Коллекционер душ

— Она удобная.

— Она выглядит так, будто ты в ней спала на складе.

— Значит, идеально отражает мой внутренний мир. — Эйлара спокойно отпила чай.

— Иногда мне кажется, ты специально делаешь всё, чтобы отпугивать людей. — Подруга фыркнула.

— Работает безотказно.

Подруга уже открыла рот для ответа, когда в дверь постучали. Три уверенных, нетерпеливых удара. Эйлара мгновенно напряглась. Её лицо стало холоднее.

— Только не он. — Подруга заметила это и тяжело вздохнула.

Стук повторился. На этот раз настойчивее. А затем за дверью раздался знакомый мужской голос:

— Эйлара, я знаю, что ты дома.

Она медленно поставила чашку на блюдце.

— Прекрасно. — Взгляд стал ледяным.

— Хочешь, я скажу, что тебя нет? — Подруга сочувственно поморщилась.

— Нет. — Эйлара поднялась.

Спокойно расправила рукава. Подошла к двери и открыла её ровно настолько, чтобы перегородить собой проход.

На пороге стоял высокий молодой мужчина в дорогом тёмном пальто. Безупречно уложенные волосы. Самоуверенная улыбка. В одной руке большой букет белых лилий. В другой коробка из кондитерской. Он окинул её привычным оценивающим взглядом. Слишком долгим, наглым.

— Какое удачное совпадение. А я как раз проходил мимо. — Улыбнулся он шире.

— Ты живёшь в другом конце города. — Эйлара смотрела на него без малейшего выражения.

— Для тебя можно сделать крюк. — Он слегка наклонился вперёд, будто собирался поцеловать её в щёку.

Эйлара не сдвинулась. Не моргнула.

— Что тебе нужно? — Просто смотрела так холодно, что он остановился сам.

— Решил скрасить твой день. — Он протянул ей цветы.

— Не стоило. — Сказала она сухо.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я всегда это имею в виду.

Подруга тихо хмыкнула за её спиной.

— Сегодня вечером я свободен. Можем поужинать. — Мужчина сделал вид, что не услышал.

— Нет. — Ответила она.

— Тогда после ужина прогуляемся.

— Нет. — Повторила Эйлара.

— Ты даже не дослушала. — Его улыбка стала чуть напряжённее.

Эйлара чуть склонила голову.

— Мне не нужно дослушивать, чтобы отказать. — Её голос прозвучал ровно и холодно.

— Ты слишком серьёзна. Однажды всё-таки согласишься. — Он усмехнулся. Так, будто считал её отказ частью игры.

Эйлара выдержала его взгляд. А потом тихо сказала:

— Нет.

На этот раз в её голосе было столько окончательности, что даже он на секунду растерялся. Но быстро вернул привычную самоуверенность.

— Что ж. Тогда увидимся на выставке в семь. — Он всё-таки сунул букет ей в руки.

Развернулся и пошёл вниз по лестнице, насвистывая что-то лёгкое и раздражающе беззаботное. Эйлара молча смотрела ему вслед. Потом закрыла дверь. И, не говоря ни слова, отнесла цветы к мусорному ведру.

— Жестоко. — Подруга проводила букет взглядом.

— Недостаточно. — Она вернулась к столу, села и спокойно взяла чашку.

— Когда-нибудь он всё-таки доведёт меня до того, что я сама спущу его с лестницы. — Подруга посмотрела на её внимательным взглядом.

— Можешь не утруждаться. Он достаточно самодоволен, чтобы однажды сделать это самостоятельно.

— И что он вообще в тебе нашёл? — Подруга невольно усмехнулась.

— Понятия не имею.

— О, я знаю. Ты единственная девушка в городе, которая не падает в обморок от его фамилии, дорогого пальто и этих его самодовольных улыбочек.

— Тогда ему стоило бы воспринимать это как полезный жизненный опыт. — Эйлара отпила чай.

— Он воспринимает это как вызов. — Ответила подруга.

— Его проблемы. — Эйлара пожала плечами.

— Иногда мне кажется, он искренне убеждён, что однажды ты просто проснёшься и внезапно решишь: А ведь это именно тот человек, которого мне не хватало. — Подруга покачала головой.

— Это будет худшее утро в моей жизни.

Подруга рассмеялась. Напряжение последних минут постепенно рассеивалось.

— Ладно. Возвращаемся к важному. — Подруга поставила чашку на стол и чуть подалась вперёд.

Эйлара вопросительно подняла взгляд.

— К выставке. — Она устало прикрыла глаза.

— Только не говори, что ты сейчас снова начнёшь обсуждать мою одежду.

— Нет. Это мы обсудим позже, и выбора у тебя всё равно не будет.

— Тогда что? — Эйлара едва заметно качнула головой.

— Сегодняшняя встреча с куратором. Он хочет окончательно обсудить расположение твоих работ в главном зале.

— До открытия две недели. — Эйлара задумчиво провела пальцем по краю чашки.

— Именно. Поэтому всё нужно утвердить сегодня. Он хочет понять, какие полотна поставить в центральной линии, какие увести в боковые секции, и будет ли отдельный свет для твоего лесного цикла.

При этих словах взгляд Эйлары невольно скользнул к дальнему углу мастерской. Туда, где за другими холстами была спрятана накрытая картина. Перед глазами на мгновение всплыло утреннее воспоминание. Оранжерея. Спокойный голос незнакомца. Его слишком внимательный взгляд. Эйлара крепче сжала чашку. Фарфор оказался неожиданно холодным.

— Эй? — Голос подруги вернул её в реальность. — Ты меня вообще слушаешь?

— Да. — ответила Эйлара.

— Тогда повтори, что я сказала. — Спрашивает Мира.

— Куратор хочет утвердить расположение работ. Центральная линия, боковые секции и освещение. — Эйлара спокойно ответила.

— Значит, слушала. — Подруга прищурилась

— Я редко пропускаю важное.

— Но ты о чём-то задумалась. — Подруга всё ещё смотрела подозрительно.

Эйлара на секунду отвела взгляд к окну. Солнечный свет ложился на подоконник длинными золотыми полосами. Обычный день. И всё же внутри не отпускало странное ощущение, будто сегодняшний вечер уже давно был кем-то предрешён.

— Просто устала. — Она медленно поставила чашку.

Подруга не стала настаивать. Лишь вздохнула и поднялась со стула.

— Хорошо. Тогда допиваем чай, и через час я возвращаюсь.

— Зачем? — Эйлара подняла бровь.

Подруга посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден.

— Затем, что если я оставлю тебя одну, ты либо забудешь про встречу, либо явишься туда в заляпанной краской рубашке.

— Меня устраивает оба варианта.

— Меня нет. — Возразила подруга.

Эйлара впервые за всё утро позволила себе едва заметную улыбку. Подруга удовлетворённо кивнула.

— Вот. Уже лучше. Значит, к шести будь готова. — Она направилась к двери, на ходу поправляя волосы. Уже взявшись за ручку, обернулась. — И пожалуйста, постарайся хотя бы сегодня не выглядеть так, будто собираешься на собственные похороны.

— Ничего не обещаю. — Ответила Эйлара глядя на чашку в руках. Подруга фыркнула и вышла. Дверь мягко закрылась. В мастерской снова стало тихо. Эйлара ещё несколько секунд сидела неподвижно. Потом медленно повернула голову к заставленному холстами углу. Смотрела долго. Спокойно. А затем тихо произнесла в пустоту. — Если это как-то связано с сегодняшним вечером я сама всё выясню.

Ответом была тишина.

***

К вечеру город изменился. Дневное золото исчезло, уступив место прохладному сизому сумраку. Узкие улицы уже освещались фонарями, в витринах отражались дрожащие огни, а влажная после короткого дождя мостовая поблёскивала под колёсами редких экипажей.

Эйлара стояла перед высоким зеркалом в мастерской. Тёмное платье сидело безупречно. Строгое, с длинными рукавами и прямым силуэтом. Ни одной лишней детали. Волосы были собраны наверх несколькими точными движениями, лишь несколько тёмных прядей мягко обрамляли лицо. Она выглядела именно так, как любила. Сдержанно. Безупречно.

Подруга, стоявшая у двери, удовлетворённо оглядела её с головы до ног.

— Вот видишь. Иногда ты всё-таки можешь выглядеть так, будто принадлежишь миру цивилизованных людей.

— Ты говоришь так, словно обычно я выгляжу как лесной отшельник. — Эйлара взяла перчатки со стола.

— Обычно ты выглядишь так, будто три ночи подряд не выходила из мастерской и вела войну с холстами.

Эйлара молча натянула перчатку.

— Но сегодня даже куратор не сможет придраться. — Подруга довольно улыбнулась.

Эйлара ничего не ответила. Она подошла к окну. На стекле дрожали отражения фонарей. И в этот момент в памяти снова прозвучал голос. «Не ходите сегодня вечером в галерею». Её пальцы едва заметно замерли на застёжке второй перчатки. Перед внутренним взглядом всплыла оранжерея. И глаза незнакомца, смотревшие прямо на неё. «Потому что после этого вы уже не сможете делать вид, что ничего не происходит.»

По позвоночнику прошёл лёгкий холодок. Эйлара медленно выпрямилась. Она ненавидела это чувство. Ощущение, будто кто-то знает о её жизни больше, чем она сама. Будто какой-то незнакомец посмел заранее определить её выбор.

— Эй. — Подруга подошла ближе. — Ты опять задумалась.

— Всё в порядке. — Эйлара отвела взгляд от окна. Лицо её было совершенно спокойным.

— Ты сегодня это слишком часто повторяешь.

— Потому что это правда.

Подруга смотрела ещё секунду, словно собиралась возразить. Но потом только вздохнула.

— Хорошо. Тогда идём, пока не опоздали.

Эйлара взяла с кресла тёмное пальто. Накинула его на плечи. Перед тем как выйти, её взгляд невольно скользнул в дальний угол мастерской. Картина всё ещё была скрыта под белым полотном. Она задержалась лишь на мгновение. Затем решительно отвернулась.

— Идём. — Сказала она.

Дорога до галереи заняла меньше двадцати минут. Они шли по освещённым улицам, и подруга почти без умолку говорила о предстоящей экспозиции, о слухах вокруг нового куратора, о том, что половина местных художников уже заранее ему не нравится.

Эйлара слушала вполуха. Мысли снова и снова возвращались к словам из оранжереи. Не ходите сегодня вечером в галерею. Почему именно галерея? Что могло там произойти?

Когда они свернули на широкую площадь, здание городской галереи возникло впереди во всей своей строгой красоте.

Высокие арочные окна светились тёплым светом. Каменные колонны уходили вверх, теряясь в вечерней дымке. У парадного входа уже стояли экипажи. Слышались голоса. Смех. Приглушённая музыка.

— Ну вот. — Подруга коснулась её локтя.

Эйлара остановилась у подножия широких ступеней. И внезапно почувствовала странное напряжение в воздухе. Будто сама ночь затаила дыхание. Продолжи дальше. Она медленно подняла взгляд на окна второго этажа. И на одно короткое, почти неуловимое мгновение ей показалось, что в дальнем тёмном проёме кто-то стоит. Высокий мужской силуэт. Неподвижный. Наблюдающий. Сердце глухо ударило о рёбра.

Она моргнула. Силуэт исчез.

— Эйлара? — Подруга уже поднималась по ступеням и вопросительно обернулась.

Эйлара ещё секунду смотрела на тёмное окно. А потом, подавив холодный всплеск тревоги, спокойно поднялась следом. Как только её нога коснулась последней ступени, тяжёлые двери галереи распахнулись внутрь.

Тёплый свет мягко вылился на верхние ступени. Изнутри доносился приглушённый гул голосов, звон бокалов и тихая музыка струнного квартета.

Подруга первой шагнула в просторный вестибюль. Эйлара вошла следом. Она сразу ощутила знакомую атмосферу выставочных вечеров, запах полированного дерева, свежих цветов и дорогого вина.

Высокие своды уходили вверх, теряясь в золотистом полумраке. На стенах мерцали бра. По залу неспешно двигались гости, художники, коллекционеры, меценаты, те, кто привык обсуждать искусство с важным видом и бокалом шампанского в руке.

— Держись ближе. Если нас первым заметит Хейз, вечер можно считать потерянным. — Подруга слегка коснулась её локтя.

Эйлара едва заметно кивнула. Она скользила взглядом по залу. Внимательно. Искала она не Райана. Не куратора. А сама не понимала кого. Будто ожидала снова увидеть тот неподвижный силуэт.

— Эйлара! — Громкий голос заставил её обернуться.

К ним быстрым шагом направлялся высокий худощавый мужчина лет сорока в идеально сидящем сером костюме. Безупречно уложенные волосы. Тонкие очки. Лицо человека, привыкшего оценивать всё одним коротким взглядом.

Куратор. Он широко улыбнулся, протягивая руку.

— Наконец-то. Я уже начал думать, что вы решили проигнорировать нас.

— У меня не было такой привычки. — Эйлара спокойно пожала его ладонь.

— Именно поэтому я так ценю работу с вами. — Он усмехнулся.

Подруга довольно фыркнула, будто лично отвечала за эту репутацию.

— Благодарю, что всё-таки вытащили её из мастерской. — Куратор повернулся к ней.

— Это был тяжёлый бой, — серьёзно ответила подруга.

Эйлара бросила на неё сухой взгляд. Куратор рассмеялся и жестом пригласил их пройти в главный зал.

— Идёмте. Я хочу показать предполагаемую развеску.

Они двинулись через галерею. По пути несколько человек останавливались, чтобы поприветствовать Эйлару. Она отвечала короткими вежливыми кивками. Без лишних слов. Подруга привычно брала разговоры на себя.

Главный выставочный зал оказался просторным, почти торжественным. Высокие белые стены. Мягкий направленный свет. По центру уже стояли временные перегородки, обозначающие будущую композицию.

Куратор остановился у большого плана экспозиции, закреплённого на мольберте.

— Итак. — Он взял указку и провёл ею по схеме. — Ваши работы займут восточное крыло. Три полотна здесь. Два здесь. А центральная стена, — Он поднял взгляд на Эйлару. — Для вашей новой лесной серии.

— Лесной серии? — Она чуть напряглась.

— Конечно. — Он удивлённо приподнял брови. — Вы же сами настояли, чтобы именно она стала смысловым центром экспозиции.

Эйлара медленно перевела взгляд на подругу. Та нахмурилась.

— Вообще-то да. Ты говорила, что хочешь поставить её в центр.

Эйлара ничего не ответила. Она не помнила этого разговора. Совсем. Куратор уже продолжал, не замечая перемены в её лице:

— Особенно то последнее полотно. Мужская фигура у каменного круга. Оно производит удивительно сильное впечатление.

По спине Эйлары прошёл холодок. Перед глазами снова вспыхнули слова из оранжереи. «После этого вы уже не сможете делать вид, что ничего не происходит.» Её пальцы непроизвольно сжались.

— Простите, — спокойно сказала она. — Какое последнее полотно?

— То, которое вы прислали вчера вечером для каталога. — Куратор удивлённо посмотрел на неё.

Мир вокруг будто на секунду стал тише.

— Ты отправила работу и ничего мне не сказала? — Подруга резко повернулась к ней.

— Я ничего не отправляла. — Эйлара медленно покачала головой.

Куратор коротко усмехнулся, решив, что это шутка.

— Очень смешно. — Но, увидев выражение её лица, замолчал. В его взгляде появилось замешательство. — Подождите разве это не ваша работа? — Он повернулся к помощнице, стоявшей неподалёку. — Принесите каталог.

Девушка быстро подошла и протянула ему тяжёлую папку. Куратор открыл её. Несколько секунд перелистывал страницы. Затем развернул к Эйларе.

На плотной матовой бумаге была фотография картины. Её картины. Тот самый лес. Тот самый каменный круг. И мужчина.

Но теперь лицо было видно отчётливо. Светлые волосы. Резкие черты. Изумрудный взгляд.

У Эйлары перехватило дыхание. Это было то самое лицо. С её холста. Под изображением чёрными буквами значилось название работы: «Возвращение». А ниже — имя человека, изображённого на полотне.

Её взгляд остановился на нём. И в ту же секунду в висках резко запульсировало. Галерея качнулась перед глазами. Где-то совсем рядом подруга тревожно произнесла её имя. Но Эйлара уже почти не слышала. Потому что из дальнего конца зала, за приоткрытой дверью реставрационной комнаты, до неё донёсся знакомый спокойный голос:

— Я предупреждал вас.

От этого знакомого тембра у Эйлары внутри всё резко сжалось. Она медленно подняла голову. У дальней стены, в полумраке приоткрытого дверного проёма, действительно стоял Люциан.

Скрестив руки за спиной, он смотрел прямо на неё. Так, словно заранее знал каждую секунду этого вечера.

Подруга первой заметила, куда устремлён её взгляд.

— Эйлара? — Позвала она её.

Она не ответила.

— Вы знакомы? — Куратор нахмурился.

Эйлара резко закрыла каталог. Слишком резко. Плотная обложка хлопнула так громко, что несколько гостей обернулись.

— Простите. — Её голос звучал ровно. Она передала каталог куратору. — Мне нужно на минуту выйти.

— Подожди. Что происходит? — Подруга схватила её за локоть.

— Ничего. — Эйлара аккуратно высвободила руку.

— Это уже становится твоим любимым словом. — Сказала Мира.

Но она уже шла через зал. Спокойным шагом. Только внутри всё было натянуто до предела. Она чувствовала на себе взгляды гостей. Слышала шёпот за спиной. Но продолжала идти, не ускоряясь.

Когда Эйлара подошла к двери реставрационной комнаты, мужчина не сдвинулся с места. Лишь слегка склонил голову.

— Вы всё-таки пришли. — Сказал Люциан.

Она остановилась в шаге от него. Вблизи его лицо казалось ещё более непроницаемым. Спокойным. Сдержанным. Только в серых глазах читалась усталость. Словно этот вечер дался ему не легче, чем ей.

— Это вы сделали? — тихо спросила Эйлара.

— Нет. — Ответил он.

— Тогда откуда вы знали?

Он молчал несколько секунд. Потом медленно отступил в сторону, освобождая проход в полутёмную комнату.

— Если хотите получить ответы, войдите.

Эйлара даже не посмотрела на дверной проём. Её взгляд оставался прикован к нему.

— Я не имею привычки идти за людьми, которые появляются из ниоткуда и знают обо мне слишком много.

— Знаю.

— Тогда говорите здесь.

— Не могу. — Он чуть заметно покачал головой.

Эта спокойная уверенность снова вывела её из себя.

— Хватит. — Голос её стал холоднее. — Сначала письмо. Потом ботанический сад. Теперь это. — Она коротко указала в сторону зала. — Моё полотно, которое я не отправляла. Имя человека, которого я никогда не видела. И вы, появляющийся именно в тот момент, когда мне показывают каталог. — Она сделала шаг ближе. Взгляд её был прямым и жёстким. — Либо вы немедленно объясняете, что происходит, либо я вызываю охрану.

Несколько секунд он просто смотрел на неё.

— Хорошо. — Он чуть повернул голову в сторону комнаты. — Тогда смотрите. — И сделал шаг внутрь.

После короткой паузы Эйлара последовала за ним. Реставрационная комната встретила их полумраком и запахом старого лака. Здесь было тихо. Слишком тихо после шума зала. У дальней стены стоял высокий деревянный мольберт. На нём большое полотно, скрытое плотной тёмной тканью.

Эйлара остановилась. Мужчина подошёл к картине. Положил ладонь на край ткани. Обернулся к ней.

— Что бы вы ни увидели сейчас, постарайтесь не отворачиваться.

— Не командуйте мной.

В его глазах мелькнула тень чего-то почти похожего на грустную усмешку.

— Даже сейчас. — Он резко сдёрнул ткань.

Полотно открылось. И у Эйлары перехватило дыхание. Старинный портрет. Потемневший от времени. Но лицо на нём было абсолютно узнаваемым.

Тот самый мужчина. Тот, которого она рисовала. Под портретом золотой вязью была выведена дата четырёхвековой давности. И имя. В тот миг, когда её взгляд коснулся букв, воздух словно выбило из лёгких. Мир вокруг исчез.

Перед глазами вспыхнула чужая ночь. Чёрный лес. Древние деревья. Холодный камень под босыми ногами. Чьи-то сильные руки, удерживающие её за плечи. То же самое лицо. Слишком близко. Губы мужчины шевельнулись. И она услышала его голос.

— Прости меня.

Эйлара резко вдохнула. Реальность обрушилась обратно. Она пошатнулась. Но прежде чем успела упасть, сильная рука подхватила её. Мужчина удержал её за талию.

— Спокойно. — Сказал Люциан.

Эйлара тут же отстранилась. Сделала шаг назад. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что больно отдавалось в висках.

— Что это было? — Спросила она.

Он смотрел на неё внимательно. И впервые за весь вечер в его голосе прозвучала настоящая тяжесть.

— Ваше воспоминание. — Ответил он.

За дверью раздались быстрые шаги. Голос подруги:

— Эйлара?!

Она уже почти добралась до комнаты. Мужчина резко поднял взгляд к двери. Его лицо мгновенно изменилось. Стало жёстким.

— У нас мало времени, — тихо сказал он.

— Для чего? — Эйлара всё ещё тяжело дышала.

Он посмотрел прямо ей в глаза. И произнёс:

— Потому что он почувствовал, что вы начали вспоминать.

Слова Люциана повисли в полумраке реставрационной комнаты. Эйлара несколько секунд просто смотрела на него. Её дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё билось слишком быстро. Она машинально прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять этот глухой, болезненный ритм.

— Что значит вспоминать? — тихо спросила она.

Люциан не ответил сразу. Он стоял напротив, неподвижный, собранный, и его серые глаза внимательно следили за каждым изменением на её лице. Будто он оценивал, сколько правды она сейчас способна выдержать.

Эйлара сделала шаг к портрету. Старинное полотно потемнело от времени, но лицо на нём оставалось удивительно чётким. Она подняла руку, почти коснулась холста и тут же остановилась, не дотронувшись. Пальцы дрогнули.

— Я видела его, — тихо произнесла она. — На своей картине.

— Да. — Люциан кивнул.

— я всегда писала его лицо.

— Писали.

— Не надо говорить загадками. — Она резко повернулась к нему. Голос прозвучал холоднее, чем обычно. — Кто вы такой?

Люциан выдержал её взгляд. Без тени раздражения.

— Меня зовут Люциан.

— Это имя я уже слышала. — Она сделала ещё шаг ближе. — Я спрашиваю не это.

На мгновение между ними повисло напряжённое молчание. Потом он тихо произнёс:

— Я тот, кто слишком долго ждал вашего возвращения.

Эйлара нахмурилась. Эта фраза прозвучала не как попытка произвести впечатление. Не как игра. В его голосе была усталость.

Она отвернулась от него и снова посмотрела на портрет. Взгляд медленно скользнул вниз. К золотой табличке под рамой. К имени. К дате. И ниже, в самом углу, почти незаметно, к выцветшим инициалам, выведенным тонкой вязью.

Её дыхание сбилось. Эти буквы Она знала их. Хотя не могла понять откуда. Пальцы сами собой потянулись к раме.

— Эти инициалы, — прошептала она.

— Что вы видите? — Люциан чуть напрягся.

Эйлара не отрывала взгляда. Буквы расплывались перед глазами. Но странное узнавание становилось только сильнее. Словно когда-то она часами выводила их на бумаге. Снова и снова.

— Я не знаю. — Она нахмурилась. — Но они мне знакомы.

Люциан хотел что-то сказать. Именно в этот момент дверь распахнулась.

— Эйлара! — В комнату стремительно вошла подруга. Щёки её порозовели от быстрого шага, а в глазах читалась тревога. Она резко остановилась, переводя взгляд с Эйлары на Люциана. Затем на старинный портрет. И её лицо тут же стало подозрительным. — Что здесь происходит?

Эйлара мгновенно выпрямилась. Словно внутренняя буря, только что захлестнувшая её, за одно мгновение скрылась под привычной ледяной собранностью.

— Ничего. —Ответила она.

— Опять? — Подруга прищурилась

— Мне просто стало нехорошо.

— И поэтому ты ушла в какую-то полутёмную комнату с незнакомым мужчиной?

Эйлара бросила короткий взгляд на Люциана. Он молчал. Стоял в стороне. Будто прекрасно понимал, что сейчас не время.

— Ты в порядке? — Подруга шагнула ближе к Эйларе.

— Да. — Ответила она.

— Ты бледная.

— Просто голова закружилась.

Подруга явно не поверила. Но прежде чем успела что-то ответить, в коридоре послышались быстрые шаги. На пороге появился куратор. Взволнованный.