Папоротник расцветает в полночь

Особые заметки: метод давления стандартный — создание у сотрудника ощущения некомпетентности с последующим нарастанием. Ранее применялся к сотрудникам бухгалтерии (дело 12), отдела продаж (дело 8), младшему юристу (дело 15). Все трое уволены в течение . [период выведен неразборчивым торопящимся почерком]

Руководитель отдела маркетинга Игорь. В отсутствие Рыкова П. меняет модель поведения в рабочей зоне Ярцевой М.: нарушает дистанцию, использует примеры сексуального характера. Требует дополнительного наблюдения.

Рекомендации: ускорить сбор материалов

Глава 8. Туманность закатной Волги

Утро Павла началось на удивление спокойно, даже с хорошего настроения. Конечно, от части дело было в СМС от банка с перечислением зарплаты, но и в том, что впервые за несколько дней он выспался.

Одернув воротник бежевой рубашки в бледно-коричневую полоску, он придирчиво посмотрел на себя в зеркало дальнего вида. И вдруг — улыбнулся своему отражению, после чего вышел из машины. Парковка у самого здания, как обычно, была забита, поэтому Павел оставил авто неподалеку от офиса, по соседству с маленьким рынком.

— Абрикосы спелые, — тепло улыбнулась женщина на лавке с фруктами, когда Павел проходил мимо. Он повернул голову и замедлил шаг: в солнечном свете, на деревянном поддоне, лежали действительно спелые, чуть румяные абрикосы. Он не удержался — обдумывал он эту покупку меньше минуты.

— Держи, родной, приходи еще! — женщина расплылась в улыбке еще более широкой, озарившей все ее лицо, и протянула Павлу пакет.

Ступая по озарённой утренним, ещё относительно прохладным солнцем улице, Павел поймал себя на мысли, что идёт и улыбается. Он переложил пакет с абрикосами в другую руку — та оттягивала ладонь приятной тяжестью — и вдруг подумал: «Рите понравится. Ей нужна энергия». И улыбнулся ещё шире. Сбитый с толку собственной лёгкостью, он толкнул стеклянную дверь офиса.

***

— Ты как кот, нализавшийся сметаны, — фыркнула Женя, заставшая Павла на кухне. Он спокойно мыл абрикосы, раскладывая их по тарелкам.

— Просто зарплата с утра пришла, а не вечером, — легко, даже весело отозвался мужчина, а Евгения вскинула бровь, смотря на друга с недоумением. Он был подозрительно веселый. Но вовремя прикусила язык, чтобы не спугнуть это редкое состояние довольного жизнью Павла.

Она села за стол и продолжила наблюдать. Павел раскладывал абрикосы по четырем небольшим тарелкам, с цветастой витиеватой каймой — когда-то давно закупать посуду в офис поручили девушке, которая была фанаткой марокканских узоров, и теперь это стало “фишкой” их строительной компании. Евгения обратила внимание на одну из трех тарелок — на ней лежали абрикосы, которые мужчина разрезал и достал ядра, бережно складывая так, чтобы брать было удобно. Женя улыбнулась, мысленно уже зная, для кого.

— Тебе, и Лерке захватишь, — женщина резко вынырнула из своих мыслей и уставилась на две тарелки с целыми абрикосами перед собой.

— Спасибо, Паш! — едва успела выдать она, прежде чем Павел вышел с кухни с двумя другими тарелками, толкнув хлипкую дверь плечом.

Риты еще не было, поэтому Павел быстро, практически как партизан, оставил на ее столе разрезанные абрикосы, и вернулся за свой стол со своей тарелкой. Он отвел подозрения чисто: на столах у Леры и Жени тоже были фрукты, поэтому он здесь “не причем”.

***

— Всем доброе утро! — Рита влетела в офис привычным шумным ураганом, и, не глядя на стол, бросила на кресло сумку и направилась к айтишникам — вечером она нашла ошибки в баннере сайта, и их нужно было срочно поправить.

— Ребята, привет! — девушка появилась в дверях кабинета айти так неожиданно, что Игорь на секунду выронил из руки несколько проводков, которые пытался спаять.

— Привет, Рит, — он улыбнулся, автоматически открывая на компьютере вкладку с административной панелью сайта, — что поправить?

— В баннере на главной странице – акция действует до десятого июля, и там пол дома не грузит, посмотри пожалуйста, — Рита улыбнулась, обходя препятствия в виде разобранных системных блоков, и подошла к столу Игоря.

— А где Рома с Лёшей? — повернув голову, она заметила, что остальных еще не было. Игорь поднял голову от вкладок, бросив взгляд на соседние столы, и пожал плечами.

— Рома на объекте интернет продажам подключает, а Лёха взял отгул на пару дней – у него брат женится, — Рита понимающе кивнула, видя как Игорь быстро чинит то, на что она указала. Он повернул к ней экран, где все уже было исправлено, и девушка кивнула.

— Спасибо! — Рита улыбнулась, и направилась на выход из кабинета, все-таки запнувшись о смотанные кабели, и фыркнула от смеха. Игорь тоже посмеялся, но катушку поспешил убрать — еще не хватало ушибов от айти-отдела в журнале учета производственных травм.

Вернувшись на место, Рита увидела тарелку с разрезанными абрикосами, она замерла. Перевела взгляд на Павла. Он смотрел в монитор так, словно вот-вот ему должно было прийти письмо от президента. Она перевела взгляд на Леру — та спокойно жевала абрикос, выравнивая линии на макете, который Рита попросила сделать вчера. На Женю — та улыбалась в кружку, отвечая мужу на игривые сообщения.

Рита вновь смотрит на тарелку: абрикосы — разрезанные, без косточек, — и понимает: это Павел. Потому что только он мог удалить ядра с такой аккуратностью и хирургической точностью.

— Спасибо, Паш, — улыбается она, говоря тихо, чтобы не привлекать к ним внимания. Павел поднял на нее глаза и улыбнулся, кивая. Все-таки пару баллов за внимательность он ей мысленно докинул.

***

Но к обеду вся утренняя легкость Риты улетучилась. Игорь постоянно вызывал ее к себе в кабинет, задавая глупые вопросы, или просто “забыл, что хотел спросить. Ну, ладно. Зайди потом”. Девушка буквально выдохлась от хождений туда-сюда, и поникше сидела за своим столом, ожидая, когда ее вызовут в очередной раз.

— Рит, пойдем со мной, — вдруг сказал Павел, поднимаясь из-за стола. Он взял из принтера несколько распечатанных бумаг, поставил подпись, и, дождавшись пока Рита нагонит его, направился в кабинет руководителя маркетинга.

— Добрый день, — спокойно поздоровался Павел, протягивая руку притихшему Игорю. Тот неуверенно пожал ладонь. Он бросает взгляд на Риту, потом на Павла — и в его глазах мелькает страх. Не перед Павлом. Перед тем, что Павел знает. Что он догадывается.

— Игорь, у нас идут финальные проверки техники безопасности на турбазе для праздника, мне нужно, чтобы Маргарита сегодня поработала со мной на выезде, так как она ответственная за организацию — нужно провести инструктаж, составить план эвакуации для чрезвычайных ситуаций, проверить огнетушители на территории — уверенно отчеканил Павел, опуская на стол руководителя маркетинга служебную записку с подписью генерального директора.

Игорь взял её, пробежал глазами, и на секунду его лицо дёрнулось, когда он увидел подпись генерального директора в самом низу. Записка была реальной. Потому что Павел позаботился о том, чтобы она была реальной.

— Да-да, конечно. Маргарита в вашем распоряжении, — Игорь развел руками, понимая, что он совершенно ничего не смыслит ни в безопасности, ни в общении с такими людьми, как Павел. Он смотрел на него: спокойного, собранного, без тени эмоций, и чувствовал себя на допросе. Рыков умел молчать так, что это звучало громче любой угрозы.

Рита растерянно моргая смотрела на Павла, но тот деликатно подтолкнул ее к выходу, и они быстро вышли в коридор. Отойдя на приличное расстояние, Маргарита замедлила шаг.

— Паш, что это было? — она подняла на него глаза, совершенно не понимая, что происходит – ни о чем подобном они не договаривались, и уж тем более ни про какие инструктажи речь не шла.

— Мне нужно проверить технику безопасности, а тебе, — он мягко улыбнулся, — немного развеяться, — но тут же одернул себя и нахмурился, услышав шаги в конце коридора, — и проверить декорации и музыкальное оснащение. Ты забыла?

— Нет, я... — Рита вздохнула, сдаваясь и понимая, что ей действительно хочется сейчас уехать из офиса куда-нибудь подальше от Игоря, и Павел ей дает такую возможность, — ....да, я забыла. Спасибо.

***

— На корпоративе будет дресс-код, — в машине вещала Рита, когда они выехали на турбазу, — славянский стиль. Рубашки широкие летящие, платья белые, сарафаны.

— У мужчин – красные штаны? — пошутил Павел, и они оба расхохотались, представив, как этот наряд будет выглядеть на их коллективе.

Машина плавно выкатилась на трассу, и почти сразу же попала в пробку на выезде из города. Павел фыркнул, потянувшись за проводом для музыки в бардачок, и слегка задел тыльной стороной ладони колени Риты. Девушка смутилась, но виду не подала.

Пробка двигалась уверенно, но медлительно. Павел и Рита успели переслушать минимум десять песен, прежде, чем свернули на нужную дорогу. Павел бросил взгляд на панель, где как раз переключилась песня — после прошлой поездки мужчина добавил себе в плейлист группу “Градусы”, чтобы...Он не знал для чего. Или знал, но отказывался признаваться.

— Твои “Градусы”, — улыбнулся Павел, делая музыку громче, и слыша радостное верещание Риты. Она с первых секунд начала подпевать строкам.

— Смотри, во все глаза, и в этой темноте...Внутри оставь немного места в чистоте, — пропела Рита одновременно с голосом артиста, удобнее устраиваясь на сидении.

— Наивная, кто тебе соврал...Что такое “воздух свободы” он им не дышал, — вдруг напел Павел, и Рита, услышав чуть хрипловатый голос мужчины улыбнулась, прислушиваясь. Он почти мурчал и откуда-то знал текст песни.

Рита повернулась к нему — расслабленный, но сфокусированный на дороге, сейчас он казался ей таким теплым, мягким и отчасти...родным. Солнце падало на его лицо, делая его черты мягче. Ветер трепал волосы. Руки спокойно лежали на руле, уже не сжимая его до побелевших костяшек, как раньше.

Девушка включила видео на телефоне и записала их обоих, подпевающих музыке. Видео, где они оба впервые чувствовали себя настолько счастливыми, теперь навсегда были в ее галерее.

***

На турбазе было тихо — только несколько отдыхающих плавали в бассейне. Где-то в деревьях щебетали птицы. В воздухе пахло грозой — тучи начали затягивать небо.

— Я пойду проверять документы, поосторожнее там, — кивнул Павел, сворачивая на тропинку. Рита сразу направилась к помощнику-организатору Виктории, которая как раз возилась с коробками у места проведения. До праздника оставались считанные дни. Павел направился в домик администрации. Он вежливо постучал, прежде чем войти. Виктор свернул страницу с игрой и перевел глаза на вошедшего.

— А, Паша! Не ждали вас сегодня, — он пожал протянутую руку и кивнул на диван со стоящим рядом журнальным столиком, — что-то не так по вашей части?

— Нет, все в порядке, я проверил позавчера. Сегодня... — Павел покачал головой, — сотрудницу сопровождаю.

— А сотрудница в курсе, что ты собираешься бездельничать? — Виктор прищурился, но видя, как на лице мужчины заиграла улыбка, понял, что попал в яблочко.

— Пусть это будет тайной, — он пожал плечами, но улыбку сдержать не смог. Ему было непривычно, что его читают как открытую книгу.

Виктор посмеялся, но комментировать не стал — лишь поднялся, чтобы заварить чай. Стеклянный электрический чайник послушно зашумел, набирая температуру. Виктор заварил чай. Павел взял кружку, но не пил — просто держал в руках. В кабинете было прохладно, и это было приятно после душной улицы.

— Значит, сотрудницу сопровождаешь, — Виктор усмехнулся и сел напротив, — ну-ну. Я, конечно, старый, но не слепой. Ты когда в последний раз кого-то «сопровождал»?

— Она хорошая, — Павел невозмутимо пожал плечами.

— Я не спрашивал, хорошая ли она. Я спросил, почему ты здесь, — Павел молчал. Смотрел на чай, на свои пальцы, на трещину на кружке. Потом сказал — тихо, почти себе под нос:

— Я хотел, чтобы она отвлеклась от своих задач.

— Ты, когда в прошлый раз приезжал, всю проводку в домиках проверил. Каждый щиток. Каждую розетку. Я тогда подумал: «Ну, мужик, ты либо очень ответственный, либо это внеплановая проверка», — Виктор откинулся на спинку кресла и посмотрел на Павла долгим взглядом — не осуждающим, скорее изучающим.

— А теперь? — Павел поднял на него глаза.

— А теперь я вижу, что ты приехал не проводку проверять. Ты приехал, потому что она здесь, — Виктор сделал глоток чая, — и это, знаешь приятно видеть.

Павел не нашёлся что ответить. Он смотрел в свою кружку, и в ней отражалось его лицо — спокойное, но с лёгкой, едва заметной улыбкой.

— Дождь будет. Хорошо, что вы до него доехали, — Виктор поднялся, подошёл к окну. Тучи затягивали небо плотнее, но солнце всё ещё пробивалось где-то у горизонта.

— Дождь перед Купалой хорошая примета, — вдруг сказал Павел, а Виктор захохотал своим басистым, раскатистым смехом.

— Вот уж не думал, что безопасники разбираются в народных приметах.

— Есть у кого...учиться.

В кабинете повисла тишина. Где-то за окном громыхнуло — первые раскаты грозы.

***

Коробки были разобраны. Вика выпрямилась, потянулась, хрустнув спиной, и подошла к краю навеса. Небо затянулось плотными серыми тучами, и первые крупные капли уже начали барабанить по деревянному настилу.

— Ого, — сказала Вика, — Сейчас точно ливанет.

Рита подошла к ней, встала рядом. И ровно в этот момент — небо разорвало. Ливень обрушился на турбазу стеной. Не просто дождь — настоящая июльская гроза, тёплая, густая, звенящая. Капли отскакивали от дерева, от листьев, от земли, превращая всё вокруг в сплошной мокрый шум.

— Это — начала Рита, но Вика перебила её:

— Это боги! Они решили, что мы слишком долго сидим! — она скинула туфли и, прежде чем Рита успела опомниться, вытащила её за руку из-под навеса в траву.

— Вика! Там же ливень!

— А ты хочешь всю жизнь сидеть под навесом и бояться? — крикнула Вика, подставляя лицо потоку воды, — это же счастье, Рит! Не дождь — счастье! Надо его встречать!

И она рванула к небольшой колонке, которую они ставили для проверки звука. Нажала на кнопку — и из динамиков полилась мелодия. Что-то с современными битами, но славянскими мотивами.

Рано начинаю день, все вокруг будто в тумане Словно жить им лень Но бегут, бегут, бегут на автомате все Только деньги, деньги, деньги у них на уме Выпить, в сон и утром всё по кругу!

— Вот это! — закричала Вика. — Только так и надо танцевать под ливень!

И она начала. Она взмахнула руками, как крыльями, и встала на мокрый настил — босая, в мокром платье, под ливнем. Она двигалась нелепо, по-своему, но в этом было что-то первобытное, правильное.

— Иди ко мне! — крикнула она Рите.

Рита секунду постояла. А потом — сделала шаг. Скинула босоножки, вдохнула мокрый воздух и шагнула в ливень.

А на улке темнота, да пусть светится душа! Убегая ото сна, буду жить, пока жива! Пусть наступает ночь, да пусть светится душа! И все запреты прочь, буду жить, пока жива!

Они танцевали вместе. Настоящие, дикие, мокрые, смеющиеся. Вика кружила Риту, запрокидывая голову, и та смеялась так, что звон разносился над водой. Их платья развевались, прилипали к телу, капли срывались с их волос, с их рук, с их лиц. Музыка лилась из колонок, смешиваясь с шумом дождя.

Виктор стоял у окна в административном корпусе. Он держал кружку с чаем, но не пил — просто стоял и смотрел. В дверях, чуть позади него, остановился Павел. Он вышел из домика минуту назад, но так и остался стоять в проёме — неподвижный, как вкопанный. Они оба молчали. Смотрели, как две девушки танцуют под ливнем.

Музыка лилась из колонок — древняя, ветер и вода. Славянские мотивы. Две женщины, две девочки, босые, под дождём, запрокинув головы к небу, кружатся в ритме, который никто не задавал. Павел смотрел на Риту. На её мокрые волосы, на мокрое платье, на её смех, на то, как она поднимает руки к небу, словно ловит дождь. Она закружилась, запрокинув голову, и её мокрые кудряшки разлетелись — в ливне она была красивее, чем в любом платье на корпоративе.

— Во дают, молодежь, — посмеялся Виктор, а потом повернулся к Павлу, — эх, где мои двадцать лет.

Девушки вернулись под крышу крытой веранды и сели на сухие ступени и сидели так, под дождём, который уже начинал стихать. Рита случайно перевела взгляд на административный корпус. Заметила Виктора. А рядом с ним — чуть в тени, почти незаметно — стоял Павел.

Он не отводил глаз. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде не было ничего, кроме тихого, спокойного счастья. Словно он тоже танцевал вместе с ней, просто не двигаясь с места. Рита улыбнулась, сама себе, и повернула голову к Вике. Она приоткрыла один глаз и посмотрела на Риту. Потом перевела взгляд на административный корпус. Увидела Павла, его взгляд.

— Пусть смотрит. Такому мужчине полезно знать, что его женщина умеет танцевать, — хитро улыбнулась Вика.

— Мы не вместе, — пробормотала Рита.

— А это уже не твоя проблема. Это его проблема, — Вика хлопнула новоиспеченную подругу по бедру и рассмеялась. Рита невольно улыбнулась в ответ.

— Девчонки, бегом сюда сушиться! — по-отечески крикнул Виктор, стоя на ступеньках административного домика.

— Сейчас, пап! — Вика сразу же поднялась, а Рита последовала за ней.

Внутри было тепло и сухо. Вика притащила два больших махровых полотенца и кинула одно Рите, второе оставила себе. Виктор уже колдовал на кухне. Из небольшой плиты доносился запах — угли, мясо, дымок.

— Я вчера шашлык жарил. Осталось немного, — сказал он, не оборачиваясь. — И картошка с углей. Запечённая.

***

Они вышли на веранду. Небольшая, крытая тёмным деревом — уютная, как будто специально для таких дней. Виктор разложил на деревянном столе несколько тарелок — шашлык, горячая картошка, соленья. Вика принесла чай — в большой, потёртой кружке с оленями.

Рита села напротив Павла. Он сидел в рубашке с парой расстегнутых сверху пуговиц, со слегка влажными волосами, расслабленный. Впервые за всё время знакомства она видела его таким — без пиджака, без застёгнутых до верха пуговиц, без маски «специалиста по безопасности».

— Вы как? — спросил Виктор, садясь во главе стола.— Отлично, — честно ответила Рита. — Я давно так не смеялась.— А ты, Рыков? — Виктор посмотрел на Павла.— Я тоже, — сказал он тихо, чуть прищурив глаза.

Вика посмотрела на него, потом на Риту, потом снова на отца. И вдруг — улыбнулась хитро, как улыбаются те, кто знает больше, чем говорит.

— Так вы, значит, вместе работаете? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого, как любопытная кошка. Павел поднял глаза. Рита чуть смутилась.

— Вместе, — ответила она первой.— И часто вы так — под дождём, вдвоём? — Вика уже не могла сдерживать улыбку.— Вика, оставь людей в покое, — мягко сказал Виктор, но в голосе слышалось скорее усталое отцовское «она же дочь», — дай им поесть.

— Я просто хочу понять, что происходит, — не сдавалась Вика, — мне как организатору нужно знать атмосферу на мероприятии. Это — рабочая встреча.

— Это не рабочая встреча. Это - случайность. Мы приехали сюда, чтобы ну, проверить, — Рита не выдержала и рассмеялась.

— Проверить что? — Вика приподняла бровь.

— Проверить, — вмешался Павел, — что здесь хорошо.

Он сказал это просто, без иронии. И в этой фразе было столько тепла, что Вика на секунду замолчала, а потом — улыбнулась, уже не хитро, а по-настоящему.

— Хорошо. Тогда я рада, что вы приехали. Особенно, что ты тоже, — она кивнула в сторону Павла, — нам нужны такие мужчины на Купале. Чтобы не давали девушкам промокнуть.

Дождь почти стих, снова медленно выходило солнце. На веранде было тепло, пахло шашлыком и дымом. Рита откинулась на спинку стула и смотрела, как капли стекают по краю крыши.

— Как хорошо, — сказала она тихо, почти не для кого.— За то, чтобы мы всегда могли танцевать под дождём, — Вика подняла кружку с чаем. Виктор поднял свою:— И чтобы шашлык всегда был горячим.

***

К вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату, Павел закончил действительно проверять на безопасность зону костра. Он заметил, что Рита ушла на пирс, и молча сидела там, свесив ноги в теплую воду. Он захватил с заднего сидения машины пиджак, и направился к пирсу.

— Ну, как, полегче тебе? — Павел опустил пиджак на ее плечи, заметив, что они покрылись мурашками, и опустился рядом, сбросив обувь, но аккуратно поставив их рядом с босоножками Риты.

— Ты не представляешь насколько, — она улыбнулась, тряхнув головой. Высохшие кудряшки выглядели совершенно воздушными, более легкими, по сравнению с теми, которые были утром в офисе.

— Я рад, — он посмотрел куда-то в воду, — у них интересная семья.

— Я бы сказала очень дружная, — Рита улыбнулась, — Вика сказала, что ее мама уехала в гости к подруге, и вернется на днях, — она проследила за взглядом Павла, и расслабила плечи.

Повисла тишина. Но не давящая, а такая, в которой хочется просто сидеть и отдыхать. Она располагала к разговорам, откровениям, и просто к тому, чтобы быть в моменте. Павел вздохнул, думая о чем-то своем. Рита молча наслаждалась легкими порывами теплого ветра.

— Я всегда мечтал о семье, — вдруг тихо сказал Павел, вглядываясь куда-то вдаль, — знаешь, когда жена, двое детей, — грустная улыбка тронула его губы. Рита не перебивала, затаив дыхание: он впервые решился рассказать ей нечто большее, чем рабочие новости.

— По юности встречался с одной девушкой много лет, но тогда у меня не было мозгов, — он тихо посмеялся, — потом были какие-то одноразовые отношения. У меня не ёкало ничего, когда я расставался с ними, — его пальцы тревожно, почти нервно перебирали край его рубашки.

— Потом была...Моя бывшая жена. Я был так счастлив, когда встретил ее. Думал: наконец-то, у меня будет семья. Я уговорил ее выйти за меня замуж, как дурак стоял с цветами под окнами, — речь Павла становилась все быстрее и сбивчивее, словно он боялся, что его не поймут, словно слова срывались с языка быстрее мысли.

Рита смотрела на него, такого уязвимого и одновременно сильного, и чувствовала, как внутри что-то переворачивается от мысли, что он начал ей доверять настолько, что рассказывает о самой больной части своей жизни.

— А потом — тяжелый вздох сорвался с его губ, — она решила, что я ей не нужен. Слишком принципиальный, слишком правильный. Она хотела строить империи, а я хотел построить дом, — он покачал головой, проводя ладонью по волосам, словно успокаивая себя, — но я никогда не говорил ей, что империя не должна стоять рядом с домом. А она решила, что дом не имеет права на существование, — Павел поднял голову и посмотрел в сторону другого берега, на то, как плещется вода, как последние закатные лучи тонут в волнах реки. Последние его слова звучали как приговор всему: его надеждам и мечтам, его внутреннему самоощущению.

— Дом имел право на существование, — тихо сказала Рита, — он имел право стоять на фундаменте и иметь в себе тепло, — она смотрела куда-то вдаль, а Павел, резко услышав ее слова, перевел на нее глаза в попытке понять: она шутит? Издевается? Или действительно понимает?

— Знаешь, дома есть разные, — Рита улыбнулась их метафорической параллели с работой, — я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как здесь. Стройка дала мне ощущение, что я не чужая, что я нужна, — она вздохнула, — у меня Никогда такого не было.

— Почему? — осторожно спросил Павел, наклоняя голову на бок. Что-то в фигуре Риты говорило о том, что эта тема для нее также болезненна, как для него тема семьи.

— Я нигде не приживаюсь. До стройки у меня был еще вагон работ, я ухожу каждые полгода, и каждый раз не по своей воле, — Рита сказала это так легко и спокойно, словно обсуждала погоду, — я прихожу, навожу порядок, тушу пожар, и ухожу. Во мне перестают нуждаться. Но — она поджала губы, — есть разница, когда тебя отпускают и выгоняют. Меня выгоняли, — Рита улыбнулась и повернула голову к Павлу.

Ей было страшно посмотреть ему в глаза и увидеть подтверждение своих слов, или хуже — разочарование. Но вместо этого она увидела, как в его глазах зажегся огонь понимания. Его взгляд смягчился, в нем уже не было привычной настороженности. Было что-то необъяснимое, что нельзя назвать, но если видишь — чувствуешь кожей. Это чувство было похоже на резонанс чужих и своих травм.

— Когда тебя увольняют один раз – это случайность. Когда три и больше – ты начинаешь искать причину в себе, — Рита опустила взгляд на воротник его рубашки и, протянув руку, поправила завернувшийся угол, — я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, когда прихожу в новое место: как долго я продержусь здесь? Когда мне скажут “прощай”?

Павел смотрел на нее, и не понимал – как такая девушка, как Рита, вообще может не прижиться? Работает много, берет ответственность, старается и всегда тепло относится ко всем. Она буквально олицетворение солнца и жизни. И это солнце, улыбаясь, думает и строит догадки, когда с ней попрощаются?