Коллекционер душ

— Вот вы где. — Он перевёл взгляд на Эйлару. — Всё хорошо?

— Да, — спокойно ответила она.

Он облегчённо выдохнул.

— Прекрасно. Потому что через пять минут нам нужно обсудить окончательную схему развески. Коллекционеры уже ждут в восточном зале.

Эйлара невольно обернулась к Люциану. Тот смотрел прямо на неё. И едва заметно покачал головой. Словно без слов предупреждая: не сейчас.

— Я иду. — Она отвела взгляд.

— Даже не думай снова исчезнуть. — Подруга тут же взяла её под руку.

— Не собираюсь. — Ответила Эйлара.

Куратор уже развернулся к выходу. Подруга последовала за ним, всё ещё бросая на Люциана настороженные взгляды.

Эйлара задержалась на пороге. Она обернулась. Люциан стоял у портрета, положив ладонь на край старой рамы. Его лицо снова стало непроницаемым. Но прежде чем она ушла, он тихо произнёс:

— Посмотрите на восточную стену.

— Зачем? — Она замерла.

Его взгляд стал тяжёлым. Почти мрачным.

— Потому что именно там всё начнётся.

И прежде чем Эйлара успела что-то спросить, подруга раздражённо окликнула её из коридора:

— Эйлара!

Она резко отвернулась и вышла из комнаты. Но пока шла следом за куратором по освещённому коридору, её мысли снова и снова возвращались к словам Люциана. «Посмотрите на восточную стену».

Эйлара шла рядом с куратором по длинному освещённому коридору. Её шаги были ровными. Только внутри всё ещё отдавалось тяжёлым эхом после увиденного в реставрационной комнате. Подруга не отпускала её локоть, будто боялась, что она снова исчезнет.

— Ты точно в порядке? — тихо спросила Мира.

— Да.

— Ты выглядишь так, словно увидела призрака.

— Ты слишком драматизируешь. — Эйлара коротко посмотрела на неё.

Мира прищурилась, но ничего не ответила.

Впереди куратор уже распахнул двойные двери восточного зала. Пространство оказалось просторнее главного. Высокие окна были скрыты тяжёлыми бархатными шторами, и зал освещали только настенные бра и направленные лампы. Мягкий золотистый свет ложился на белые стены, оставляя в углах густые тени.

Куратор остановился у дальней стены. Обернулся к ним и широко развёл руками.

— Вот. — Его голос звучал почти торжественно. — Центральная ось вашей экспозиции.

Эйлара почувствовала, как по спине медленно пробежал холод. Слова Люциана вспыхнули в памяти. Посмотрите на восточную стену.

Куратор уже увлечённо говорил, указывая на схему.

— Здесь мы разместим три ваших больших полотна. Свет пойдёт сверху, под углом. Это усилит глубину лесных композиций. А в центре. — Он сделал паузу и с заметным удовольствием посмотрел на пустой участок стены. — Центр композиции займёт историческое полотно из частной коллекции. Для контраста. Это создаст сильный диалог между прошлым и современным взглядом.

Эйлара почти не слушала. Что-то внутри медленно, мучительно сжималось. Тревога росла с каждой секундой.

И вдруг Мира резко дёрнула её за рукав. Так сильно, что Эйлара невольно повернула голову. Подруга смотрела прямо вперёд. Лицо её стремительно бледнело.

— Эйлара, — выдохнула она.

В её голосе звучал почти животный страх. Эйлара проследила за её взглядом. И замерла. На восточной стене висел большой старинный диптих. Две фигуры на потемневшем от времени полотне. Слева молодой мужчина. Тот, кого она рисовала. Тот, кого только что видела в реставрационной комнате. Тот, чьё лицо отпечаталось где-то глубоко внутри неё.

А справа. Она. Нет. Не она. Но девушка на портрете была похожа на неё так пугающе сильно, что на мгновение у Эйлары перехватило дыхание. Те же тёмные волосы. Те же черты лица. Только выражение было другим. Мягче. Теплее. И в этих нарисованных глазах жила такая тихая нежность, что у Эйлары внутри всё болезненно сжалось.

Мира медленно перевела на неё взгляд. Их глаза встретились. Взгляд подруги был полон немого вопроса. Эйлара не могла произнести ни слова.

Куратор заметил их реакцию.

— Поразительное сходство, правда? — Он сначала нахмурился, потом усмехнулся.

— Это.. это кто? — Мира нервно сглотнула.

Куратор подошёл ближе к картине. Сложил руки за спиной и, как всегда, с удовольствием заговорил тоном человека, рассказывающего любимую легенду.

— Один из самых загадочных артефактов нашей галереи. — Он указал на мужчину. — Каэль Морвелейн. Молодой маг из древнего рода. — Затем перевёл ладонь к женской фигуре. — И его невеста. Элиара.

У Эйлары потемнело в глазах. Имя прозвучало как удар. Мира резко повернулась к ней. Их взгляды снова встретились. На этот раз в глазах подруги был уже не просто страх. А настоящее потрясение.

Куратор, не замечая происходящего, продолжал:

— Полотно датируется четырьмястами годами назад. — Он указал на нижний край рамы. Там золотыми буквами была выведена дата. Ровно четыреста лет. — Согласно хроникам, они исчезли в ночь весеннего равноденствия в Священном лесу. История довольно мрачная. — Он чуть улыбнулся. — Как раз то, что публика так любит.

— Что с ними случилось? — тихо спросила Мира.

— Точно никто не знает. — Куратор пожал плечами. Говорят, девушка тяжело заболела. Каэль пытался спасти её с помощью запретного ритуала у древнего алтаря. После той ночи их больше никто не видел. Одни считали, что они погибли. Другие — что лес забрал их.

В зале вдруг стало очень тихо. Эйлара смотрела на лицо девушки. На собственные черты, запечатлённые на чужом древнем полотне. И в груди поднималось странное, тяжёлое чувство. Словно она смотрела не на картину. А в зеркало, показывающее чужую, давно забытую жизнь.

— Это невозможно, — едва слышно выдохнула Мира.

— Всё в порядке? — Куратор наконец насторожился.

Эйлара не ответила. Её взгляд был прикован к нижней части рамы. К тонкой золотой надписи под именами. Она сделала шаг ближе. Медленно подняла руку. Кончики пальцев почти коснулись старого лака. И в этот момент за её спиной тихо прозвучал знакомый голос:

— Теперь вы понимаете, почему я просил вас не приходить.

Эйлара резко обернулась. У входа в зал стоял Люциан. А его взгляд был прикован не к ней. К портрету.

— Нет, — ровно произнесла она. — Я понимаю лишь одно.

— И что же? — Люциан чуть склонил голову.

— Что вы очень хорошо подготовили этот спектакль. — Она сделала шаг к нему.

Мира резко перевела взгляд с неё на Люциана.

— Простите?.. — Куратор недоумённо нахмурился.

Эйлара даже не посмотрела на него. Она продолжала говорить, не отрывая глаз от Люциана:

— Письма. Ботанический сад. Истории о древнем лесе. Портреты. Совпадения, рассчитанные до мелочей. Её голос стал жёстче. — И если вы рассчитываете, что я поверю в этот абсурд, то напрасно.

— Вы правда думаете, что всё это можно было подстроить? — Люциан не дрогнул.

— Я не знаю, кто вы такой, — отчеканила Эйлара. — Но знаю одно: я не собираюсь иметь ничего общего с вашими безумными играми.

— Эйлара. — Мира нервно коснулась её локтя.

Но та уже не слушала.

— Мне безразлично, чего вы добиваетесь, — продолжила она. — И если вы ждёте, что я поверю в сказки о четырёхстах годах и переселении душ, вы ошиблись адресом.

Люциан медленно выпрямился. Лицо его стало жёстче. Спокойствие осталось, но теперь в нём чувствовалась какая-то тяжёлая неизбежность.

— Это не игра, — тихо сказал он.

— Конечно. — Её губы дрогнули в короткой холодной усмешке. — Именно так обычно и говорят безумцы.

Несколько секунд он молчал. Потом произнёс ровно, почти без эмоций:

— Вы можете не верить мне.

— И не верю.

— Можете уйти отсюда.

— Именно это я и собираюсь сделать.

Люциан слегка наклонил голову. И сказал тихо, почти шёпотом:

— Но избежать этого уже не получится.

От этих слов по спине Эйлары пробежал холод. Она резко сжала пальцы.Но выражение её лица не изменилось. В этот момент куратор наконец пришёл в себя и поспешно вмешался.

— Думаю, на сегодня исторических драм достаточно. — Он неловко улыбнулся и развёл руками. — Эйлара, вас уже ждут в центральном зале. Несколько коллекционеров хотят лично обсудить ваши работы. И, если честно, фуршет уже начинается. Он бросил настороженный взгляд на Люциана. — Нам лучше вернуться.

— Да. Пойдём. — Мира тут же крепко взяла Эйлару под руку.— Эйлара не сопротивлялась. Только ещё секунду смотрела на Люциана. Его взгляд оставался неподвижным. Слишком спокойным. — Пошли, пожалуйста. — Мира тихо, но настойчиво потянула её к выходу.

Эйлара резко отвернулась. И больше не оглядывалась. Она позволила вывести себя из зала. Шла рядом с Мирой по длинному освещённому коридору, слыша позади удаляющиеся шаги куратора и постепенно возвращающийся шум галереи. Смех. Музыку. Гул голосов. Будто несколько минут назад она не стояла перед портретом собственной точной копии, написанным четыреста лет назад. У входа в центральный зал Мира тихо спросила:

— Ты правда думаешь, что это всё случайность?

Эйлара не замедлила шаг.

— Я думаю, что у всего есть объяснение. — Ответила она.

— А если нет? — Мира посмотрела на неё с сомнением.

Эйлара впервые за весь путь слегка запнулась. Но тут же продолжила идти.

— Тогда я сама его найду.

Центральный зал встретил их мягким светом и приглушённым гулом разговоров. После напряжённой тишины восточного крыла этот шум казался почти спасительным. Официанты в тёмной форме неспешно скользили между гостями с подносами. В воздухе смешивались запахи вина, воска и свежих белых лилий, расставленных вдоль колонн. Куратор, будто стараясь окончательно стереть неловкость последних минут, сразу оживился.

— Ну вот, совсем другое дело. — Он улыбнулся Эйларе и жестом указал на группу людей у дальней стены. — Там вас уже ждут.

Эйлара коротко кивнула. Только Мира, шедшая рядом, заметила, как сильно побелели её пальцы, сжимающие тонкую ручку бокала.

— Ты можешь просто уйти, — тихо сказала она.

— Нет. — Эйлара даже не посмотрела на неё.

— После всего этого?

— Именно после этого.

— Ты невозможная. — Мира тяжело вздохнула.

— Знаю.

Куратор уже подвёл их к небольшой компании.

— Господа, позвольте представить автора, о которой я вам весь вечер говорил.

Несколько мужчин и две женщины сразу повернулись к Эйларе. Посыпались вежливые приветствия. Комплименты. Замечания о её последней серии.

Она отвечала спокойно. Сдержанно. Точно. Ни одно слово не было лишним. Со стороны никто бы не догадался, что внутри у неё всё ещё эхом звучал голос Люциана. Вы можете уйти отсюда. Но избежать этого уже не получится.

— Госпожа Эйлара, — произнёс седовласый коллекционер, поправляя очки, — должен признаться, ваше новое полотно произвело на меня сильнейшее впечатление.

— Новое? — Она медленно перевела на него взгляд.

— То самое. Из каталога. — Он улыбнулся. — «Возвращение». Поразительная работа.

Кровь будто на миг застыла в жилах.

— Благодарю. — Эйлара удержала лицо неподвижным.

— Особенно необычно, — продолжил мужчина, — что вы отошли от привычной безлюдности своих лесных пейзажей. Такой выразительный мужской образ это смелый шаг.

Мира резко посмотрела на неё. Эйлара почувствовала этот взгляд, но не повернулась. Коллекционер продолжал:

— Хотя, признаюсь, мне показалось, будто в этом лице есть что-то удивительно личное.

— Искусство всегда личное, — спокойно ответила Эйлара.

— Именно поэтому оно и ценно. — Он довольно кивнул.

Разговор плавно перетёк к другим темам. Куратор обсуждал освещение. Кто-то спрашивал о будущих работах. Кто-то о возможности частного показа.

Эйлара отвечала автоматически. Чётко. Спокойно. Но мысли снова и снова возвращались к одному. Она не отправляла это полотно. Не фотографировала его. Даже не завершала. И всё же оно оказалось в каталоге. С названием, которого она никогда не давала.

«Возвращение».

Мира, воспользовавшись паузой, тихо наклонилась к ней.

— Нам нужно поговорить.

— Позже.— Сказала она.

— Нет, сейчас.

— Не сейчас, Мира.

— Ты правда собираешься делать вид, что всё нормально? — Подруга нахмурилась.

— А что ты предлагаешь? — Эйлара впервые за вечер посмотрела на неё прямо.

Мира замолчала. Потому что ответа у неё не было. В этот момент у входа в зал раздался знакомый самоуверенный голос:

— Ну надо же. А я уж решил, что опоздал.

Эйлара даже не обернулась.

— Только не он. — Мира тихо простонала.

К ним уверенной походкой приближался Райан Хейз. Высокий. Безупречно одетый. С привычной самодовольной полуулыбкой. В руках он держал букет тёмно-красных роз. Подойдя, он первым делом протянул цветы Эйларе.

— Для самой обсуждаемой художницы вечера.

Она спокойно перевела взгляд на букет. Потом на него.

— Ты зря потратил деньги.

— И тебе добрый вечер. — Райан усмехнулся.

— Я не возьму их.

— Как и всегда. — Он легко пожал плечами и передал букет растерянному официанту. — Придётся украсить ими чей-то стол.

— Райан, ты когда-нибудь устаёшь? — Мира закатила глаза.

— Только если день прошёл без попытки поговорить с Эйларой. — Он повернулся к ней. В его взгляде мелькнуло что-то внимательное. — Ты бледная.

— Какое наблюдение. — Холодно ответила она.

— Что-то случилось? — Спрасил Райан,

— Нет.

— Врёшь. — Он прищурился

— Мы не настолько близки, чтобы ты это комментировал.— Эйлара холодно посмотрела на него.

На мгновение в его лице мелькнуло раздражение. Но он быстро вернул привычную лёгкость.

— Ладно. — Он кивнул в сторону бокового столика с шампанским. — Тогда хотя бы выпей со мной за успех выставки.

— Нет.

— Это был не вопрос.

— А это был ответ.

Мира тихо хмыкнула. Райан открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент взгляд Эйлары случайно скользнул поверх его плеча. Через толпу. К арке, ведущей в восточное крыло. Там, в полутени колонны, стоял Люциан.

Он не смотрел на гостей. Не разговаривал ни с кем. Его взгляд был прикован только к ней. И в этом взгляде читалось предупреждение.

Эйлара резко отвела глаза.

— Извини, Райан. — Её голос прозвучал неожиданно ровно. — Мне нужен воздух.

И прежде чем кто-либо успел её остановить, она поставила бокал на ближайший стол и направилась к выходу на открытую галерею.

— Эйлара, подожди. — Мира сразу шагнула следом.

Но та уже вышла в прохладный ночной воздух. Остановилась у каменной балюстрады. Крепко сжала её пальцами. И впервые за весь вечер позволила себе закрыть глаза. Потому что внутри становилось всё труднее делать вид, что ничего не происходит.

Она медленно выдохнула. Пальцы крепче сжали холодный камень. Ей нужно было всего несколько минут тишины. Всего несколько минут, чтобы привести мысли в порядок.

Но тяжёлая дверь за спиной открылась почти сразу. Эйлара даже не обернулась. По уверенным шагам она уже знала, кто вышел следом.

— Ты всегда вот так сбегаешь посреди разговора? — Голос Райана прозвучал с привычной насмешкой.

— Я не помню, чтобы мы разговаривали. — Она продолжала смотреть вперёд.

Он остановился рядом. Слишком близко. Настолько, что она уловила терпкий запах его парфюма.

— Ты избегаешь меня.

— Это не требует особых усилий.

— Всё такая же. — Райан тихо усмехнулся.

Эйлара медленно повернула голову. Её взгляд был ровным. Холодным.

— Райан, вернись в зал.

— А если не хочу?

— Тогда это уже твоя проблема.

Он смотрел на неё несколько секунд. В его лице что-то изменилось.

— Знаешь, что меня раздражает в тебе больше всего? — Привычная самодовольная улыбка стала жёстче. — Эйлара молчала. Райан сделал ещё шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Ты ведёшь себя так, будто все вокруг ниже тебя. — Его челюсть напряглась.

— Если тебя это задевает, возможно, стоит задуматься почему.

В следующую секунду он резко перехватил её за запястье. Сильно. Так, что пальцы болезненно впились в кожу. Эйлара не вздрогнула. Только её взгляд стал ещё холоднее.

— Отпусти. — Сказала она, смотря прямо в его глаза.

— Нет. — Голос Райана стал грубее. Лишился прежней ленивой лёгкости. — Хоть раз перестань делать вид, что тебе всё равно.

Она попыталась высвободить руку. Но хватка стала только крепче.

— Райан. — Её голос прозвучал тихо. Опасно спокойно. — Убери руки.

Он наклонился ближе. Пальцы второй руки резко скользнули к её волосам, сжав пряди у затылка и заставляя слегка запрокинуть голову. Не больно. Но достаточно жёстко. Демонстративно.

— Ты думаешь, можешь смотреть на меня так, будто я пустое место?

Эйлара встретила его взгляд без малейшего страха.

— Если отпустишь сейчас, у тебя ещё останется шанс сохранить остатки достоинства.

— Всё шутишь. — Он усмехнулся. Но в этой усмешке уже не было веселья.

— Нет. — Её голос был ледяным. — Я предупреждаю.

— И что ты сделаешь? — Райан провёл большим пальцем по её подбородку, удерживая волосы.

На секунду воцарилась тишина. Затем Эйлара резко подалась вперёд и с холодной точностью ударила каблуком по его ступне. Райан выругался и инстинктивно ослабил хватку. Этого хватило. Она мгновенно вырвала руку, отступила на шаг и выпрямилась. Лицо оставалось совершенно спокойным. Только глаза потемнели.

— Никогда, — отчётливо произнесла она, — не прикасайся ко мне без разрешения.

Райан тяжело выдохнул, потирая ногу. На его лице мелькнуло раздражение. Потом — почти злое восхищение.

— Вот за это ты мне и нравишься.

— Мне безразлично, что тебе нравится.

Он шагнул к ней снова. Но в этот момент дверь балкона резко распахнулась. На пороге появилась Мира. Её взгляд метнулся от Эйлары к Райану.

— Что здесь происходит? — Лицо мгновенно похолодело.

Райан тут же отступил. Вернул на лицо ленивую усмешку.

— Ничего особенного. — Ответил он.

— Неужели? — Мира перевела взгляд на покрасневшее запястье Эйлары. И её глаза опасно сузились. — Райан.

— Мы просто разговаривали. — Он пожал плечами.

— Уже закончили. — Эйлара спокойно поправила выбившуюся прядь.

Мира подошла ближе. Встала рядом с ней. Так, чтобы оказаться между ними.

— Тогда тебе лучше вернуться в зал.

Райан задержал взгляд на Эйларе. В его глазах читалось что-то тяжёлое. Упрямое. Почти хищное.

— Это ещё не конец разговора. — Сказал Райан.

— Для меня — конец. — Эйлара холодно посмотрела на него.

Несколько секунд он молчал. Потом коротко усмехнулся, развернулся и ушёл обратно в зал. Когда дверь за ним закрылась, Мира резко повернулась к Эйларе.

— Он сделал тебе больно? — Спрасила Мира.

— Нет. — Ответила Эйлара.

— Эйлара.

— Всё в порядке.

Мира взяла её за руку и осторожно провела пальцами по покрасневшему запястью.Нахмурилась.

— Это уже переходит все границы.

— Я справилась. — Эйлара спокойно высвободила руку.

Мира долго смотрела на неё. Потом тихо сказала:

— Ты не обязана всё выдерживать одна.

И впервые за вечер её голос прозвучал чуть тише обычного:

— Я знаю. — Эйлара на мгновение отвела взгляд к ночному городу.

— Ты точно не хочешь, чтобы я поговорила с ним?

— И что ты ему скажешь? — Эйлара спокойно поправила платье.

— Например, что если он ещё раз к тебе прикоснётся, я столкну его с лестницы.

— Это звучит слишком эмоционально. — Эйлара чуть приподняла бровь.

— Потому что я сейчас очень эмоциональна. — Ответила подруга.

Несмотря на усталость, уголки губ Эйлары едва заметно дрогнули. Мира тут же это заметила.

— Вот. Уже лучше.

— Я не улыбаюсь.

— Конечно нет.

Эйлара отвернулась к площади. Свежий воздух помогал вернуть привычную ясность мыслей. Шум города внизу, свет фонарей, редкие голоса прохожих — всё это казалось удивительно обыденным. После всего увиденного сегодня ей отчаянно хотелось зацепиться именно за эту обычность.

Мира встала рядом, опершись локтями о каменную балюстраду. Некоторое время они молчали. Потом подруга тихо спросила:

— Ты хочешь рассказать мне, что происходит?

Эйлара не ответила сразу.

— Я сама не знаю. — Она смотрела на отражение света на мокрой мостовой.

— Не верю.

— Это правда.

— Тогда объясни хотя бы одно. — Мира повернула к ней голову.

— Что именно? — Эйлара наконец посмотрела на неё.

— Это полотно. — Мира нахмурилась. — Ты правда не отправляла его в галерею?

— Нет. — Эйлара медленно покачала головой.

— Но куратор уверен, что получил его вчера вечером.

— Значит, кто-то отправил его от моего имени.

— Кто? — Мира выпрямилась. На её лице читалось беспокойство.

— Если бы я знала.

— Это уже не похоже на странное совпадение.

— Я знаю.

— И этот мужчина.

— Не сейчас. — Эйлара перебила её спокойно, но твёрдо.

— Хорошо. — Мира внимательно посмотрела на неё. Потом кивнула. Она мягко коснулась её плеча. — Но ты расскажешь мне всё.

— Да. — Ответила Эйлара.

— Обещаешь? — Не унималась Мира.

— Обещаю. — Эйлара выдержала её взгляд.

Из зала выглянул куратор.

— Вот вы где. — Он облегчённо улыбнулся. — Я уже начал переживать, что потерял главную звезду вечера.

— Райан постарался. — Мира закатила глаза.

— Он снова приставал? — Куратор нахмурился.

— Всё под контролем, — спокойно сказала Эйлара.

Куратор явно хотел уточнить, но вовремя остановился. Вместо этого расправил лацканы пиджака и деловым тоном произнёс:

— Вообще-то я искал вас ещё и по другой причине.

— По какой? — Эйлара спокойно перевела на него взгляд.

— Ваше новое полотно уже вызвало настоящий интерес. Один из коллекционеров хочет приобрести его до открытия выставки. — На лице куратора появилась оживлённая улыбка.

— Уже? — Мира удивлённо вскинула брови.

— Именно. — Куратор довольно кивнул. — И речь идёт о весьма серьёзной сумме.

— Нет. — Эйлара даже не изменилась в лице. Только её взгляд стал чуть внимательнее.

— Простите? — Улыбка на лице куратора дрогнула.

— Полотно не продаётся. — Сказала Эйлара.

— Но вы даже не слышали сумму. — Он растерянно моргнул.

— Это ничего не меняет. — Твёрдо ответила она.

Куратор коротко кашлянул.

— Эйлара, возможно, вы торопитесь с решением. Покупатель весьма влиятелен, и его интерес мог бы значительно поднять статус всей экспозиции.

— Меня не интересует статус экспозиции. — Её голос звучал спокойно. Без малейшего раздражения.

Но в этой спокойной твёрдости было что-то такое, что куратор сразу осёкся. Мира бросила на подругу короткий взгляд. Она слишком хорошо знала этот тон. Эйлара продолжила:

— Пока я не получу объяснение, каким образом это полотно оказалось здесь, никакой речи о продаже быть не может.

— Объяснение? — Куратор нахмурился.

— Да. — Она повернулась к нему всем корпусом. В её позе не было ни резкости, ни суеты. Только точная, холодная сосредоточенность. — Я хочу видеть документы о доставке.

Мира удивлённо посмотрела на неё.

— Документы? - Куратор явно растерялся.

— Накладную. Подпись курьера. Время приёма. Всё, что оформлялось при поступлении полотна.

— Это довольно необычная просьба. — Он замялся.

— Полотно попало сюда без моего ведома. — Эйлара выдержала его взгляд. — Не думаю, что моя просьба необычнее этого.