Леди бездна

—Все правильно, —ответил он на мой взгляд. —Камеры и пыточные. Драконы славятся своей жесткостью, разве ты не знала? Но иногда это единственный способ добиться правды. Пойдем. Я покажу тебе кое-что.

—Пыточную? —круглыми от ужаса глазами я уставилась в драконью морду.

—Нет. Ты не вынесешь этого зрелища. Навестим одного из пленников вчерашнего сражения, из числа тех, кто оказался внутри периметра, когда ты… выпустила синий свет, и поэтому остался жив. Мы всех их переловили. Кому-то повезло больше. —Он помолчал. —Они оказались в подземельях Темного правителя. Он всегда ищет себе новых слуг. А этим… повезло меньше. Они уже никогда не выйдут отсюда.

Он протащил меня по коридору и открыл дальнюю дверь.

В маленькой комнате без окон на низком каменном возвышении сидел человек. Стены неярко светились, и я хорошо рассмотрела его лицо. Это был один из тех, кто пришел с Кассием. Высокий, под три метра ростом, широкоплечий воин сейчас выглядел уставшим. Сложенные на коленях руки были скованы ярко-золотой нитью. Поникшие мощные плечи обтягивала черная кожаная рубашка, сбившиеся черные волосы, вероятно, в нормальном состоянии были блестящими и кудрявыми. Когда мы вошли, он выпрямился и уставился на нас ярко-желтыми горящими глазами.

Его трудно было назвать красивым. Но по-мужски он выглядел привлекательно. Тяжелое лицо, словно вытесанное из камня, было холодным и властным, а плотно сжатые губы кривила усмешка.

—Странные гости, —пророкотал он низким мелодичным голосом. —Неожиданно. Решила сама пытать меня? Это уже ни к чему. Ты и так сделала все, чтобы избавить меня от желания жить. Остров Ориона, мой мир, мертв вместе с остальными островами империи Кассия. Так что не трудись понапрасну. Мне тебе нечего сказать.

—Зачем он это сделал? —заговорила я, и голос прозвучал странно глухо. —Кассий. Зачем напал на Счастливый мир?

—Он был помешан на тебе. —Мужчина болезненно скривился. —Не знаю, что там ему сказала Черная богиня, но он был одержим желанием получить тебя.

—Черная богиня? Кто это?

—Покровительница империи. Она была хранителем одного из небольших остров, который завоевал Кассий. С тех пор он ревностно придерживался культа богини. И все острова империи приняли ее веру. Нам нравилось служить ей. Она давала нам силы и стойкость в бою. Никогда не оставляла нас. —Он помолчал, блеснув глазами. —Пока ты не убила ее вместе со всеми жителями.

—Это темная вера, —пророкотал учитель. —С жертвоприношениями.

—И что с того? —усмехнулся мужчина. —Сейчас в соседних комнатах пытают моих товарищей. И вряд ли это лучше, чем взойти на алтарь богине. Да, мне нравится убивать. Я с радостью это делал. Я брал все, что мне давала война, убивал мужчин и насиловал женщин. Я был жесток. Я был безжалостен. Я попирал сострадание и мораль. Но разве твои драконы не делают то же самое? И разве, когда закроется за тобой дверь, они не придут за мной, чтобы испытать меня на прочность?

Он помолчал. В темноте яростно сверкали его глаза.

—Ты красивая, —сказал он тихо. —Я понимаю Кассия.

—Откуда он узнал обо мне?

Он усмехнулся.

—Прежде чем нападать, мы провели разведку. Явились в Счастливый мир под чужими личинами. Установили места открытия порталов, искали слабые места в обороне острова. Кассий явился в Темному правителю с дипломатической миссией об установлении военного союза. Мы знали, что он ведет войну с Благословенным миром и будет рад союзнику.

—Темный правитель всегда рад войне, —ответила я.—Но только не в этот раз.

—Разумеется, —усмехнулся мужчина. —Раз покушались на его сокровище. Кассий увидел тебя на одном из приемов. И совсем тронулся. Он просил помощи у темной богини, и она дала ее. Не понимаю, почему на тебя не сработало заклятие обхвата. От него невозможно спастись.

Я пожала плечами. Мне не хотелось говорить об этом.

—Расскажи мне о темной богине.

—Говорят, она пришла из твоего мира. Мира идеала.

Я уставилась на него с ужасом.

—Это невозможно!

—Почему нет? Она слишком долго находилась в вечном мире. Искала тебя. Потом отчаялась и погрузилась в собственное величие. —Он посмотрел на меня с иронией. —Воскреси и спроси ее, зачем она это все устроила.

Он откинулся к стене и закрыл глаза. Потом добавил негромко:

—Ты-то чем лучше ее.

Я вспыхнула, резко развернулась и вышла из комнаты.

—Не стоит так близко принимать его слова, —сказал учитель, запирая камеру. —Ты —причина гибели его мира. Удивительно, что он вообще не бросился на тебя. Что же касается остального…—Он помолчал. —Империя танцующих звезд была заражена темнотой. Все жители как один прияли веру в темную богиню. Она приносили ей человеческие жертвоприношения. Они грабили, мучили и убивали. Ты сделала то, что должна была сделать.

В его глазах блеснул странный огонек.

—Даже и не думай, —остановила его я.—Никаких пыточных…

Потом я сидела в пустоте, далеко от острова, далеко от дома и смотрела как перекатываются прозрачные волны пылающей ночи. Она казались такими манящими. В них можно было утонуть, забыться. Заснуть. Они не знали ни моих проблем, ни моих терзаний.

—Ну, что ты притихла как мышка?

Темнота сгустилась, и мягкие женские руки обняли меня.

—Я убила семь островов, —прошептала я, вдыхая запах спелой малины и горьких цветов.

Усадив меня к себе на колени, Пустота легко коснулась моих волос.

—Если бы ты этого не сделала, они бы погибли от моей руки.

—Я думала, это ты дала силу правителю Острова танцующих звезд.

—Нет. Он вытянул ее из островов, которые завоевал. Пока его империя держалась от тебя в стороне, я не видела в этом никакой проблемы. Было даже занятно, чем все это обернется.

—Он был очень силен. И безумен.

Пустота хрипло рассмеялась.

—Силен, да. Он саккумулировал почти половину потенциала, который ты вложила в высокий мир. Что же касается безумия…—Она помолчала. —Он единственный сказал тебе правду о том, что происходит. Надеюсь, у тебя хватит мудрости и взрослости посмотреть на свое окружение более трезвым взглядом.

—О чем ты говоришь? —встрепенулась я.

—О том, что ты услышала. Вечные существа умны и хитры. Они знают, как ты идеализируешь отношения между мужчиной и женщиной, и стараются соответствовать твоему представлению. Но это совершенно не означает, что они такие, какими ты их видишь. Большинство из них не в состоянии полюбить. Никого. Понимаешь меня? Они так давно живут, что перестали воспринимать чувства как необходимость. Они давно уже вытравили их, заменили холодным расчетом, логикой и целесообразностью. К чему им чувства? Они заставляют менять привычный ритм и образ жизни. Они будоражат, выбивают из колеи. А вечным нравится размеренная жизнь, в которой все распланировано и рассчитано. Вспышки эмоций вызывают в них только раздражение и досаду. —Пустота помолчала. —Я не говорю, что все они такие. Кажется, Ариэль действительно привязан к тебе и любит по-настоящему. Он ведь с тобой еще с тех времен, когда не знал, кто ты, не так ли? Но и он иногда манипулирует твоими эмоциями и заблуждениями относительно психологии вечного существа. Твой романтизм и наивность—твое слабое место.

—Я не могу…

—Я знаю, милая моя девочка. —Она ласково поцеловала меня в макушку и прижала, укачивая как ребенка. —Ты такая, какая есть, без защитной оболочки. Обнаженные чувства. Чистота и свет. Ты и не можешь быть другой, ведь ты—их сосредоточение. Может быть, поэтому ты каждый раз умираешь, —добавила она с горечью. —Не потому, что должна. А потому, что не хочешь помнить.

—Почему? —спросила я с болью. —Ну почему все так происходит? Почему невозможно построить светлый мир, полны добра и чистоты?

—Может быть, потому что это довольно скучно, как мне кажется, —ответила она задумчиво. —Однородный мир никуда не может развиваться. Ему не с чем бороться. Нечего преодолевать. Не к чему стремиться. Он такой нудный, такой правильный, такой предсказуемый. Каждый день одно и то же. Никто не ссорится. Не враждует. Не отстаивает свою позицию в драке. Никто никого не ненавидит. Сплошная сладость. Никакой горечи. Мне кажется, поэтому ты всегда разбавляешь его этой самой горечью. Чтобы был шанс борьбы, стремления к победе, надежды на перемену. Вся эта россыпь чувств, которыми наполняется высокий мир, имеет под собой надежу найти что-то необыкновенное, которое вырастает в борьбе за право существовать. И это замечательно.

Она долго молчала. потом сказала ласково:

—Я помню все. Все, что ты забыла. Каждый миг, каждое мгновение твоей жизни. Я такая взрослая по сравнению с тобой. Ты всегда остаешься для меня ребенком. Я берегу тебя. Я люблю тебя. У меня нет никого ближе и дороже тебя, моя маленькая проказница. —Она нежно прижала меня. —Моя радость. Смысл моей жизни.

Часть 6. Увидеть рассвет и умереть

Очень высокие мужчины в серо-голубых плащах молча стояли на берегу Вечного моря и смотрели на розовую полоску на горизонте. Они выстроились в ряд словно на параде. Их бледные суровые лица напугали меня.

А на берегу творилось что-то непонятное. Бобер и белый кролик запускали в море черный гроб с восьмиугольной крышкой. Они его толкали в воду, а море возвращало обратно, словно не принимая. Наконец, вода подняла гроб и с силой швырнула его на берег. Крышка отскочила, и из гроба вывалился огромный медведь с длинной темно-коричневой шерстью.

Я подумала, что это опять актеры черного клоуна, но он так и не появился. Я спустилась к воде и, пройдя мимо хмурых мужчин, остановилась рядом с животными, которые печально смотрели на гроб.

—Что здесь происходит? —спросила я, но мне никто не ответил.

—Давай я, —вздохнул кролик и полез внутрь.

Крышку закрыли, и гроб снова запустили в море. Вода все так же оттолкнула подарок. Кролик выбрался наружу и, печально вздохнув, посмотрел на медведя.

—Попробуем камни, —прорычал медведь, и они стали укладывать внутрь прозрачные тесно-синие камни, очень смахивающие на сапфиры, которые горкой лежали неподалеку.

Гроб снова опустили на воду. Но все тем же результатом.

—Море не принимает жертву, —раздался холодный голос.

—Жертву? Какую жертву?

Обернувшись, я увидела, что один из странных мужчин стоит рядом со мной.

—Твой прадед был последним таранцем, который ее принес, —продолжал мужчина, хмуро глядя на мечущихся у воды животных. —Один раз в оборот вечности ее приносит таранец, чтобы отблагодарить море.

—Кто такие таранцы?

—Путешествующие между мирами. Они могли легко передвигаться с одного острова на другой, но не так как ты —между сном и явью— а во сне. Однажды они находили мир, который им полюбился, и оставались в нем, исчезая из своего навсегда.

—Хотите меня принести в жертву? —спросила я, с интересом рассматривая суровое неподвижное лицо.

Мужчина повернулся и посмотрел на меня холодно и оценивающе.

—Мы не можем. —В его голосе прозвучало сожаление. —Море любит тебя. И не примет жертву.

—И что теперь? Море рассердится?

Он не ответил.

Задумавшись, я не заметила, как берег исчез. Мне в лицо пахнул ветер, нагретый не солнцем, а пожаром. Он гнал черную пыль по бесконечной равнине, освещенной на горизонте багровым светом. Было сумрачно и душно, словно перед грозой.

—Ты опоздала, —сказал ясный чистый голос, и мне навстречу шагнул мужчина в лиловом плаще. —Еще немного, и было бы поздно.

—Но я…—Я подумала, что не обязана оправдываться перед ним, потом спросила. —Кто ты такой? Что тебе нужно?

—Не надо грубить. —Он поплотнее завернулся в плащ и добавил: —Сейчас не важно, кто я такой. Важно, что черная богиня собирается захватить Счастливый мир.

—Черная богиня? Я думала, она умерла.

—Таких как она трудно убить, —ответил мужчина, сверкнув глазами. —Она покинула свой мир и легко путешествует в оривне.

—И что тебе от меня надо? —спросила я, вглядываясь в надвигающиеся от горизонта низкие тучи.

Но мужчина так и не успел ничего ответить. Вокруг меня замерцал синий свет, он стал струиться и течь, превращаясь в воронку.

—Нет! —закричал мужчина. —Назад! Отойди назад!

Но было уже поздно. В глазах потемнело—и я провалилась.

Я очнулась в небольшой квадратной комнате без окон. Бледный серый свет неравномерно растекался по ней, словно грязная вода.

—Вот мы и встретились, —раздался рядом негромкий голос, и я увидела высокую очень худую женщину в черном длинном платье, которое обтягивало ее как вторая кожа.

Короткие черные волосы обрамляли тонкое серозное лицо с выступающими скулами и острым подбородком. Она была патологически худа, во впавших глазницах мерцали черные глаза. Она не смотрела на меня. Просто стояла рядом, глядя куда-то за стены маленькой комнаты, словно видела что-то, недоступное мне. Я не чувствовала в ней ни вражды, ни страха. Только усталость и горькую радость.

—Ты черная богиня, —сказала я.

Я пыталась понять, что чувствую, но мои ощущения словно заморозились. Это место странным образом выпивало эмоции, поглощая все подряд, опустошая, но не убивая.

—Так меня назвали, —отозвалась она. —В конце концов, я смирилась и приняла его.

—Но зачем, Амия?

Имя сорвалось с моих губ непроизвольно, без всяких усилий.

Женщина вздрогнула и повернула ко мне измученное лицо.

—Ты помнишь, —произнесла она с такой болью, что я задрожала. —Ты не забыла меня. —Судорожно вздохнув, она с трудом отвела от меня взгляд и продолжила: —Когда ты ушла из мира рассвета, чтобы строить этот мир, я последовала за тобой. Я так любила тебя. Я не могла жить без твоего света. Поэтому я проследила за тобой, и когда ты открыла воронку, я шагнула следом. —Она захрипела, схватившись за горло, и замолчала. Потом собравшись с силами, заговорила снова. —Это было прекрасно—мир, который только родился. Я искала тебя повсюду, но тебя нигде не было. Я все ждала и ждала, когда ты возродишься. —Она замолчала. —Потом я проголодалась. Раньше мне было достаточно света, который ты излучала. Чистый нежный свет—все что мне было нужно.

Она обхватила себя руками, сжав плечи так, что побелели костяшки пальцев.

—Когда голод стал совсем невыносим, я нашла остров и поселилась на нем. Мне нужна была энергия, и я стала принимать жертвы, которые приносили его жители, посчитав меня богиней. Сначала неохотно, потом жадно. Но чем больше я получала, тем меньше была удовлетворена. Они не могли заменить мне твоего света.

—И ты стала черной богиней, —закончила я с горечью. —Забирала чужие жизни, чтобы жить самой.

—Я искала тебя! Как ты могла оставить меня одну! —Она упала на колени, подползла к мне, и, обливаясь слезами, стала целовать мои ноги. Обхватив мои щиколотки, она судорожно прижалась ко мне, шепча: —Свет. Твой свет. Наконец-то я снова чувствую его.

Слезы полились из моих глаз. Я молчала. Я не знала, что чувствую. Жалость? Печаль? Семь остров погибли в синем пламени, который она разожгла, превратив живых существ в монстров. Неожиданно в голове что-то вспыхнуло, и воспоминания затопили меня.

Я увидела высокую тоненькую девушку с длинными роскошными волосами словно сотканными из лунных нитей. Мы держались за руки и весело кружились среди танцующих белых лепестков. Бездонные голубые глаза смотрели на меня с любовью и нежностью. Горло сдавило. Я с трудом могла дышать.

Моя подруга. Почти сестра.

Она не выдержала бесконечного ожидания. Сколько оно длилось? Сколько существует высокий мир? Бедняжка потеряла надежду и потерялась сама. Превратилась в монстра, пожирающего чужие жизни.

—Я хочу увидеть рассвет, —шептала на словно заклинание, обливая слезами мои ноги. —Я хочу увидеть рассвет.

Я должна была убить ее. Но так и не смогла.

—Пойдем, —сказала я, поднимая ее, и мы перенеслись на берег Вечного моря.

Здесь все оставалось таким же—неподвижные фигуры даже не пошевелились, когда мы проходили мимо них к печально понурившимся животным, сидящим рядом с пустым гробом.

Амия подняла на меня лихорадочно заблестевшие глаза, и потрескавшихся губ коснулась улыбка.

—Я увижу рассвет, —сказала она и заплакала. —Я люблю тебя.

Выпустив мою руку, она шагнула к гробу. Едва она легла в него, как щели гроба затянулись, и он превратился в единое целое. Звери встрепенулись, с них стала сползать чужая личина. Трое молодых суровых мужчин в серебристо-голубых плащах оттолкнули гроб от берега под заунывную тихую песню, почти молитву. Все стоящие на берегу опустились на колени.