Луна осветит реку

– А я и не собиралась становиться Робмуном! – вдруг выпалила я.

Кажется, лунная водка сильно действовала на меня, и может я об этом пожалею, но я честно ответила на вопросительный взгляд Каса:

– Я хотела лишь узнать правду, почему убили моего парня и моих друзей. Я думала узнать, пока ты меня медленно посвящал в магическую сферу, но я хотела остановиться и отказаться быть Робмуном, как только узнаю причину убийства. Это все, чего я хотела.

– Я догадывался, что ты не настолько чокнутая, чтобы становиться одной из нас, – тихо произнес Кас. – Ну что ж, с этой меткой теперь никуда не деться. Только если умереть. Других вариантов уже нет.

Глава 26.

Кириан

– У меня не убрано, и из еды ничего не могу предложить, разве что воду, – сказал Лисицкий, пропуская нас в неубранную обшарпанную квартиру.

На полу и диване в гостиной валялись одежда, какие-то пакеты и фантики, в углу стоял ящик с пустыми стеклянными бутылками из-под спиртных напитков, а сам мой родственник не переоделся из штанов, в которых был на сцене, и в руках держал зажженную сигарету.

Мы с Алисой сели на диван, а Лисицкий поставил перед нами стул и сел на него.

– Кириан Дэллет, внук Лауры… – задумчиво произнес он, выдыхая дым.

-

Да, спасибо, что согласились встретиться со мной, – сказал я.

– Давай на «ты», не чужие друг другу. Чем могу быть полезен и почему моя персона так заинтересовала вас?

– Меня интересует «Луна осветит реку». Ты играешь превосходно, но откуда взялся сюжет?

– Очевидно, что кто-то придумал. Мое дело исполнить роль, а не интересоваться историей.

– Но ты же знаешь, что наш предок Цефей написал картину с точно таким же названием.

– Знаю. Даже видел ее как-то давно. Единственная связь – и то, и другое вызывает интерес у Робмунов. – Лисицкий взял со стола бутылку пива, отхлебнул, после чего спросил:

– Могу вам тоже принести.

– Нет, благодарю. Что именно за связь с Робмунами? – уточнил я. Честно признаться, до этого у меня было предположение, что и сам Лисицкий мог оказаться одним из Грабителей Лунного Света, но еще во время мюзикла я заметил, что на его спине не было серебристой линии.

– Во-первых, они часто посещают этот мюзикл. Во-вторых, оригинал пьесы на древнем языке, связанным каким-то образом с магией. Но повторю, что я лишь актер.

– Может, скажешь, кто режиссер, и тогда я спрошу еще у него?

– Озадачился бы ты этим вопросом год назад, сказал бы, но сейчас моя мать уже мертва.

– Ариана была режиссером? – удивился я.

– Ага. Ну, у нее еще помощница была.

Берта говорила, что ее мама слышала в разговорах Арианы про «Луна осветит реку», но если она была режиссером, то могла говорить вовсе не про картину, как я подумал изначально, а про мюзикл.

– Ты знаешь, была ли она связана с Робмунами?

– Я к Робмунам не лезу, и без понятия, во что там мать ввязалась вслед за сестрой.

– То есть хочешь сказать, сначала моя бабушка Лаура связалась с Робмунами, а потом и Ариана вместе с ней?

– Насколько мне это рассказывала мама, да. Я немного бесполезен в таких вещах.

– Мне пригождается любая помощь и любые сведения, – сказал я. – Еще вопрос, не знаешь ли откуда у твоей мамы взялась пьеса на древнем языке?

– Без понятия. Все наверное как-то связано с Робмунами, но у меня нет желания копаться в этом всем. У меня есть выпивка, искусство и девчонки, большего мне не надо. Кстати, симпатичная у тебя подружка, – нагло и нахально загляделся Лисицкий на Алису, а если быть точнее, на ее декольте. – Сколько за ночь заплатил ей?

Я не ожидал такого вопроса, потому не сразу понял, что Лисицкий имел в виду. Алиса растерянно отвела взгляд и недовольно поджала губы.

– Нисколько, – прожег я Лисицкого взглядом.

– А ничего такая, могла бы много зарабатывать со своей внешностью, – ухмыльнулся он, и я чудом подавил в себе желание разнести ему пол лица.

– Будь я хуже воспитан, ты бы сейчас валялся на полу с разукрашенной физиономией, – прорычал я.

– Не кипятись, просто мысли вслух.

– Извинись. Быстро, – произнес я таким тоном, что бутылка в руке Лисицкого дрогнула. Я не мог позволить, чтобы он так говорил об Алисе.

– Прости, – обратился он к Алисе.

– Кстати, на премьере была девочка, на Алису чем-то похожа, и в точно таком же платье. Только волосы синие были. Ей не было восемнадцати, но она очень упрашивала на входе ее пустить посмотреть «Луна осветит реку». В итоге ее моя мать пустила и даже денег за билет не взяла.

– Лола? – удивилась Алиса. Кажется, Лисицкий говорил о ее сестре. И у меня возникло подозрение, что Алиса надела ее платье, потому Лисицкий и узнал.

– Вроде да, черт ее помнит. Но после спектакля мы с мамой пошли сюда ужинать, и она привела эту девчонку. Она была очень заинтересована мюзиклом, и пока я старался вылить в себя всю бутылку шампанского, они что-то обсуждали, и, кажется, мама отдала ей страничку какой-то части пьесы в оригинале.

– А зачем, не помнишь? – спросил я.

– Не-а, ну, видимо, девочке очень уж этот момент понравился. Потом она ушла домой.

– Спасибо за ответы, – сказал я, и мы с Алисой покинули моего родственника. Сев в машину, Алиса задумчиво сказала:

– Мне абсолютно ничего непонятно.

– И мне, – вздохнул я. – После такого сильного мюзикла и разговора голова плохо соображает. До комендантского часа еще полтора часа, ты не против поужинать где-нибудь?

– Конечно, – согласилась Алиса, и мы направились в один из ресторанов, который я заприметил еще вчера, когда ехал домой. Он находился на крыше гостиницы, и мне казалось, оттуда должен открываться отличный вид на город.

Нам повезло, народу там не было много и для нас нашли свободный столик. Мы выбрали блюда и в ожидании, пока их принесут, рассматривали вечерний Диврет под темно-синим звездным небом.

Мы немного устали и каждый находился в своих мыслях. Алиса наверняка обдумывала все, что услышала про свою сестру, а я думал про письмо, которое прочитал днем, и связь моей бабушки Лауры с Робмунами. У меня закрались подозрения, что причиной их с дедушкой смерти были Робмуны, а никакой не грипп, но рано строить такие подозрения. Я снова был в тупике, где мне продолжать поиски. Давно уже стало понятно, что все связано с Грабителями Лунного Света, и ответы нужно искать у них. Тетя Августа уже намекала поговорить с моей бывшей девушкой, только вот я готов был поговорить с любым другим Робмуном, но не с ней. Думаю, ни одному человеку не хотелось бы разговаривать с тем, кто предал его и причинил большие неприятности и боль.

Нам принесли наш ужин и два бокала белого вина.

– Кстати, спасибо, что заступились за меня, – поблагодарила Алиса.

– Я не мог слушать, как он говорил так.

– Что вы теперь намерены делать? Лисицкий не особо прояснил все, что вас интересовало.

– Утро вечера мудренее, поэтому придумаю завтра. Попробую вместе с Бертой собрать в кучу все, что знаю, и построить какие-нибудь предположения. Из основных вопросов, как моя семья связана с Робмунами, если никто не являлся и не является членом их ордена, где картина и почему Робмуны ее украли.

– А у меня теперь появились вопросы о Лоле. С этим разбирается моя подруга, и завтра нужно будет это с ней обсудить.

– Если уж она тоже старается выведать что-то насчет Робмунов, не знает ли она чего-то о картине?

– Я спрошу у нее, но ее интерес касается только моей сестры, ее парня и их друга, – сказала Алиса.

Еда была весьма вкусной, как и вино. Пора было заканчивать думать о расследовании и просто наслаждаться вечером. В этом ресторане под открытым небом помимо луны и свечей на столах не было больше света, поэтому в полумраке создавалась особая атмосфера. И Алиса, нарядная и красиво одетая, казалась мне воплощением божественной красоты.

– Как у тебя дела с музыкой? – поинтересовался я.

– Мы много репетируем, и через несколько дней у нас готовится первое выступление в одном клубе. Я уже предвкушаю его и не могу нарадоваться, что наконец-то публика услышит песни Лолы.

– Это здорово, – улыбнулся я.

– И еще, я была бы рада увидеть там вас, – чуть тише добавила Алиса, будто немного стесняясь.

– Обещаю, я не пропущу твое выступление, – уверенно сказал я.

Вскоре мы закончили с ужином, и нам принесли счет. Алиса полезла в сумочку за деньгами, но я ее остановил:

– Я заплачу.

– Но вы и так заплатили за билеты в театр, а они безумно дорогие.

– Брось, для меня это мелочи. Тем более мне нисколько не жалко тратить денег на такую красивую девушку.

Да, я сам не верил, что сказал комплимент, и самое главное и удивительное, это было искренне. Решение не иметь больше близких людей, принятое мною раннее, испарилось.

Глава 27.

Умбра

Может, конец света на Каедесе и не собирался наступать, но для меня он уже произошел. Кас и Рорин отвезли меня домой ближе к двум часам ночи, и я была уверена, что не смогу заснуть, однако под действием лунной водки я проспала до полудня.

На удивление, у меня совершенно не было ощущения, будто я готова была выпить целое водохранилище, и голова не болела, как было после обычных напитков подобного рода. Правда, когда я увидела метку на левой ладони, мне сразу поплохело, и я подумала, что взамен этого лучше бы у меня было похмелье. Сегодня была суббота, которую родители наверняка, как всегда, собирались провести дома, и я никак не могла показаться им с этой меткой.

Чудом у меня в комнате оказался бинт, которым я как-то месяц назад заматывала коленку, на которую нечаянно приземлилась, вылезая из окна. Им я замотала ладонь. Проще уж сказать, что я где-то поранилась, чем придумывать нелепые и неправдоподобные объяснения.

Родители давно позавтракали, но оставили мне яичницу с помидорами, которая уже давно остыла. Мама готовила обед, а отец смотрел телевизор, сидя на диване, потому никто особо на меня внимание не обращал, и все же когда я села завтракать, мама заметила мою перебинтованную ладонь и спросила:

– А что с твоей рукой?

– Поранилась, когда перед сном апельсин резала.

– Ну ты осторожней, солнышко. Ты хоть обработала?

– Да, мам, все в порядке.

– Какая-то ты грустная, – заметила она.

«Ну а какой мне быть, если я уже завтра стану Робмуном по собственной глупости?», – подумала я, не зная, что ответить маме. Благо от ответа меня спас папа, смотревший прогноз погоды и комментировавший его.

– Тише, сейчас узнаем, что у нас с погодой в ближайшее время, – сказал он нам.

– В ближайшие три дня улучшений погоды не ожидается, температура воздуха не превысит одиннадцати градусов, возможны осадки и сильный ветер, – говорила ведущая в новостях. – Однако уже под конец следующей недели вновь ожидается потепление и ясная погода.

– Еще неделю терпеть эту холодрыгу! – воскликнул отец. – Зато на следующие выходные можем поехать на пляж.

Я не знала, как сказать, что мне сейчас не до пляжей. И на погоду мне было плевать. Какая разница, что там на улице, если я в любом случае стану Робмуном или умру? А что, если я откажусь, и Дед Солнца заставит Каса, как одного из Всадников Весов, убить меня?

– Умбра, точно все в порядке? – забеспокоилась мама. – Ты такая бледная и растерянная.

– Все хорошо, честно, – соврала я. – Просто голова немного болит из-за смены погоды.

– Кстати, звонила Алиса, говорила, к тебе зайдёт, – вспомнил вдруг папа, и тут я поняла, что подруге то придется как-то рассказать, что произошло. После завтрака я быстро смылась в ванную. Из зеркала на меня смотрели янтарные глаза, но несмотря на их яркий цвет, они казались тусклыми, едва ли не погасшими.

Когда я, вымывшись, вышла из ванной, Алиса уже ждала меня в гостиной, сидя с родителями.

– Привет, пойдем в комнату? – предложила я ей.

– Надеюсь, ты не против, что я пришла, – сказала Алиса, когда мы зашли в мою комнату, и я закрыла дверь.

– Я и сама хотела продолжить с тобой встретиться.

– А почему у тебя ладонь перебинтована?

У меня сразу ускорился пульс. Нужно было ей рассказать правду, но для этого нужно было набраться смелости, потому я замяла тему неясным ответом:

– Да так, слегка порезалась…Лучше расскажи, как ты?

– У нас скоро концерт в клубе. Первый. Ты же придёшь?

– Конечно. Я ни за что не пропущу, – пообещала я, сомневаясь, буду ли жива. Но мне бы очень хотелось услышать и Алису, и песни Лолы.

Вспомнив Лолу, мне внезапно захотелось спросить Алису:

– Кстати, помнишь, ты говорила о каких-то картах Лолы, похожие на гадальные? – Я достала из-под подушки обе карты и протянула ей. – Похожи?

– Да. Будто из одной колоды, – напряглась Алиса. – Откуда они у тебя?

– Одну нашла на улице, вторая…Я ходила в книжную лавку, где работает мама Нави. И в одной книге была эта карта. Алия сказала мне забирать ее, мол, судьба.

– Интересно… – рассеянно произнесла Алиса, очевидно, думая параллельно о чем-то еще.

– Я не верю особо в гадальные карты, но они и не похожи на такие, на них странные рисунки, каждый с каким-то подтекстом, – продолжала говорить я. – Смотри, тут же явно человек прячет свои эмоции или просто шифруется, представляя из себя не такого…Алис, ты тут?

– А? Да, я тебя слушаю… – задумчиво произнесла Алиса, и тогда я продолжила произносить свои мысли:

– А здесь девочка вообще рискует жизнью, и эти луна и солнце в двух краях карты выглядят весьма странно…– я посмотрела на Алису, но она не поднимала на меня взгляд и загадочно улыбалась.

– Алис, о чем думаешь? Твои глаза буквально светятся и блестят. Влюбилась? – в шутку спросила я, но тут же поняла, что, кажется, это не шутка. Алиса лишь молча перевела на меня взгляд, сдерживая широкую улыбку.

– Это кто-то из новой группы?

– Нет. И не влюбилась. Наверное… Просто задумалась.

Но нам обоим было понятно, что это была ложь. Алиса рассмеялась, не в силах больше прятать свои чувства.

Помнится, когда-то и я такое испытывала. Когда начала понимать, что Нави не просто друг, и между нами начали проскакивать какие-то искры, казавшиеся чем-то взрослым, непривычным и таким ярким, я приходила домой и, думая о Нави, улыбалась и едва ли не визжала от чувств, переполнявших меня.

– И о ком же ты задумалась? – спросила с любопытством я.

– Вчера я ходила в театр с Кирианом Дэллет, племянником Августы, а потом он пригласил меня в ресторан. И он был вчера таким красивым и галантным, сразу видно, что он из знатной семьи. И он платил за меня. Такой серьезный, но такой красивый! А еще сообразительный, ответственный, задумчивый и немного разбитый изнутри…– перечисляла Алиса. – Кажется, я тебе до этого уже как-то говорила, что он проводит свое расследование, и оно завело нас к его родственнику Лисицкому, который играет в мюзикле «Луна осветит реку». Потом мы с ним встретились, и он рассказал кое-что, о чем я не предполагала. Вообще, мюзикл тайный, как-то может быть связан с Робмунами, и на него строгое возрастное ограничение. Тем не менее, Лола там была. Помнишь тот день, когда она разругалась с родителями и ушла из дома на день, а мы искали ее по всему городу? Кажется, в тот вечер она была на мюзикле, и постановщик пьесы, мать Лисицкого, вырвала листок из пьесы на древнем языке и отдала Лоле.

– И ты сразу об этом не сказала? – удивилась я. – Да ты точно влюбилась, если в первую очередь думаешь не о делах, а о парне.

Загадок появилось еще больше. Меня посетила мысль, что, возможно, с Нави, Лолой и Бренном произошло то же, что со мной происходило сейчас. Они интересовались Робмунами, а их так же заметил Дед Солнца, и у них было лишь два выбора: присоединиться к ордену или умереть, но они выбрали второе. Предположение было неплохим, но с какой стати им интересоваться Робмунами?

– Что на той бумажке? – спросила я.

– Диалог о любви, и надо сказать, в мюзикле это был трагичный и сильный момент. Но непонятно и то, откуда Лола узнала про этот мюзикл. Лисицкий говорил, что туда часто ходят Робмуны, они основной контингент зрителей. Я все еще не верю, что Лола могла быть одной из них.

– Зато я, кажется, скоро буду… – пробормотала я.

– Что? – переспросила Алиса, явно подумав, что ослышалась.

– Алис, тут такое дело…

Я замолчала, мне нужно было набираться смелости. С другой стороны, вряд ли Алиса отвернется от меня из-за этого. Она единственный человек, с кем я могу поделиться всем, ничего не утаивая.

Я сняла бинт, показав метку.

– Завтра я стану Робмуном. Вчера я случайно наткнулась на их главного, и теперь обратного пути нет.

– Умбра…– озадаченно вздохнула Алиса.

– Я знаю, что я дура. Была очень неосторожной и легкомысленной. Может, можно вырезать эту метку? Ладонь заживет, а я скроюсь от Робмунов…