) бытие человека, которое выносит за пределы «божественности» и ещё позволяет выносить видимость, что бого-оставленность есть недостаток и лишь простое прекращение прежнего великого и единственного обладания? Иными словами, не остаёмся ли мы даже после «смерти Бога» в плену у теологической мерки, оценивая отсутствие богов как потерю? Или возможно такое бытие человека, которое вообще не измеряется категорией божественного и небожественного, которое просто есть как событие, не нуждаясь ни в богах, ни в их отсутствии? Этот вопрос остаётся открытым.

29. Das Seyn (Бытие)

Хайдеггер даёт характеристику того, как исторический человек относится к бытию. Исторический человек — т.е. человек, понятый не как биологический вид, а как существо, чьё бытие развёртывается в истории — который как исторический одинственно притязает на отношение к бытию (Sein) как на существенное основание (т.е. считает, что бытие есть основание его существа), делает это большей частью без знания, не тематизируя само это отношение. В результате он никогда не испытывает бытие. Почему? Потому что бытие не есть принуждение (Zwang) — не давит, не вынуждает к определённым действиям — и не власть (Macht) в смысле политического или силового господства. А если бытие и есть власть, то лишь отпущенная в это как явление «жизни» — т.е. бытие может являться в облике жизненной силы, витального порыва, но это лишь одна из его масок. Тем самым человек, как он сам полагает, есть жизнь, и он никогда не знает бытие как чуждость (Befremdung) — как то, что радикально иное, незнакомое, не сводимое к привычным категориям.

Мягкость (Milde) и тишина (Stille) бытия (Seyn), чистота его как начальное «ничто» (т.е. его не-сущностный, не-предметный характер) позволяет человеку легко заблудиться в сущем и довольствоваться видимостью. Парадокс: именно потому, что бытие нежно и тихо, не навязывается, не принуждает, человек может его игнорировать и уходить в сущее. Властвование (Walten) видимости — т.е. господство того, что лишь кажется, но не есть подлинно — проистекает из необоснованного бытия (Seyn), поскольку оно выдаёт себя лишь за являемость (Erscheinen) и отказывает в своём сущностном основании. Бытие «даёт себя» только как явление, как видимость, удерживая в тайне свою бездонную глубину. Итоговая формула: перед богами и людьми и более начально, чем всякое решение о них (о том, есть ли боги, каковы люди, каковы их отношения), «есть» бытие (Seyn). Бытие не есть ни то, ни другое, но оно есть прежде них и без них, как их условие возможности.

30. Das Seyn ist und einzig ist das Seyn (Бытие есть, и единственно есть бытие)

Этот параграф представляет собой серию отрицательных и положительных определений, движущихся от метафизических пониманий к событийному. Хайдеггер начинает с отрицаний. Бытие (Seyn) не есть сущий кусок и не есть сущее ядро «в» сущем — т.е. не есть составная часть или скрытая сердцевина вещей. Бытие также не есть пред-ставленная предметность (Gegenständlichkeit), приписанная сущему представлением (как в нововременной метафизике, где бытие есть коррелят субъекта). Бытие есть едва ли присутствие (Anwesung), в обозримости (Sichtsamkeit) которого показывается наличное (Vorhandenes). «Едва ли» указывает на то, что отождествление бытия с присутствием уже есть шаг к метафизике, хотя и необходимый шаг. Показывание-раз-об-особленное (Schizeigen) — термин, означающий такое показание, которое одновременно разъединяет и разделяет — содержит первое, уже не могущее быть отменённым упрочение (Verfestigung) «бытия» на последующую предметность. Здесь Хайдеггер указывает на событие в истории бытия: греческое понимание бытия как присутствия, как обозримого вида (ἰδέα), закрепило бытие в форме предметности, и это упрочение уже нельзя отменить.

Затем следует положительное определение, обращённое к греческому началу. Бытие есть начально непокрытость (Unverborgenheit) восхождения (Aufgang) — φύσις. Φύσις, как уже упоминалось, есть самовосхождение, самопроизвольное раскрытие. В восходяще-возвращающейся постоянности (ἕν) этого восхождения — т.е. в том, что φύσις есть единое, но единое как постоянное возвращение к себе — обосновывается собрание (λόγος). Логос есть собирание, которое держит вместе то, что являет себя. В этом собрании непокрытое совместно-сущностно-пребывает и включает при- и от-сутствие (An- und Abwesung) — т.е. как явленное, так и скрытое в самом явлении.

Однако, совершая поворот, Хайдеггер указывает, что это ещё не всё. Бытие есть ещё более начально и грядуще событие (Er-eignis), которое основывает собственное (Eigentümliches) — то, что может сущностно пребывать в своей соб-ственности, быть собой — и в обосновании, однако, ускользает в без-основу (Ab-grund) и дарит отказ (Verweigerung). Событие не есть просто φύσις или λόγος; оно есть то, что приходит из будущего (грядуще) и уходит в бездну.

Собственность (Eigentümlichkeit) — то, что делает бытие самим собой — несёт принадлежность (Zugehörigkeit) человека и всего сущего в просвет со-бытийствования (Er-eignung). Пере-данное (Übereignete) в просвет — т.е. сущее, которое вручено просвету — замыкается как «сущее» и кажется единственно этим и «быть», не нуждаясь в нигде не находимом бытии (Seyn). Сущее, представленное само себе, теряет память о своём источнике.

Итоговая формула повторяется и усиливается: бытие (Seyn) есть и есть в приходе (Kommen) более начальное начало. Бытие есть ничто (Nichts). Однако, дабы избежать непонимания, Хайдеггер уточняет: бытие никоим образом не имеет ничто в качестве определения, в которое оно могло бы быть встроено (eingeordnet). Ничто не есть предикат или род. Бытие сущностно пребывает как ничто, которое, ничто-я, отказывает (verweigert) в том, что когда-либо «сущее» могло бы стать «причиной» бытия и пред-ставленное — мерой бытия. Ничто-ящее ничто — это активное, событийное «ничтожение», которым бытие устраняет всякую попытку сущего присвоить его себе.

Наконец, даётся временное определение. В приходе события (Er-eignung) приходит бывшее (Gewesene) — не прошлое как миновавшее, а то, что пребывает из своей совершённости. И бывшее есть начальный отказ (Verweigerung) прихода. Между приходом и бывшим нет причинной связи; они не переходят друг в друга. Приход и бывшесть никогда не «суть» в становлении (Werden) — т.е. не являются фазами процесса, не подчиняются диалектике становления и исчезновения. Но единственно событие (Er-eignis) настраивает (stimmt) «есть» — т.е. само событие задаёт ту тональность, тот модус, которым присутствие бытия вообще высказывается. Без события нет никакого «есть».

31. Ab-grund (Без-основа)

Хайдеггер разъясняет, в каком смысле следует понимать слово «без-основа» (Ab-grund) и «без-основывание» (Ab-gründen) в контексте сказания истории бытия. Эти слова, часто понимаемые романтически или трагически, имеют здесь свой собственный трезвый «смысл». Он требует мыслить событие (Er-eignis) как основание (Grund) вот-бытия (Da-sein), а это последнее — как обоснование (Gründung) просвета. Иными словами, событие есть то «основание», на котором держится вот-бытие, но это основание само не имеет основания: оно есть без-основа. Вот-бытие, в свою очередь, есть не пассивное следствие, а активное обоснование просвета — удержание открытости.

Без-основа же, поясняет мыслитель, есть то, что событие отказывает (verweigert) себя в со-бытийствовании (Er-eignung) и от-бывает (sich wegbebt) в своё. «От-бывает» означает, что событие не остаётся на месте, не фиксируется, а уходит в свою собственную глубину, недоступную для схватывания. Это «своё» мы, как признаёт Хайдеггер, лишь редко знаем в событии — т.е. событие большей частью остаётся сокрытым.

Далее следуют предостережения против ложных истолкований. К слову «без-основа» никогда не следует приклеивать мнение, что здесь хотят «глубины» (Tiefsinn) в смысле мрачной загадочности, играют «трагику» и рассчитывают на «умиление» (Rührung) — эмоциональный отклик. Все эти при-звания (Zuspruche) — т.е. способы, которыми к человеку обращаются метафизика, искусство, религия — не попадают в настраивание (Stimmen) голоса бытия. Голос бытия, без-основывая, молчит (schweigt), и, молча, есть начало слова. Здесь тишина, молчание не есть отсутствие, а есть изначальный способ, каким бытие даёт себя слышать.

Здесь также не идёт речь о «мистике» — о слиянии с божественным или интуитивном постижении трансцендентного. Ибо, как подчёркивает автор, мыслить бытие (Seyn) — прежде всякой теологии и философии, т.е. метафизики. Мистика остаётся метафизикой, ибо она имеет дело с высшим сущим. Мышление же бытия есть до-метафизическое событие.

Затем Хайдеггер вводит понятие боли (Schmerz) в событии. Тихая мягкость (stille Milde) необычайной боли — парадоксальное соединение: боль не кричит, она тиха и мягка. Эта боль не есть психологическое страдание, а событийный разрыв, которым бытие удерживает себя от полного растворения в сущем. Все существенные голоса — т.е. всё, что говорит по существу — следует мыслить назад (zurück) в событие, возвращать к его истоку. «Боль» — событийно (er-eignishaft), она не есть аффект, а принадлежит существу события. Событие, резюмирует мыслитель, принципиально отлично от диалектики безусловной субъективности «разума» — от гегелевской диалектики, где противоречия разрешаются в высшем единстве. В событии нет разрешения и снятия; есть отказ, боль и тишина.

32. Seyn (Бытие — близость)

Хайдеггер говорит о близости к бытию. Чистейшая близость (Nähe) к бытию (Seyn) не нуждается в усилении. В метафизике и религии стремятся к усилению близости: более интенсивному переживанию, более глубокому проникновению. Здесь же близость есть просто близость — не степень, а качество. Она совершенно отлична от всякой выдачи (Auslieferung) сущему — т.е. от того, чтобы отдаваться во власть сущего, погружаться в переживания вещей — и от «полно» -бытия (Voll-sein) от него, т.е. от ощущения наполненности сущим, в многоименуемом переживании (Er-leben). Переживание есть метафизическая категория, означающая субъективное усвоение объекта; близость к бытию не есть переживание.

Близость к бытию (Sein) не есть прикосновение (Berührung) к сущему — то, что часто принимают за «бытие», выдавая неопределённо-всеобщее сущего (например, «природу», «космос», «жизнь») за бытие. Близость к бытию есть вообще не ощупывание и не быть-притронутым (An-gerührtwerden). Она не имеет ничего общего с сенсорной или эмоциональной близостью.

Что же она есть? Близость к бытию, наконец определяет Хайдеггер, есть внутренняя устремлённость (Inständigkeit) в без-основывающем (ab-gründenden) от-казе (Ver-weigerung) как чистом приходе вы-носа (Austrag) существа того, что иначе мы называли богами и знали как человека. Развернём эту формулу. Внутренняя устремлённость (Inständigkeit) есть пребывание человека внутри просвета. Она осуществляется в отказе (Verweigerung) бытия, который без-основывает, т.е. лишает почвы. Этот отказ есть чистый приход (не направленное будущее) вы-носа (Austrag) — события, в котором разрешается спор между сокрытием и раскрытием, между миром и землёй. Вы-нос (Austrag) вынашивает существо богов и человека — но не как уже готовые сущности, а как то, что находится в событийном становлении. Близость к бытию, таким образом, есть не приближение к чему-то, а пребывание в самом сердце события.

33. Die anfänglichere Sage (Более начальное сказание)

Этот параграф представляет собой плотную, почти апофатическую характеристику того, что должно быть сказано в более начальном сказании. Хайдеггер перечисляет ряд тезисов.

Что бытие (Seyn) — не сущее — есть. Что бытие не есть только восходящее присутствие (как φύσις), но без-основное (ab-gründige) со-бытийствование (Er-eignung). Что оно «есть» и как оно есть ничто (Nichts). Что такое не может быть замечено (gemerkt) и отмечено (vermerkt) — т.е. не может стать объектом наблюдения, регистрации, научного протокола — ни через происшествия (случайные события), ни через судьбоносные посылы (Schickungen — отсылка к «geschick» (посыл, судьба) в истории бытия). Что также «есть» (связка) впервые определяется из бытия и из этой настроенности — всё сказывание. Следовательно, грамматика, которая трактует связку как формальный предикат, не имеет доступа к этому событию. Что такое сказывание — прежде всякой «грамматики».

Что бытие есть — и ни сущее, ни не-сущее не могут «быть» без обоснования истины более начального бытия. Даже не-сущее (например, ничто, отсутствие) нуждается в бытии, чтобы быть отсутствующим. Что Оно себя со-бытийствует (основание истины своего существа), чтобы из этого основания основать без-основу и чисто со-бытийствовать — и заключать (einbehalten) в себе каждое «есть». Каждое отдельное «есть», в каком бы контексте оно ни произносилось (есть погода, есть Бог, есть камень), получает свой смысл только из этого события.

Что бытие есть — не только «есть» определяется бытием, но и «что» (dass) — сам факт, что нечто есть, и то, что оно есть. И это значит: не-сущее (Nicht) к ничто (Nichts) и оба сами. То есть различие между «что» и «не-что», между сущим и ничто, также определяется бытием.

В завершение Хайдеггер сопоставляет своё сказание с изначальным словом Парменида. Бытие есть — истина этого начального сказания пере-даёт (über-eignet) себя существу бытия. Иначе, чем у Парменида, который сказал: ἔστιν γὰρ εἶναι («ибо есть быть») — чему тотчас следует и должно следовать μὴ δ» εὖν οὖκ ἔστιν («не-быть же не есть»). Парменид утверждает, что бытие есть, а небытие не есть. Хайдеггер же, не отрицая этого, показывает, что «бытие есть» должно мыслиться иначе: не как утверждение сущего (бытие как высшее сущее), а как событие, которое включает в себя ничто, отказ, без-основу. Парменидовское различение бытия и небытия остаётся внутри метафизики; более начальное сказание преодолевает это различение, показывая, что бытие само есть ничто.

34. Die Hinfälligkeit der Unterscheidung von «Sein» und «Werden» (Несостоятельность различия между «бытием» и «становлением»)

Хайдеггер подвергает критике метафизическое различение бытия и становления. Ничто только «становится» (wird) — т.е. нет ничего, что было бы только процессом, чистым переходом, без бытийного ядра. Но всё «есть» — не только как путь и ход к «бытию» (как если бы становление было лишь переходом к устойчивому бытию), но как сущий ход (seiender Gang). Сам ход, само становление есть сущее, т.е. имеет бытийный характер. Всё «есть», потому что оно бытийствует (istet) в бытии (Seyn) как событии (Er-eignis). Глагол «бытийствует» (istet) указывает на то, что бытие не есть предикат, а есть событийное свершение, в котором участвует всё, что есть.

Метафизические учения о становлении, как показывает мыслитель (называя имена Гегеля и Ницше), пытаются «сохранить» бытие внутри становления. «Становление» должно лишь безусловно обеспечивать постоянение (Beständigung) — т.е. делать устойчивым, гарантировать постоянство — и также удержать не-постоянное как «бытие». Поэтому «становление» возвышается до «бытия» — становится не противоположностью бытия, а его высшей формой. Для этого служит различение между «бытием» и «действительностью»: Гегель различает абстрактное бытие (чистое наличие) и действительность (реализованную, конкретную). Становление, однако, определяется через «негативность» — через отрицание, через «не». Это негативность, как ни странно, выдаёт происхождение становления: через неё как раз и выходит на свет его историко-бытийное происхождение из бытия (Seyn). Даже в самой крайней метафизике становления (у Гегеля и Ницше) негативность указывает на то, что становление не есть самодостаточное, а имеет свой исток в бытии.

Затем Хайдеггер обращается к первому началу греческой мысли. Первое начало (Анаксимандр, Гераклит, Парменид), как он утверждает, не способно преодолеть различение бытия и становления. Это различение остаётся для них определяющим, даже если они его тематически не формулируют. В скобках добавляется важное уточнение: это верно — если предположить, что оно вообще было помыслено, а не «обязано» позднейшей обратной проекции (Rückdeutung). Мы, читая Парменида и Гераклита через очки метафизики, часто приписываем им различение бытия и становления, которого они в такой форме, возможно, ещё не проводили. Но если оно и было помыслено, то не было преодолено. Преодоление же требует другого начала.

35. Wahrheit und System (Истина и система)

Хайдеггер проводит различие между областью истины и требованием системы. Область истины (понимаемой как сущностное пребывание истинного в смысле обоснованного открытого в сущем) есть бытие (Seyn), которое сущностно пребывает в событии (Er-eignis) и отказывает (versagt) себя всякой форме (Gestalt). «Форма» здесь означает завершённый, оформленный, представимый образ. Истина бытия не может быть заключена в форму, будь то система понятий, произведение искусства или религиозный символ.

Сказание (Sage), поясняет мыслитель, никогда не есть оформление (Gestaltung). Сказание не создаёт форму; оно есть событие, которое не застывает в образе. Бытие не знает σύστασις — устроения, системной связности, того, что в греческой философии означало упорядоченное составление частей в целое. Система, напротив, требуется только сущностью сущего (Seiendheit) — т.е. метафизикой. Поскольку сущность сущего в нововременной форме выступает как безусловная субъективность (от Декарта до Гегеля), она устраивается в отпущение (Loslassung) сущего. «Отпущение» означает, что субъективность «отпускает» сущее от себя как свой коррелят, как объект. И она позволяет покинутости бытием (Seinsverlassenheit) — состоянию, когда сущее есть, а бытие отсутствует — стать основой совершения (Geschehensgrund) истории. История, понятая метафизически, основывается на том, что бытие покинуло сущее. Система есть способ этой покинутости.

36. Die Stimmung der Stimme be-stimmt (Настроенность голоса определяет)

Хайдеггер возвращается к игре слов вокруг bestimmen (определять), Stimmung (настроенность), Stimme (голос). Опре-деление (Be-stimmen) — не «воз-действует» (be-wirkt) и не причиняет ничего. Оно не касается сущего, не производит изменений в наличном мире. Оно «есть» только сущностное пребывание (Wesung) самого бытия (Seyn). Определение бытия есть не причинение, а настрой. Внутренняя устремлённость (In-ständigkeit) — пребывание внутри просвета — осуществляется в настроенности (Stimmung). Человек не может произвольно вызвать настрой; он может лишь быть внутренне устремлённым в той настроенности, которая даруется бытием.