Папоротник расцветает в полночь

Рита замерла, не понимая, что происходит. Еще вчера они обсуждали с Ириной задачи на будущий месяц, а сейчасЗаявление? Внутри что-то неприятно ёкнуло — Маргарита сразу подумала, что это она что-то сделала не так.

— Елена, я...я что-то сделала не так? — она посмотрела на руководительницу, не понимая, может ли исправить ситуацию. Они так поладили с Ирой как коллеги, что расставаться не очень хотелось.

— Её переманили в другую компанию, — Елена пожала плечами, — она хотела, чтобы я повысила ее до ведущего, но она не потянула бы, — женщина откатилась на своем кресле и закинула ногу на ногу. В холодном свете кабинета заблестели туфли. Она перевела взгляд куда-то в стену.

— Рита, но теперь есть большие проблемы. Иру здесь любят все, — Елена сделала витиеватое движение пальцем в воздухе, — будут сравнивать, и ты должна доказать, что ты лучше Иры. Теперь ты старший маркетолог.

Рита услышала, как за спиной хлопнула дверь кабинета, не успев даже открыться. Елена покачала головой, но заметила рыжую макушку Леры, мелькнувшую в проеме. Рита в оцепенении вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. Внутри ее разрывало противоречие — она не собиралась ни с кем соревноваться, хотела просто работать. А здесь ее буквально подводят к тому, что она должна из кожи вон лезть.

“Я так не хочу!” — нахмурилась Маргарита. Да и что она, работающая меньше месяца, могла доказать, если Ирина работала здесь два года и имела теплые отношения со всеми? Внутри проснулась паника, что она так и останется здесь одна.

Она налила чай на кухне и смотрела, как плывёт заварка. До сих пор у неё не было близких отношений ни с кем в коллективе. А теперь она — «старший маркетолог». Над кем старший? Над дизайнером Лерой, которая её едва терпит? Над пустыми стульями?

***

На следующий день Ирина собирала вещи. Рита видела это со своего места — как она вынимает из ящика кружку, упаковку чая, потрёпанный ежедневник.

Движения были спокойными, почти медитативными. Ирина не выглядела расстроенной. Она выглядела уставшей и счастливой одновременно. Рита подошла, когда Ирина уже застёгивала сумку.

— Ир... — та подняла голову. Улыбнулась — тепло, но с какой-то новой дистанцией, как будто она уже мысленно была не здесь, — ты как?

— Я рада, — она поджала губы, видя растерянное лицо своей еще недавней подчиненной.

— Слушай, Рит. Ты талантливая. Правда. Но здесь...Немного все иначе, — Ирина перестала улыбаться. Посмотрела на Риту внимательно, словно пытаясь мысленно ей что-то передать. Ирина застегнула сумку. Перекинула ремешок через плечо, — ты справишься. Просто будь осторожна. Не наживай врагов.

Рита растерянно кивнула и протянула руки, чтобы обнять Иру в последний раз. Она охотно ответила на объятия, и и пошла к выходу.

Маргарита наблюдала, как по пути Ирина прощается с коллегами, как ей грустно улыбаются, и как Лера говорила с ней в коридоре, кинув мрачный взгляд на Маргариту. Передернув плечами, Рита вернулась к работе, еще не совсем понимая, что произошло.

Запись 1.

В отделе маркетинга меняется состав. Наблюдается напряжение и увеличение нагрузки. Неоднозначен рабочий процесс. Следует продолжить наблюдение.

Зафиксировано: (слова сильно размазаны из-за черных растекшихся гелевых чернил)

***

— Лер, — Рита подошла к столу дизайнера. Та нехотя сняла один наушник, — нам нужно обсудить задачи на неделю. Есть время?

— Не хочу, — Лера развернулась вместе с креслом, — Ира ушла из-за тебя. Почему я должна делать что-то?

— Лер... — Рита поджала губы, но не нашлась, что ответить. Она не знала ничего о том, что знала дизайнер, — я не знаю, что случилось.

— А я не хочу делать это. Но вот мы здесь, — пауза. Гул системных блоков. Лера смотрела на Риту не со злостью — скорее, с усталой обидой.

— Я не дизайнер. Ты — дизайнер. Я хочу просто нормально работать. Как мне лучше дать тебе задачу? — Рита подняла глаза на дизайнера, думая, что она тут же ее пошлет куда подальше, и ей придется самой делать макеты. Лера долго молчала. Потом отвернулась к монитору:

— Ладно. Посмотрим.

Рита выдохнула. Это было не перемирие. Но уже и не война.

***

День словно длился вечно. Рита покачала головой, поднимаясь из-за стола, и направилась на кухню, чтобы налить чай.

— Затаились, как мышь? — спокойно улыбнулась Маргарита, заметив Павла за столом. Он листал в телефоне документ с мелким шрифтом.

— Да, что-то вроде того, — встрепенулся он, услышав голос маркетолога. Рита улыбнулась и повернулась к кухонному гарнитуру.

Тихо вздохнув, она сунула руку в коробку с пакетиками, которую принесла в начале недели, и выудила оттуда оставшийся пакетик чая с манго.

— Кстати, очень вкусный чай, — вдруг подал голос Павел, кивая на пакетик в ее руках. Рита удивленно обернулась, и расплылась в улыбке.

— Да, мне тоже нравится, — она взяла чашку и села за стол, посмотрев на него, — там ягодный, фруктовый и обычный.

— Мне понравился фруктовый, — гордо заявил Павел, кивая на свой бокал с тонкой ниткой. Рита улыбнулась, открывая входящее сообщение.

Глава 4. Катастрофа в отделе маркетинга

Рита заметила это случайно. В обеденный перерыв Лера достала из ящика не шоколадку, не печенье, а батончик в зелёной упаковке — протеиновый, с семенами чиа и ещё чем-то полезным на вкус очень похожим на картон. Рита такие не любила, но промолчала.Не такой уж Лера была колючей, какой хотела казаться.

Утром по пути на работу Рита забежала себе за перекусом, и решила взять Лере батончики. Долго стояла перед полкой с протеиновыми сладостями, вспоминая, какие именно батончики ела дизайнер. Взяла три разных. И ещё один, с клюквой, который когда-то пробовала сама: он был на удивление вкусным.

В офисе положила сладости на стол Леры — аккуратно, стопкой, чтобы не нарушить порядок. И ушла на кухню за чаем. Лера пришла в офис около десяти, и батончики быстро исчезли в ящике ее стола.

Лера : «Спасибо. Живи пока». Рита : «Сочту за помилование».

Рита улыбнулась, услышав смешок Леры и открыла таблицу.

***

Возвращаясь с обеда и у лифта столкнулась с Аллой — исполнительным директором. Та стояла с чашкой уже полуостывшего капучино и ждала, когда откроются двери.

— Добрый день! — Рита расплылась в улыбке, с легким восхищением смотря на стильный темно-зеленый костюм коллеги.

— Да, привет, — не отрываясь от телефона сказала Алла. Двери лифта открылись. Они вошли вдвоём. Рита опустила глаза и заметила босоножки — черные, на тонкой изящной шпильке.

—У вас шикарные босоножки, — вырвалось у неё. Она не могла промолчать, если видела что-то действительно красивое.

— Да вроде обычные. Я такие сто лет ношу, — Алла опустила взгляд, будто забыла, во что обута.

— Стильные, — Рита улыбнулась. — Мне такие нравятся. Алла посмотрела на неё. Взгляд был короткий, оценивающий. Как будто она пыталась понять: это лесть? Или правда?

— Спасибо, — неловко улыбнулась она, и в этот момент двери лифта открылись. Рита также легко, как делала комплимент, вышла из кабины и тут же достала из кармана телефон, зазвонивший знакомой мелодией.

***

В другой день Рита обнаружила на своем столе маленькое печенье-бисквит. Мимо прошла Маша, оператор отдела видеонаблюдения и подмигнула — на прошлой неделе Рита оставила у нее на столе пару шоколадок, чтобы та не скучала в ночную смену. День начинался однозначно хорошо.

А вот Павел ходил по офису с мрачным выражением лица — он уже успел отругать нескольких сотрудников филиалов за халатное отношение к средствам защиты на площадке, а после обеда должен был тоже самое повторить лично — на стройке.

Маргарита хотела его поддержать, а заодно продолжить круговорот сладостей в офисе. Она сунула руку в ящик и достала шоколадку. Следом вырвала лист из блокнота и начеркала круглым, неровным почерком текст:

« Служебная записка 3»

Предупреждение по технике безопасности: сильно хмуриться по утрам вредит настроению :)

Специалист по охране ментального здоровья,

Ярцева Маргарита

Аккуратно положила ему на стол вместе с маленькой шоколадкой, пока он разговаривал с коллегой у окна. Реакция не заставила себя ждать. Вернувшись на место он увидел листок, и по его лицу пробежала волна — от удивления до тихого, сдержанного смешка. Он несколько секунд смотрел на записку, явно перечитывая. И не вернул её. Не положил с ответом на её край стола, как делал обычно.

Он просто аккуратно сдвинул её к себе, к монитору, и оставил лежать. Этот простой жест — не отдать, а оставить у себя — вызвал в Рите целую бурю тёплых чувств. «Он взял и оставил её себе, — думала она, пытаясь сосредоточиться на работе, — словно: я хочу, чтобы это было у меня».

***

К пятнице в офисе сломался единственный хороший кондиционер. Дышать было сложно и душно — теперь огромные окна казались лупой, целью которой было однозначно что-то поджечь. Ремонт обещали только в выходной, поэтому в эту пятницу задачей всего офиса было выжить.

— Ну, и жарища! — простонала Женя, оттягивая воротник легкой блузки без рукавов. Лера что-то согласно промычала себе под нос, сидя в муслиновой рубашке, — сейчас бы что-нибудь холодное...Я так обожаю мороженое с орехами, просто восторг!

— Мне очень нравится с вареной сгущенкой, — улыбнулась Рита, отпивая из бокала лимонад со льдом.

— Я не соглашалась работать в таких условиях, — Лера уронила голову на руки на столе, прислоняясь к холодной поверхности часов, — а у этих в кабинете кондёр работает.

— Ну, так у нас высокопоставленные лица же, — фыркнула Женя, кивая на закрытую кухонную дверь, — куда нам, челяди, до их величества.

Павел, замерев за дверью, хмыкнул — он направлялся в магазин за чем-нибудь прохладительным для себя, но, видимо, придется побыть героем и спасать барышень в беде.

***

В супермаркете был ледник. Не буквально, конечно. Но прохлада холодильников после жары на улице и духоты в офисе Павлом ощущалась именно так. Мороженое для Жени и Леры нашлось быстро — за три года работы с ними он уже знал, как спасать их в жару. А вот с Ритой возникла проблема: он не запомнил с чем именно мороженое. Запомнил только, что что-то сладкое.

— У вас случайно нет крем-брюле...С чем-нибудь? — он махнул рукой на холодильник с мороженым, обращаясь к мерчендайзеру, пополняющему товары в соседнем холодильнике. Парень выпрямился и повернулся на Павла.

— Ну, оно у нас двух видов: без “ничего”, и с вареной сгущенкой, — мерчандайзер сунул руку в морозильную камеру и выудил оттуда пластиковый стаканчик, — но вам, скорее всего, нужно это.

— Спасибо! — благодарно кивнул Павел. В голове щелкнуло воспоминание: сгущенка. Точно! Ошибки быть не могло, а значит задача будет выполнена на 120%.

По дороге на кассу он захватил несколько бутылок холодной воды и лимонада: все-таки работать им еще почти полдня, а с таким настроем у девчонок — долго они не продержатся.

***

— Держите, бойцы, денег не надо, — фыркнул Павел, выгружая на кухонный стол мороженое.

— Спасибо, Паша! — слаженным хором выдали девчонки, моментально разбирая мороженое и шурша упаковками. Мороженое на такой жаре казалось самым райским наслаждением из возможных. Рита взяла стаканчик, прочитала этикетку — и подняла глаза на Павла. «Вы запомнили», — хотела сказать она, но промолчала. Просто улыбнулась. И он, кажется, понял.

— Что бы мы без вас делали, — улыбнулась Рита вместо своих слов, и заметила, как мужчина смутился. Он схватил первую попавшуюся бутылку лимонада из офисного холодильника, и, кивнув на ходу, собирался уже было исчезнуть с кухни, но Женя поймала его за рукав и заставила сесть.

— Кстати, Павел, я как раз хотела с вами обсудить один вопрос, — Рита подняла глаза на мужчину и неловко покрутила в руках стаканчик с мороженым, — вы можете мне помочь по вашей части с корпоративом?

— Конечно, о чем речь, Рит, — он кивнул, и уголки губ едва заметно приподнялись, — ты же не думаешь, что тебе разрешат проводить корпоратив без согласования со службой безопасности?

— Нет, я не думала, — Рита покраснела, а Лера фыркнула, переводя глаза с коллеги на Павла.

— У нее такой ворох задач, я удивилась бы, если бы она еще здесь не попросила помочь, — Лера вскинула бровь, красноречиво смотря на мужчину.

— Лерок, не переживай, я обо всем позабочусь, — он подавил смешок и сдержанно улыбнулся, кивая одновременно и ей, и Рите, смотрящей на него с красными от смущения ушами.

***

— Я ухожу, — сказала Елена, и в кабинете повисла тишина. Рита слышала, как гудит кондиционер, но смысл сказанных начальницей слов отказывался до нее доходить.

— В каком смысле — уходите? — аккуратно спросила она, но Елена лишь мягко улыбнулась, словно смотрела не на сотрудника, а на звереныша, которого сдает в зоомагазин.

— В прямом. Теперь ты — единственный маркетолог. И старший маркетолог, и ведущий маркетолог, и директор по маркетингу. Сама себе хозяйка, пока вам не найдут кого-нибудь еще, — Елена медленно покачивала ногой в воздухе, заставляя туфлю качаться, пытаясь найти равновесие в каблуке.

— Я знаю, это неожиданно. Но я не могла отказаться. Там должность, которую здесь я бы не получила никогда. А здесь — Елена обвела рукой кабинет, — я больше не могу так: ежедневно чувствовать себя отбросом.

— Елена, я работаю без году неделя, — Рита смотрела на свои руки. Они лежали на коленях, сцепленные в замок. Белые костяшки. Она разжала пальцы. Сжала снова.

— Справишься. Ты уже справляешься. Я видела, как ты работаешь, но... — Елена подалась вперёд. Её голос стал ниже, так говорят, когда хотят, чтобы тебя услышали не ушами, а чем-то другим, — здесь нет друзей, Рита.

Рита растерянно подняла глаза. Ей не хотелось в это верить. Сейчас ей вообще ни во что не хотелось верить, кроме как в то, что вся эта ситуация — сон.

— Здесь нет друзей, — Елена презрительно усмехнулась, откидываясь на спинку кресла, — подставить, обыграть, уничтожить...Все эти люди, с которыми ты пьёшь чай — нельзя доверять никому.

— Елена, — уже начала было Рита, но женщина остановила ее слова, подняв руку в жесте “подожди”. Елена взяла в руки со стола набор пинов, которые ей подарили на прошлой работе, и протянула Рите.

— Если кто и может справиться, то это ты, Рит, — она отдала маленькую цветастую картонку с металлическими значками в руки подчиненной, — ты - кремень, даже если сейчас не видишь.

— Вы говорите так, будто это война, — тихо сказала Рита, она неуверенно сжала в руках картонку, а перед глазами пронеслись все чаепития с Лерой и Женей, и даже — тихие разговоры с Машей из видеонаблюдения в конце рабочего дня. Рите не хотелось верить, что все, что говорит начальница — правда.

— А это и есть война. Просто вместо выстрелов могут воткнуть нож, — Елена встала. Обошла стол, положила руку Рите на плечо, — Купалу не бросай. Ты должна показать всем, кто ты. До встречи, милая.

И ушла. Рита осталась в кабинете одна. За окном горело солнце. На столе лежала забытая Еленой папка. Рита взяла её, словно чувствуя, что она предназначалась ей. Она вернулась за свой стол. Открыла папку. Там были задачи. На неделю. На две. На месяц. Сметы, контакты подрядчиков, макеты, согласования, отчёты. Выдохнула. Задач было столько, что строчки сливались в одну. Рита закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Она открыла первую задачу — согласование места проведения корпоратива. Бланк заявки, контакты турбазы, пустые поля для заполнения. Пальцы зависли над клавиатурой.

«Здесь нет друзей».

Рита моргнула. Слова Елены всё ещё звучали в голове — тихо, но настойчиво, как комариный писк перед сном. Она попыталась вбить название турбазы — опечаталась. Стерла. Попыталась снова — опечаталась опять.

«Подставить, обыграть, уничтожить».

Она отодвинула клавиатуру. Посмотрела на экран. Мигающий курсор. Пустая строка. За окном — закат, золото по столам, но внутри — холодок. Елена говорила правду? Лера, которая сказала «спасибо, живи пока» — враг? Женя, которая ест с ней на кухне мороженое — враг? Маша, которая подмигнула и оставила печенье — враг? Павел, который взял и оставил её записку себе — враг?

Вечер накрыл офис медленно. Солнце расплылось золотом по столам, следом по мониторам, потом сумерками по углам. Рита откинулась в кресле и вздохнула, моргая. В глазах стояла сухость. Отчёт не шёл. Цифры расплывались. Она встала и пошла на кухню — просто чтобы сменить картинку перед глазами.

Павел стоял у окна. В одной руке — стакан, в другой — стеклянный графин с простой плоской ручкой. Графин был новенький, прозрачный. Павел принёс его на кухню два лета назад, когда была такая же жара, и он прижился — стоял на подоконнике, одновременно его и общий.

— Что это у вас? — спросила Рита, останавливаясь в дверях.

— Лимонад, — Павел повернулся, и свет заходящего солнца скользнул по его лицу. — Холодный. Хочешь?

— Хочу, — она прошла к столу с легкой, слегка уставшей улыбкой. Он взял ее кружку, на долю секунды коснувшись ее пальцев, и налил ей из графина. Жидкость была бледно-розовой, с пузырьками на стенках и тонким кружком лимона, плавающим у кромки. Рита взяла стакан. Отпила. И замерла.

— Вы это сами сделали? — она подняла на него глаза с восхищением, — лимонад?

— Сам, — он пожал плечами, как будто был не специалистом по безопасности, а барменом в одном из близлежащих кафе, — малина и лимоны из дома. Мята с подоконника. Волжанку у Леры экспроприировал.

— У Леры? — Рита рассмеялась, представляя эту сцену переговоров двух самых упрямых людей в офисе.

— Волжанка — не документы, — он чуть заметно улыбнулся, — она бы все равно забыла про нее в холодильнике, даже не пришлось уговаривать. Состава преступления нет.

Она засмеялась и сделала ещё глоток. Лимонад был кисло-сладким, с холодком мяты и легкой сладостью малины. Никогда в жизни она не пила такого лимонада в офисе. Разве что где-нибудь в кофейне.

— Это как в детстве, — сказала она, глядя на пузырьки, и улыбнулась шире, — Только лучше.

— В детстве был порошковый, — он сел к ней за стол и откинулся на спинку стула. Она на секунду зависла, засмотревшись на его голубые глаза, ставшие прозрачными из-за солнечного света.

— Порошковый? — растерянно повторила она. В ее детстве лимонад был в бутылках и продавался за гордые двадцать пять рублей в любом магазине у дома. Павел вдруг рассмеялся.

— Зумер, базы не знаешь, — он открыл в телефоне поисковик и быстро нашел картинку, — это юпи. Разводишь его в воде и получается лимонад.

— А, поняла. Пробовала однажды: гадость, — она смешно скривила лицо, из-за чего Павел снова рассмеялся.

— Ничего ты в лимонадах не понимаешь, — фыркнул с улыбкой он. Рита вдруг поймала себя на мысли, что впервые услышала как он смеется и искренне улыбается. Такой Павел казался куда менее серьезным и более домашним. Маргарите показалось, что они в этот момент сидели не на кухне, а где-нибудь у дома, на лавочке — настолько в его улыбке было много чистой озорной мальчишеской энергии.

— Ты же знаешь, что на Ивана Купалу нужно прыгать через костёр? — спросила Рита, разглядывая лимонный кружок в своём стакане.

— Знаю, — ответил он. — Пожарная опасность. Открытый огонь. Я проверю.

— Я не про это. Если двое прыгают и не размыкают рук — они будут вместе, — он ничего не сказал. Но стакан в его руке замер.

— А ещё венки, — продолжала Рита, — их плетут из полевых цветов и пускают по воде. И гадают. Если венок поплывёт — желание сбудется.

— Ты в это веришь? — спросил он, подняв на нее глаза, в которых боролись взрослый скептицизм и что-то новое, что до этого он не чувствовал. Или забыл, что чувствовал.

— Верю, — она улыбнулась, — прыгну через костёр — и всё сбудется.

Она сделала глоток. Он наконец поднял глаза — и задержал взгляд на ней. На кудряшках, подсвеченных закатом. На пальцах, обнимающих стакан. На ресницах. На улыбке.

— А ты? — спросила она, перехватив его взгляд.

— Нет, — ответил он, пожав плечами, — я верю в факты и зарплатный лист.

Рита расхохоталась: в этой одной фразе был весь Павел.

— И какие факты? — она чуть склонила голову.

— Лимонад холодный, — он кивнул на её стакан, — за окном июнь. Завтра пятница.

— Это общеизвестные факты, — она улыбнулась.

— Ты кудрявая, я... — он не договорил, и пожал плечами, но уголки губ дрогнули.

Они замолчали. Закат догорал. Пузырьки в стаканах поднимались со дна и лопались на поверхности — крошечные, беззвучные. Где-то в офисе хлопнула дверь — один из последних коллег ушёл. В офисе остались только они и айтишники в своем кабинете.

— Паш, — сказала она вдруг, — а можно мне ещё?

Он взял графин и налил ей снова. Медленно. Аккуратно. Как будто это было важно — не пролить ни капли. Она смотрела на его руки — большие, с длинными пальцами, с побелевшими костяшками.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Пожалуйста, — ответил он.

И в этом «пожалуйста» было что-то такое, от чего ей вдруг стало жарко и дело было вовсе не в июньском закате. Каждый раз, когда Рита брала в руки стакан, она прокручивала в голове эту фразу: «Я верю в факты». И думала: «хочу, чтобы он поверил и в чудо».

Глава 5. Дождь, предвещающий счастье

— Служебная? — с интересом спросила Рита, рассматривая автомобиль, пока Павел искал ключи по карманам пиджака.

— Если бы, — фыркнул мужчина, прежде чем открыть перед Маргаритой дверцу старенькой "тойоты", — своя, но многие так и хотят в служебную превратить.

Девушка понимающе улыбнулась и села в авто, закрывая за собой дверь. Павел устроился за рулем и повернул ключ, запуская двигатель. Он уже было хотел скомандовать, чтобы его попутчица пристегнулась, но услышал звук защелки ремня и невольно улыбнулся — хотя бы кто-то думает о своей безопасности сам.

— Можно я открою окно? — Рита неловко улыбнулась, чувствуя как солнце припекает через стекло.

— Я могу включить кондиционер, — буднично отозвался Павел, но девушка лишь улыбнулась еще раз и нажала кнопку стеклоподъемника, впуская поток воздуха в салон.

Дорога должна была занять около сорока минут, но пробки в городе то и дело тормозили процесс. Так, встав на очередном перекрестке, Павел потянулся за телефоном, который успел подключить к колонкам, и включил музыку.

— Градусы! — расплылась в широкой улыбке Рита, когда услышала знакомый мотив. Павел кивнул, подтверждая догадку младшей коллеги, и кинул на нее беглый взгляд.

Темные кудри развевались от потоков ветра из окна. Она удобно откинулась на сиденье и поправила складки алого сарафана. Взгляд мужчины невольно скользнул от обнаженных смуглых плеч до еще бледных коленок, которые еще не успели загореть от майского солнца, а затем снова вернулся к дороге.

— Смотри, во все глаза, и в этой темноте Внутри оставь немного места в чистоте, — промурлыкала Рита одновременно с голосом в колонках, а Павел поймал себя на мысли, что уже хотел автоматически сделать ей замечание, чтобы она была тишеНо не сделал.

Он не мог назвать Риту певицей, но почему-то сейчас, когда они ехали по трассе до турбазы, когда ее волосы развевались от ветра, а она с улыбкой мурлыкала песню себе под нос, он не хотел прерывать ее.

Он поймал себя на мысли, что руки уже не так сильно сжимают руль, а просто держат его, а зубы не сомкнуты до напряжения в мышцах. С Ритой было комфортно наедине, и сейчас, он, как ему казалось, понимал, что имела ввиду Женя, когда называла ее за глаза «наше солнышко».

***

— Приехали, — выдохнул Павел, заглушив двигатель. Он отстегнул ремень и вышел из машины, ожидая, пока Рита присоединится к нему.

Перед ними был высокий бревенчатый забор, и деревянные ворота с табличкой «Волжский утёс». Толкнув плечом массивную калитку, Павел вошел на территорию и придержал ее перед Ритой.

Едва она попала на территорию, на ее лице расплылась улыбка. Турбаза располагалась в максимально удачном месте — возле темных деревянных домиков возвышались деревья, в центре была огромная костровая зона с песком, а вдали виднелся пирс с видом на Волгу.

— Как красиво! — Маргарита тут же достала телефон, буквально на ходу делая кадры. Павел лишь мысленно фыркнул: «зумеры».

Из одного из домиков вышел высокий полноватый мужчина. Он скептически посмотрел на нежданных гостей, и мысленно уже настроился на отказ.

— Здравствуйте! Меня зовут Маргарита, это мой коллега Павел, мы из строительной компании «Восход», — девушка улыбнулась, показывая свой бейдж на ленте в руке.

— Добрый день! Виктор, чем могу помочь? — мужчина пожал Павлу руку, и вновь перевел глаза на Маргариту. Она продолжала сиять улыбкой.