Путь Хайдеггера. Том 17. Путеводитель по GA 74–75

Со-бытийствование, уточняет Хайдеггер, не есть субъективность (как воля и тому подобное — намёк на метафизику воли, от Шопенгауэра до Ницше). Оно не есть также предметность (противостояние субъекту). И оно не есть присутствие в непокрытое (φύσις) — т.е. не есть простое явление, восхождение сущего, как его мыслили ранние греки, ибо φύσις не включала в себя тематически утаение и событийный характер отношения человека к бытию.

Далее совершается важное уточнение относительно человека. Бытие (Seyn) также никогда не начинает обдумываться сначала от человека — не есть продукт человеческого мышления, проекции или конструирования. Напротив, прежде человек, переставленный (versetzt) в вот-бытие (Da-sein), пере-дан (über-eignet) между-тем. Термин «пере-дан» (über-eignet) означает, что человек не присваивает себе бытие, а само бытие передаёт, вручает его между-тем, делая человека местом события. Сначала (т.е. изначально, в порядке события) человек уже переставлен в вот-бытие — выведен из своей повседневной замкнутости в открытость — и только из этого переставления он может вообще что-либо мыслить о бытии.

В завершение Хайдеггер делает критическое замечание о метафизическом языке. Бытие (Seyn) есть безусловное (un-bedingt). Если мы останавливаемся на этом определении, то уже это называние мыслит лишь метафизически — ибо «безусловное» есть понятие, которое получает свой смысл только в противопоставлении обусловленному, а это противопоставление принадлежит метафизике, ищущей основания. Истинное же понимание требует от-прыгивания (Absprung) от сущего — решительного скачка, который оставляет позади всякое метафизическое определение, включая «безусловное», и открывается событию как таковому.

20. Das Seyn und die Stimmung (Бытие и настроенность)

Хайдеггер начинает с отрицательного определения сущего. Сущее не есть действующее (wirksam), не есть действительное в смысле производящего эффекты, не есть действительное в смысле наличной реальности (wirklich). Метафизическая традиция, напротив, привыкла понимать сущее как действительное — то, что обладает действенностью и противостоит познанию. Однако, как показывает мыслитель, сущее есть лишь то, что сущностно пребывает (west) в бытии (Seyn). Сущее получает свой характер не из себя, а из события бытия, в котором оно является.

Бытие, в свою очередь, опре-деляет (be-stimmt) как настроенность (Stimmung). Здесь важно уловить игру слов: bestimmen (определять) содержит die Stimme (голос) и Stimmung (настроенность, настрой). Бытие «определяет» не через внешнее причинение, а через настрой, через задание тона, через голос, который настраивает человека. Эта настроенность, уточняет автор, не «облегает» вещи — т.е. не есть нечто вроде атмосферы или эмоционального окраса, который добавляется к вещам извне. Так кажется лишь потому, что мы недооцениваем источник настроенности, истолковывая её психологически как субъективное состояние. На самом деле настроенность «облегает» сущее — пронизывает и просвечивает его изнутри, потому что она есть способ самого бытия присутствовать в сущем.

Опре-деление настроенности, продолжает Хайдеггер, не есть воз-действование (Be-wirken) и тем более не есть причинение (Ver-ursachen). Метафизика мыслит бытие как причину или как действие; здесь же речь идёт о совершенно ином. Опре-деление без-действенно (wirkungslos), потому что не нуждается в действии. Бытие не производит эффектов; оно дарует, отпускает, настраивает — но не вмешивается как причина.

Настроенность имеет существо со-бытийствования в собственное (Er-eignung ins Eigene). Это означает, что настроенность есть событийное присвоение, в котором человек и бытие обретают свою собственность. При-своение (Zu-eignung) происходит в собственность (Eigentum) бедности (Armut). «Бедность» здесь не есть лишение, а, напротив, особая полнота: это состояние, в котором человек не обладает сущим, не цепляется за него, не наполнен им, но именно поэтому открыт для дара бытия. Бедность одна достаточно богата, чтобы дарить не-действительное (Un-wirkliche) — то, что не принадлежит к порядку наличной действительности, а именно: сочинённое (Gedichtete) — созданное поэзией — и в продумывании продуманное и мыслимое (im Er-denken Gedachte und Denkbare). Поэзия и мышление, таким образом, суть способы, которыми человек принимает дар бытия, не имея ничего «действительного» в руках.

Но большей частью, замечает Хайдеггер, человек рассчитывает на то, что сущее «иначе» есть — т.е. живёт в режиме забытости бытия (Seinsvergessenheit), которая, однако, не есть простое отсутствие, но определённый способ отношения к бытию: всё же переданная бытию (т.е. всё ещё несущая в себе связь с бытием, пусть в искажённой форме), она снова и снова предпринимает со-вычислять (zusammenzurechnen) бытие из сущего — складывать бытие из кусочков сущего, как если бы оно было суммой его свойств.

Далее следует парадоксальное утверждение: бытие (Seyn) есть самое-сущее (Seiendste) — то есть более сущее, чем любое сущее. Но самое-сущее не есть никакое сущее; оно есть бытие как событие (Er-eignis). Бытие есть бытие — тавтология, которая не пуста, а указывает на то, что бытие не сводимо ни к чему иному. В таком сказывании, подчёркивает мыслитель, обосновывается раз-бирательство (Aus-einander-setzung) со всей метафизикой. «Раз-бирательство» (буквально: рас-становка, вы-ставление-друг-против-друга) есть не просто критика, а событийное противостояние, в котором метафизика ставится на своё место.

Почему это необходимо? Потому что метафизика, как показывает Хайдеггер, содержит внутреннее противоречие: она полагает бытие как во всеобщность пред-ставленного вообще (т.е. как абстрактнейший род, пустое понятие, применимое ко всему), так и в высшее первой причины (т.е. как конкретнейшее основание, единичное и высшее сущее). Она не может обосновать это «как-так-вместе» (Zumal) — это совмещение двух несовместимых определений. На место причинения (Verursachung) всего сущего — и тем самым также человека как разумного существа, которое мыслит в понятиях, т.е. в представлениях сущности сущего — с развёртыванием нововременной метафизики субъективности выступает конструирование абсолютного и внутри абсолютного. Но непоставленный и нерешённый вопрос антропоморфизма — не является ли это абсолютное лишь проекцией человеческих черт? — остаётся. Метафизика не может от него отделаться, потому что она всегда исходит из сущего, в том числе из человека как сущего.

Завершает Хайдеггер указанием на отличие своей формулы от изречения Парменида. «Бытие (Seyn) есть бытие (Seyn)» отличается от ἔστιν γὰρ εἶναι («ибо есть быть»). Парменид утверждает тождество бытия и мышления, но остаётся в горизонте присутствия и несокрытости, не достигая события как такового.

21. Das Seyn (Бытие)

Хайдеггер даёт три отрицательных определения бытия, которые одновременно являются положительными. Бытие есть, поскольку оно никогда не может быть выведено из сущего и не обусловлено вещами, — безусловное (Un-bedingte). Бытие есть, поскольку оно не есть только через отношение к сущему, — не-релятивное и такого рода абсолютное (Ab-solute) — от-решённое, от-вязанное от отношения. Бытие есть, поскольку оно одно «собственно» «есть» (бытийствует, istet) — т.е. не наряду с другими вещами, а в единственном числе — как бытие (Sein) сущностно пребывает, самое-сущее (Seiendste) и именно поэтому никогда не есть сущее.

Затем следуют три «несмотря на это» (trotzdem). Несмотря на это, бытие не есть «Бог». Метафизика часто отождествляла высшее бытие с божеством; здесь же бытие мыслится до-теологически. Несмотря на это, бытие не может быть отправлено с характеристикой, что оно есть «самое генеральное» (Generellste) — т.е. пустая абстракция, род родов. Несмотря на это, никогда не помогает также объяснение бытия через разъяснение того способа, как человек — взятый как animal rationale — представляет и «абстрагирует» бытие из опыта сущего. Психологические или эпистемологические объяснения бытия остаются в пределах метафизики.

Однако, совершая поворот, Хайдеггер указывает на позитивный результат. Через знание вышесказанного — т.е. через понимание, что бытие не есть ни Бог, ни род, ни абстракция — вопрос об отношении бытия (Seyn) к человеку и вопрос о различении бытия и сущего впервые обретает свою начальную и подлинную достоинство. Эти вопросы не могут быть решены метафизически, но они могут быть поставлены по-новому, из события.

В последнем абзаце Хайдеггер критикует понятие «нейтральности» бытия. Кажущаяся нейтральность бытия — будто оно безразлично ко всему сущему, чистый «элемент» — была бы возможна только если бы в бытии не сущностно пребывало ничто. Но ничто, как было показано в параграфе 15, есть отзвук в бытии, принадлежит бытию. Поэтому бытие не нейтрально. Нейтральное, поясняет мыслитель, могло бы — но не должно — всегда быть лишь сущим и одним сущим. Нейтральность есть категория сущего (безразличие, отсутствие качества), а не бытия. Бытие же, содержа в себе ничто, ускользает от нейтральности.

22. Das Nichts und das Seyn (Ничто и бытие)

Хайдеггер предлагает гипотетическое рассуждение, которое проясняет отношение между ничто и бытием. «Было бы» только чистое ничто-ящее (nichtende) ничто — т.е. ничто, которое активно «ничто-яло» бы, пребывало в своей ничтожащей сущности — тогда, вопреки ожиданию, тем более бытие (Seyn) должно было бы властвовать в своём единственном полном сущностном пребывании и вырываться в него. Иначе говоря, если бы абсолютно ничего не было — никакого сущего и никакого просвета, — то бытие, парадоксальным образом, было бы вынуждено явить себя во всей своей полноте. И никогда никакое сущее не могло бы предложить ему пристанище и возможность того, чтобы оно (бытие) оставалось в видимости только лишь предоставленным сущему — т.е. чтобы бытие казалось всего лишь свойством или придатком сущего. Это означает, что присутствие сущего, напротив, прикрывает бытие, даёт бытию возможность «скрываться» за видимостью сущего. Если бы сущего не было, бытие не могло бы укрыться.

Это же, единственное сущностное пребывание чистого ничто, было бы самым трудным (das Schwerste). Почему? Потому что оно требовало бы мышления, которое не опирается ни на какое сущее — ни на вещи, ни на идеи, ни на субъекта. Однако, как показывает мыслитель, это способен мыслить лишь тот, кто, после преодоления всей метафизики, уже пред-мысливает в бытие (in das Seyn vordenkt) — т.е. уже находится в событии бытия, а не рассматривает его извне — и не представляет бытие от сущего (как первую причину) и к сущему (как его всеобщее свойство). Метафизика, напротив, всегда движется между этими двумя полюсами: бытие как самое общее и бытие как самая первая причина.

Для метафизики, правда, кажется и должно казаться, что то, что ничто есть — т.е. утверждение, что ничто существует или что возможно чистое ничто — есть самое лёгкое (легче, чем утверждение сущего) и «скорее» возможно, чем то, что есть сущее. Ибо для того, чтобы сущее было, нуждается каждый раз в основании, т.е. причине. Метафизика мыслит категорией основания: ничто не требует основания, сущее требует. Поэтому для метафизики сущее есть нечто проблематичное, нуждающееся в объяснении, а ничто — пустое, простое, очевидное. И потому это, что сущее есть и притом безусловно в своём основании и как это основание, есть для метафизики первое и самое ясное и самое необходимое и потому самое беспроблемное — т.е. само существование сущего (в особенности высшего сущего как основания) считается самоочевидным.

Хайдеггер подтверждает эту характеристику ссылкой на Лейбница. Лейбниц в контексте, который приводит его к великому принципу всей метафизики — принципу основания (principium reddendae rationis, требующему, чтобы для всего имелось основание) — говорит: «Car le rien est plus simple et plus facile que quelque chose» (ибо ничто проще и легче, нежели нечто). Метафизика, таким образом, сама свидетельствует о своей неспособности мыслить ничто всерьёз: она сводит его к простоте и лёгкости, тогда как подлинное ничто, принадлежащее бытию, есть самое трудное.

23. Das Seyn als Nichts (Бытие как ничто)

Теперь Хайдеггер переходит к положительному определению бытия через ничто. Бытие (Seyn) как ничто (Nichts) — т.е. в своём качестве ничто, не будучи сущим — со-бытийствуется (er-eignet) и со-бытийствует просвет (Lichtung). Просвет, как уже было введено, есть открытость, в которой нечто может являться. Здесь открывается событийный характер: бытие не просто «имеет» просвет, а со-бытийствует его, т.е. событийно дарит его. Далее: со-бытийствуя просвет, оно бытийствует (istet) отказ (Verweigerung). «Бытийствует» (istet) — это глагол, означающий событийное, длящееся, остановленное пребывание бытия в его собственной сущности. Отказ, уже встречавшийся в параграфах 10 и 15, здесь понимается не как лишение, а как способ, каким бытие дарит себя, именно удерживая себя от полной выдачи. Просвет и отказ — не два разных свойства, они едины в событии.

Бытие (Seyn) «есть» и всё же никогда не есть сущее. Это утверждение повторяет и усиливает предыдущие различении. Бытие «есть», поскольку оно бытийствует бытие (es istet das Seyn) — т.е. его способ «быть» состоит не в наличном присутствии, а в событийном свершении. Сущее же, напротив, «есть» (в кавычках, ибо его бытие вторично) поскольку оно не обращается к бытию — т.е. не тематизирует, не помнит о своей зависимости от события — хотя и является только в просвете (в бытии) и, являясь, при- и от-сущностно пребывает (an- und ab-west). «При- и от-сущностно пребывать» означает, что сущее появляется (присутствует) и исчезает (отсутствует), но сам горизонт этого появления и исчезновения есть бытие, которое сущее игнорирует.

Далее Хайдеггер проводит различие между способом действия сущего и способом бытия бытия. Сущее вызывает (verursacht) предприятие (Betreibung) и действие (Bewirkung) и есть при-чина (Ur-sache). «При-чина» (Ur-sache) — этимологически «перво-вещь», «перво-дело» — это метафизическое понятие причины как действующего основания. Сущее, понятое метафизически, всегда включено в причинно-следственные связи, в производство эффектов, в целедостижение. Бытие же, напротив, со-бытийствует негацию (Neinung). Негация, введённая в параграфах 14 и 15, есть не логическое отрицание, а событийное «Нет», которым бытие отстраняет от себя всякую претензию на то, чтобы быть схваченным как сущее. Бытие не «вызывает» ничего; оно «негарует» — т.е. своим «Нет» удерживает себя в сокровенности и тем самым дарит просвет. Таким образом, ничто, отказ, негация и просвет сплетены в единое событие бытия.

24. Das Nichts (Ничто)

Хайдеггер ставит вопрос о приоритете ничто перед «нечто». Почему ничто более начально и более сущностно-пребывающе (т.е. изначальнее со-бытийствует бытие), чем «нечто»? Ответ заключается в правильном понимании сравнения. Уже сравнение обоих, правильно понятое, решило в пользу ничто. Почему? Потому что ничто здесь не есть пустота или отсутствие, а говорит: вообще не сущее, а именно: бытие (Sein). Ничто указывает на бытие, поскольку бытие не есть сущее. Нечто же, напротив, есть всегда сущее — любое «что-то» принадлежит к порядку сущего, даже ens rationis (сущее разума, логическая сущность, например, треугольник как понятие). Но ничто никогда не есть ens rationis, потому что никогда не есть ens (сущее вообще). Ничто не есть предмет, даже мыслимый. Ничто есть поэтому уже слово бытия (Sein) — т.е. само ничто, когда оно называется, уже отсылает к бытию, уже есть способ бытия присутствовать в языке.

Но тем самым, предостерегает мыслитель, мышление стоит лишь в самом предварительном начале продумывания (Erdenkung) существа ничто. «Продумывание» (Erdenkung) — это не просто размышление о чём-то, а творческое, событийное вы-мысливание, в котором раскрывается то, что ранее было сокрыто. Мы только в начале пути; ничто не может быть исчерпано одной этой характеристикой.

Далее совершается поворот в понимании происхождения ничто. Ничто проистекает не из от-сказывания (Ab-sage) сущему — т.е. не является результатом того, что мы отказываемся от сущего, отрицаем его или говорим ему «нет». Если бы ничто было лишь продуктом человеческого отрицания, оно оставалось бы в рамках метафизики субъекта. Напротив, ничто есть начальное сказывание (anfängliches Sagen) бытия (Seyn) — само бытие, когда оно говорит, говорит ничто — сказывание негации (Neinung) в со-бытийствовании (Er-eignung). Негация, как уже было показано, есть не логическая операция, а событийное «Нет» бытия. Таким образом, ничто не производится человеком; оно даруется в событии.

25. Das Er-eignis (Событие)

Хайдеггер развивает понимание события (Er-eignis), которое уже было введено как изначальное присвоение. Событие, отпускающее себя назад в собственное — т.е. уходящее в начало, не устремляющееся вперёд к цели или результату, а возвращающееся к своей сути — пере-даёт (über-eignet) себя своему существу. «Пере-даёт» означает, что событие не остаётся замкнутым в себе, но вручает себя своей собственной сущности, отдаёт себя ей. Тем самым событие впервые-сущностно-пребывает (erwest) промежуточный просвет (inzwischenhafte Lichtung). Глагол erwest (впервые-сущностно-пребывает) образован от wesen (сущностно пребывать) с приставкой *er-*, указывающей на начинание или достижение; это означает, что просвет не предшествует событию, а впервые возникает из него. «Промежуточный просвет» указывает на то, что просвет есть не статическая арена, а событийное «между» сущим и бытием, сокрытием и раскрытием.

Этот просвет, продолжает мыслитель, не терпит ничего, кроме утаения (Ver-bergung). «Не терпит ничего, кроме» означает, что утаение не есть одно из содержаний просвета наряду с другими; просвет как раз и состоит в том, чтобы было утаение. Утаение, в свою очередь, само никогда не может быть установлено как нечто при-сутствующее (festgestellt) — не может быть зафиксировано, превращено в объект, представлено как наличная вещь. Ибо утаение есть не предмет, а событие.

Бытие (Seyn) бытийствует бытие (Seyn) — повторяется уже знакомая формула — и никогда не есть Бог, и никогда не есть человек, и никогда не есть сущее в целом. Бытие не есть ни одно из сущих, даже высших. Бытие бытийствует, сохраняется в предоставлении (Überlassung) в своё сущностное пребывание. «Предоставление» означает, что бытие не есть нечто, что «имеет» себя, а всегда уже предоставлено, отдано, вручено себе самому — и тем самым и человеку.

Далее Хайдеггер вводит важное различие. Не-оставленность (Ungelassenheit) человека — т.е. его неспособность просто «оставить» сущее, его одержимость сущим, его постоянная озабоченность и закрепощённость вещами — никогда не может нарушить бытие (Seyn). Бытие неуязвимо для человеческой суеты. Но зато не-оставленность может нарушить соразмерность (Gefüge) просвета — ту внутреннюю архитектонику, тот строй, в котором сущее является. В этой соразмерности сущее, как говорит мыслитель, вынудило и упрочило чеканку (Prägung) своего присутствия — т.е. зафиксировало определённые формы явления, определённые структуры бытия. Не-оставленность есть длиннейшая задержка (längste Verzögerung), которая предстоит истории. Она не есть короткое замешательство, а самая долгая отсрочка, целая эпоха. Ибо она есть впуск (Einlaß) махинации (Machenschaft) в действительное (Wirkliche), чтобы оно значило для сущего. «Махинация» (Machenschaft) — уже встречавшийся термин, обозначающий способ господства сущего в эпоху завершения метафизики: всё превращается в производимое, исчислимое, подвластное технике. Не-оставленность впускает махинацию в само сердце действительного, чтобы действительное (т.е. сущее в его наличности) считалось единственным, что имеет значение.

26. Er-eignis (Событие — продолжение)

Хайдеггер описывает само мышление события. Мышление «события» (Ereignis), будучи со-бытийствованным им в его просвете — т.е. не само производящее событие, а происходящее из него — есть внутри-стоящее (innestehend), просветлённое, поставленное в «пространство», которое начально в существе есть мрак (Dunkel). «Внутри-стоящее» означает, что мышление не противостоит своему предмету как субъект объекту, а пребывает внутри просвета, внутри события. Просвет, который есть открытость, в своём начале (в своей начальности) есть мрак — не потому, что он темен в смысле отсутствия света, а потому, что он есть тайна, непроницаемость, сокровенность. Свет просвета возникает только из этого изначального мрака.

Это мышление, подчёркивает мыслитель, мыслит не на «основание» — не ищет последних оснований в метафизическом смысле. Оно не мыслит на условия возможности (как трансцендентальная философия, от Канта до Гуссерля). Оно не мыслит на свободу и представление и самость (как немецкий идеализм и экзистенциализм). Вместо этого со-бытийствование пере-даёт (über-eignet) от-своение (Ent-eignung) от всякого сущего. «От-своение» (Ent-eignung) — это событийный момент, в котором сущее лишается своей претензии быть мерой бытия; оно «от-сваивается» от бытия, чтобы бытие могло быть собой. Сущее, в образе своей сущности сущего (Seiendheit) и её уродливых форм, хотело бы тотчас принести себя на безместное место (stättelose Stelle) бытия — занять то место, которое не имеет места, потому что бытие не есть место среди сущего. Мышление события препятствует этой узурпации.

Сказывание события, замечает Хайдеггер, выглядит как «диалектика» и антитетика — потому что оно движется в противоречиях, говорит о «Нет» и «Да», об отказе и просвете. Но так слышать — значит оставаться привязанным к внешней работе, вместо того чтобы слышать из сущностного пребывания и внутри-стоять в нём. Диалектика, как бы она ни была изощрённа, остаётся формальным аппаратом, а не событийным вслушиванием.

Наконец, мыслитель отмежёвывается от теософии. Здесь также нет «тео-софии» — мистического познания божественного. Ибо теперь бытие (Seyn) не есть, скажем (как божественность над Богом в некоторых мистических учениях), только «априорнее», чем сущее — т.е. не есть просто более раннее, более изначальное сущее. Но бытие есть «между-тем» (Inzwischen). «Между-тем», как уже было введено в параграфе 19, есть то событийное измерение между бытием и сущим, которое не есть ни то, ни другое, но их взаимная принадлежность. Событие определяет другую историю — не историю в смысле историографии, а историю бытия, которая не подчинена категориям развития, прогресса или упадка.

27. Das Seyn (Бытие)

Хайдеггер даёт дальнейшее определение бытия (Seyn) через событие (Er-eignis). Бытие есть событие в собственность (Eigentum) своего сущностного пребывания. «Собственность» здесь не имущество, а то, что принадлежит бытию изначально, его собственный способ быть. Так, со-бытийствуя, бытие дарит себе истину — не получает её извне, не отражает сущее, а событийно производит свою собственную истину как просвет.

Событие, продолжает мыслитель, есть раз-брос (Auseinanderwurf) чистого прихода (Kommen), решённого бывшего (Gewesende) и постоянного присутствия (Anwesung). «Раз-брос» (буквально: раз-брасывание, раз-мётывание) означает, что событие не есть точка или центр, а есть разомкнутое, растянутое в разные стороны единство трёх временных экстазов: прихода (будущее), бывшего (прошлое, но не миновавшее, а «со-бывшее», сохраняющее свою действенность) и постоянного присутствия (настоящее). Эти три не являются последовательными фазами, но одновременно разбросаны в событии. «Чистый приход» означает будущее, не определённое никаким сущим, как ожидание того, что не может быть вычислено. «Решённое бывшее» — прошлое, которое не просто прошло, но было решено, состоялось как событие. «Постоянное присутствие» — не статическое теперь, а длящееся явление.