Леди бездна

—Но я же не пошла за ней. —Ошеломленная, я уставилась в выпученные глаза. —Я же остановилась.

—В самый последний момент! —заорал он. —Она могла схватить тебя, если бы захотела!

—Ну, довольно уже, Томми, —сказала спокойно женщина, и, совершенно обалдев, я вытаращилась на нее.

Она постояла среди танцующих розовых лепестков, сияющая и прекрасная, с улыбкой на лице, потом повернулась и неторопливо пошла вглубь переливающегося всеми красками летнего утра.

—Ты думаешь, я ее достаточно напугал? —спросил клоун озабоченно.

—Вполне достаточно, —ответила женщина, не оборачиваясь.

Клоун уставился на меня и спросил:

—Ты тоже так думаешь?

—Еще бы, —ответила я.—Испугалась на всю оставшуюся жизнь.

—Правда? —обрадовался клоун. —Не будешь тянуть руки к чему попало?

—Теперь точно не буду, —вздохнула я.

—Ну, хорошо, тогда входи.

Стена между нами растаяла. Воздух волшебного мира, теплый и сладкий, ударил мне в грудь, и мое сердце защемило от восторга и счастья.

—Равви-а-Ру! —позвала я негромко, надеясь и не веря.

Страна вздохнула—и впустила меня. Я ступила на зеленую траву как на мраморный пол великолепного дворца. Две фигурки уже давно растаяли в розово-голубой дымке, плавающей между темными деревьями. Передо мной был только зеленый луг, полный высокой травы и разноцветных диких цветов. Пройдя немного вперед, я опустилась на землю и, подставив лицо теплому ветру и золотому свету, закрыла глаза.

—Ты выглядишь очень усталой, —сказал низкий мягкий голос. —Открыв глаза, я увидела сиреневый цветок, похожий на лилию. Он рос у небольшого круглого камня. —И бледной.

Головка склонилась, и я увидела на одном из лепестков прозрачную каплю.

—Это тебе.

Капля упала мне в ладонь. Я уже собралась выпить ее, но вспомнив жестокую, но действенную, шутку клоуна, остановилась на полпути.

—Я не могу, прости.

—Давай я возьму, —раздался голос у меня над головой, и капля перекочевала в небольшой хрустальный флакон, который держал в руке высокий седой старик с длинной белой бородой.

—Это не для тебя, Николас, —возразил цветок. —Это для девочки. Она нуждается в поддержке и заботе, а не ты. Видишь, какая она бледная.

—Я напою ее позднее, —отозвался старик.

—Нет, —настаивал цветок. —Верни ей.

—Как скажешь.

Флакон перевернулся, и мне в ладонь упала капля. Больше не раздумывая я проглотила ее. Душистый сладкий нектар прожег мне внутренности.

—Ну как ты? —спросил цветок.

—Горько и сладко, —ответила я хрипло.

—Это хорошо, —закивал цветок. Потом спросил: —Тебе нравится этот луг? Достаточно солнечный?

—Он прекрасен, —ответила я. —В вашей стране много замечательных мест. Жаль, что ты не можешь их увидеть.

—Почему ты так думаешь?

—Ты ведь цветок, растешь всегда в одном месте.

—Глупости, —возразил цветок. — Я могу перейти куда мне нравится. Видишь? —Из-за камня показались маленькие корешки, которые, словно паучьи лапки, легко перенесли цветок ближе ко мне. —Просто мне не хочется уходить отсюда.

—Почему?

—Понимаешь. —Цветок смущенно замолчал. —Тут у меня зазноба. Она мне очень нравится. Вон там, видишь?

Головка повернулась в сторону белого цветка, похожего на розу, который рос в густой траве шагах в десяти от нас.

—Почему же ты не подойдешь к ней и не поговоришь?

—Стесняюсь, —ответил цветок тихо. —А вдруг я ей не понравлюсь? Я этого не переживу.

—Давай я попробую, —предложила я и встала с земли.

Старик все это время молча наблюдал за нашим разговором, не вмешиваясь. Он оказался довольно высоким и статным, с суровым красивым лицом. Белые волосы и широкие белые одежды развивались на ветру, но ветер не обижал цветы—он носился по верхушкам деревьев и выше уровня травы. Покосившись на старика, я подошла к белой розе и опустилась рядом с ней.

—Здравствуйте, —сказала я.

—Здравствуйте, —ответила роза тихим нежным голосом.

—Моему другу вы очень нравитесь, —продолжала я несмело. —Но он стеснительный и не может подойти к вам сам. Мне бы хотелось узнать, как вы отнесетесь к возможности немного поговорить с ним.

—А кто ваш друг? —спросила роза.

—Вон тот прекрасный сиреневый цветок, —ответила я, указывая на поникшую головку.

Роза вздохнула, и ее белоснежные лепестки порозовели от смущения.

—Ваш друг может подойти, —сказала она ласково и покраснела еще больше.

Обрадованная, я побежала обратно. Мой приятель тут же выпустил свои корни-ножки, но я подумала, что он будет довольно долго добираться.

—Можно я помогу? —спросила я и, получив согласие, подставила ладонь.

Сиреневый цветок взобрался на нее, уцепившись своими ножками за мои пальцы. Несколько шагов—и он уже устраивался рядом с белой розой.

Как зачарованная, я наблюдала за разливающимся по обеим цветкам румянцем. Потом они застенчиво склонились навстречу друг другу, и я подумала, что не видела ничего более прекрасного. Вздохнув, я тихо ушла.

Старик ждал меня там, где я его оставила.

—Не хочешь прогуляться в город? —спросил он.

—Нет, не сегодня, —ответила я. —Если ты не против, мы можем просто посидеть под теми деревьями. —Я указала на границу, за которой начинались деревья.

Николас согласно кивнул. Мы прошли чуть дальше в лес и остановились у пенистой быстрой реки с темной водой. Старик опустился под деревом недалеко от берега.

—Сними свою одежду и ступай в реку, —сказал он.

—Но она такая быстрая.

—Река не обидит тебя.

Действительно, едва мои босые ноги коснулись мокрых камней, часть реки успокоилась, превратившись в стоячий пруд. Я вошла в прохладную воду—и она утянула меня на дно. Совершено не удивившись, я долго лежала на дне, наблюдая как из меня выходит черное, серое и красное. Наконец, вычистив меня до самой глубины, река вытолкнула меня на берег.

—Тебе необходимо периодически очищать себя, —заговорил старик. —Ничего страшного, но верхние оболочки загрязняются от соприкосновения с различными существами. —Он помолчал. —Один Темный правитель чего стоит.

—Он меня любит.

—Разумеется, и болезненной любовью. Но еще ревнует. И часто сердится по пустякам.

Я вздохнула, устраиваясь рядом с ним.

—Мы хотим многому научить тебя, —продолжал старик. —Многое рассказать. Томми кажется нам самой подходящей кандидатурой. Он молод и порывист. И несколько экстравагантен.

—Беспредельщик, —пробормотала я.

—Есть немного, —отозвался старик. —Но его методы действенны и всегда дают ожидаемый результат.

—Это точно. —Я вздохнула. — Запомню на всю жизнь. —Немного помолчав, я спросила испуганно: —Мне что, снова придется проходить посвящение? Ваши законы и методы очень суровы, не уверена, что выдержу.

—Ты его уже прошла. Разве ты забыла?

—Нет, —содрогнулась я.—Я помню.

Старик неторопливо поднялся.

—Тебе нужно возвращаться, —сказал он.

—Но я…

—Ступай. Пора отдохнуть.

Часть 4. Пылающая ночь

—Простите, —сказал тихий голос, —можно мне пройти здесь?

Я сидела посреди луга, поросшего разнотравьем. Сиреневые, желтые и розовые цветы переплетались с колосками высокой травы почти над моей головой. Стойкий аромат меда и легкой горечи смешивался с запахами нагретой земли и далекой воды. Полуденное марево, золотое, а не белое, размывало картину, делало ее дрожащей и зыбкой. Очнувшись от своих мыслей, я посмотрела по сторонам в поисках владельца голоса, но никого не увидела, кроме муравья, забравшегося на мою ногу. Муравей поднял голову и добавил:

—Это самая коротая дорога.

—Простите? —удивилась я, —Я что, сижу на вашей дороге к муравейнику? Я сейчас уйду.

—О, нет, —вздохнул муравей. —Я ищу не дорогу к муравейнику.

—А что?

—Смысл жизни.

—Разве смысл вашей жизни не в обеспечении муравейника всем необходимым, чтобы он процветал? —спросила я, наблюдая как муравей миновал мою ногу и теперь направлялся к большому белому камню.

Неторопливо перебираясь с камешка на камешек, он взобрался на верхушку камня и, облегченно вздохнув, ответил:

—Ах, нет. Я тут подумал… Каждый день одно и тоже, одно и то же… И так что, всю жизнь?

—А чего же вы хотите?

Я посмотрела на него с интересом.

—Увидеть мир, понять как он устроен. Ведь муравейник и кусочек луга —это не весь мир, разве не так? За ним есть еще много интересного. Я чувствую, этот мир гораздо больше, чем я себе представлял.

—Да, он большой и прекрасный, —отвечала я.—В нем много разнообразных существ. Но они гораздо больше и сильнее, и могут убить вас одним только движением.

—Но разве найти смысл и понять его —это не стоит жизни? —спросил муравей. —Я готов отдать ее за это мгновение.

Пораженная, я замолчала. Потом спросила:

—А как вы собираетесь путешествовать? Я могла бы отнести вас, если хотите, за пределы луга.

—Ах, нет, благодарю вас, —отозвался муравей. —Я было хотел попросить бабочку. Но она так недолго живет, что мои усилия будут растрачены впустую. Поэтому я договорился с птицей. А вот и она.

Маленькая ярко-голубая птичка с живыми глазками и красными лапками опустилась на камень.

—Ну что, —спросила птичка муравья. —Ты готов?

—Да, —обрадовался муравей.

Я с восхищением наблюдала, как муравей надел на лапку птичке что-то наподобие маленькой авоськи, сплетенной из травинки, и забрался внутрь. Уцепившись лапками за небольшие ячейки, он замер. Я буквально чувствовала его восторг. Я восхищалась им. И боялась за него. Такой маленький. Такой отчаянный. Такой прекрасный. Птичка чирикнула—и унеслась в небо.

—Ну вот, даже муравей умней тебя, —сказал голос над моей головой, и я увидела старика, с которым встречалась накануне. —Ищет смысл жизни, пока ты тут рассиживаешься в траве.

—И что, по-твоему, я должна делать? —спросила я довольно резко.

—Для начала подняться, —ответил Николас. —Я думаю, в твоем случае нужен гнедой конь.

Он кивнул в сторону поднимающегося на западе леса, куда вела белая проселочная дорога. На дороге, нетерпеливо перебирая стройными ногами, стоял невероятной красоты конь. Кожа цвета меди переливалась в лучах полуденного солнца, а хвост и грива горели рыжим и золотым. Я встала с земли и, отряхнувшись, подошла к нему. Старик последовал за мной.

—И куда, по-твоему, я должна отправиться? —спросила я Николаса, всматриваясь в теплые бархатные глаза своего транспортного средства.

—В запретный лес, разумеется, —ответил он.

—Почему он запретный?

—Потому что туда никто не ходит. Конь—самый подходящий способ добраться туда.

Раздосадованная, я погладила спину, никогда не знавшую седла, и через мгновение уже неслась в сторону высоких деревьев, стоящих стеной на западе. Белый песок дороги скоро сменился камнем, и копыта застучали по вполне приличному покрытию. Но это продолжалось недолго—дорога исчезла, едва мы углубились в лес. Мне он показался совершенно обычным. Свет сочился сквозь густые кроны. Внизу было сумрачно и тихо. Конь осторожно шагал по мягкому шару из травы и листьев.

Неожиданно на меня навалилась такая тоска, что хоть вешайся. Она придавила меня, словно стопудовая гиря.

—Напрасно ты, —сказала я неизвестно кому. —Тоска—мое обычное состояние. Я с ней так давно живу, что меня ею не проймешь.

Тогда из моей памяти стали всплывать и мучать картинки моих поражений и нелицеприятных дел.

—Вина и раскаяние, —покраснела я.—Некрасиво с твоей стороны. Но с ними я и не расставалась. Я все это и без тебя переживаю и помню. Если хочешь чем-то пронять меня, то возьми вот это.

Я бросила в чащу свои воспоминания. Мама и папа. Мандарины под елкой. Нежные любящие глаза. Сильные руки, обнимающие меня. Проглотив горький комок в горле, я сказала:

—Те, кого я потеряла. Это бьет наповал.

—Я не могу победить любовь, —отозвался негромкий мягкий голос. —Ее ничто не способно победить. —Голос вздохнул: —Входи.

Деревья расступились. Мы въехали на залитую солнечным светом поляну, посреди которой стоял высокий долговязый человек в темно-сером сюртуке и шляпе. Соскочив на землю, я взяла коня под уздцы, и мы зашагали вглубь леса. Какое-то время мы шли молча, и это не мешало мне—я слушали тишину и наслаждалась неслышным дыханием леса и покоем, царившим среди огромных корней. Я заговорила первой:

—Почему этот лес никто не посещает?

—Потому что я этого не хочу. Посетители мешают мне сосредоточиться.

—А чем ты занят?

—Я думаю о смысле жизни.

—Как интересно, —отозвалась я задумчиво. —Я встретила муравья. Он сказал, что ему надоело каждый день делать одно и то же. Что он хочет понять, как устроен мир, увидеть, как он велик и прекрасен. И готов жизнь отдать за мгновение прозрения.

Мой странный знакомый резко остановился и уставился на меня подернутыми дымкой темно-серыми глазами.

—В самом деле? Он говорил с тобой?

—Да, он улетел верхом на птице, —ответила я, и почему-то мне стало грустно. —Кажется, он умнее меня. По крайней мере, у него есть мечта. А я свою потеряла.

—Нельзя жить без мечты, —сказал незнакомец. —Человек без мечты превращается в животное. А вечноживущее существо становится обузой для мира, в котором живет. Разве тебя больше не интересует твоя дорога, та, по которой ты идешь?

—Я иду по ней, —ответила я.—Но в том нет радости. Только усталость.

—Понимаю, —отвечал он. —Это нелегкая ноша. Но тебе ведь все равно придется нести ее.

—Разумеется. Но от этого не прибавляется радости.

Он ничего не ответил. Просто потянул меня вперед. Я сделала шаг—и оказалась совсем в другом мире. Он состоял из высоких гор, покрытых лесом, белых облаков и ярко-синего неба. В нескольких шагах от нас плескалось большое озеро с серой водой, в которое с шумом падал небольшой водопад. Вода казалась слишком тяжелой и почти не давала брызг—озеро молча вбирало ее в себя. На берегу, покрытому белым пеком и мелкими камнями, развалившись, лежал огромный дракон. Он был красив и соразмерен—иссиня-черная кожа переливалась под лучами невидимого солнца, бугрились мышцы, красиво очерченные лапы с остро заточенными когтями расслаблено просеивали песок. Почувствовав наше приближение, дракон поднял голову и на нас уставились малахитовые глаза.

—Здорово, приятель, —сказал мой странный спутник.

—И тебе на болеть, —ответил дракон, не сводя с меня глаз. —Что она здесь делает?

—Представляешь, она повстречала муравья, который ищет смысл жизни, —продолжал мой мужчина, не отвечая. —Он улетел верхом на птице.

—Да ну? —восхитился дракон. —Вот это здорово! —Он легко подхватился с песка и уселся на хвост, возвышаясь над нами метров на пять. —Я тоже здесь не скучаю.

Он вскочил и понесся в сторону большого сада, начинающегося за линией прибрежного песка. Мой приятель кивнул мне, и я, оставив коня на берегу, пошла следом.

—Вот, посмотри, —сказал дракон с гордостью. —Конфетное древо.

На небольшом кривоватом деревце, похожем на яблоню, висели вместо плодов крученные, словно в конфетной обертке, зеленые конфеты.

—Конфеты не растут на деревьях, —ответила я.

—Ну, это не совсем конфеты, —протянул дракон, сияя глазами. —Это плоды, завернутые в обертку, ну как стручки зеленого горошка, понимаешь? Только вкус у горошин всегда разный—лимона, или клубники, или яблока. Возьми, попробуй.

Он сорвал одну конфетку и протянул мне. Я осторожно развернула листик и нашла внутри ярко-розовую горошину. Дракон и его приятель внимательно следили за мной, словно за подопытной свинкой. Я положила горошину в рот.

—О, —пробормотала я, задыхаясь от восторга. —Невероятно вкусная! И сладкая!

Приятели радостно переглянулись.

—Отлично, отлично! —развеселился дракон, приплясывая вокруг меня. —Надо еще попробовать вырастить со вкусом мяты.

—А чем вы еще занимаетесь, кроме того, что ты выращиваешь конфеты, а твой приятель размышляет о смысле жизни? —спросила я. —И, кстати, где находится это место?

—Это один из уровней Равви-а-Ру, —ответил мужчина в шляпе. —Наша страна многоуровневая. Мы даже толком не знаем, сколько их. И она очень большая.

—Очень, очень большая, —согласился дракон. —Поэтому мы строим ракету.

—Ракету? Зачем?

—Чтобы облететь ее, разумеется, —ответил дракон жизнерадостно. —Увидеть ее. Проследить ее очертания. Понять, как она велика. Посмотреть, как она величало плывет в оривне.

—Что это—оривна?

—Оривна, пылающая ночь —так мы называет ту черную прозрачную субстанцию, в которой плавает наш мир, —отвечал дракон. —Никто из нас не может находиться в ней—она все сжигает. —Он задумчиво покосился на меня. —Ты могла бы помочь нам.

—Чем?

—Ну, тебе-то оривна не страшна, можешь испытать материал, из которого мы собираемся строить ракету. —Дракон помолчал, блестя глазами. —Мы сейчас находимся на стадии разработки материала для ракеты. Он должен быть прочным, не плавиться в оривне, чтобы в такой ракете можно было путешествовать, понятно тебе?

—Понятно, —закивала я.—Ну, и как успехи?

—Пока не очень, —жизнерадостно отвечал дракон. —Но уже есть некоторые подвижки. Ну так как, поможешь?

—Конечно.

—Отлично, —воодушевился дракон и куда-то ускакал.

Через минуту он вернулся, неся в лапах кусочек серебристого материала, похожего на пластик.

—Мы нашли место, откуда можно попасть в оривну, —вмешался мой знакомый, ищущий смысл жизни, и прочертил в воздухе огненный зигзаг.

Приятели умолкли, вглядываясь в перекатывающиеся в открывшемся проеме черные волны очень плотного вещества, сверкающего изнутри яркими радужными брызгами.

—Пылающая ночь, —в голосе дракона звучали благоволение и ужас.

Я сжала кусочек материала в ладони и шагнула в проем. Сразу стало темно. Таинственный прозрачный мир мягко обнял меня и отпустил, узнавая. Не чувствуя никакой неловкости или скованности, я глубоко вдохнула то, что должно было быть воздухом. Пылающая ночь пахла мятой и лимоном, и немного горьким дымом.

—Ну как? —спросил издалека обеспокоенный голос, и я вернулась с небес на землю.

Материал в моих руках продержался секунд двадцать. Потом он начал течь и таять, стекая с моих рук. Минута— и от него ничего не осталось. Я подняла глаза и увидела круглом проеме две изумленных физиономии—человеческую и драконью.

—Похоже, надо еще попробовать, —сказала я огорченно, и шагнула обратно.

—Двадцать секунд—это успех! —воодушевленно вскричал дракон, наворачивая вокруг меня круги. —На пять секунд больше, чем в прошлый раз!

Он бросился вглубь сада и затарахтел там железками и колбочками. Выскочив с маленьким кусочком пергамента, он стал что-то строчить в нем, потом перенес формулу в воздух и стал перечеркивать огненные цифры и буквы и писать новые.

—А что вы будете делать, когда облетите вокруг Равви-а-Ру? — спросила я. — Когда покорите пылающую ночь?

—Ну, до этого пока далеко, —ответил мой странный приятель. —Но, если глобально—придумаем себе новую сумасшедшую мечту. Она должна казаться недостижимой, понимаешь? Как же можно жить без мечты и без надежды?

Часть 5. Высший уровень

—Ну что же ты, лети, не бойся. Это всего лишь вода.

Я висела над синей гладью озера, почти касаясь его поверхности. Вокруг расцветала весна во всем ее великолепии. Краски, живые, насыщенные, еще не знающей пыли, дождя, ветра и палящего солнца, не резали глаз. Серебристая дымка окутывала цветущую белым и розовым долину, густея над поверхностью озера прозрачным туманом.

—Почему ты со мной? Ты же говорил, что теперь у меня будет другой учитель, забыла его имя?

Николас не ответил. Просто взял меня за руку, и мы полетели над спокойной водой в сторону синеющих гор.

—Этот мир кажется таким настоящим, —заговорила я, восхищенно оглядываясь по сторонам.

—Он и есть настоящий. Равви-а-Ру —многоуровневый мир. Сейчас ты видишь самый нижний его уровень. В нем живет основная часть жителей.

—А на других уровнях?

—Выше уровнем живут учителя. Еще выше—аскеты, те, кого в человеческом мире называют монахами. Они посвятили себя изучению смысла и природы разумности и духовности. На самом высшем уровне живут старейшины, которые управляют нашим миром. У нас нет единого правителя, как у террианцев. Все решения принимаются совместно старейшинами. —Он помолчал. —Они как раз хотели поговорить с тобой.

Мы стремительно приближались в высокой каменной стене, но мой провожатый и не подумал замедляться. Еще мгновение —и мы врежемся. Я испуганно зажмурилась—но ничего не произошло.

Мы стояли в большом прохладном зале, одну из стен которого заменяли белые колонны. За колоннами далеко внизу синел океан. Почти такого же цвета небо без единого облачка наводило на мысль о раннем утре, но я не видела солнца. Ровный белый свет лился ниоткуда, освещая дом с белыми колоннами, широкие террасы, спускающиеся уступами к океану, и одинокую белую гору в месте, где встречались вода и небо.

Покинув сумрачный зал, мы спустились широкими ступенями на террасу, где стояла каменная беседка. У перил в плетенном кресле сидел старец в простом белом балахоне. Перед ним на небольшом резном столике лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами. Ветер с моря нес прохладу, запах соли и диких цветов. Он растрепал длинные снежные волосы и бороду старика, но он был так занят чтением, что не обращал ни на что внимания. Как не легки были наши шаги, он все же услышал их и поднял голову.

Он был очень стар. Глубокие морщины покрывали щеки и исчезали в пушистой бороде. Продольная морщинка пересекала переносицу. Худое обветренное лицо покрывал легкий загар. Маленькие, со вздувшимися венами, руки отложили книгу, и на меня взглянули выцветшие голубые глаза, спокойные и ясные.

— Очень рад, что ты смогла прийти, дитя мое, —сказал он негромко, приветливо указывая на плетенное кресло рядом с собой. —Остальные сейчас появятся, раз ты уже здесь.

Меня усадили у белой колонны, и передо мной тут же появилась небольшая пиала, наполненная белой жидкостью, похожей на молоко.

—Угощайся, —сказал старик приветливо.

Мой прожатый молча сел рядом со мной. Через мгновение еще одно кресло оказалось занято —в нем возник очень старый человек в бледно-голубом плаще и маленькой шапочке, которая каким-то чудом держалась у него на затылке. За мужчиной в шапочке появилось еще двое в белых накидках, тоже очень старые, белоголовые и белобородые. Только бороды у них были в два раза короче, чем у первых двух. Больше никто не появился.

—Вы—старейшины этого мира? —спросила я. Они молча закивали. —Вас всего четверо?

—Пятеро, вместе с Николасом, —отозвался старик, который читал книгу.

—На этом уровне больше никто не живет?

—Нет, —отвечал он. —Только мы.

Некоторое время мы молчали, потом старик с книгой заговорил:

—Мы хотели обсудить с тобой, дитя, очень важные вопросы. События последних дней…Они заставили нас поторопиться с принятием решения. И это решение мы хотим тебе сообщить. —Поскольку я промолчала, он продолжил. —Мы нашли тебе мужа.

Ошеломленная, я откинулась на спинку кресла и уставилась на старейшин.

—Я не собираюсь выходить замуж. Тем более за мужчину, которого вы мне выбрали.

—И все же тебе придется это сделать, —отвечал старик. —Это произойдет не сейчас, не немедленно. По нашим законам ты еще не достигла возраста принятия решения. Ты пока познакомишься с ним, и мы надеемся, у него будет время заставить тебя изменить свое мнение о нем.

—Почему мы вообще это обсуждаем?

—Твоя мать—раввианка, —отвечал он. —А отец—террианец. По достижении возраста принятия решения ты должна будешь выбрать, в каком мире жить. Женщина в обеих наших мирах в этом возрасте выходит замуж. Это обязательное правило. И это не осуждается. Не беспокойся, это очень достойная кандидатура. Он верховный хранитель меча.