Папоротник расцветает в полночь

Дарья Краснова

Папоротник расцветает в полночь

Прежде, чем будут слова

Дорогой читатель, или читательница!

Когда я начинала эту книгу, я просто видела перед собой двух людей. Эта история — не про офис. Хотя действие происходит в нём. Не про корпоративы. Хотя Купала стал для меня символом всего: огня, который проверяет, и воды, которая принимает. Эта история — про то, как двое учатся быть настоящими.

Он — человек, который привык прятать чувства за протоколами. Она — та, кто носит яркие платья и верит, что даже самый хмурый день можно согреть улыбкой. Они — как два разных языка. Но в какой-то момент оба замолкают. И тишина говорит больше слов.

Я хотела написать о любви, которая не умеет лгать. О том, как страшно быть увиденным по-настоящему. О том, что служебный роман — это не грязь и пошлость, а самое нежное и светлое, что может случиться с людьми.

Каждая глава — это маленький шаг навстречу. Иногда — шаг назад. Иногда — падение в чужих, но родных руках. Но всегда — попытка. Я писала эту книгу для тех, кто хоть раз боялся признаться. Для тех, кто когда-нибудь клал шоколадку на стол любимому человеку и делал вид, что это просто так.

И я верю, что для кого-то эта книга станет тем самым цветком папоротника, открывающим тайны в ночь на Ивана Купалу.

С любовью, Дарья Краснова

Глава 1. Слова, в которых скрывается "но"

— Будем праздновать Ивана Купалу! — гордо заявила Маргарита на одном из собраний отдела маркетинга.

Коллеги переглянулись. Они ждали предложений по летнему корпоративу в честь Дня рождения компании, но не такого. Впрочем, от новенькой, проработавшей всего неделю, можно было ожидать чего угодно.

— Представьте: лето, закат, венки из разнотравья, танцы у костра! — мечтательно продолжала Маргарита, видя в глазах коллег зажегшийся огонек интереса. Хоть она и работала здесь всего неделю, влюбиться в свое рабочее место Рита уже успела, поэтому идеи генерировала быстрее, чем бегало электричество по проводам.

— Почему бы и нет? Конечно, возможно, турбазу нам не согласуют по бюджету, — задумчиво проговорила Елена, руководитель отдела маркетинга, — но в крайнем случае у нас всегда есть крыша!

***

На деле организация праздника была куда сложнее, ведь помимо самого торжества, у Маргариты было еще много другой работы. Будучи маркетологом, она еще только-только вникала в процессы компании, и еще совершенно ни с кем не успела поладить до уровня “офисных приятелей”.

В один из таких суматошных дней девушка спешила с типографии обратно на работу. Она выскочила из салона трамвая, едва двери разошлись, и бросилась к стеклянным громадам делового квартала, ощущая себя не сотрудником, а ненужным бумажным листком, гонимым порывами утреннего ветра. В воздухе витал запах жареного мяса из соседней шашлычной и доносился гул с летних веранд, где люди проводили свой обед.

Маргарита, как маленький ураган, ворвалась в прохладную стерильность фойе. Сердце колотилось где-то в висках. И тут — неожиданная удача. Лифтовые двери медленно смыкались, и в их щели мелькнуло знакомое лицо. Коллега. Их взгляды встретились на долю секунды. Он не задумываясь, почти рефлекторно, резко нажал кнопку открытия дверей. В этом жесте была решительность, лишенная суеты.

— Спасибо! — выдохнула Маргарита, запрыгивая внутрь, словно в последний вагон уходящей надежды. Она влетела в кабину, чувствуя, как ее рюкзак и ярко-синее платье в мелкий цветок нарушают идеальный порядок. Смущенно, она прижалась спиной к холодной металлической стенке у дверей, стараясь занять как можно меньше места.

Пространство лифта вдруг показалось ей огромным и неловким. Тишина здесь была уже иной — не рабочей, а смутно напряженной, пассажирской. Только легкий гул механизмов и едва уловимый запах мужского парфюма — древесный, холодный, очень аккуратный, как и сам коллега. “Павел!” — резко в голове Маргариты вспомнилось имя.

Он стоял в стороне, его профиль был обращен к панели с мерцающими цифрами этажей. Он не рассматривал ее, не оглядывал с ног до головы. Просто кивнул в ответ на «спасибо». И в этой сдержанности, в этом простом, вовремя нажатом «стоп» — не было ни намека на панибратство, лишь простая, эффективная солидарность. В эти секунды тихого подъема Маргарита вдруг почувствовала, что ее личный ураган начал стихать, уступая место новому, еще неясному, но уже не такому пугающему ощущению — что она, возможно, действительно оказалась там, где нужно.

Павел, по привычке, уже отточенным, почти небрежным жестом, приложил карту к поверхности детектора. Замок отозвался бодрым щелчком — звуком, который безоговорочно разделял «здесь» и «там». Он вошел первым, но не ушел, не растворился в коридоре. Вместо этого он мягко придержал тяжелую дверь плечом, развернувшись к ней вполоборота. В его позе не было ни тени услужливости — лишь молчаливое, терпеливое ожидание, пока этот запоздавший, сбивший его с утреннего ритма ураган окончательно не втянется в спокойную орбиту офиса.

Маргарита снова улыбнулась, проскользнув в проем. «Спасибо» прозвучало уже теплее, почти уверенно, хотя внутри все еще колотилось. Она кивнула и поспешила к своему временному «островку», ощущая на щеках легкий, предательский жар. Подобные жесты — неброские, ненавязчивые — всегда казались ей не просто вежливостью, а знаком особой, бережной порядочности. Они говорили о человеке, который не просто знает правила, а чувствует пространство вокруг и людей в нем. В этом была какая-то старая школа, почти рыцарская забота, и это трогало ее с необъяснимой силой.

***

В тот же день, ближе к вечеру, дверь кабинета руководства открылась с мягким, но весомым щелчком. Вместе с Еленой в открытое пространство вышла Маргарита — с широкой, довольной, но немного нервной улыбкой. Походка начальницы была легкой, грациозной и целеустремленной, а взгляд — придирчивым, сканирующим, будто она искала не просто свободный квадратный метр, а идеально подходящий пазл для своей новой команды, но при этом в ее взгляде играли озорные смешинки.

Взгляд Елены скользнул по свободным столам, оценил, отмели наконец зацепился за пространство рядом со столом Павла. То самое, где царил образцовый порядок: стопки документов лежали идеальными параллелепипедами, а монитор стоял под безупречным углом. Это был островок контролируемого спокойствия в море рабочего хаоса.

— Паш, — голос руководительницы прозвучал четко, разрезая тишину. Она улыбнулась, но в улыбке была не просьба, а скорее предварительное уведомление, — ты не будешь против, если Рита будет сидеть рядом с тобой?

Павел оторвался от монитора, где был открыт очередной сухой и мрачноватый акт. Его взгляд — быстрый, аналитический — бегло оценил ситуацию: начальница, ожидающая ответа, и новенькая, стоящая чуть позади с замирающим сердцем и неловкой улыбкой. Он медленно развел руками в неопределенном жесте, и в его глазах мелькнула тень сомнения, почти растерянности.

— Да, я-то не против, конечно, но — он начал, и его взгляд на мгновение метнулся к Маргарите. Он увидел на ее лице легкую панику. И, не желая, чтобы его слова были восприняты как личное отторжение, он поспешно добавил, кивнув на громоздкий стационарный телефон, красующийся на краю его стола: — у меня звонки. Шумно.

Фраза повисла в воздухе — не отказ, а забота об удобстве, пусть и слегка натянутая. Маргарита, уловив этот тонкий маневр, почувствовала не обиду, а странное облегчение. Ей тоже не хотелось вторгаться в этот выверенный до миллиметра мирок и чувствовать себя виноватой за каждый нечаянно сдвинутый лист.

— Я могу занять вон тот стол, если можно, — вежливо, почти благодарно улыбнулась она, указывая подбородком на стол в дальнем конце зала, возле вечно жужжащего и похожего на спящего кибер-зверя принтера. Место было менее престижным, зато своим, ничьим. Елена, чья цель — просто определить сотрудника — была достигнута, удовлетворенно кивнула. Ее взгляд сказал: «Разумный компромисс».

— Отлично! — сверкнув каблуками, Елена удалилась в свою кабинетную тишь, оставив за собой легкий шлейф сладких духов.

В опустевшем пространстве между столами на секунду воцарилась тишина. Маргарита встретила взгляд Павла. В его глазах она прочитала нечто вроде извинения и легкой, едва уловимой усталости от необходимости объяснять очевидное. Она ответила маленьким, понимающим кивком — «все в порядке, я поняла». И в этом молчаливом обмене было больше искренности, чем в любой формальной договоренности о размещении.

***

Но в понедельник она поняла, что не готова расставаться со своим временным углом. Вид на панораму города, медленно плывущие облака — это было лучше, чем глухая стена юридического отдела.

Выбор созрел мгновенно и был неумолим: соседний стол. Именно тот, где их мониторы стояли так близко, что почти соприкасались задними стенками, создавая крошечное общее проостранство. Здесь было достаточно поднять глаза от экрана — и встретить взгляд соседа. Не окна, не стены, а живого человека.

Местный айтишник Игорь, пахнущий кофе, ванилью и паяльной кислотой, неожиданно материализовался, чтобы настроить ей технику на новом посту. Маргарита откатилась на чужом кресле и, медленно покачиваясь из стороны в сторону, вежливо наблюдала, как его проворные руки плетут паутину из кабелей.

— Ну, телефона у тебя тут нет, — констатировал Игорь, выпрямляясь и обтирая руки о джинсы, — но, думаю, он тебе и не нужен.

— Не нужен, — легко согласилась Рита, слегка покрутившись на сиденье, и улыбка тронула её губы, — я смс-ками общаюсь.

Она улыбнулась шире, и в этот самый момент поймала быстрый, острый взгляд Павла. Он резко оторвался от монитора, будто её слова были щелчком по камертону. Во взгляде его промелькнуло не удивление, а живое любопытство. Казалось, он услышал в этой простой фразе что-то важное, ключ к шифру.

Игорь удалился, и Маргарита вспомнила, что её новому месту не хватает хорошего кресла. Руководительница уже дала добро на «ничейное» кресло у соседнего стола, но девушке внезапно захотелось не просто взять его, а спросить. Спросить у негласного «владельца» территории, у того, чей порядок она снова, по собственной воле, нарушала.

— Я могу забрать это кресло? — её голос и сама она вынырнули из-за монитора так внезапно, что Павел вздрогнул. На секунду его взгляд стал абсолютно растерянным, детским, сбитым с толку этим прямым вторжением в его поле зрения.

— Оно не моё, — пробормотал он, пожав плечами. — Наверное, можешь.

Маргарита улыбнулась и уже направилась в обход, чтобы самой подкатить тяжёлую конструкцию. Но Павел мягко, одним толчком отъехал от своего стола, выкатил нужное кресло из-за стола, и легко подкатил прямо к ней. Просто. Без слов. Без демонстративных усилий.

Это был жест настолько естественный и в то же время настолько неожиданно галантный в своей простой эффективности, что у Маргариты внутри всё замерло. Она сказала «спасибо» уже почти машинально, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Это было так неожиданно и так приятно, что вызвало сладковатый приступ смущения.

Галантный. Она никогда бы не подумала, что это старомодное слово может подойти кому-то в её сугубо практичном, цифровом окружении. Но он — подходил. Именно таким и был. Не наигранным кавалером, а человеком, для которого внимательность к другому — такая же часть естественного порядка вещей, как ровные стопки документов на его столе. В этот момент она посмотрела на него совершенно иначе.

И его прохладные, строгие, ясные голубые глаза, вдруг показались ейболее мягкими.

***

— Мне очень нравятся твои тексты, — Елена расплылась в широкой довольной улыбке, откидываясь на спинку кресла, — нам не хватало хорошего копирайтинга. Иришка вся в запаре.

Маргарита улыбалась широко и довольно, чувствуя, как похвала заставляет ее парить. Такой уж она сотрудник — ей важно, чтобы ее работу замечали и отмечали. К счастью, Елена была именно тем руководителем, который мог ей это дать. Ирина, покачиваясь рядом в кресле, тоже довольно кивнула — благодаря новому маркетологу работа не просто пошла быстрее, она вышла на качественно другой уровень, и теперь она не чувствовала себя загнанным зверьком с ворохом задач. Маргарита работала быстрее и ловче, в ней чувствовался опыт и юная энергичность.

— Мне с утра вынесли мозги, — руководительница повернулась на кресле, переведя глаза на старшего маркетолога, — Ириш, что они хотят от меня?

— Да я уже все это сделала, — она закатила глаза и улыбнулась, — как обычно: ищут к чему бы докопаться.

— Понятно, ладно, я на обед, пропущу бокальчик мартини, — Елена расхохоталась, легко поднимаясь с кресла, и подмигнула Маргарите, — для бодрости мысли.

***

Закончив долгий и монотонный разговор с ведущим инженером по стационарному телефону, Павел положил трубку с лёгким стуком.

— Девчонки, я вас, наверное, разговорами замучал — его голос прозвучал с лёгкой, самоироничной усталостью. Вопрос был брошен вникуда, но в конце фразы его взгляд, быстрый и острый, едва заметно скользнул по лицу Маргариты, ища подтверждения или опровержения.

— Нет, всё нормально, — она широко, ободряюще улыбнулась, наблюдая, как его глаза снова блуждают по строкам на мониторе, но внимание явно оставалось здесь, в этой точке между ними. Он помолчал несколько секунд. Тишина наполнилась гулом системных блоков и далёким стуком клавиатур. И тогда Павел вдруг резко, почти вызывающе поднял на неё глаза. На его губах расплылась хитрая, чуть мальчишеская улыбка, затронувшая уголки глаз, в которой читался и вызов, и смутная надежда.

— Да? Могу продолжать? — спросил он, и в его интонации была не просто вежливость, а шутливый намёк на то, что её разрешение для него — не пустая формальность. Маргарита улыбнулась ещё шире и опустила глаза в свой монитор, сделав вид, что погружается в работу, но этот жест был таким же ясным подтверждением, как и прямой взгляд. Да. Можешь. И его взгляд, тёплый и тягучий, как мёд, задержался на ней немного дольше.. На несколько лишних, красноречивых секунд, в которых уже не было вопросов, а было тихое, взаимное понимание того, что эта игра в полувзгляды и полуфразы — самое увлекательное, что случилось с ними в этом стерильно-тихом офисе за долгое время.

***

Утром Маргарита заметила тень усталости на лице старшего маркетолога. Ей хотелось ее поддержать. Не ради чего-то, просто, по-человечески. Она сунула руку в ящик, где лежали пара шоколадок, и направилась к Ирине.

— Для поднятия боевого духа, — Маргарита улыбнулась, положив шоколадку на край стола. Девушка растерянно улыбнулась, заметив сладость, и подняла глаза на коллегу.

— СпасибоКормишь меня, — Ирина посмеялась, но благодарно приняла шоколадку. Маргарита кивнула, коротко отчитавшись о готовых задачах, и ушла, шелестя зелёными рукавами летящей бежевой рубашки с крокодилами и красными конями.

Ирина откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела в свой открытый ежедневник, доверчиво лежащий перед ней на столе. Рита справилась уже с большей частью задач, и ее беспокоило, что новенькая может выгореть раньше времени. Её энтузиазм заражал. Но...Было какое-то “но”, и Ирина пыталась его понять, рассмотреть, увидеть.

Глава 2. Застревающие между этажей лифты

В офисе было тихо. Каждый занимался своими делами. Маргарита задумчиво переключалась между вкладками, где были открыты таблицы для заказа полиграфии. Все выглядели примерно одинаково, но если всматриваться — становилось понятно, что царил в них, по большей части, хаос.

Вчера ей поручили эту задачу, чтобы разгрузить Ирину, и Рита приступила моментально — в отношении новой работы у нее постоянно был ажиотаж, хотелось делать больше и лучше, лишь бы чем-то заниматься. Она поменяла колонки местами, выстроила их, вычистила от ненужной информации и кислотных выделенных цветов, а потом переключилась на мессенджер и создала чат с филиалами продаж.

Клац. И в чат полетела ссылка на новую таблицу с заказами. Вычищенная и ровная, она была действительно удобной, разобраться мог даже новичок.

Рита: Коллеги, всем добрый день!) Обновила таблицу для заказа полиграфии. Заполните пожалуйста до конца недели остатки и то, что требуется. Только прошу вас заказывать внимательно, без лишних позиций.

Через минуту на сообщение уже поставили реакции все администраторы в офисах продаж. Рита осталась довольной. Оставалось только проверить таблицу после.

***

Павел вдруг решил протереть свой стол. Без видимой причины. Он с терпеливой безнадежностью обошел коллег в поисках тряпки, но нашлись только лимонные салфетки, которые юристка вручила ему с видом посвящения в рыцари.

И вот он принялся за дело. Сосредоточенно, с неожиданным тщанием он начал натирать экран монитора, слегка наклоняясь всем корпусом в сторону Маргариты.

Зрелище было, с одной стороны, совершенно абсурдным: огромный, казавшийся таким солидным мужчина атаковал хрупкую на вид рамку экрана с такой серьёзностью, будто полировал клинок меча. Казалось, стекло вот-вот треснет под напором его стараний. Но с другой стороны, это было до бесконечности мило. В этой простой, почти детской сосредоточенности на бытовом действии исчезала вся его профессиональная сдержанность, обнажая что-то трогательно-обыденное.

— Вы его так начищаете, он сейчас ярче работать будет, — не удержалась Маргарита, расплываясь в широкой, непроизвольной улыбке. Она откинулась на спинку кресла, позволив себе рассмотреть его без помех — чуть растрёпанную прядь, упавшую на лоб, сосредоточенные морщинки у глаз. Павел удивлённо перевёл на неё взгляд, и его лицо озарила легкая, смущённая улыбка. Он едва слышно, больше на выдохе, посмеялся.

— Да, сейчас ярким станет, — согласился он, и в его голосе зазвучала тёплая, игривая нота. — Все документы буду видеть. Даже самые скучные.

Но и на этом его энтузиазм не иссяк. Покончив с монитором, он перешёл на столешницу, а затем, словно захваченный волной чистящего азарта, принялся натирать и соседний пустой стол, тот самый, где аккуратными стопками лежали его документы.

— Вы в кураж вошли? — не выдержала Маргарита, отрывая взгляд от своего монитора. Павел на секунду задумался, проводя ароматной салфеткой по пустой поверхности. Он посмотрел на свои папки, потом — снова на стол.

— Да тут, вроде, мои документы лежат, — произнёс он задумчиво, как бы оправдываясь перед самим собой. А затем, подняв глаза и поймав взгляд Маргариты, добавил с лёгкой, чуть виноватой улыбкой, которая была обращена к ней: — Никто же, кроме меня, не уберёт.

Маргарита улыбнулась в ответ, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий, смущённый жар. Она опустила глаза на экран, где уже пятнадцать минут безуспешно пыталась закончить таблицу с отчётом. Цифры упрямо расплывались, отказываясь складываться в стройные колонки. Виной всему был не отчёт. Виной всему был этот странный, обаятельный в своей нелепости ритуал уборки и тихий смех.

***

Ровно в двенадцать часов стрелка на часах совершила последний, едва слышный щелчок, и Рита, измученная утренним голодом, тут же поднялась со своего места. И в тот же самый миг, будто управляемый невидимой нитью, из-за своего монитора поднялся Павел.

Их взгляды встретились на долю секунды — растерянные, застигнутые врасплох этой синхронностью. Маргарита почувствовала, как по её щекам разливается горячая волна. Словно пойманная на месте преступления, она тут же рухнула обратно в кресло, уткнувшись в экран телефона с видом человека, поглощенного невероятно важным сообщением. Краем глаза она видела, как он, не говоря ни слова, направился к выходу.

«Глупо, глупо, глупо», — прошептала она себе. Досчитав до тридцати и решив, что опасность миновала, она вышла в коридор. Никого. С облегчением вздохнув, она направилась на выход. У самого лифта вдруг раздался звук открывающейся двери офиса. Павел. Они замерли на мгновение, и Маргарита увидела, как в его глазах мелькнула та же паника, что была у неё минуту назад.

— Лифт, кстати — ни с того, ни с сего вдруг начал он, рассматривая кнопку вызова на стене, — Он, бывает, застревает. Некоторые коллеги уже застревали.

— Можно было не успокаивать, — Маргарита не смогла сдержать смешка и улыбки. Он нёс полную чушь, пытаясь заполнить обычную паузу перед лифтом. Она заметила, как смущение отражалось на его лице, и заметила, с каким трудом он пытался придумать, что сказать. Но в его голове был только дурацкий лифт, который, непременно, должен застрять.

— Ну, зимой вроде работал нормально, — пробормотал он, избегая её взгляда, и смотря куда-то в идеально-выбеленную стену, словно был настоящим экспертом по штукатурке, а не специалистом по безопасности.

— А лестница где? — поддразнила она, осознав, что сейчас может заставить его нервничать ещё больше, развивая самую глупую тему для диалога, которая только может существовать.

— Только из офиса, с пропуском, — ответил он с внезапной серьезностью, и это прозвучало так нелепо, что они оба рассмеялись.

Двери лифта открылись, открыв им тесное пространство, заполненное людьми. Им пришлось встать друг напротив друга. Маргарита упорно смотрела на кнопки этажей, чувствуя, как горит её лицо. Не выдержав напряжения, она уставилась на воротник его пиджака — темно-синего, плотного на вид. Она представила, как бы прикоснулась к нему щекой, и от этой мысли внутри всё перевернулось. Когда они наконец вышли на свежий воздух, он не пошёл вперед, а поравнялся с ней, сократив свой длинный шаг.

— Куда ходишь? — спросил он, и в его голосе снова появились те нотки, которые заставляли её сердце биться чаще.

— В кофейню. А ты? — она улыбнулась, рассматривая его лицо. В свете летнего солнца его глаза казались еще ярче, словно притягивали к себе все солнечные лучи. На улице было достаточно ветренно, и Рита придерживала рукой подол короткого платья, чтобы оно не задралось.

— Да, тут, за углом, — Павел рефлекторно достал из кармана сигареты, вытянув одну, но на секунду бросив на Риту взгляд, почти смущенно сунул пачку обратно в пиджак.

— Вкусно там? — тот самый вопрос ради вопроса, чтобы хоть немного снять повисшее между ними напряжение, которое вне офиса обострилось настолько, что его можно было практически потрогать руками.

— Да, пойдет, — пожал он плечами, но его внимание было явно приковано к ней, а не к предстоящему обеду.

Ему нужно было направо, ей — налево. Но он, увлеченный разговором, шел с левой стороны. Осознав это, он вдруг резко начал переходить на свою сторону улицы, смущаясь, и чуть было не сталкиваясь с ней. Рита успела заметить, как кончики его ушей залились краской. Она лишь улыбнулась в ответ, и они разошлись.

***

Она уже собиралась уходить, как ее взгляд упал на витрину. Там, словно рубин, переливаясь в свете тёплого света лампы, лежала малиновая тарталетка. Сопротивляться было бесполезно. И она задержалась ещё на пару минут. Позже, неспешным шагом направляясь в офис, она фыркнула, улыбнувшись: “вот забавно будет, если сейчас столкнемся”.

И подняв глаза, на секунду растерялась. В нескольких метрах от нее, так же возвращаясь с обеда, шел Павел. Он заметил ее, и Маргарита увидела, как его лицо озарилось неловкой, понимающей улыбкой. Он намеренно замедлил шаг, давая ей догнать себя. Она поравнялась с ним, и они пошли вместе.

— Мы как будто вместе на обед сходили, — смущенно выдавил он, и в его голосе слышалась смесь неловкости и надежды.

— Да...Ушли вместе – вернулись вместе, — Маргарита рассмеялась, подходя вместе с ним к воротам офиса, а затем, пытаясь заполнить паузу, заметила: — сегодня жарко, кстати.

— Скоро дожди, — мрачновато констатировал он, замедлив шаг на долю секунды, чтобы она первая прошла через калитку.

— Ну, можно было и не расстраивать! — весело фыркнула она, легко поднимаясь на порог к двери, — то лифт у тебя сегодня застрянет, то дожди скоро.

— Да, что-то я сегодня негативный, — пробормотал он, сунув руки в карманы джинс.

Они зашли в дверь. Он шел чуть сзади, и Маргарита, обернувшись, поймала его взгляд. Он смотрел на нее, и его голубые глаза, обычно такие строгие, теперь искрились безудержным весельем, а на губах играла такая нежная, открытая улыбка, что у неё перехватило дыхание. Она всегда хотела, чтобы на неё смотрели именно так. Чтобы глаза искрились от переполняющих внутри эмоций. Он словно любовался ей, как новым чудом света. Только это “чудо” — улыбалось ему в ответ, и в тёмных глазах были точно такие же искры, как и у него самого.

Глава 3. Капитан увольняется последним

— Риш, — Елена тяжело вздохнула, — Иришка написала заявление на увольнение.