Луна осветит реку

– Какой была Лола, когда вернулась? – почему-то захотел спросить я.

– Явно успокоившейся, она все обдумала и перестала обижаться на родителей. Тем не менее на следующий день она написала одну из песен. А что?

– Просто пытаюсь понять, где она могла взять бумажку. Могла ли она в тот день встретить Робмунов?

– Вы думаете, этот древний язык связан с ними?

На самом деле, я вообще ни в чем не был уверен. В голове то и дело появлялись ничем не подтвержденные догадки и варианты насчет всего. Голова готова была взорваться, и не от того, что меня осеняли гениальные мысли, а как раз таки потому, что ничего не было понятно.

– Думаю, что вполне может быть, – ответил я. Тайный язык, тайный орден… Вполне может быть связано, но тогда появлялся вопрос, откуда эта книга взялась у моей семьи. – Все мои расследования связаны с Робмунами, которые сами по себе окутаны тысячей тайн. Может, язык относится к ним, но я не могу это ничем подтвердить пока что. Ты говорила, Лолу убили Робмуны.

– Да. Они. Но не уверена, что Лола могла связаться с убийцами.

– Робмуны – не простые кровожадные убийцы, они куда сложнее, чем мы думаем. И разобраться с этим, не будучи Робмуном самому, очень сложно.

Алиса взяла в руки другую карту. На ней не было особо сюжета, лишь поле, на посреди которого стоит девочка и смотрит на ночное небо. Этой картой была «тройка».

– Думаю, тут вообще нет какого-то смысла, – сказала Алиса и взяла в руки следующую карту.

– А по-моему, смысла нет как раз таки здесь, – сказал я, глядя на третью карту под номером одиннадцать. На мой взгляд на ней действительно была изображена бессмыслица, которую сложно понять. Посреди изображения на карте было что-то вроде гигантской прозрачной тарелки или линзы. Сверху на изображении было что-то совершенно непонятное – какие-то узоры и растекшиеся кляксы голубых, серых и зеленых оттенков. А внизу уже более ясное изображение с такими же оттенками – простой пейзаж протекающей реки, леса и гор. Еще одна важная деталь – девочка, сидящая на этой линзе сверху, там, где совершенно неясный рисунок.

– Наоборот, – возразила Алиса. – Тут четко просматривается, что хотел сказать автор этой карты. На все можно посмотреть под другим углом. По цветам мы можем догадаться, что снизу и сверху изображения одинаковые, только в верхнем они настолько сильно размыты, что мы не понимаем, что это такое, а снизу мы четко видим все детали. Явно, что смотря на верхнюю часть рисунка, девочка, как и мы, не понимает, что там такое. А смотря вниз сквозь этот стеклянный пол она может увидеть четкое изображение, понятное ее глазу. Как лупа. Человек видит слившиеся в одну линию строчку, а поднеся к ней лупу, увидит четкие буквы и слова.

В моей голове мелькнуло воспоминание. Отец сидит в своем кресле и читает какой-то текст на пергаменте сквозь лупу. Она у него была особая – серебряная рукоятка с выгравированными фигурками животных.

Отец никогда не говорил мне о проблемах со зрением, но порою я видел его, читающего тексты или книги с лупой, но не акцентировал на этом внимание, ведь бабушка читала так же.

Но почему меня никогда не интересовало, что именно отец вычитывал сквозь ту лупу? У него были старые книги и дневники, листы пергамента и свитки, и я думал, это был его некий научный интерес к политической истории, чем он, собственно, при жизни и занимался. И почему когда я подходил к отцу, он сразу откладывал эти книги и свитки в сторону, чтобы я их не видел?

Надо же, раньше я совершенно не обращал на это своего внимания. Почему-то теперь мне казалось, что это все связано. И лупа была непростой, иначе зачем человеку с хорошим зрением читать что-то с ее использованием?

– Вы о чем-то задумались? – спросила меня Алиса.

– Мне нужно домой, на юг, – уверенно ответил я. – Кажется, я догадываюсь, как могу прочитать книгу и бумажку твоей сестры. Спасибо, ты мне дала наводку. Сам я сейчас, скорее всего, не додумался бы до этого. Возьму билет на завтра, и примерно через четыре или пять дней вернусь обратно в Диврет.

Глава 16.

Умбра

Во время обеда я не могла проглотить ни куска, мой желудок нервно сжимался всякий раз, когда я вспоминала о ночном посещении Робмунов.

Оба родителя были на работе, поэтому, когда я пришла домой от Алисы, их уже не было. Все утро я терзала себя мыслями, что поступаю совершенно безрассудно, подвергая опасности себя и, возможно, своих близких. А еще я никак не могла понять причину смерти друзей.

Когда я ночью вернулась к Алисе, она сразу набросилась на меня с расспросами, и после того, как я ей все рассказала, она спросила:

– Кто тогда их убил, если Робмуны не убивают всех подряд?

У меня возникал тот же вопрос, и я не имела ни малейшего представления, что могло произойти.

– Либо твой Кас врёт, либо…не могли же Лола, Бренн и Нави быть связаны с Робмунами? – рассуждала Алиса.

– Думаешь, мы бы не заметили, если бы они действительно были с ними связаны? Хотя…я ни в чем уже не уверена.

– Думаю, мы бы точно заметили. Тут скорее дело не в них, а в Робмунах и твоем Касе, который наверняка просто навешал лапшу тебе на уши.

– Все может быть. И вообще, хватит называть Каса «моим». Я ему явно не нравлюсь, и он меня часто раздражает.

– Тогда тем более есть вероятность, что он соврал тебе. Или он просто не хотел тебя пугать, чтобы ты не убежала оттуда и не побоялась становиться Робмуном.

– На самом деле, он наоборот этого не хотел.

– В любом случае, не думаю, что Лола, Нави и Бренн по своему желанию могли бы присоединиться к ним, – уверенно сказала Алиса.

Я старалась думать так же.

Мне просто не хотелось верить, что друзья могли меня обманывать. Да такого просто не могло быть!

Особенно Нави. Он никогда ничего не скрывал от меня. Да и Лола с Бренном всегда говорили все прямо в лоб, не утаивали никаких мыслей и чувств и говорили то, что думали.

Я смотрела в тарелку супа, заставляя себя поесть. Напряжение с сегодняшней ночи не покидало мое тело, все мышцы были нервно сжаты, голова не отдыхала от сомнений и вопросов.

Сделав глубокий вдох, а потом медленный выдох, я расслабилась и успокоилась.

Нельзя все время об этом думать. Нужно чувствовать гармонию мира внутри себя, хоть иногда.

Доев суп, я собиралась пойти к себе в комнату, как вдруг позвонили в дверь.

Я никого не ждала, разве что Алиса могла прийти, но мы виделись всего несколько часов назад, так что вряд ли это была она.

С опасением я открыла дверь и увидела всего лишь почтальона. Вновь возникшее напряжение во мне резко пропало.

– Рирких Умбра? – спросил он. – Вам заказное письмо.

– Спасибо, – удивлённо приняла я конверт, на котором было мое имя получателя и одна марка в углу с волком, воющим на полную луну.

Закрыв дверь, я вернулась на кухню и открыла конверт.

«Надень что-то, в чем не будет жарко. Встречаемся в то же время, в том же месте», – гласило письмо, а внизу была подпись, которую я сразу узнала. Красивые узоры вокруг аккуратно выведенных букв я уже видела однажды, когда мы с Кассиопеем подписывали документы в тюрьме. Тогда я хорошо запомнила его подпись.

Надо отметить, сам текст письма был написан таким же невероятным почерком. Буквы слегка вытянуты и наклонены вправо, и каждая заканчивалась изящными завитками.

Интересно, мы пойдем куда-то, где будет жарко?

Весь день я позволила себе ничего не делать. То читала книжку, то пялилась в телевизор, пока не пришли родители.

– Начал происходить какой-то дурдом в городе, – сказал отец, рассказывая, как прошел его день.

– Опять Робмуны? – спросила мама.

– Нет, наверное… Надеюсь, что нет, иначе это все лишь усложнит ситуацию. Не хочу вас пугать, но на солнечных станциях какие-то перебои в работе. За всю историю таких серьезных проблем не было.

– Из-за чего это? – поинтересовалась я.

– Вот мы и пытались сегодня понять, из-за чего. Занимаемся расследованием этого, – ответил отец, как вдруг раздался звонок телефона. Он у нас был в гостиной, поэтому я, находившаяся ближе всего к выходу из кухни, пошла взять трубку.

– Привет, есть минутка поговорить? – спросила Алиса.

– Конечно. Что-то случилось?

– Тебе никогда Лола не показывала какие-нибудь необычные карты? Например, гадальные. Или просто карты с картинками.

– Нет, – с сомнением ответила я. – А что?

– У Лолы есть три странные на вид карты. А еще бумажка на непонятном древнем языке. Может ли это быть связано с Робмунами?

– Глупо связывать все таинственное и неясное нам с Робмунами, – старалась говорить я тише, чтобы родители не услышали. – Но я постараюсь узнать. А что за бумажка и язык?

– Помнишь племянника Августы? Он тоже расследует что-то, связанное с Робмунами, и у него есть целая книга на этом языке.

– И ты ему показала бумажку Алисы и ее карты? Ты уверена, что ему можно доверять?

– Мне кажется, да.

– Хорошо, – вздохнула я. – Во всяком случае, я потом гляну на эти карты и в течение недели постараюсь узнать что-то от Робмунов. И да, если что, я иду сегодня с Касом куда-то, но он не уточнил, куда именно.

– Будь осторожной и утром обязательно позвони, – попросила Алиса.

Я выполнила просьбу Каса и оделась легко. Конечно, я не надела шорты или юбку, потому что носить слишком открытую одежду девушкам ночью на Каедесе было сущим безрассудством. Штаны из зеленой легкой струящейся ткани, белая укороченная футболка и сандалии с плетенными ремешками показались мне идеальным вариантом. Волосы я скрутила в жгут и закрепила заколкой-крабиком.

Чтобы не разбудить родителей, мне пришлось снова выбираться через окно. Я специально вышла пораньше, чтобы добраться на трамвае, поскольку пешком идти слишком долго, больше часа. Еще не наступил комендантский час, он должен был начаться только через пол часа, поэтому общественный транспорт еще ходил.

На этот раз мне ждать было уже не так страшно, как вчера, но тем не менее я была заинтригована, что меня сегодня может ожидать.

В этот момент меня уже не столь окутывал страх, сколько азарт.

В полночь в эту арку пришел Кас, сам лично. Одет он был как всегда в черную водолазку и куртку с капюшоном, как и до этого.

– А тебе самому жарко не будет? – спросила с издевкой я.

– Я разденусь. Пошли.

Кас отвел меня к какой-то машине, стоявшей на улице неподалеку, в которой уже сидел Рорин. Мы сели на заднее сиденье, и Рорин приветливо сказал мне:

– Добрый вечер. Отличный вечер для посвящения в тайны ордена, не так ли?

– Ро, я сам все расскажу, – напомнил ему Кас серьезным тоном, после чего обратился ко мне: – Пока ты не Робмун, по правилам мне придется завязать тебе глаза.

– Нет, – возмущенно возразила я.

– Да, – ответил Кас загробным голосом, беря в руки черный шарф из плотной ткани. – Хочешь стать Робмуном, тебе нужно понять, что это орден, в котором ты обязана придерживаться правил и законов.

Я больше ничего не сказала, лишь томно вздохнула, позволив Касу завязать себе глаза.

«Ты совершенно безумна и глупа», – шептал мне мой внутренний голос. Оставалось лишь молиться, что меня не убьют. Хотя, с другой стороны, если бы хотели это сделать, уже бы сделали.

Я думала начать запоминать повороты, куда мы ехали, но это оказалось сложно. Зато отсутствия взора позволило мне понять, что во мне совершенно не осталось страха, лишь интерес и любопытство. Даже от Каса я не ощущала никакой опасности. Может, ощущала что-то раздражающее от его закрытости и холодности, но не опасность. Даже если учитывать, что он прислал письмо мне домой, хотя не знал, где я живу.

– Кстати, откуда ты узнал мой адрес? – осмелилась спросить я.

– Робмунам доступно чуть больше информации, чем обычным людям, – загадочно ответил он после недолгой задумчивой паузы.

Больше мы не говорили. Даже Рорин с Касом не разговаривали между собой. Мы ехали около получаса или чуть больше, по моим ощущениям. И на весьма высокой скорости. Когда мы наконец остановились, я услышала голос Каса:

– Нужно еще немного пройти, но маску снимать нельзя. Мы пойдем вдвоем.

Он помог мне вылезти из машины, и под ногами я почувствовала не привычный асфальт, а неровную землю с камнями. Тонкая колючая трава касалась моих ног.

– Если я упаду и сломаю себе что-нибудь, вся вина будет на тебе, – пообещала я Касу, чувствуя, что идти здесь с закрытыми глазами будет очень трудно.

– Не упадешь, – сказал он, и в следующий миг я мое дыхание от неожиданности, когда его руки подхватили меня. Кас поднял меня с земли, слегка прижав к себе, и куда-то понес.

Интересно, ему слышно, что мое сердце сейчас вот-вот вырвется из груди?

Пока Кас не остановился и не поставил меня обратно на землю, я не могла ни о чем думать.

Что за дурная реакция? Он просто отнес меня на руках, чтобы я не навернулась.

Я даже не знала, где мы могли оказаться, поэтому по пути не строила никаких догадок.

Кас снял с меня повязку, и я увидела вокруг нас одни лишь полуразрушенные каменные стены, словно мы оказались посреди разрушенного много-много веков назад города. Над нами было открытое звездное небо, вокруг не было ни единого источника света или присутствия других живых душ.

– Где мы и, главное, зачем мы тут? – спросила я.

– Мне придется погружать тебя в магию луны. Начать стоит с взаимосвязи основных элементов земли и энергии луны. Сегодня начнем с огня, потому я и просил не одеваться тепло.

– Что значит взаимосвязь огня и луны? И почему я должна погружаться в магию именно в этом странном заброшенном месте?

– Это развалины древнего города, разрушенного очень и очень давно. Сюда мало кто решает сунуться, поскольку кому нужны такие развалины? Соответственно, и правительство никак не охраняет эти места. Поэтому мы иногда приходим сюда для полного уединения себя с окружающим миром и луной. А еще это место предназначено для огня. Смотри. – Кас указал на подобие поребриков или длинных клумб для цветов с углублением. Они образовывали дорожку, на которой мы стояли, а в нескольких метрах были остатки почти полностью разрушенных каменных стен, служивших когда-то в незапамятные времена стенами домов, от которых теперь не осталось даже в крыш.

Неподалеку росло дерево – единственное живое в этом месте.

Кас собрал немного хвороста под ним и разложил в те углубления по обе стороны.

– Отойди подальше, – приказал он, и я отошла на приличное расстояние и стала внимательно следить за действиями Каса.

Мне стало ясно, что вопросы тут излишни, нужно просто смотреть и ждать.

Кас стянул с себя сначала куртку, к затем водолазку и ботинки и отшвырнул все это в сторону, оставшись в одних штанах.

В темноте мне было не очень то что видно, я еще и стояла на расстоянии метров десяти от Каса.

Он развернул ладони кверху, держа их на уровни своей груди, взгляд был устремлен на месяц. Медленно его ладони начали светиться, и я задумалась, не сплю ли.

Резким движением он махнул руками в стороны и будто сбросил свет из ладоней, от которого вспыхнул хворост. Медленно разгорелись все веточки, уложенные в длинные «клумбы», образовав две огненных стены. Скорее всего, это не были клумбы, это были специальные построения, служившие для освещения улицы огнем. Только огонь был не обычный, а…лунный? Такую характеристику я могла ему дать. От него шел жар, но пламя было белым. Совсем как свет Луны.

Как он сумел сделать это без спичек и зажигалки?

Каменные развалины около нас начали нагреваться, от чего становилось жарче. Я подошла к Касу, глядя на него непонимающим изумленным взглядом.

Огонь был похож на обычный, только пламя действительно было белым с серебристым отблеском. Казалось, будто огонь холодный.

– Это…как? – спрашивала я восхищенно.

– Лунное пламя. Разжигается при помощи энергии Луны, – объяснил Кас, после чего повернулся к огню и сунул в него руки.

Я ахнула от неожиданности, но в следующую секунду он достал руки, не обожженные и совершенно невредимые, а в ладонях он удерживал частичку пламени, освещавшем его красивое тело и лицо. Черные локоны спадали на лоб и были слегка мокрыми от пота, появляющимися блестящими капельками на лице. Они появлялись и на его груди, что было не удивительно, становилось невыносимо жарко, учитывая, что сама ночь была теплой.

Мне тоже хотелось потрогать огонь, но Кас меня предупредил:

– Ты можешь обжечься, ты не подготовлена еще, подожди. Протяни руки.

Во мне проснулось необъяснимое доверие к Касу, я совершенно не сомневалась, что он не причинит мне боли, потому протянула свои ладони.

– Расслабься, не напрягай сильно руки и посмотри на Луну, – говорил он. – Попробуй просто подумать о том, что ты можешь прочувствовать энергию Луны. Представь, как она к тебе тянется и льется по твоим венам.

Я пыталась это сделать, не сводя глаз с ночного светила. У меня не было ни малейшего представления, как это должно ощущаться, пока я не почувствовала в ладонях резкий жар, сменившийся холодящим покалыванием. Но это была никакая не магия Луны, это был огонь.

Белый лунный огонь на моих ладонях.

Кас передал мне частичку пламени, и теперь я его удерживала. Это совершенно невероятно! Пламя не обжигало мои руки, наоборот, внутри я чувствовала что-то похожее на приятное расслабление.

– Через природные стихии мы учимся чувствовать Луну, – пояснял Кас. – Ее энергия помогает видоизменять их, и новичку легче всего начать с огня. Даже неосознанно ты начинаешь привыкать к магии. Твое тело адаптируется, запоминает новые ощущения.

– Чувствуется как пробуждение после долгого сна или свободу, которую ощущаешь на прохладном приятном ветру, – восхищенно говорила я. Рассоединив ладони, в обеих осталось гореть пламя.

Кас улыбнулся. Кажется, улыбка на его лице была исключительной редкостью.

– Верное ощущение. Но начинать привыкать нужно потихоньку.

Он накрыл мои ладони своими, и пламя в них погасло. Я вся вспотела, моя одежда была мокрой. Все тело Каса тоже было мокрым от пота. Оказывается, если держись в своих ладонях огонь, становится еще более жарко.

Чувство действительно было непередаваемым. Я забыла и Робмунах, и о своей задаче, мне действительно хотелось самой научиться разжигать лунный огонь и чувствовать энергию Луны…

– Чувство действительно непередаваемое, – подтвердил Кас.

– Можно еще раз?

– Вернемся сюда завтра. Сразу пытаться вобрать в себя много магии с непривычки может быть вредно для твоего здоровья.

Кас махом руки затушил огонь вокруг нас, и вновь стало темно. Он взял в охапку свои вещи, и мы направились к машине. Он шел впереди меня, а я за ним, поскольку улочки, по которым мы шли, были слишком узкими для двоих.

Он шел с голым торсом, потому я видела его светящуюся линию, тянувшуюся вдоль ровного позвоночника. Его спина была красивой, мышцы слегка подкачены, кожа ровная и гладкая, и на фоне ее тоненькая полосочка серебристого света, перекликавшаяся с луной и звездами.

– Во сколько лет ты стал Робмуном? – поинтересовалась я. Он не ответил, и я уже было подумала, что он либо не услышал, хотя в такой тишине сложно было не услышать, либо решил просто не отвечать, но все же он сказал:

– В семнадцать, почти восемнадцать. Меня привела туда моя мама по моему собственному желанию. Мама тоже была Робмуном. Но…знаешь, использовать магию Луны и быть Робмуном – немного разные вещи, как, например, вера и религия. Я хотел колдовать и не знал, что орден – общество с весьма жестокими правилами…Я не был готов к тому, что там все настолько секретно, тайно и временами опасно, но потом я привык. Ни капли не жалею.

– А твой отец? Он тоже Робмун?

– Нет. Они всегда ругались с мамой из-за этого. Мы скрывали от него, что я стал Робмуном, чтобы мне с ним не переругаться.

– Сложно ли не попадаться, что ты Робмун? Все же время приходится скрывать.

– По сути днем мы действительно живем обычной жизнью, лишь ночью делаем наши «робмунские» вещи в ордене.

– Когда же вы спите?

– Мы не все ночи обязаны посещать орден, а так спим по два-три часа.

Да уж, это жутко, быть вечно невыспавшимся.

– То есть днем ты живешь как обычный человек, – повторила я.

– Да. Работаю тату-мастером, живу в обычной квартире, ем, моюсь, хожу в туалет…все обычные рутинные вещи.

– А от друзей сложно ли это скрывать?

– Безумно сложно. А еще тяжело от понимания, что подрываешь их доверие. Но сейчас у меня лишь один друг – Рорин.

Кас был сегодня удивительно разговорчивым и открытым. Вроде, и отвращения ко мне ни разу не показал.

Мы уже подходили к машине, где нас по-прежнему ждал Рорин.

– Мы отвезем тебя до дома, – сказал Кас, вновь надевая мне на глаза шарф.

– Тогда поедем другим путем, более коротким, – добавил Рорин. – Как все прошло?

– Замечательно! – воскликнула я. – Я не ожидала, что магия Луны – настолько приятно. Я словно птица, освободившаяся из клетки.

– Потому что энергия Луны помогает лучше понять, что в душе человека. Ты начинаешь лучше осознавать себя и окружающий мир. Сливаешься с природой и вселенной, – говорил Рорин.

– Но это не значит, что ты погружаешься в полную гармонию, – дополнил Кас. – Внутренние проблемы и переживания, боль и негативные чувства никуда не деваются…

Машина резко остановилась.

– Вот черт, – услышала я голос Рорина.

Кас позволил мне снять с глаз повязку, и я увидела, что мы остановились около каких-то построений, плохо различаемых в темноте.

Когда к нам подошел какой-то мужчина и посветил фонариком в окно машины, я поняла, что нас кто-то остановил.

Рорин и Кас сразу открыли двери и выскочили наружу, и я тоже собиралась выйти, но Кас шепнул мне:

– Не выходи.

Мне стало немного не по себе. Хотелось бы знать, что происходит, но раз Кас велел не выходить, лучше действительно не встревать в разговор. Тем более мне и отсюда будет все слышно.

К мужчине с фонариком присоединились еще двое. Один был уже пожилой с седыми волосами и деловом костюме, двое других в черных одеждах, скрывавших их почти полностью, кроме лиц.

– Куда это мы едем? – спросил один из мужчин.

– Домой, – ответил Кас.

– Точно? Не на станцию ли?

Я посмотрела еще раз на здание и видневшиеся за ним железные вышки и поля с какими-то странными устройствами. Ну конечно, стоило догадаться сразу. Это была солнечная станция, откуда проходило электричество во весь Диврет.

– Нет, – продолжал отвечать Кас. – Что-то случилось?

– Случилось, господин Гоцц, – сказал другой мужчина в черном. Он знал фамилию Каса? Неужто они были знакомы? – По какой-то причине произошли проблемы с электричеством. Проблема в солнечных батареях, и никто не может быстро решить эту проблему, говорят, требуется не меньше недели, а то и больше, чтобы все отремонтировать. Мы предложили свою помощь, а нас обвинили, что это мы, мол, специально подстроили проблемы на станции, чтобы предложить нашу помощь.

– И зачем нам это, по их мнению? – спросил Рорин.

– Потому что вы гнусные выродки! – воскликнул мужчина в костюме. Кажется, он был начальником электростанции, а двое других – Робмуны. И кажется, это была та проблема, о которой говорил отец за ужином.

– Ничего подобного, – ответил один из Робмунов. – Мы предложили помощь, не хотите – не надо. Пусть Диврет хоть месяц без света будет сидеть!

– Нам не нужно, чтобы нашу проблему решали убийцы и обманщики! Я прямо сейчас пойду звонить полиции! Пусть вас забирают! Еще и за порчу станции пусть осудят вас!

– Ага, – усмехнулся один из Робмунов, и вдруг начальник электростанции упал без чувств. На асфальте разливалась лужица крови, перемешанная с серебристыми следами, которые оставляют Робмуны, и я заметила нож, мелькнувший в руках одного из мужчин в черном.

Меня замутило.

– Думаю, можно было договориться, – со всей спокойностью сказал Рорин, лишь слегка поморщившись.

– Согласен, – сказал Кас. – Разве это было допустимо? И разве стоило ли предлагать свою помощь напрямую? Не думаю, что это изначально было хорошей идеей.

– А вы, господин Гоцц, не лезьте в дела не вашей компетенции и не забудьте о вашем завтрашнем мероприятии.

Кас и Рорин вернулись в машину.

– Что это было? – спросила я, пытаясь выбросить увиденное из головы.

– Ты все слышала, – буркнул Кас, после чего сказал Рорину: – Поехали.

Ну что ж, вернулся прежний недовольный Кас. Хотя мне казалось, сейчас он стал более серьезным и закрытым после последней фразы, которую сказал ему один из мужчин в черном.

Не знаю, что он имел в виду, но вряд ли мне об этом сейчас расскажут. Доехали до моего дома мы молча, и когда я выходила, Кас даже не попрощался, глядя в окно в противоположную от меня сторону тяжелым взглядом.