Папоротник расцветает в полночь

Рита положила руки на его плечи, чувствуя, как внутри все трепещет оттого, что он наконец-то целует ее. Его ладони, нежно касающиеся ее щек, вызывали тысячи мурашек по всему телу.

— Рита, я очень сильно тебя люблю, — на секунду отстранившись сказал он, посмотрев ей в глаза, — я чуть с ума не сошел, я думал, что потерял тебя.

— Я тоже тебя люблю, — она улыбнулась, а он нежно убрал несколько слезинок с ее лица большими пальцами и поцеловал её снова — теперь уже без страха, без сомнений. Он обвил руками ее талию, и она прижалась ближе к нему, обнимая его за шею.

— У нас есть одно незавершенное дело, — улыбнулся Павел, нехотя отрываясь от ее губ. Она посмотрела на него с растерянной мягкой улыбкой. Ей уже было все равно до кучи дел. Все, чего ей хотелось — еще раз поцеловать его.

Но он, поднявшись с ней, взял ее за руку и почти побежал обратно к костру. Рита рванула за ним, чувствуя как крепко он держит ее руку. Он крепче переплел с ней пальцы, чтобы точно ни за что ее не отпустить, и, посмотрев в ее искрящиеся карие глаза, кивнул, с улыбкой. Она поправила венок, они разбежались, и на глазах всех под крики перепрыгнули через пламя, не размыкая рук.

Павел чувствовал, как у него кипит кровь в венах. Он смотрел на запыхавшуюся Риту, на их сомкнутые переплетенные ладони, и расплылся в широкой улыбке. А потом подхватил ее за талию и поцеловал, прижимая к себе так крепко, как только мог. Рита обняла его за шею и ответила на поцелуй, чувствуя, что его руки — самые надежные в мире, и однажды обняв ее, он больше ни за что ее не отпустит.

Но когда он поставил ее на землю и адреналин сошел, до них вдруг дошло осознание, что они сделали это у всех на глазах. Павел инстинктивно закрыл Риту плечом, прижимая к себе.

Первой заметила Женя. Кружка замерла в воздухе. Айтишник замолчал. Бухгалтер ткнула дизайнера. И тишина — как круги по воде — разошлась от человека к человеку. Они стояли на краю освещённого круга — Рита и Павел. Она — в том самом платье, босая. Он — с закатанными рукавами, мужчина, который только что признался в любви. И он прижимал ее к себе, не прячась. И в этот момент...

— Ну наконец-то! — раздался голос Ольги. — Я уже думала, вы никогда не признаетесь!— За Риту и Пашу! За тех, на ком компания держится! — Алексей поднял кружку и расплылся в улыбке.

Тишина взорвалась. Крики, аплодисменты, смех. «Давно пора!» — орала Женя. Бухгалтер вытирала слёзы и одновременно пыталась сфотографировать их на телефон. Айтишник аплодировал. Павел замер. А заслонять было не от кого.

— Кажется, за нас рады, — Рита посмотрела на него и засмеялась, а Павел наконец-то расслабил плечи и нежно поцеловал Риту в макушку, понимая, что всё плохое наконец-то осталось позади.

***

Они улизнули обратно на пирс в конце праздника — Рита попросила выполнить с ней одну из последних традиций на Ивана Купалу. Они зашли в воду по колено, и сняли венки.

— Ну, что, готова? — Павел улыбнулся, смотря на свою возлюбленную. Рита воодушевленно кивнула. Они взялись за руки, а свободной рукой положили венки в воду и отпустили их.

Венки поплыли вперед очень далеко, пока не скрылись в кромешной темноте, но в этот момент в воде снова мелькнуло свечение — руки Риты и Павла сжались крепче. Под темной гладью Волги сиял золотой лист папоротника.

— Цветок папоротника... — завороженно прошептала Рита, прижимаясь к любимому крепче, — Паша, это цветок папоротника!

— Кажется, мы нашли сокровище, — Павел улыбнулся, и подхватил Риту на руки, снова целуя. Рита на секунду взвизгнула от неожиданности, и обняла Павла за шею.

— Да, сокровище, — Рита улыбнулась, смотря в глаза мужчины, и понимала, что ее сокровище сейчас держит ее на руках, и это все, что ей нужно для счастья. Это был ее цветок папоротника, пусть он и был немного колючим в самом начале.

Павел чувствовал, как бешено бьется его сердце при виде Риты. Он наконец-то чувствовал себя живым, видя ее сверкающие в темноте глаза. Он прижал ее к себе крепче, словно вся та накопленная в одиночестве нежность и любовь прорвались наружу.

***

Рита вышла из бани румяная, в огромной футболке и одернула край коротких шорт. Мокрые волосы спадали на спину крупными спиральками. На душе было хорошо и спокойно — после бурных гуляний все дружно вспомнили, что на территории есть оплаченные для них две бани, поэтому очень быстро собрались париться.

Рита спустилась по ступенькам и направилась к большой открытой веранде, где уже почти все собрались после отдыха в облаке пара.

— С легким паром, солнце, — Павел нагнал ее на пол пути и улыбнулся, целуя в мокрую макушку. Рита подняла голову и увидела, как на щеках Павла тоже играл свежий банный румянец, а влажные волосы были зачесаны назад.

— С легким паром, — она притянула его за воротник футболки и быстро чмокнула в губы, а потом тихо шепнула на ухо: — любимый.

А потом рассмеялась и схватив побагровевшего от радости Павла под локоть потащила к компании, которые уже разливали выпивку по бокалам и раскладывали шашлык. Они уселись рядом, соприкасаясь плечами, и Павел поймал себя на мысли, что не может перестать ее касаться — это была новая, немного пугающая для него потребность, но в то же время она казалась ему одной из самых приятных.

— Друзья, — Алексей, генеральный директор, взял слово. Выглядел он очень довольным и точно таким же румяным, как все остальные, — я хочу выпить за нашего организатора — Риту, благодаря которой и случился весь наш праздник! — он перевел глаза на растерявшуюся, но счастливую Риту, — милая, я очень горжусь, что в моей компании, и семье, — он кивнул на Павла, который тут же смутился под взглядом дяди, но попытался не подать виду, — теперь есть ты. Ура!

Веранда наполнилась звоном бокалов, радостными возгласами, и счастливыми улыбками коллег, которые впервые за долгое время смотрели друг на друга, как на действительно близких людей, несмотря на то, что кровных уз у них не было.

— Мои любимые, — Рита вдруг поднялась с места, одной рукой держа бокал, а вторую положив на плечо Павла, который тут же накрыл ее своей, — я очень счастлива, что теперь мы все здесь в полном составе, даже строители и наши новые друзья-владельцы этой турбазы, — она кивнула с улыбкой на несколько строителей, сидевших с Николаем по другую сторону стола, и на Виктора с женой Натальей и их дочерью Викой, — я хочу верить, что в дальнейшем каждый корпоратив будет проходить с таким весельем, искренностью и радостью. Давайте будем продолжать сохранять ту дружбу, которая есть сейчас, — Павел чуть сжал ладонь Риты, подбадривая ее, и она улыбнулась шире, — я рада, что несколько месяцев назад я попала к вам на работу. Очень вас люблю! Ура!

Шум стал еще сильнее, но всем было все равно: когда от счастья стоит звон бокалов, звучит смех, и играет музыка — уже не так уж важны подобные мелочи.

Рита положила голову на плечо Павла, и чувствовала, как рядом с ним она чувствует себя самой счастливой девушкой на свете. Павел же поймал себя на мысли, что готов сейчас на совершенно несвойственные подвиги.

— Я сейчас, — он тихо шепнул Рите на ухо, и поднявшись, направился куда-то в один из домиков, а когда вернулся – все ахнули. Павел принес гитару! Старую, с наклейками из нулевых, но видно, что горячо любимую.

— Я умею играть только одну песню, — рассмеялся он, слушая пожелания публики и понимая, что их запросы он не потянет.

— Только не говори, что собираешься сыграть “Режиссера”? — Алексей посмотрел на своего почти-племянника с широкой улыбкой, и тот кивнул, усаживаясь на свое место.

Павел устроился поудобнее, и у Риты перехватило дыхание — она не знала, что он умеет играть на гитаре, поэтому сейчас, когда он перебирал струны, она почувствовала, что влюбилась еще раз.

— Враг мой бойся меня, друг мой не отрекайся от меня, — к хриплому голосу Павла начали добавляться новые голоса, пока весь стол не начал звучать в такт, — нелюбимая – прости меня, любимая, — он посмотрел на Риту и улыбнулся, — люби меня!

Рита смутилась, но тепло и любяще улыбнулась в ответ — такой вот он, Павел. Как оказалось, романтик до мозга костей. Просто хорошо это скрывал.

Но одной песней дело не ограничилось — гитара перешла к Алексею и Виктору, и те поочередно начали показывать молодежи, что такое песни под гитару.

***

Уже была глубокая ночь, когда все начали расходиться по комнатам. Рита услышала стук в дверь и поспешила открыть.

— Можно? — осторожно спросил Павел, будто все еще считал, что не имел полного права быть с ней. Рита с улыбкой кивнула, пропуская его в комнату, и закрыла дверь.

— Рит, мне нужно тебе признаться, — он аккуратно сел на кровать и потянул ее к себе на руки, чтобы она удобно устроилась на его коленях.

— В чем? — Рита уже знала, в чем именно, но оценила честность Паши, который решил ей все-таки рассказать все.

— Я следователь, меня нанял Алексей, — он мягко положил руки на ее талию. Не гладя, не сжимая, просто держа ее, — они с моим отцом дружат много лет. И все это время я искал крысу в компании, и, сама понимаешь, ей оказалась Алла, моя бывшая жена, — он вздохнул и зажмурился, боясь представить, какое у нее сейчас выражение лица, и что она думает о нем.

Но Рита вдруг положила руки ему на щеки, и он открыл глаза. Она улыбалась, спокойно, даже подозрительно спокойно.

— Алексей все рассказал, — Рита нежно погладила его ладонями, а Павел замер, удивленно уставившись на нее, — если ты думаешь, что я буду странно реагировать — нет. Все это лишь подтвердило мои слова о том, что ты рыцарь, — она нежно провела ладонью по его волосам и положила руки на плечи, — который, к тому же, защитил и меня тоже.

— Я не успел, Рит, — он виновато опустил глаза, — я должен был защитить тебя от увольнения, — Павел взял ее руку и нежно коснулся губами запястья.

— Паша, я сейчас сижу в твоих объятиях, — она улыбнулась, — только потому что ты довел расследование до конца. Да, сначала я испугалась, но теперь я вижу, что было на самом деле.

Павел выдохнул, чувствуя, будто с плеч упал камень весом не меньше нескольких тонн, и прижал Риту к себе, утыкаясь носом куда-то в ямку между шеей и ключицей. Рита нежно погладила его по волосам, понимая, насколько трудно было вести расследование в одиночку, и не утонуть в собственных чувствах.

— Я очень сильно тебя люблю, Паш, — она улыбнулась, целуя его в макушку, — и только с тобой я чувствую себя в безопасности.

Павел откинулся на спину, устраиваясь на подушках вместе с ней. Рита удобно свернулась калачиком у него под боком, и он обнял ее за талию, прижимая ближе к себе. Она нежно поцеловала его, мягко гладя по плечу, а потом закрыла глаза и прижалась ближе.

Павел смотрел на ее забавные кудряшки, на расслабленное сонное лицо, и понял, что вся эта война того стоила — самое ценное, что у него есть, наконец-то сопело у него под боком. Он накинул на них одеяло и, глубоко выдохнув, закрыл глаза, наконец-то позволяя усталости взять верх.

Эпилог

Утром Павел проснулся оттого, что руки Риты нежно водили какие-то узоры на его груди. Это было не резкое пробуждение, а плавное, когда ты неспешно выплываешь из чертогов сна в реальный мир.

— Доброе утро, солнце, — хрипло сказал Павел, с трудом открывая глаза. Рита лежала у него на плече и сонно улыбалась — кудряшки сбились в очаровательное гнездо, которое, судя по всему, она уже пыталась расправить.

— Доброе утро, любимый, — мурлыкнула девушка, все еще пробуя разные варианты прозвищ для этого серьезного мужчины. Он сонно улыбнулся и прижал ее к себе, сжимая в объятиях до щелчка чьих-то костей.

— Ты похожа на домового, — задумчиво выдал Павел, приглаживая копну непослушных волос, а потом рассмеялся, получив от любимой тычок в бок, — ай!

— Сам такой! — фыркнула Рита, и хотела было наигранно-обиженно отвернуться, но Павел помешал это сделать, нависнув сверху.

— И я тебя тоже люблю, — он улыбнулся и нежно поцеловал ее, после чего снова упал на кровать и сонно прижал ее к себе, — еще полчаса поваляемся и пойдем завтракать.

***

Через полчаса они действительно спустились на завтрак. На веранде уже накрывали стол. Все были другими. Тише. Заспанными. Женя сидела на перилах, щурясь от солнца. Увидела их — идущих вместе, держащихся за руки, — и ничего не сказала. Просто кивнула. И улыбнулась.

Генеральный с Ольгой сидели за столом. Алексей Викторович был мятой майке, но с абсолютно счастливым лицом. Ольга пила чай.

— Доброе утро, — сказал Павел, садясь за стол вместе с Ритой. — Доброе. Вы какие-то... другие, — задумчиво сказала Лера.

— Мы просто выспались, — сказала Рита. Ольга посмотрела на неё — на расчёсанные кое-как кудряшки, на мятую большую футболку, на спокойные глаза и подлила ей чаю. А генеральный посмотрел на Павла, и на секунду ему показалось, что он видит в нем Сергея, его отца, когда тот только начал встречаться с матерью Павла.

Рита, глядя на всё это — на Ольгу, на генерального, на Женю, на Павла, который сидел рядом, — вдруг подумала, что это и есть счастье. Не костёр. Не венки. Не праздник. А утро. Когда все протрезвели — и всё равно вместе.

В тот день никто не хотел уезжать с турбазы, и генеральный, глядя на мятого айтишника, спящую на плече бухгалтера Женю и Риту с Павлом, которые так и не разомкнули рук, сказал жене:

— Знаешь, Оль... кажется, я только что понял, зачем нужны корпоративы.

После всех слов

Дорогой читатель, или читательница!

Эта история — про то, как двое учатся быть настоящими. Он — человек, который привык прятать чувства за протоколами. Она — та, кто носит алые сарафаны и верит, что даже самый хмурый день можно согреть улыбкой. Они — как два разных языка. Но в какой-то момент оба замолкают. И тишина говорит больше слов.

Я хотела написать о любви, которая не умеет лгать. О том, как страшно быть увиденным по-настоящему. О том, как один человек может стать для другого солнцем — даже если сам этого не знает. О трещинах, через которые проникает свет. О том, что одиночество — не приговор, а всего лишь период, который заканчивается, когда ты встречаешь того, кто говорит с тобой на одном языке.

Здесь нет идеальных героев. Только живые люди с их страхами, привычками, молчанием и любовью. Павел — не рыцарь в сияющих доспехах. Рита — не идеальная героиня. Но вместе они становятся больше, чем поодиночке. Он научился у неё теплу. Она научилась у него стоять на своём.

Эта книга выросла из лета, из Волги, из запаха абрикосов на рынке и из веры в то, что папоротник всё-таки цветёт. Хотя бы раз в году.

Я писала эту книгу для тех, кто хоть раз боялся признаться. Для тех, кто верит, что в ночь на Ивана Купалу всё возможно. Для тех, кто знает цену искренности. Для тех, кто устал притворяться. Для тех, у кого есть трещины — и кто всё ещё надеется, что найдётся человек, который посмотрит на них и влюбится в такого, каким он является на самом деле. И если хотя бы одна сцена заставила тебя подумать: «Я тоже это чувствовал» — значит, всё было не зря.

И о тех, кто вдохновил меня на эту книгу: они поймут все без слов, потому что они и так знают меня