Папоротник расцветает в полночь

Алла: «Зайди. Срочно».

В кабинете Аллы было холодно. Сама Алла сидела за столом, перед ней лежал открытый ноутбук и тот самый отчёт — Ритин отчёт. Она не поздоровалась.

— Что это? — спросила она, разворачивая монитор. Рита посмотрела. На экране была таблица с данными по лидам. Старая. Ещё до неё.

— Это отчёт за март, — сказала Рита, чувствуя себя как на допросе, и спешно добавила: — Я его не вела. Я пришла в мае.

— Но ты же теперь единственный маркетолог? — Алла вскинула бровь, словно это Рита свалилась откуда-то с Луны.

— Да. Но данные за март формировались до меня, – Рита поджала губы, чувствуя, что этот путь заведомо ведет к поражению.

— Мне плевать, кем они формировались. Мне нужно, чтобы завтра был готов анализ: почему в марте просела конверсия по Центральному филиалу. И предложения — как это исправить, — Алла откинулась на спинку кресла и взяла в руки телефон, отсылая сообщение.

— Завтра? — Рита почувствовала, как внутри что-то сжалось, — Алла, у меня сейчас три запуска, съёмка на объекте и квартальный отчёт. Я могу сделать анализ, но дайте мне время хотя бы до пятницы.

— До пятницы — это пять дней. Вы не справляетесь? — Рита замолчала. «Не справляетесь». Она — единственный маркетолог, который дал рост конверсии на восемь процентов. Которая работает за целый отдел.

— Я справляюсь, — сказала она ровно, — я сделаю.

— Вот и отлично. И ещё: по ЖК «Оникс» нужен новый буклет. Срочно. С макетами. До четверга, — Алла накрутила на палец темную прядь волос.

— Лера загружена сейчас, может быть сдвинем сроки?— Это не моя проблема. Решите.

Рита вышла из кабинета, прошла по коридору. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. И пошла работать. Но это было только начало.

***

— Я посмотрела план по соцсетям. Почему так мало постов по коммерческой недвижимости?

— Потому что основной спрос сейчас — жилая, и план по продажам жилой увеличен, — Рита открыла аналитику на телефоне, — вот охваты. Видите? Жилая — в два раза выше.

— Мне не нужна аналитика. Мне нужно, чтобы коммерческая тоже продавалась. Увеличьте количество постов, — Алла посмотрела на Риту исподлобья, и во взгляде читалось только то, насколько эта маркетолог казалась ей глупой.

— Алла, если я увеличу посты по коммерческой, мы рискуем потерять часть лидов для отдела продаж. Алгоритмы так работают.

— Алгоритмы? — Алла подняла бровь, — вы настраиваете алгоритмы? Или делаете продажи? Я не понимаю, почему должна объяснять очевидные для любого маркетолога вещи.

Рита открыла рот. Но через мгновение закрыла. Спорить и доказывать в этом кабинете было самым бесполезным и, что самое обидное, энергозатратным занятием.

— Я всё сделаю.

***

В коридоре Рита столкнулась с курьером — тем самым, который недавно помог ей таскать коробки от машины на склад. Он стоял у окна и хмуро смотрел на дождь. В руке у него был термос. Старый, с облупившейся краской и вмятиной на боку.

— Привет, Валер, — Рита улыбнулась и замедлила шаг, — вы чего кислый такой?

— Да день не задался, — он махнул свободной рукой, — три адреса перепутал, опоздал, промок. Ещё и термос пустой.

Он встряхнул термос для убедительности — внутри было глухо и сухо. Рита посмотрела на термос, потом на курьера. Вспомнила, как он помогал ей с полиграфией — просто так, без просьб.

— Давайте, — она протянула руку, — я вам чая налью. Горячего. С сахаром.

— Да не надо, — он смутился и сунул термос под мышку, — чего я буду вас напрягать?

— Вы не напрягаете, — Рита всё ещё держала руку протянутой, — вы в прошлый раз помогли мне с коробками. Я помню.

Курьер помедлил секунду. Потом шмыгнул носом, достал термос из-под мышки и протянул ей:

— Держите. Только он старый. Не смотрите на вмятину.

— Я на вмятины не смотрю. Я на людей смотрю, — она взяла термос, — Я быстро.

Она ушла на кухню. Открыла шкаф, достала коробку с чаем. Чёрным, с сушеными ягодами и травами. Крепкий. С сахаром. Она заварила его в термосе, насыпала две ложки сахара, закрыла крышку и вернулась в коридор.

— Держите, — она протянула термос обратно, — чёрный. С сахаром.

— Вы — первый человек в этом офисе, который сделал чай для меня, а не спросил, почему я его не привез, спасибо, — Валерий смотрел на неё. Потом на термос. Потом снова на неё. И вдруг улыбнулся — широко, по-настоящему, впервые за день.

— Пожалуйста, — Рита улыбнулась и пошла к своему столу. А курьер с улыбкой нацепил фирменную кепку и уже более бодро направился на следующий адрес.

***

— Буклет по «Ониксу». Где?— Я отправила вам на почту вчера утром. — Я не видела.— Вот. Отправлено в 23:14. Тема: «Буклет Оникс — на согласование».

Алла посмотрела на экран. Потом на Риту. Она смотрела на буклет меньше секунды, но правки нашлись моментально.

— Хорошо. Но шрифт слишком мелкий. Переделайте.— Какой шрифт?— Основной. Он нечитаемый.— Это стандартный шрифт, мы используем его во всех макетах. Лера делала по брендбуку.— Мне всё равно, что там у вас в брендбуке. Я не могу это прочитать. Переделайте.

Алла снова посмотрела на экран. Потом на Риту. И сказала — тихо, почти ласково:

— Знаете, Рита, я начинаю сомневаться, что вы справляетесь. Вы одна в отделе, я понимаю, нагрузка. Но мы тут не в ягодки и корпоративы играем, у нас серьезный бизнес.

Рита почувствовала, как внутри всё оборвалось. «Не тянете». Она — единственный маркетолог, который поднял конверсию на восемь процентов. Которая работает за троих. Которая отключается едва успевая принять душ вечером дома. «Не тянете». Алла не собиралась ждать ответа — развернулась на пятках и неспешно, словно ничего не произошло, направилась в свой кабинет. Где-то на фоне тихо выругалась Лера.

Рита посидела минуту. Потом встала, взяла телефон и вышла из офиса. Завернула за угол, где была маленькая скамейка под березой. Села. И заплакала. Слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. Просто сидела и плакала. Она устала. Она делала всё, что могла, и даже больше. А этого всё равно было мало. Внутри все сжималось от ощущения своей беспомощности.

Выплакавшись, она поправила макияж, и дошла до угла за молочным коктейлем. И снова вернулась на лавку. Через пять минут рядом кто-то сел. Она не повернула головы. Но узнала запах. Лимоны. Мята. Кондиционер для белья.

— Я видел, как ты вышла, — сказал Павел тихо. — Ты не вернулась. Я решил проверить.— Я в порядке.— Нет.

Она подняла на него глаза. Он смотрел на неё — без жалости, без неловкости. Просто спокойно. Как на человека, который имеет право устать.

— Она сказала, что я не отправила, — голос Риты дрогнул, — она не видит моих писем. Или не хочет видеть. Я не знаю.

— Она видит, — сказал Павел, пожимая плечами, словно сообщая самую очевидную правду в мире, — она всё видит.

— Тогда почему?

— Потому что это ее характер. У нее бардак в голове, и нередко она сбрасывает это на других. Я знаю, — последние слова у Павла вышли практически через силу. Но раз уж Рита позволила ему находиться рядом, он почувствовал себя обязанным дать хоть какое-то откровение в ответ. Павел протянул руку и хотел было уже коснуться ее плеча, но в последний момент одернул себя.

— Ты молодец. Посмотри, к тебе все кому не лень бегают то за советом, то за помощью, — он посмотрел на нее и чуть нахмурился. Его слова звучали весомо, без улыбки, но с каменной уверенностью в ее компетентности.

— Но ты же...— Я наблюдаю. Это моя работа.

Павел вдруг улыбнулся и подмигнул ей, и протянул березовый листок. Рита растерянно посмотрела на дар, но приняла его в руки.

— Он был у тебя в волосах, — пояснил мужчина, а Рита фыркнула от смеха и еще слегка заложенного носа. Она никогда не знала, каким будет следующий шаг этого непредсказуемого мужчины, но ей это...Нравилось. Павел улыбнулся уголками губ, видя, что его неуклюжий юмор все-таки помогает ей.

Рита глубоко вздохнула, и вдруг поняла, что рядом с Павлом чувствует себя спокойно и безопасно. Он не оценивал. Не осуждал. Он просто...Был. Среди всех этих офисных игр он казался ей одним из немногих, кто держался от этого в стороне.

— Рит, — его голос вдруг принял игривый манер, — а ты знала, что существует профессия человека, который греет кровати?

Рита не сдержалась и расхохоталась в голос, заражая этим смехом Павла. Она повернула голову к нему и посмотрела в хитро-прищуренные голубые глаза. Он улыбнулся.

— В замках холодно, поэтому есть услуга, когда ты вызываешь человека, который нагреет тебе постель. Платят тоже хорошо.

— А ты знал, что есть врач для растений – фитопатолог, — Рита расплылась в улыбке, и теперь расхохотался уже Павел. Она залюбовалась его искренней широкой белозубой улыбкой и решила этого не скрывать.

— Ладно, фитопатолог, идем в офис, нужно еще немного поимитировать бурную деятельность, как выражается наше незаменимое трудолюбивое начальство, — Павел улыбнулся, поднимаясь и протягивая ей руку. Рита охотно взялась за его ладонь, и он рывком поставил ее на ноги. По дороге в офис Рита сунула березовый листок под чехол.

***

Игорь появился в офисе через неделю после ухода Елены. Высокий, сутуловатый, в клетчатой рубашке навыпуск и с портфелем, который выглядел так, будто его купили ещё в девяностые, и с тех пор ни разу не чистили. Он прошёл через оупенспейс, кивая ещё незнакомым коллегам, и остановился у стола Риты.

— Ярцева? — он улыбнулся широко, обнажая неровные зубы, и протянул руку, — я Игорь. Твой новый начальник. Будем работать.

— Очень приятно. Рита, — она встала и пожала ему ладонь. Рука была сухая, крепкая, с мозолями от ручки. Пахло от него табаком и мятной жвачкой — странное сочетание, но не неприятное. Скорее, домашнее.

— Я знаю, что Рита, — он хмыкнул и поправил портфель на плече, — мне про тебя рассказали. Говорят, ты одна тут всё тащишь. Это хорошо. Но неправильно. Будем исправлять.

Он улыбнулся ещё раз и зашагал к своему кабинету — широко, размашисто, едва не задев плечом косяк. Рита села на место и проводила его взглядом. Первое впечатление было хорошим. Он не давил. Не обесценивал. Шутил. От него веяло чем-то простым, почти родным — такие мужчины обычно работают школьными учителями или мастерами в автосервисе, а не руководят отделами маркетинга. Но Рите на мгновение стало неспокойно — интуиция проснулась на несколько мгновений. Но Рита отмахнулась от мыслей и вернулась к работе.

Павел, успевший познакомиться с Игорем в коридоре, вскинул бровь, видя легкое замешательство на лице девушки. Но ничего не сказал.

Глава 7. Кнут и пряник

Рита пришла в офис и сразу заметила: Павла нет. Его стул пустовал, монитор выключен, кружка перевёрнута. Она полезла в телефон.

Рита: В прогульщики заделался?)Павел: В командировке. Не сказал?Рита: ЗабылПавел: Прости. Срочно вызвали. Буду через двое суток.Рита: Оставил даму без лимонада(Павел: Я ненадолго. Приеду — сделаю твой любимый. Рита: С малиной???Павел: С малиной.Рита: Лучший!Павел поставил реакцию на ваше сообщение.

Она убрала телефон и оглядела оупенспейс. Без Павла офис казался другим — более пустым, более холодным.

***

Игорь вызвал Риту в переговорку. Она вошла с папкой отчётов — думала, будут обсуждать план на неделю. Но Игорь сидел, откинувшись в кресле, и вертел в пальцах маркер. Папку он даже не открыл.

— Рит, я тут подумал, — он постучал маркером по столу, — у нас классический эффект автобуса.

— Какой эффект? — она нахмурилась и села напротив.

— Ну смотри, — он подался вперёд и упёрся локтями в стол, — вот если тебя, не дай бог, завтра автобус собьёт. Что мы будем делать?

Рита растерянно моргнула. Она ожидала чего угодно — вопроса про бюджет, про Купалу, про макеты, — но не этого.

— В каком смысле? — осторожно переспросила она.

— В прямом, — он хмыкнул и откинулся обратно, явно довольный произведённым эффектом, — ты одна знаешь, как работают таблицы. Ты одна помнишь, какие буклеты куда едут. Ты одна общаешься с филиалами. Это плохо, Рит. Очень плохо.

— Я могу описать процессы, — сказала она, всё ещё пытаясь переварить образ себя под автобусом, — сделать инструкции. У меня уже есть часть в таблицах.

— Вот! — он ткнул в неё маркером. — Займись. А то у нас тут порнушка получается, а не работа, — на растерянный взгляд сотрудницы он снисходительно пояснил: — ну, косяки, — он махнул рукой, словно это было самое обычное слово в деловой переписке, — Я так называю, когда всё через одно место. Понимаешь, да?

Рита кивнула, вышла и поймала себя на мысли, что чувствует себя липко. Ничего не произошло, но что-то определенно случилось.

Через два часа Игорь вышел из кабинета и направился к её столу. При Павле он обычно держался на расстоянии, а сейчас подошёл вплотную и опёрся рукой о её монитор.

— Рит, отчёт по лидам за прошлый месяц. Где?— Я отправила в пятницу.— Не видел. Перешли ещё раз. И зайди ко мне через полчаса.

Он развернулся и ушёл, не дождавшись ответа. Рита смотрела ему вслед. При Павле он никогда не подходил так близко. Никогда не нависал. Никогда не говорил таким тоном. В этот момент она впервые пожалела, что не могла уехать с Павлом в командировку.

***

Во вторник утром Игорь высунулся из своего кабинета и махнул Рите рукой — мол, зайди. Вид у него был какой-то дёрганый. Не как обычно, когда он с порога начинал балагурить про сырки и завтрак с семьей, а притихший, словно ему только что надрали уши.

Рита взяла ноутбук. В переговорку она вошла первой, Игорь — следом, и она услышала, как он тихо, почти беззвучно прикрыл за собой дверь. За столом уже сидела Алла. Она держала чашку кофе обеими руками, но не пила — просто грела ладони. Перед ней стоял открытый ноутбук. Когда Рита вошла, Алла не подняла глаз. Она смотрела в экран — или делала вид, что смотрит.

— Присаживайтесь, — сказала Алла, не отрываясь от монитора.

Рита села. Игорь опустился на стул сбоку — не напротив, не рядом, а именно сбоку, словно хотел оказаться вне опасной зоны. Он положил руки на стол и начал постукивать пальцами — быстро, нервно, как будто отбивал азбуку Морзе. Алла наконец подняла глаза от ноутбука. Холодные, светлые, без тени улыбки.

— Я посмотрела отчёт по соцсетям. Охваты упали, — она произнесла это ровно — не как вопрос, не как обвинение, а как констатацию факта.

— Охваты упали по коммерческой недвижимости, я предупреждала об этом эффекте, — Рита ответила спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — потому что мы перераспределили бюджет в пользу жилой. Продажам нужно выполнить план. Это было согласовано с Игорем.

— Со мной это не было согласовано, — Алла поставила чашку на стол и наконец посмотрела прямо на Риту, — я – исполнительный директор. И я хочу понимать, почему маркетинг не даёт результатов.

— Результаты есть, — Рита открыла ноутбук с отчетом и развернула его к Алле, — конверсия по жилой недвижимости выросла на восемь процентов. Это лучший показатель за полгода. Вот сводка по всем филиалам. Вот данные по лидам. Вот аналитика по охватам за последние четыре недели.

Она рассказывала о слайдах на экране, но Алла не бросила даже взгляда. Она смотрела на Риту так, будто та разложила перед ней не отчёты, а фантики от конфет.

— Мне не нужна ваша имитация бурной деятельности, — сказала Алла и захлопнула свою папку, не глядя.

Рука Риты замерла на полпути. Над столом повисла тишина — густая, как вода. Игорь перестал стучать пальцами. Он смотрел в стол и не шевелился.

— Мне нужно, чтобы вы работали, — продолжала Алла, откидываясь в кресле, — а у меня складывается впечатление, что вы занимаетесь только своим Купалой. Веники, костры. Это всё мило. Но у нас бизнес. Серьёзный строительный бизнес. Почему я постоянно должна подпинывать маркетинг? Неужели маркетолог не знает своей работы?

Рита сжала зубы так, что почувствовала напряжение в скулах. Она бросила короткий взгляд на Игоря. Он молчал. Он смотрел на нее и молчал.

— Купала — это одна из многочисленных задач, — сказала Рита, и голос её прозвучал тихо, но твёрдо, — и и им я занимаюсь, когда завершаю основные задачи. По ним отчёты перед вами.

Алла посмотрела на неё долгим взглядом. Что-то мелькнуло в её глазах — не раздражение, нет. Скорее, холодное любопытство. Так смотрят на муху, которая ещё жива, но уже достаточно раздражает.

— Покажите мне результат, — сказала она, поднимаясь, — Игорь, я жду от вас отчёта. Рита — я жду, что вы начнёте справляться.

И вышла. Каблуки простучали по коридору и стихли. В переговорке повисла тишина. Игорь поднял глаза, и посмотрел на Риту. Вид у него был уставший.

— Зачем ты с ней споришь? — спросил он, потирая переносицу. Голос звучал глухо.

— Я не спорю, — Рита закрыла ноутбук, — я привожу цифры. Вы видели эти цифры. Вы их утвердили.

— Цифры ей не нужны. Ей нужно, чтобы ты соглашалась. Чтобы кивала. Чтобы не отсвечивала, — он развёл руками, — поняла?

Рита встала и прижала папку к груди. Посмотрела на Игоря — на его сутулые плечи, на усталое лицо, на пальцы, которые снова начали выбивать дробь по столу. Только теперь — медленнее. Обречённо.

— Поняла, — сказала она, хотя знала, что была права, и покинула переговорку. Павла не было уже вторые сутки. И это были самые длинные двое суток в её жизни.

***

Когда Игорь остыл от утренней встряски и снова начал шутить, он вновь позвал Риту. И быстро надиктовал правки на сайт, которые должны были внести айтишники.

— Слушай, Рит, я тебе одну вещь скажу. Ты когда с Аллой общаешься — не оправдывайся. Никогда, — вдруг на середине списка прервался он, подняв на нее глаза.

— Почему? — она нахмурилась, слегка опешив от резкого изменения темы. Спина непроизвольно выпрямилась, словно у кошки, которая хочет выпустить когти.

— Потому что оправдание — это слабость. Вот смотри, — он выдержал паузу, — Я сейчас тебе скажу: «Рит, ты часто мастурбируешь?». И ты сразу начнёшь: «Я вообще таким не занимаюсь, с чего вы взяли, это неприлично»...

Рита замерла. Слова ударили под дых — неожиданно, грубо, как пощёчина в людном месте. Щёки залились краской. Внутри разлилось что-то холодное и липкое.

— А на самом деле, — продолжал Игорь, не замечая её реакции, — ты не должна оправдываться. Ты должна спросить: «А почему вас это интересует?». Понимаешь разницу? Тот, кто оправдывается, уже проиграл. Это психология. Этим в политике пользуются. Поняла?

— Поняла, — сказала она ровно. Голос не дрогнул. Она вышла в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза. Хотелось вымыть лицо холодной водой. И не один раз.

***

Она задержалась. Снова. Отчёт, который Игорь требовал «ещё вчера», никак не хотел сходиться — цифры плыли, и Рита уже подумывала плюнуть на всё и уехать домой. Но вместо этого встала и пошла на кухню за чаем. В офисе было тихо. Почти все разъехались, только в конце коридора горел свет — в переговорке.

Рита прошла мимо, даже не собираясь заглядывать, но вдруг услышала голоса и замедлила шаг. Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть — ладонь шириной. Она не стала бы смотреть. Но что-то в интонации Игоря заставило её остановиться.

— ...я ей вчера сказал: кредит доверия заканчивается, — он говорил негромко, но в пустом коридоре слышно было каждое слово, — Пусть понервничает. Это полезно.

— Пока она нервничает, показатели падают, — голос Аллы был холодным, как вода в кулере, — Ты понимаешь, что она – проблема?

— Я понимаю. Я работаю.

— Плохо работаешь.

Рита стояла, прижавшись спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Она не видела их лиц — только полоску света из щели. Но видела тени. Две тени, сидящие слишком близко.

Игорь вдруг встал и подошёл к Алле. Та осталась сидеть. Он наклонился — не то чтобы за бумагой, не то чтобы рассмотреть что-то на столе. Просто наклонился. Близко. И что-то сказал — совсем тихо, Рита не разобрала слов. Но Алла в ответ коротко рассмеялась. Не так, как смеются на совещаниях. Так, как смеются женщине, которой только что шепнули что-то приятное. Что-то личное.

Рита отшатнулась от двери. Чай был забыт. Она на цыпочках отошла обратно к своему столу, села и уставилась в монитор и вдруг резко закрыла и выключила технику. Ей остро хотелось пойти домой.

«Показалось, — сказала она себе, — просто совещание. Просто рабочий момент. Просто я устала, и мне везде мерещится заговор». Но она не могла забыть, как он наклонился к ней. Как она засмеялась. Как их тени на стене слились в одну.

***

Павел вернулся на следующее утро. Он вошёл в оупенспейс не как обычно — с кипой документов и усталым лицом, — а легко, почти невесомо. Командировка странным образом пошла ему на пользу: он выспался и даже нарядился в свежую летнюю рубашку — светлую, из тонкого льна, с закатанными до локтей рукавами и тонкой вышивкой белыми нитками у пуговиц. Светлые брюки, солнечные очки, сдвинутые на макушку.

Он выглядел не как специалист по безопасности, вернувшийся с проверки. Он выглядел как человек, который только что сошёл с яхты. А Рита стояла у своего стола и смеялась. Открыто, звонко, запрокинув голову так, что кудряшки подпрыгивали. А напротив неё, опершись бедром о соседний стол, стоял главный инженер проекта — Роман.

Павел знал Романа. Высокий, статный, около сорока двух лет. Уложенные назад волосы, дорогие часы, лёгкая улыбка человека, который давно и прочно уверен в себе. Он приезжал в офис пару раз в месяц на совещания, и обычно к его приезду все подтягивались, подписывали бумаги, разбегались. Но сегодня он приехал раньше остальных.

Роман что-то рассказывал, и Рита слушала его, чуть склонив голову к плечу. Потом он сказал что-то ещё, и она снова засмеялась. А он смотрел на неё — открыто, с нескрываемым удовольствием, как смотрят на красивую молодую женщину, которая только что подарила тебе звонкий смех.

— Роман, вы мне льстите, — донеслось до Павла.

— Я не льщу, я констатирую факты, — ответил Роман, и в его голосе была та самая интонация, которую Павел узнал мгновенно. Так мужчины говорят, когда хотят понравиться.

Рита заметила его сразу, но не подала виду, чтобы не ставить Романа в неловкое положение.

— Так вот, Рита. Я серьёзно. Приезжайте. У меня там новый объект сдаётся — видовые квартиры, панорамные окна. Снимете контент — лучше любой рекламы будет, — настойчиво продолжал инженер, не заметив изменения в климате оупенспейса.

— Я внесу в план, — Рита улыбнулась, кивая ему.

— Не откладывайте надолго, а то меня опять в Нижний отправят, и я вам лично ничего не покажу, — Роман расплылся в белозубой улыбке и, довольный собой, отошёл к переговорке, где уже собирались участники совещания. Рита проводила его взглядом и направилась к столу человека, который сейчас интересовал его больше всего.

Павел поднял голову на глухое цоканье туфель, и забыл, что печатал. Она была сегодня...Великолепна. Так выглядят девушки, когда высыпаются и чувствуют, что день обязательно будет хорошим. Он засмотрелся на ноги в красных лодочках, округлые бедра, обтянутые алой мини-юбкой, белую летнюю рубашку из муслина. На то, как от ходьбы колышутся длинные кудряшки. И...Совершенно забыл, что она, вообще-то, шла к нему. Рита прислонилась бедрами к краю его рабочего стола, и Павел понял, что ему срочно нужно рассказать что-то о сломанном лифте.

— Ты вернулся! — когда на лице девушки появилась улыбка, Павел осознал, что весь его функционал ограничен просто имитацией действий, — выглядишь очень...отдохнувшим.

Она скользнула глазами по его плечам, шее, видневшейся из-за расстегнутых пуговиц, и улыбнулась, переводя взгляд обратно к глазам.

— Да, все дела сделаны, — он улыбнулся уголками губ. Спустя два дня отсутствия он поймал себя на мысли, что хочет смотреть на Риту чаще, словно опасался забыть хотя бы одну деталь в ее внешности.

— Я рада, — тепло улыбнулась она, — без тебя тоска зеленая.

— Разве Роман рассказывает скучные истории? — вдруг выдал Павел, и тут же прикусил язык. Он не знал, что на него нашло, и Рита опешила от неожиданности, а потом легко рассмеялась.

— Я предпочитаю инструктажи по технике безопасности на стройке, — Павел тихо посмеялся, чувствуя, как ловко Рита сглаживает его неуклюжую прямолинейность, но сказать что-то еще не успел: из переговорки вышла Лера и позвала девушку посмотреть макеты. А на столе Риты спустя мгновение уже лежала коробочка пастилы и записка: «Говорят, самая вкусная пастила. Проверишь?».

***

Запись 7.

[Начало заметок несколько раз перечеркнуто. Улавливаются только слова “фигурант” и “дело”]

Исполнительный директор Алла. Провела внеплановую встречу с сотрудником отдела маркетинга в присутствии руководителя отдела. Полное обесценивание результатов работы сотрудника- маркетолога Ярцевой М., отказ от изучения предоставленной отчётности, формулировка «имитация бурной деятельности».